Месть жреца-некроманта (гл. 4-6)

ГЛАВА 4

Побережье осталось позади. Отряд Марка Сабина вошёл в ущелье между скалами, где, растянувшись цепью, начал двигаться по узкой тропе вглубь острова. Легионеры в полном боевом облачении ступали тяжело и медленно. Несколько лучников и пращников шли впереди отряда, опережая его шагов на сто. Разведчиков, следовало бы отправить поверх каньона по обеим его сторонам, но на скалы из-за их высоты и крутизны, нигде забраться не удалось. Искать же удобный путь наверх времени не было.

Сначала, тропа тянулась между стенами ущелья, которые чем дальше от побережья, тем становились выше и отвеснее. Вздумай, кто устроить здесь засаду, римлянам бы не сдобровать. Чем дальше римляне шли, тем скалы над головами нависали все больше и больше. Небо наверху превратилось в узкую извилистую ленту. В ущелье было темно, почти как ночью. Кроме того, здесь, прямо среди камней росли чахлые колючие кусты с развесистыми кронами, тут и там торчали огромные, корявые черные корни. Часто приходилось либо переступать через них, либо, пригибаясь проходить под ними, словно под арками. Вокруг, если не считать щебета птиц, жужжания насекомых и стука камешков, иногда срывающихся с отвесных склонов, было тихо.

Почти смыкающиеся наверху стены каньона, темнота, острый запах сырости, шуршание под ногами насекомых действовали на всех угнетающе. Людям казалось, что они спускаются в царство Аида. Или в какой-то заброшенный, древний склеп, пропахший смертью и разложением. Никто не разговаривал и многие с беспокойством поглядывали, то вверх, то по сторонам в ожидании, когда же этот проклятый каньон закончится. В самом деле, не может же он тянуться вечно?

Разведчики, шедшие первыми, наконец, заметили впереди просвет. Скалы постепенно начали расступаться и по мере продвижения вперед, становилось всё светлее. Воздух, тоже посвежел. У многих на душе сразу же стало радостнее. Опасный и неприятный во всех отношениях участок пути остался, наконец, позади.

Когда отряд вышел из каньона, перед ними открылась изрезанная холмами местность, где все утопало в буйной тропической растительности. Тут были и пальмы и акации, целые заросли бамбука, а деревья и кусты оплетали лианы. Отряд пересек вброд небольшой ручеек, где в самом глубоком месте вода не доходила даже до колен, и вышел к подножию одного из холмов. Высотой этот холм был локтей в тридцать и весь зарос густым кустарником. Прямо за ним вверх поднимались несколько огромных гранитных глыб, опутанные растительными стеблями. Повсюду здесь порхали разноцветные пташки, с жужжанием и гудением носились насекомые, а сочную зелень растений украшали цветы самых невероятных форм и расцветок. Солдаты, дивясь всей этой красоте, вертели туда-сюда головами и тихо, возбуждённо переговаривались, обсуждая увиденное.

Тропа теперь, была едва заметна, порой она вообще пропадала, теряясь в высокой до самого пояса траве.

- Ручей, который мы перешли нам не подойдет, – сказал Сабину келевст Марк Петрий. – слишком мелкий.

- Согласен, - кивнул Сабин, – идём дальше.

Они направились между холмов, а разведчики, рассыпавшись цепью, двигались впереди. Местность начала немного понижаться. Теперь, отряд шел вдоль подножья холмов, тянувшихся по левую руку и чем дальше, тем они становились всё больше и к северу уже переходили в настоящие труднопроходимые горы.

Через четверть часа отряд достиг небольшой речки с быстрым течением. Ширина ее была шагов двадцать. Вдоль обоих берегов тянулись узенькая полоска песка. Вода была удивительно прозрачной и играла на солнце золотистыми бликами. На мелководье резвились стайки рыбешек.

- Переходим, – сказал Сабин.

Разведчики, уже были на другом берегу. В самом глубоком месте вода доходила людям до груди. Пока солдаты переправлялись, лучники и пращники двинулись вверх по течению поскольку оттуда явственно доносился шум падающей воды. Вскоре один из разведчиков вернулся и доложил:

- В шагах в двухстах отсюда вверх по течению есть озеро. В него впадает водопад. Я думаю, там самое удобное место для лагеря.

