Метро 2033: Немец

Немец

Свет трех керосиновых ламп разгонял темноту тоннеля между станциями "Чеховская" и "Цветной Бульвар". Колыхающиеся огоньки отбрасывали кривые тени, то и дело плясавшие на стенах и потолке перегона. Но людям, присутствующим здесь, было плевать на какие-то "игры пламени". Они собрались совсем для другого: одни - убить, вторые же - быть убитыми; последние, естественно, не по своей воле. Командовал "парадом" молодой, высокий брюнет, облаченный в теплую кожаную куртку со свастикой на рукаве и синие джинсы, заправленные в высокие "берцы".

- Итак! - Начал он, сложив руки за спину и широко расставив ноги. - Решением совета станций Четвертого рейха, а именно, - человек назвал три станции, - вы приговариваетесь к расстрелу. Вердикт вынесен и обжалованию не подлежит. Команда - целься!

Четверо солдат, уперев приклады автоматов в плечо, взяли на прицел четверых узбеков, выстроившихся в шеренгу у холодной стены перегона.

- Приготовиться!

Один из "смертников" не выдержал и с криком бросился в сторону станции "Цветной Бульвар", однако очередь в спину оборвала его попытку к бегству. Несколько гильз со звоном упали на землю. Трое оставшихся узбеков беспомощно и обреченно смотрели в лица своих палачей, переминаясь с ноги на ногу.

- Огонь!

Одновременный залп четырех "калашниковых" разорвал тишину перегона. Огненные всполохи, вырывавшиеся из дул автоматов, на миг осветили тела троих приговоренных, разорванные пулями и падающие на рельсы.

***

- Товарищ генерал! Докладываю: расстрел проведен. Все четверо - убиты. Один при попытке к бегству. Командовал расстрелом лейтенант Пауль.

- Вольно. - Генерал, крупный мужчина лет сорока, поднялся и подошел к Паулю. - Теперь я уверен, что ты понимаешь, как нужно поступать с нерусскими. Наша нация должна быть чистокровной! Мы должны... - Генерал завел свою старую песню, которую повторял после каждого расстрела, и Пауль его уже не слушал. Вернулся он в реальность лишь после слов: "Выражаю благодарность за проведенную казнь".

- Служу Четвертому рейху! - Браво откликнулся Пауль, вытянувшись по стойке смирно и вскинув руку.

- Свободен. - Генерал отмахнулся, давая понять, что разговор окончен.

По внутреннему распорядку дня время приближалось к обеду, но Пауль вместо столовой отправился в другое место. Пройдя мимо рядов с клетками, в которых содержались заключенные, лейтенант свернул вправо, поднялся по давно не работающему эскалатору и оказался в просторном вестибюле станции. Здесь у него было свое "место", в котором Пауль проводил довольно много времени. Зайдя в неприметную дверь и оставив за собой маленькую щель, он сел на пружинистую кровать и извлек из внутреннего кармана куртки флягу со спиртом. Алкоголь на станциях Четвертого рейха был запрещен, и если бы Пауля заметили за распитием, его бы ждала та же участь, что и тех четырех узбеков.

Приложившись губами к горлышку, лейтенант сделал два небольших глотка. Поморщился, занюхал рукавом куртки. И вдруг услышал голоса:

- Послушай, сталкеры нашли и вирус, и противоядие. Мы можем все устроить прямо сейчас. Главное - дождаться приказа сверху. - По голосу говорящего Пауль узнал Менгеля - генерала, у которого он был пять минут назад.

- Каков приказ? - Сухо, даже как-то бесчувственно, спросил второй. Его лейтенант опознать не смог.

- Глобальная зачистка Метро. Всех станций, начиная с Четвертого рейха и заканчивая недомерками с ВДНХ.

- Четвертого рейха? - Опешил второй.

- Да. У тех, кто выживет, а это сто пятьдесят отборных русских солдат и сто семьдесят отборных русских женщин, будет вакцина. Все остальные - умрут. Мы построим новую Империю!

- Как вы собираетесь, хм... отравить семьдесят станций? - скептически спросил второй.

- Очень просто: на каждой, включая красную линию, есть наши диверсанты. Именно они и пустят газ в систему вентиляции. - отчеканил Менгель.

- Естественно, они не выживут.

- Конечно. Под видом вакцины мы выдадим им обычные ампулы с... к примеру, болеутоляющим.

- А "Изумрудный город"?

- Ты веришь в эту байку? Брось, нет никакого города и не было никогда.

