Белый куб. Окончание

Начало, Часть 2, Часть 3, Часть 4

- Альберт!? Что, опять воспоминания? - Голос Тома показался мне несколько обеспокоенным.

- Да, прости... Ты что-то говорил?

- Да, нет, ничего такого. Просто у меня возникло такое ощущение, что тебя уже тут нет. В последнее время неуютно стал себя чувствовать, когда остаюсь совсем один. И даже Сойфер не помогает.

- А ты давно уже... ну, активировался?

- Настенные час тут отсутствуют, как ты заметил, наверное. Но если верить рабу, то третья неделя пошла. Земного времени, эммм. Хотя, когда нет потребности спать или ходить на работу, то какая разница, черт его подери?

- Верить рабу?

- Тьфу, ты! Я имел в виду Сойфера. Заговариваюсь иногда, не обращай внимания. У нас свои фишки.

- А где тот глумус, который ты создал? Не вижу.

- Гумус? Так он на дне куба, а мы с тобой висим на пятикилометровой высоте. Хочешь посмотреть? Давай за мной! - Крайчек заметно оживился от проявленного с моей стороны интереса к его работе. Должно быть, ему действительно очень одиноко здесь. Странно, как он прошел отбор в проект? У него крайне низкая стрессоустойчивость, плюс к этому - яркая предрасположенность к глубоким депрессиям. Хотя, вполне может быть, что его кандидатуру утверждал лично я. Тогда и вопрос этот нужно задавать самому себе. Стоп, а где он?

- Падай вниз, Альберт! - Пробасило в 'ушах'.

Ах, точно... Намерение. Движение. К моему приятному удивлению, перемещаться оказалось гораздо легче, чем в прошлый раз. Забавно, это почти как учиться езде на велосипеде - научился однажды, и уже не забудешь.

Вскоре внизу уже можно было разглядеть небольшое темнеющее пятнышко, и я направился в его сторону. Оно росло по мере приближения, постепенно приобретая форму правильного квадрата, и через несколько мгновений я оказался над небольшим полем обыкновенной с виду земли. Единственное, что его отличало от привычных земных полей - это полное отсутствие на нем какой бы то ни было растительности - ни колоска, ни травинки, ни даже сорняка. Земля, как она есть.

Спустя секунду, ко мне подлетел хозяин куба - переливающееся облачко из сжиженного кислорода:

- Ну вот, смотри! - В голосе Крайчека явно угадывались горделивые нотки. - Сверху слой гумуса. Я экспериментировал с мощностью горизонта, поэтому он тут разный. От десяти сантиметров до метра. Под гумусом около трех метров тамбовского чернозема. Город такой в России был - Тамбов. Это, пожалуй, лучший из земельных чертежей, что я смог найти у Сойфера в памяти. Ну, а под черноземом сантиметровая подушка вакуума, чтобы унуноктий-118 не вступал в реакцию с воздухом.

- Унуоктий в самом низу?

- Да. Так удобнее. В любой момент можно нарастить нужные слои.

- А площадь какая? Много унуноктия ушло? - Во мне проснулся исследователь-ученый.

- Площадь - гектар. Сто соток. А сколько материи ушло? Да я даже не задумывался.

- Тогда почему именно гектар?

- Ну, как почему? Я надеялся собрать урожай, и сравнить его со средним урожаем, который получали русские фермеры с такого же чернозема, только до экофагии. Я же не знал, что урожая не будет вообще. А так, конечно, ты прав - какая разница, не прорастет пшеница на одной сотке или на тысяче Га? - Том горько усмехнулся. - Эх, закинуться бы сейчас 'Эйфой'. Хотя бы на часик.

Крайчек замолчал, но вдруг неожиданно расхохотался истерическим смехом:

- Мозга уже нет, а тяга к кайфу осталась. Ну, разве это не смешно?

- Да уж...

Он показался мне слабым и жалким человеком. Ничтожный, опустивший руки торчок. Стало противно и захотелось немедленно вернуться в свой куб.

Агроном словно уловил ход моих мыслей. Он прекратил истерику, и отрешенным, совсем потухшим голосом, почти прошептал:

- Я уже начал задумываться над тем, чтобы выйти за аннигиляционный горизонт. Но что-то пока от этого шага меня удерживает. Не знаю что. И не надо меня осуждать. Когда мне предлагали участие в этом проекте, я и предположить не мог, что все это будет... вот так! А теперь я схожу с ума. А, как известно, каждый сходит с ума по-своему. - Он снова хохотнул, но сделал это скорее для того, чтобы не заплакать.