Отряд направился в указанном направлении, двигаясь вдоль левого берега речки.

Место, открывшееся перед ними было великолепно. Они вышли из джунглей на песчаную отмель с двух сторон окруженную пышной растительностью. С третьей стороны отмель примыкала к реке, которая здесь разливалась наподобие озера. Русло реки выше по течению проходило на довольно большой высоте, затем скалы резко обрывались и река низвергалась в озеро искрящимся серебром водопадом. Озеро имело вытянутую овальную форму и постепенно вновь сужалось в петляющую ленту реки. Тропа, по которой долгое время шёл отряд, осталась на другом берегу речки, но на неё всегда можно было вернуться.

- Да, прекрасное место для лагеря, – сказал Марк Сабин весьма довольный.

- Кипас, – позвал он разведчика, первого обнаружившего водопад, – ступай обратно к побережью и доложи трибуну, что мы нашли место для лагеря и для сбора воды. Пусть присылает рабов и бочки.

Разведчик кивнул и быстро ушел в обратном направлении. Сабин подозвал центуриона Гая Фалиска.

- Начинай возводить лагерь. Я возьму лучников, пращников двадцать солдат и двинусь дальше.

- Слушаюсь, – кивнул центурион.

- Вернемся на тропу, – сказал Сабин людям, оставшимся с ним.

Они двинулись в обратном направлении и вскоре вышли опять к броду. Перейдя на другой берег, римляне направились по тропе дальше вглубь острова.

Дорога, теперь тянулась через низменности, покрытые густыми джунглями. Порой, тропинка пропадала, потом, снова появлялась. Постепенно почва под ногами становилась все более влажной. Вокруг поднимались черные, корявые деревья и по земле змеились гигантские корни. Вот, впереди показалось болото. Отряд остановился. Разведчики прошли чуть дальше либурнариев. Вскоре, они доложили, что болото неглубокое. Марк Сабин рискнул идти прямо через него, поскольку огибать эту местность было бы долго. К тому же, как доложили разведчики, тропа, по которой шёл отряд, продолжалась сразу за болотом и уводила дальше вглубь леса.

Римляне двинулись через болото. Воздух от поднимавшихся испарений, был влажный и нездоровый, повсюду стояла сладковато-гнилостная вонь от разлагающейся растительности. Стволы поваленных деревьев покрывала зеленоватая плесень. В буро-зеленой жиже, что-то копошилось. Все озирались по сторонам с тревогой и беспокойством. Что-то таилось в этих местах, какая-то злая и непонятная сила.

Через четверть часа разведчики заметили впереди два близко расположенных холма. На вершине одного из них были какие-то древние развалины: большие, гранитные блоки стен и несколько упавших массивных колонн. Одно из зданий имело плоскую крышу, слегка осевшую с одной стороны. По архитектурному стилю эти здания походили на те, что были вырублены в береговых скалах. Более, ничего примечательного в этих руинах не было, если не считать гнетущего чувства тревоги и даже страха, довлеющего в этом месте с особой силой. Отряд не стал тут задерживаться и двинулся дальше. Когда руины остались позади, все почувствовали некоторое облегчение.

Тропа, все также вела на юго-восток и по обеим сторонам от неё тянулись болота. Наконец, шагов через пятьсот, они кончились. Вновь по сторонам была веселая, сочная зелень тропического леса, снова появились птицы, цветы и насекомые. Чуть в стороне, возле группы невысоких деревьев солдаты заметили небольшое стадо свиней. При приближении людей, они поспешно скрылись в кустах. Солдаты заулыбались, предвкушая скорую охоту. Кроме заготовки солонины, они рассчитывали полакомиться и свежеизжаренными на костре поросятами.

Отряд пересек быстрый ручей и тут, несколько разведчиков, шедших впереди, вдруг подали сигнал остановиться. Сами они залегли, где-то впереди в кустарнике.

Приказав либурнариям оставаться на месте, Сабин и Марк Петрий, пригнувшись направились к разведчикам. Те заняли позицию на краю высокого холма, чьи крутые обрыва резко уходили вниз. Отсюда открывался вид на обширную долину со всех сторон окруженную холмами. На одном из таких холмов и были сейчас римляне. Чуть в стороне вниз с холма вела довольно удобная тропа.