- Что же. Хороший план. - Одобрил второй. - Время обеда. Идем?

Собеседник ничего не ответил. Послышались удаляющиеся шаги.

Пауль сидел как громом пораженный. "О какой зачистке они говорили? Что за вирус? Что за вакцина?" Вопросы крутились в голове лейтенанта. В его представлении Метро - это оплот безопасности в мире, выжженном ядерной войной. А три станции Четвертого рейха - центр оплота. Нерушимый и мощный. И тут все это собираются уничтожить. При чем свои же. Те, кого Пауль не раз спасал в боях с коммунистами.

- Нужно что-то делать. - Тихо сказал он себе. Сам факт того, что лейтенант узнал о готовящейся операции, случайно подслушав, не оставлял сомнений: под тотальную зачистку попадет и он, ибо все, кто должен выжить, наверняка знали о предстоящем. - Полис. - Осенило нациста. - Вот единственный выход...

***

Спустя полчаса Пауль двигался по платформе станции "Тверская" в сторону перегона к "Александровскому саду". Тоннель, ведущий к Полису, всегда считался опасным и не только из-за мутантов и газа, вызывающего беспричинную панику, но и угрозы обрушения. Одна из ядерных боеголовок, вычистивших планету от людей два десятка лет назад, попала точно в место, где и был проложен перегон, незначительно сдвинув пласты земли. Однако и этого хватило, чтобы тоннель вот-вот рухнул.

Но лейтенанту было плевать. Теперь у него лишь одна цель: предупредить Совет Полиса о готовящейся операции. Нацисты зашли слишком далеко и их нужно остановить любой ценой! Он не видел необходимости в тотальном уничтожении всего живого. Если в его представлении расы, отличающиеся от русской, заслуживали только смерти, то для представителей "своего" этноса Пауль был готов на многое и к русским, приходящим с других станций, старался относиться нейтрально. Однако больше всего лейтенант боялся за себя.

Погруженный в такие мысли, он не заметил, как дошел до блокпоста. Караульные, сидевшие на борту мото-дрезины, завидев начальство, вытянулись по струнке "смирно", вскинув руки в приветствии. Лейтенант не обратил на их ни малейшего внимания и ступил во тьму тоннеля.

Когда последний пост, находящийся на пятисотом метре перегона, остался позади, Пауль понял, что не взял с собой ни фонаря, ни хотя бы керосиновой лампы. Оставалось надеяться, что по пути ему не встретится ни один из представителей местной фауны, иначе последствия могут быть самые плачевные. Достав из кобуры пистолет, выданный при вступлении в Четвертый рейх, лейтенант снял его с предохранителя и трясущимися от страха руками сильно сжал рукоять табельного оружия. Это придало некое чувство спокойствия и облегчения.

Шум капающей с потолка воды отражался от стен тоннеля, заглушая шаги, становился навязчивым и вскоре вытеснил из головы Пауля все мысли. Теперь каждый звук разбивающейся капли причинял нестерпимую боль. Ноги начали подкашиваться, голова кружиться и вдобавок ко всему казалось, что по ней били огромным молотом, в такт капанью. Лейтенант перешел на бег. Бежал он часа полтора, не меньше, два раза споткнувшись о что-то мягкое. При последнем своем падении Пауль выронил пистолет, однако искать его и не пытался, стараясь как можно быстрее скрыться от навязчивого звука.

Когда впереди, за поворотом, показались огни блокпоста станции "Александровский сад", лейтенант перешел на шаг. Заметив его, караульные передернули затворы и взяли экс-нациста на прицел.

- Стоять, сука, не то свинцом нашпигую! - Послышался голос, видимо, старшего в смене.

- Не стреляйте! - Пытаясь отдышаться, прокричал Пауль. - У меня новость для Совета...

Договорить он не успел: на затылок обрушилось что-то тяжелое, и лейтенант канул во тьму.

***

День сменялся ночью, допрос, с выбиванием показаний, сменялся допросом. На третий день своего пребывания на станции "Боровицкая", которую контролировали военные и сталкеры, Пауль, почти рыдая, смог добиться собрания Совета для объявления крайне важной новости, касающейся всего Метро.

Где именно проходило заседание Совета лейтенант не видел: перед тем, как вывести его из камеры, охранники завязали экс-нацисту глаза. Его долго вели по каким-то коридорам, один раз по тоннелю и, спустившись вниз, отпустили, приказав не двигаться. В спину недвусмысленно уперлось дуло автомата.