Мне стало по-человечески жаль беднягу. Я уже собирался сказать что-нибудь ободряющее и распрощаться, но Том заговорил первым:

- К слову о сумасшествии. Ты, как я понял, еще нигде не был, кроме моего куба. Так я тебе немного расскажу о том новом мире, в котором нам всем предстоит сдохнуть повторно. - Похоже, он взял себя в руки. Голос стал ровным, более спокойным. - Был я в гостях у разных чудиков, но некоторые поразили меня особенно сильно. Например, один зоотехник среплицировал по чертежам несколько коров. Голштинок, по его словам. Он отвечал за крупный рогатый скот, ага. Создал подходящие для их биологического функционирования условия - воздух там, температуру, гравитацию и прочую хрень. А когда этот болван понял, что в коровах нет ни капли жизни, что они всего лишь мертвые куски мяса, хоть и правильно сконструированные, знаешь, что он выкинул? Додумался синтезировать озеро из серной кислоты. Огромное такое, глубокое озеро. Потом сделал несколько тысяч коров - целые стада, и стал их с километровой высоты сбрасывать в это озеро. Они с сумасшедшей скоростью шлепались о поверхность озера, кожа местами лопалась, кислота попадала внутрь - разъедала мышцы, ткани, хрящи. Прикинь!? Весь объем куба хренов живодер заполнил воздухом, чтобы наблюдать, как из бурлящей, зловонной жижи поднимаются клубы испарений. Я когда это увидел в первый раз, подумал, что попал в коровий ад.

В его голосе снова зазвучали нотки безумия. Облачко жидкого кислорода стало интенсивно переливаться и мерцать.

- Том, успокойся. Мне нужно возвращаться, слышишь, Том?

- Нет-нет, ты еще послушай! Дней десять назад ко мне зачастил один ландшафтный дизайнер. Норвежец, кажется. И всякий раз он просил взаймы немного унуноктия. То сто тонн, то триста. Говорил, что его запасы на исходе. Позже я узнал от соседей, что этот попрошайка и к ним повадился заглядывать. С той же целью, ага. В очередной его визит, я настоял на совместном посещении принадлежавшего ему куба. Прилетаю, и, мягко говоря, поражаюсь полету мысли викинга-дурачка. Не знаю, что в его голове творилось, когда он создавал свой уникальный ландшафтный шедевр, но зрелище получилось воистину эпическим. Завораживающим, зловещим! Только представь: берега из чистого свинца, реки из ртути, графитовые сопки на горизонте, часто утыканные исполинскими сталагмитами из соли. И освещали всю эту красоту парящие в хлористой атмосфере стометровые серные облака, которые бесшумно горели в атомарном кислороде. Отблески этого жуткого огня играли на неровностях свинцового ландшафта, преломлялись мутными гранями сталагмитов-переростков, переливались миллионами солнечных зайчиков на поверхности ртути, отчего та казалась живой, беспокойно бурлящей субстанцией. Представил?

- С трудом...

- Еще бы! Когда я спросил этого ученика Сатаны - для чего ему понадобилась дополнительная материя, он посмотрел на меня, как на неразумного младенца и снисходительно просветил: 'Разве ты не видишь? На севере просто необходимы серебряные горы. Горные цепи. Без них моя работа не может считаться удовлетворительной'. Нормально?

- Я не хочу в это верить, извини.

- Ахахаха! Он мне не верит! Я дам тебе координаты этих кубов. Слетай, убедись сам.

- Мне ничего не нужно, Том. Прощай!

- Стой! Откуда ты? Как тебя найти?

Намерение. Хлопок, вспышка света.

- С возвращением, доктор.

- Аура? Уффф. Не думал, что когда-нибудь скажу это центральному процессору, но я чертовски рад тебя видеть! И слышать...

- Неудачное путешествие?

- Как выяснилось, могло быть и хуже. Гораздо хуже.

***

С новыми путешествиями я решил пока повременить. После визита к Крайчеку, я стал опасаться, что ко мне в куб вот так же - без приглашения - может попасть кто угодно.

- Послушай, Аура. А можно каким-либо образом заблокировать мой куб от непрошеных гостей?