Долина была заселена. Примерно в её центре, на берегу небольшого озерка располагался поселок из пяти-шести сотен глинобитных хижин с бамбуковыми крышами, покрытыми пальмовыми листьями. Вокруг селения, тут и там располагались ровные участки возделанной земли. В селении были две большие улицы, пересекающиеся в центре под прямым углом. Собственно, тропа, которая привела римлян сюда, как раз переходила в одну из улиц, являясь её продолжением.

В селении царили беспокойство и суета. В поле никто не работал, на улицах было много мужчин вооруженных копьями. Женщины же и дети, растянувшись колонной, уходили прочь в направлении северо-востока. С собой они гнали стада коз и свиней, тащили клетушки с курами. Лошадей Марк Сабин не заметил. Судя по всему у островитян их просто не было.

Римляне отметили, что здешние люди, весьма красивы, особенно женщины. Все они имели золотисто-бронзовый цвет кожи и черные волосы, ровно подстриженные на лбу немного повыше бровей. У мужчин, сзади и по бокам, они спускались почти до плеч, у женщин до самого пояса.

Римляне с удивлением отметили поразительное сходство этих островитян с людьми изображёнными на фресках и настенной живописи в храмах египетских городов, общественных зданиях и дворцах.

Женщины-островитянки, по большому счёту были одеты в короткие накидки без рукавов или длинные туники с разрезами на боках. Мужчины носили в основном набедренные повязки.

Оглядев ещё раз селение, Сабин обратил внимание на большую хижину, построенную из гранитных глыб и расположенную в центре, возле пересечения двух основных улиц. На перекрестке стоял какой-то старец в длинном одеянии и разговаривал с несколькими воинами. Беседа проходила в возбужденном состоянии, воины, что-то говоря старцу, время от времени указывали на северо-восток. Скорее всего, они рассказывали о виденных ими кораблях. Затем, Сабин обратил взор на уходящих женщин, детей и сопровождавших их воинов. Это было не хорошо. Это означало, что римляне, войдя в селение, ничем не смогут там поживиться. Островитяне уносили с собой все запасы и угоняли животных. В селении оставалось, пока, около полусотни воинов, включая старца, который, судя по всему, был либо старейшиной, либо местным жрецом, а может и то и другое вместе. Но, как скоро и эти уйдут? И как потом искать этих людей в джунглях?

Сабин заметил, что тропа, ведущая в селение никем не охранялась. За ней присматривали двое молодых воинов, но они находились у самых крайних домов при входе в посёлок. Вздумай Сабин сейчас атаковать, его нападение было бы столь же неожиданным, как и успешным. Похоже, островитяне были не особенно хорошими воинами. Во всяком случае, их организация оставляла желать лучшего. Какие либо доспехи у воинов отсутствовали, а из оружия имелись, лишь копья, скорее даже, просто заострённые палки, да ножи с широкими лезвиями. Сабин прикинул, что всего жителей около пяти тысяч и из них, около тысячи мужчин, способных сражаться.

- Хрисп, – тихо позвал Сабин одного из разведчиков, – быстро ступай назад и скажи Гаю Фалиску, что мы обнаружили селение. Пусть отправит человека к трибуну с докладом, а сам со всеми солдатами идёт сюда. Ты покажешь ему дорогу.

Когда разведчик скрылся в кустах, Сабин сказал Марку Петрию:

- Не вижу смысла ждать. Нужно задержать островитян, хотя бы нескольких человек. Если уйдут все, как мы потом кого-то отыщем?

- Они могут напасть на нас, – заметил Марк Петрий. – Сейчас возле старика с полсотни воинов, но те, что идут с женщинами могут быстро вернуться и нам придётся иметь дело с несколькими сотнями. Даже если Гай Фалиск подоспеет, а ему идти сюда не меньше получаса, у дикарей всё равно будет численное превосходство.

- Не имеет значения, – отмахнулся Сабин. – Только погляди на этих жалких вояк. Мы опрокинем их и без помощи центуриона. Я считаю, нам нужно прямо сейчас войти в деревню. Вступим в переговоры, успокоим дикарей. Ну а если нападут на нас, будем драться и постараемся захватить в плен, как можно больше.