В помещении зажегся свет, пробивающийся даже через плотно завязаную ткань. Пауль очень удивился, ведь на станциях Четвертого рейха яркого освещения не было уже лет семь. Пользовались только тусклыми аварийными фонарями.

- Итак, - раздался чей-то властный голос, - по, хм... вашей просьбе, было собрано заседание Совета правления станций Полиса. Что вы хотели нам сказать?

Воцарилась тишина, и лейтенант, почувствовав множество взглядов устремленных на него, начал свой рассказ. Говорил он долго, в подробностях описывая все подходы к станциям рейха, внешний вид старшего офицерского состава и сам план Зачистки. После того, как он закончил, воцарилась тишина, изредка нарушаемая чьим-то кашлем. Длилась она несколько томительных минут.

- Хорошо. - Нарушил молчание тот же властный голос. - Мы примем к сведению вашу информацию и вышлем на разведку группу сталкеров. А теперь скажи мне, - человек перешел на "ты", - зачем ты пришел к нам? Ведь знал же, что тебя ждет.

Пауль промолчал. Ведь действительно: что его ждет? Ничего, кроме расстрела. И это в лучшем случае. Но почему-то, когда он шел в Полис, спасаясь от нацистов, лейтенант об этом и не думал. Тогда для него было важно только одно - будущее Метро. Метро было его домом, хоть он и родился на поверхности. Подземка, для экс-нациста - целый мир, наполненный разного рода опасностями и жизненными ситуациями, людьми, как хорошими, так и плохими; однако тот, кто по мнению лейтенанта был плохим, долго не жил. И вот те, кого Пауль считал воплощением идеала, вдруг объявили о строительстве новой Империи. На костях старой. И не смотря на все свои злодеяния, которые лейтенант совершил, будучи офицером рейха, он хотел хотя бы для себя, в глубине души, оставаться человеком.

- Да, знал. - Ответил Пауль. - Вы меня расстреляете. Но я сделал все возможное, чтобы спасти Метро. Теперь очередь за вами. Я не знаю, поверили вы мне или нет, но скоро здесь будет твориться такое, что Вторая и Третья мировые войны покажутся легкой перестрелкой.

- Да что ты знаешь о войне, сучонок?! - прокричал кто-то по правую руку от лейтенанта. - Никакой войны не будет! Ты лжешь!

- Мира нет, если нет войны. - Тихо ответил Пауль. - А теперь делайте со мной, что хотите. Только прошу, - по щекам экс-нациста потекли слезы, - отправьте на разведку группу сталкеров.

- Как нам всем известно, судьба подсудимого будет решаться путем открытого голосования. Итак: кто за оправдательный вердикт? - Раздался шорох одежды, как будто кто-то поднимал руку вверх. Пауль стоял в тягостном ожидании: с минуты на минуту решится его судьба. - Очень интересно. Теперь голосуем за обвинительный вердикт, в частности - смертная казнь.

- Итак, - после короткой паузы продолжил старшина заседания, - приговор: смертная казнь. Почему коллегия Совета вынесла данный вердикт, я поясню: подсудимый, являющийся офицером Четвертого рейха и на чьем счету не один десяток убийств, принес нам новость, без сомнений заслуживающую внимания. Но один поступок, пусть даже и такой благородный, не может искупить все то, что подсудимый натворил в прошлом. На этом у меня все. Расстрел состоится завтра утром.

***

Ночь Пауль провел в камере, рассуждая и вспоминая свою жизнь. А что еще было делать в последний ее день? Вывели его рано утром, завязав глаза как накануне. Вели не долго, и очень скоро лейтенант, в сопровождении своих конвоиров, оказались в перегоне. То, что это именно тоннель, Пауль понял, споткнувшись о рельсу. Сильные руки крепко ухватили его под локти и поставили к стенке. Раздались щелчки передергиваемых затворов. "Вот и все - подумал Пауль, - Моя миссия выполнена. Остальное за вами, станция Полис". Вдруг он ощутил, как чья-то легкая ладонь легла ему на плечо, и знакомый голос прошептал в самое ухо:

- Мы отправили разведчиков.

Послышались удаляющиеся шаги. Пауль улыбнулся, склонив голову. Раздались выстрелы.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.3 / голосов: 16
Комментарии

Нормально. Только вот "бежал полтора часа" напрягает. Перегоны примерно по 3 км. За полтора часа он хрен знает куда убежит.

Спасибо. Старался. Насчет "полтора часа" все же исправлю. Что-то действительно многовато вышло.

Быстрый вход