- Да, доктор. По умолчанию анти-наниты аннигиляционных горизонтов пропускают любую положительную материю без ограничений. Но, если вы желаете, я могу отдать им команду блокировать любой контакт извне. Вы по-прежнему сможете покидать границы куба, но снаружи уже никому проникнуть не удастся. Доступ будет закрыт для всех. Кроме вас, разумеется.

- Закрывай! Хотя, погоди-ка. А если кто-то решит прыгнуть в мой куб без запаса положительной материи для возвращения домой? Он же... погибнет?

- Не беспокойтесь, доктор. Одно из обязательных условий для перемещения между кубами - двойной запас материи. Это условие никем не может быть изменено или нарушено. Пока оно не будет соблюдено, центральный процессор пункта отправления просто не инициирует туннель. Это ваша директива, доктор.

Бред какой-то! В процессе прыжка погибнуть невозможно, зато выйти за границы куба и попасть под раздачу нанитового тумана - запросто. Хотя, после знакомства с Крайчеком, я, кажется, начинаю понимать, для чего возможность суицида была оставлена.

Черт! Ну, как же так? Обидно... Как же мне раньше не пришла в голову эта мысль? Обижаться можно только на себя.

- Аура! Среди инициированных кубов есть такой, в котором... Черт! Профессор Селантьев активирован? Его сознание?

- Да, доктор Грин. Сознание профессора было активировано одним из первых.

- Как же я сразу не... Аура, отправляй меня в куб профессора! Немедленно!

- Это невозможно, доктор.

- Что? Как это? Почему? - Моему негодованию не было предела.

- Координат этого куба нет в моей базе данных. - В голосе Ауры мне вновь почудились знакомые лукавые нотки.

Она немного помолчала, словно задумавшись, и продолжила:

- Однако в моей памяти есть одна запись о координатах куба, который я не могу связать ни с одним из известных мне участников проекта.

Все-таки над искусственным интеллектом мы потрудились откровенно спустив рукава.

- Так отправляй меня в этот куб-призрак. Сейчас же!

- Да, доктор.

Резкий хлопок, вспышка света и ...Океан? Внизу, насколько хватало 'зрения', расстилались бескрайние водные пространства, с легким волнением на поверхности. Зеленовато-синий цвет воды указывал на достаточную глубину, а перекатывающиеся барашки свидетельствовали о том, что куб наполняла воздушная атмосфера. И, скорее всего, воздух в кубе имеет температуру, близкую к нормальной для функционирования биологических видов. В противном случае жидкость испарилась или замерзла.

Должно быть, обитатель этого куба - чокнутый морской биолог. Иначе зачем переводить весь унуноктий в воду?

Интересно, я могу 'занырнуть' на несколько метров? Давно не купался в море.

Так, намерение. Ага, вроде приблизился к поверхности. Невероятно! Настоящий звук плещущейся воды! За последнее время я уже отвык от любых звуков, кроме человеческой речи. Значит, воздух тут все-таки есть.

Стоп. Мощное ощущение присутствия чужого сознания. Биолог?

- Здравствуй, Альберт! Я ждал тебя. - Глубокий мужской тембр проник в мое сознание. Владелец голоса должно быть ровесник профессора, но это точно не он. Только откуда ему известно мое имя? - Ты как раз вовремя.

- Добрый эммм... Здравствуйте. - Сложно привыкнуть к тому, что времена суток уже не имеют значения. Их просто не существует. Как и суток.

- Лети к нам. - Что-то в его голосе внушает мне абсолютную уверенность и спокойствие. Странно.

Лететь к ним. К ним? У него гости? Ах, да. Здесь же еще и местный центральный процессор.

Намерение. Меня понесло с огромной скоростью куда-то вперед всего в нескольких метрах над водой. Непередаваемое ощущение! Словно я лечу в кабине бесшумного вертолета. Или мчусь на водном мотоцикле, только без водного мотоцикла. Для полноты картины не хватает только брызг прохладной воды в лицо. Но и без этого дух захватывает!

Господи, что это впереди? Остров? Тогда каких же он размеров?

Побережье густо усеяно тропическим лесом, чуть дальше вглубь - высокая горная цепь, также покрытая зеленым покрывалом. Вероятно - все эти кустарники и пальмы, густо обвитые лианами - мертвы. Просто воткнуты в мертвую же землю, как горнолыжные палки в снег.