Сказав это, Сабин поднялся во весь рост и, выйдя на тропу, начинал быстро спускаться к селению.

Первыми его увидели двое молодых охранников. Они застыли, пораженные видом его сверкающих доспехов и шлемом с густым султаном разноцветных перьев. За Сабином двигались либурнарии, стрелки держались позади всех.

Селение пришло в страшное волнение. Раздались испуганные крики. Женщины подхватили детей и бросились бежать в лес. Уходящая в джунгли процессия не только не остановилась, а напротив ускорила свое движение. Только старец и окружавшие его воины поспешили к краю селения на встречу незваным гостям. Отовсюду сбегались воины, покидая свои посты и в конце концов тропу перекрыли около сотни из них.

Сабин еще раз отметил, что воинской дисциплины и выучки у этих людей – никакой. Селяне образовали нестройную толпу, совершенно не заботясь о прикрытии тыла. В случае атаки Сабин непременно послал бы в обход отряд и зажал бы защитников в клещи. Островитяне сбились в нестройную толпу. Либурнарии же двигались двумя короткими рядами. В случае чего, они быстро могли сомкнуться, образовав сплошной фронтальный строй о который разбилась бы любая толпа дикарей, хоть в сотню, хоть в две сотни человек. Римляне же, могли бы с одинаковым успехом отражать атаки и с фронта и с флангов, вздумай противник их обойти. Лучники этим строем были надежно прикрыты.

Сабин почти, достиг крайних домов, прежде чем толпа селян успела перегородить дорогу. Две группы замерли друг перед другом, их разделяло шагов пятнадцать. Марк Сабин снял шлем и улыбнулся. Подняв руку в римском приветствии, произнес:

- Аве! Приветствую вас!

Конечно же, его слов никто не понял. Селяне удивленно переглядывались и перешептывались на совершенно незнакомом Сабину языке. Впрочем, он другого и не ждал и рассчитывал объясняться с дикарями жестами. Впрочем, характерный жест приветствия был для старца вполне понятен. Он выступил чуть вперед, тоже поднял руку, но не вытянул ее вверх под углом, а согнул в локте и раскрыл ладонь. Потом, показал на солнце, что-то произнес и приложил руку к левой стороне груди. Совершенно очевидно, это означало приветствие. Тут за спиной Сабина раздался голос одного из лучников.

- Нас приветствуют именем солнца и теплотой сердца.

Сабин удивленно оглянулся. Это сказал лучник Самхет – уроженец Фив Египетских.

- Ты знаешь их язык?

- Немного. Это один из диалектов страны Мероэ, очень древний язык. Сейчас на таком не разговаривают даже далеко к югу от верхних порогов Нила.

- Что ж, если они смогут понять тебя, скажи им, что мы часть регулярной римской армии. Наши корабли принесло к этим берега бурей. Нам потребуется вода и провизия. Воду мы запасем сами, а вот провизию пусть доставят в ближайшие дни в наш лагерь около водопада.

Самхет, как-то странно взглянул на Сабина, вероятно поражённый его властным и безапелляционным тоном, едва уместным при первой встрече с местными, и после перевел его слова старику. Разумеется, название «римляне» тому ни о чём не говорило.

Старик выслушал молча, потом, что-то произнёс:

- Он говорит, что его имя Арубал. Он старейшина племени. И он спрашивает сколько нас.

- Скажи… – Сабин на мгновение замялся. – Две с половиной тысячи.

Снова последовал вопрос:

- Это были ваши корабли возле скальных бухт?

Сабин понял, что старейшина видимо, спрашивает про актуарии.

- Да, наши.

Услышав ответ, старик хитро прищурился.

- Но если вас так много, как вы могли уместиться на тех двух кораблях?

- Скажи ему, что у нас есть и другие корабли, – раздраженно произнес Сабин.

Получив ответ, старик снова что-то спросил.

- Где же они, - перевёл Самхет. - Куда моим людям доставить провизию?

- Я же сказал в наш лагерь у водопада. Оттуда, мы сами всё переправим на корабли.

Самхет передал ответ младшего трибуна.

Старик постоял молча, потом последовал очередной вопрос.

Самхету понадобилось с полминуты, чтобы перевести его наиболее верно с передачей сути.

- Ты командуешь всеми вашими кораблями и людьми?