Скорость стала заметно падать, меня потянуло вдоль побережья по касательной на другую сторону острова. Вскоре показалась узкая песчаная полоска берега - небольшой пляж.

Белый песок, легкий прибой и пальмы - почти рай. Таких пейзажей я не видел с тех пор, как уехал в Россию для работы с профессором. Да и раньше-то - честно признаться - видел такое только дважды. Наука отнимала все свободное время. И несвободное тоже.

Только сейчас я догадался 'посмотреть' вверх. Облака! Самые настоящие белые облака на фоне голубого неба. Как же это возможно без Солнца? Похоже, обитатель этого куба обладает чуть большими познаниями о мире, чем морской биолог. О бывшем мире.

Ага, а вот и сам хозяин. Стоп! Я не верю своим глазам: неторопливой походкой по линии прибоя направлялся в мою сторону пожилой человек в шортах по колено и легкомысленной панаме! Живой человек! Но что уж совсем не укладывалось в моем сознании, так это то, что с громким лаем вокруг него бегала вприпрыжку явно довольная собой и вообще жизнью собака. Она, играясь, то и дело пыталась напрыгнуть на своего хозяина, затем отбегала на небольшое удаление, смотрела на него хитрюче-вопросительно и снова 'атаковала'.

Я не очень хорошо разбираюсь в породах этих четвероногих друзей, но даже мне ошибиться было сложно - немецкая овчарка. Крепкая, высокая, с хорошо развитой мускулатурой.

От такой неожиданной встречи я полностью остановил движение и завис над водой в нескольких метрах от берега, не зная что предпринять дальше. Человек, по всей видимости, понял причину моего смущения. Он еле заметно улыбнулся одним уголком губ и махнул мне рукой:

- Сюда, Альберт!

Какой властный голос. Властный, но не повелительный. Скорее наоборот - располагающий. Человеку с таким голосом не хочется перечить или возражать. Приблизившись, я лучше рассмотрел хозяина этого необыкновенного куба. Пожилой, но еще не старый. Немного морщинистое волевое лицо. Седые пряди волос до самых плеч. Глаза. Цепкие, яркие, молодые. Сосредоточенный взгляд. Под таким взором обычно становится неуютно, но не сейчас. Каким-то бесконечным добром и миром веет от этого... От этого... кстати, кто он?

- Мое имя вы знаете. А вас...

- У меня много имен. Можешь называть меня Марком. - Он снова улыбнулся.

- Я нанотехнолог и...

- ... и один из основателей проекта 'Белый куб'. Альберт Грин. Бывший сотрудник ОМИ. Коллега русского профессора Селантьева.

- Ммм. Да. А откуда вы...

- Это не важно, Альберт. На самом деле не важно. У нас не так много времени. Давай поговорим о более насущных делах.

- Простите, я не совсем вас понимаю. Вы куда-то торопитесь?

- Я никуда не тороплюсь. А вот тебе скоро нужно будет отправиться в одно место. Пройдемся? - Он развернулся, потрепал за холку собаку и прогулочным шагом направился по мокрому песку в сторону ближайших пальм. Собака, оживленная вниманием хозяина, с громким лаем бросилась вперед.

- Это ваш ЦП? Не похоже на голограмму. - Я присоединился к своему новому знакомому.

- Нет, Альберт. Если уж говорить о ЦП этого куба, то это скорее я. - Старик засмеялся. - А Банга... Банга - это очень хороший друг одного моего знакомого. Знакомого уже давно нет, а за псом нужен присмотр. Вот я и...

- Банга. Знакомая кличка. Скажите, Марк. Он ведь ...живой?

- Разумеется.

- Но как? Я слышал, что все попытки воссоздать жизнь не увенчались успехом. Даже пшено не проросло. А тут - собака.

- А ты считаешь, что жизнь, плещущаяся в этом дивном псе, и жизнь в семени пшеницы - она какая-то разная? - Он с прищуром посмотрел 'на меня'.

Вопрос застал меня врасплох:

- Честно говоря - не знаю. Никогда об этом не задумывался. А ваше тело. Оно...

- Настоящее? Да. Как и все здесь. Живое и естественное.

- Как это возможно? Как вы все это создали?

- С любовью, Альберт. С Любовью. Без нее ничего не получится. Да...

- Значит проект осуществим? Мы сможем воссоздать экосферу планеты в прежнем ее виде? Нужно об этом срочно всех оповестить. Многие уже отчаялись. - Я так воодушевился, что был готов немедленно отправиться по кубам, чтобы сообщить такую радостную новость, хоть бы на это ушел весь мой запас унуноктия.

- Осуществимо все. Стоит только очень захотеть чего-то и оно станет возможным. Но погоди торопиться. Прежде ответь мне на один вопрос.

- Да, да, разумеется...

- Какова конечная цель проекта 'Белый куб'?

- Ну... эммм. Мы вернем планете природу и самоудалимся. Я имею ввиду людей. Все участники проекта были заранее поставлены об этом в известность и все единогласно согласились. Ведь экофагия произошла только по нашей вине. По вине человечества. А разве вас об этом не...

- Нет-нет, я в курсе. Да только я не согласен с финалом.

- Простите, но это же одно из обязательных условий. Его нельзя нарушить. Иначе...

- А что иначе? Ты, Альберт Грин, можешь точно знать как будет иначе? Если людям будет дан еще один шанс? Можешь заранее все предвидеть?

- Конечно! Мы же несовершенны. Мягко говоря. В людях заложено саморазрушение. Но мало того, люди уничтожают все вокруг себя. Один вид не может ставить под угрозу существование всех видов. Это закон. Закон жизни. Если мы починим планету и снова ее заселим, то не далее как через тысячу лет все повторится по-новой. И это при условии, что мы добровольно откажемся от всех известных технологий и вернемся в пещеры. А если не откажемся, то у Земли не больше сотни лет. Три, максимум четыре поколения, и мы снова все забудем. Также, как забывали мировые войны и глобальные экологические катастрофы. Разве мало примеров в истории?

- Примеров достаточно. Как и противоположных тем, о которых ты говоришь. А теперь послушай, что я скажу. Во Вселенной все сбалансировано, согласись. Вот смотри - есть черное, но есть и белое. Есть зло, но есть и добро. Есть еще такая субстанция - Жизнь, и в пику ей есть что?

- Смерть...

- Не совсем верно, Альберт. Смерть - это лишь момент перехода. Жизнь, как я уже сказал - это некая субстанция. Соответственно и ее антипод также является субстанцией. И имя этому противовесу - Небытие.

Он замолчал, видимо дав мне время осмыслить услышанное. Тем временем мы дошли до пальм - старик босыми ногами по песку, я - облачком фемтотрубок. Пес уже ждал нас, лежа в позе сфинкса. Теперь он помалкивал, словно слушая нас, людей.

- Теперь представь: вы ушли. И то место, которое вы занимали во Вселенной своими жизнями, займет другое нечто. Природа не терпит пустоты. И этим нечто будет Небытие. Понимаешь? Хорошие вы или плохие, но вы - живые творения, способные любить и сострадать. И мир - он живой. А вы по собственной воле обрекаете его на то, что в него придет Небытие. На ваше место придет.

- Ну, сомневаюсь, что огурцы или помидоры будут сильно этим фактом недовольны и станут по нам скучать.

Старик не обратил внимание на мое язвительное умозаключение:

- Конечно не станут, Альберт. Потому что их не будет. Ведь вы их не вырастите... - Он посмотрел мне точно в 'глаза'. - И их место точно также займет...

- Небытие? Кхм... - И вот тут я крепко задумался.

Второй шанс? Начать все с чистого листа?

Через некоторое время старик выдернул меня из размышлений вопросом:

- Впрочем, ты уже и забыл, кого хотел найти, отправляясь в этот куб, нет? - Он снова улыбнулся и я вспомнил: профессор!

- А вы знаете координаты его куба?

- Разумеется. Осталось лишь выразить намерение. Немного материи, так и быть, тебе одолжу. - Рассмеялся.

Я попрощался с этим необыкновенным человеком, попрощался с его псом Бангой и почувствовал твердую уверенность, что мы с ними еще обязательно увидимся.

Намерение, вспышка, хлопок.

***

Не успел я очутиться в новом кубе, как услышал почти родной, такой знакомый голос:

- Альберт! Мальчик мой! Как же я рад тебе. Как долго я ждал этого часа. Время тут идет совсем иначе, нежели прежде. Жаль, не могу тебя обнять.

Он предстал передо мной в виде голограммы самого себя, что оказалось намного приятнее, чем вид мерцающего голубым облачка.

- Профессор! - Это все, что я смог сказать. Волнение от встречи захлестнуло, на ум больше ничего не приходило. Точнее - наоборот: сказать хотелось столько всего, что я не знал с чего начать, отчего и потерял дар речи.

- Ну, как ты? Освоился немного? Ты был у него? Ай, прости старого глупца. Ты здесь, значит ты конечно же был у него.

- У Марка? Да, я только оттуда. Антон Сергеевич, он показал мне, что все возможно. Жизнь можно вдохнуть! Экосистему можно восстановить.

- Да, да. Я уже знаю. Я тоже виделся с ним. По правде сказать, я и сам уже был на грани отчаяния, когда мне стала поступать информация о первых неудачах. Но он все изменил. Да. Изменил. Мы начнем все сначала, Альберт. С чистого листа, с Чистой Реальности.

Потом мы долго беседовали, рассказывая друг другу наперебой о том, что видели, что узнали. Как-будто с последней нашей встречи минуло много лет. Говорили о планах, о том, как будем строить новый мир и с чего нужно начать.

- ...обязательно, профессор, обязательно! Я вас полностью в этом поддерживаю. Кстати, а кто этот Марк? Я совершенно не помню его. В проект его отбирали вы?

Голографические глаза старика округлились от недоумения:

- Как? Ты не понял, с кем разговаривал? Ему все эти наши проекты - смех да и только. Игры неразумных детей.

И тут я услышал ее взволнованный голос:

- Доктор!

А спустя мгновенье увидел ее голограмму.

- Аура? Что ты здесь делаешь?

Она словно не слышала вопроса. Только продолжала приближаться ко мне, грозно глядя, и повторяя:

- Доктор! Доктор!

Я ничего не понимал. Посмотрел на профессора, рассчитывая на помощь, но тот только печальными глазами провожал меня. Провожал? Да, меня с силой тянуло куда-то назад. Последнее, что я услышал от профессора:

- Прощай, Альберт. Тебе пора.

Хлопок. Вспышка. Белый свет. Яркий белый свет. Ничего не вижу. Боже, где я?

- Доктор! Доктор, он, кажется, приходит в себя. - Женский голос. Похож на голос Ауры, но немного отличается. А вот и лицо девушки. Нет, это точно не Аура.

Все белым-бело, как в моем кубе. Хотя нет. Это стены. Белые стены. Капельница, компьютер. Больничная палата? Нужно бы осмотреться. Намерение. И ...ничего. Не могу двигаться. Странно. Больно. Все тело гудит и ломит. Тело!?

- Здравствуйте, Антон Сергеевич! Очнулись? - Спросил невесть откуда взявшийся мужчина в белоснежном халате. Доктор? - Арина, бегом в регистратуру, пускай позвонят жене. Она оставляла телефон. Ей часа два ехать. Ему сейчас нужно видеть знакомые лица.

- Где я? - Какой у меня старый голос. Мой ли?

- Вы в реанимации. Я ваш лечащий врач. - Доктор посветил крохотным фонариком мне в один глаз, затем в другой. - Ммм, хо-ро-шо. Вы помните кто вы? Осознаете себя?

Какая у него глупая улыбка. Я посмотрел вдоль больничной кровати, на которой лежал. Руки. Какие пожилые руки с седыми волосами. Господи, что со мной?

- Хм, судя по всему не очень-то много вы и помните. Ну, это ничего. Память будет со временем возвращаться. Вспышками. А пока я вам немного помогу. - Он достал из кармана халата блокнот, отлистал несколько листов. - Ага, вот! Антон Сергеевич Зеленых. Пятьдесят семь лет. Профессор. Женат, детей нет. Проживаете в городе Кремёнки, что в Калужской области. Это со слов супруги. А вот тут еще ваш начальник с работы звонил. Очень волновался. Вы работаете в руководителем какого-то отдела на кольце ускорителя. Типа коллайдера, я так понял. Близ города Протвино. Значит так. Вы ездили в командировку в Мюнхен на научную конференцию. Что-то про нанотехнологии тут. Я в этом не понимаю, простите. Вот, видимо, когда возвращались вас и... Ладно. Отчет скорой, доставившей вас: в лефортовском тоннеле машина, на которой вы ехали, перевернулась. Много раз перевернулась. Водитель погиб. Вас привезли к нам. Успели. Диагноз: несколько мелких переломов, сильнейшее сотрясение мозга. Вероятна частичная амнезия. И да. - Он оторвался от бумаг. - Кратковременная клиническая смерть. Потом неделя комы. Скажу откровенно: процент выживших в таких авариях эммм, короче - вам очень повезло.

- Может быть сделаем перерыв, доктор? - Ужасно болела голова. Хотелось выть волком и рыдать. Я вспомнил. Не все, но многое.

- Да, да. Конечно. Отдыхайте. Жена скоро приедет. - Ушел он наконец.

Я действительно профессор, доктор наук и еще длинный список из регалий и званий. Работаю начальником отдела в НИИ, который занимается проведением опытов на кольце ускорительно-накопительного комплекса в Протвино. Помню, выступал на мюнхенской конференции. Помню, что много говорил. Доклад? Вспоминаются и овации в зале. Чуть не на руках несли до гостиницы. Какой-то прорыв. Мы совершили прорыв в области нанотехнологий. Только какой? Провал.

Время за воспоминаниями пролетело незаметно. Дважды заходила медсестра, похожая на Ауру. Снимала какие-то показания, давала пить таблетки, поставила укол, от которого я провалился в глубокий сон.

Когда проснулся за окном уже стемнело. На стульчике возле кровати сидела немолодая уже женщина. Дремала. Лицо знакомое. Жена. Любимая моя девочка. Танечка. Пускай дремлет, а я пока тихонько полюбуюсь.

Вскоре она очнулась:

- Тошенька, родненький. - Заплакала.

- Ну, перестань. Обошлось же. Живой.

Успокоил, как мог. Поговорили. Выяснилось, что персонал больницы сообщил начальнику, что я вышел из комы. По его душевной просьбе. Козлы.

- Вот, Тошенька, врачи сказали, что нельзя, а я пронесла. - Достала мобильник из сумочки. - Василий Петрович мне уже раз пять звонил, очень просил с тобой связать при первой же возможности.

Умеет, гад, попросить. Как же его фамилия?

- Как фамилия его? - Вот дурак, Татьяна снова расплакалась. - Да все я помню, Танюш, успокойся. Доктор сказал - это временно.

Вытерла слезы платочком, собралась:

- Кройцев.

Кройцлер-Кройцев. Забавно.

- Ну, давай телефон. Пообщаемся с начальством. Разузнай - как там насчет поесть. Кормят тут?

- Хорошо. - Вышла.

Набрал номер.

- Василий Петрович? Добрый вечер.

- Зеленых? Антон! Живой, здоровый, молодцом! Мы тут за тебя всем коллективом кулаки держали. Как ты? Ну, рассказывай, чего молчишь?

- Нормально все...

Давай уже, переходи к главному, заботливый ты мой.

- А, ну вот и хорошо, вот и ладненько. Слушай, Антон Сергеич, ты это... что врачи-то говорят? Когда приступить к работе сможешь? Ты, надеюсь, не забыл, какой нам грант от Росатома светит под твое открытие? Тут же без тебя все раком стоит. Умники из отдела твоего говорят, что без тебя они даже эксперимент повторить не смогут. Так что ты смотри, не затягивай там. С медсестричками-то хорошо поваляться месяцок-другой, но и работать нужно, а? Когда в строй?

Я нажал на красную кнопку отбоя, отложил телефон на тумбочку.

- Никогда.

Действие таблеток начинало ослабевать. В голове снова загудело, тело стало ныть.

Один вид не может поставить под угрозу существование остальных видов, существование всей экосистемы Земли. Верно?

Пожалуй, займусь-ка я выращиванием огурчиков с помидорками. С любовью.

Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй нас, грешных...

Ваша оценка: None Средний балл: 9 / голосов: 14
Комментарии

Все! Рассказ окончен.

Первая моя дописанная вещь, кстати. А роман завис на трети объема.

Сильно не пинать, текст без вычитки. Только что дописал, спешу поделиться.

Тем, кто не читал первые части (или читал, но не помнит о чем они) читать не рекомендую.

Начните с начала.

ЗЫ. И да, я в курсе, что у Понтия Пилата был дог. А у меня немецкая овчарка. Все-таки реальность тут - альтернативная.

Вот это даааа... Нет слов, автор, одни эмоции... 10 - это наименьшее, что можно поставить... ____________

В чем разница между уткой?

Благодарю, Комми )

/краснеет и смущенно шаркает ножкой/

ЗЫ. Как видно из оценок - не все так считают. Хотя я с вами полностью согласен )

Быстрый вход