- Я командую, только этим отрядом, – поморщившись, сказал Сабин. – Всеми нашими людьми командует трибун Тит Севериан, скоро он прибудет сюда.

Услышав это, старейшина одобрительно закивал. После этого жестом пригласил Сабина следовать за собой. В окружении островитян римляне проследовали в центр деревни к гранитному дому. Старик пригласил младшего трибуна войти внутрь и вошёл следом сам. Все остальные остались снаружи, за исключением лучника Самхета, который, также проследовал в дом. Внутри была большая комната, которая разделялась деревянными перегородками на три части. Столы и стулья отсутствовали. В углу той части, куда пригласил войти старик, стоял лишь один древний сундук, да вокруг лежали циновки, сплетённые из травяных стеблей. Старик предложил устроиться гостям и уселся на одну из циновок сам. Самхет последовал примеру хозяина, а Сабин остался стоять, не желая «мараться о грязный коврик, о который только ноги вытирать».

Либурнарии и стрелки выстроились вокруг входа в хижину, бесцеремонно оттеснив воинов-островитян. Но те, как-то не обратили на это внимание, как и на то, что вздумай пришельцы убить их старейшину, они не смогут это предотвратить. Это ещё раз подтверждало плохую военную организацию местных. Воинов больше заботило вооружение и снаряжение непрошенных гостей. Иногда, они знаками просили подержать меч или копье. Солдаты соглашались, но в руки не давали, протягивая оружие в сторону дикарей. Те трогали острия копий, проводили пальцами по лезвиям мечей и цокали языками от восхищения. В не меньшей степени их восхищали и шлемы, и щиты солдат и их доспехи. Понятное дело, полуголым островитянам было чему завидовать.

Вскоре со своими людьми прибыл центурион Гай Фалиск. Римляне, совершенно оттеснили местных от центральной площади и оцепили её. Островитяне начали поглядывать на пришельцев с беспокойством. Похоже, до дикарей начало доходить, чем для них всё может обернуться, вздумай они протестовать, или как-то ещё выражать своё возмущение. Римляне в своих доспехах, с каменными лицами, чётко выполняющие команды, в едином движении смыкающие и размыкающие по необходимости строй, теперь, казались островитянам не просто грозными, но и страшными. Ничего, не объясняя и не спрашивая, они быстро дали понять местным, кто теперь здесь хозяин. Островитяне начали беспокойно перешёптываться, осознав, сей неприятный факт и с тревогой поглядывать в сторону гранитной хижины, где их старейшина оказался в полной власти незваных гостей.

В присутствии пришельцев страха не выказывала, лишь одна девушка лет двадцати. Она появилась среди воинов, выйдя из джунглей в той стороне, куда ушла основная масса сельчан. Её кожа, как и у всех островитянок отливала золотистой бронзой, длинные черные волосы густыми прямыми прядями спускались до пояса. Одета она была в короткую тунику, оставляющую обнажёнными до плеч её руки и стройные, длинные ноги. Ступая, смело и гордо, она решительно приблизилась к строю либурнариев и двое солдат, немного помявшись в нерешительности, расступились, пропуская её. Девушка быстро вошла в комнату и едва взглянув на гостей, уселась на циновку рядом со старейшиной.

- Моя младшая дочь Асанти, - представил тот девушку.

Марк Сабин смотрел на юную красавицу с нескрываемым интересом. Что и говорить, дикарка была хороша. Трибун, даже не сразу услышал очередной вопрос старейшины, переданный через Самхета. Только когда лучник повысил голос и тронул Сабина за плечо, тот вернулся к беседе. Очередным вопросом римлянина был следующий:

- Скажи Арубал, как называется твой народ и давно ли вы живёте на этом острове?

- Мы называем себя ассабейцами, – сказал старик. – Наши предки прибыли на этот остров много поколений назад, когда на земле царствовал великий фараон Татисис. Скажи, чужеземец, а какому фараону служите вы, называющие себя римлянами?

Сабин едва не рассмеялся, услышав вопрос, но сделал над собой усилие и сохранил серьезность на лице.

- Над нами нет власти фараона, - сказал он. - Государством нашим управляет сенат и народ. И принципс Август – первый среди равных. Весь круг земель вокруг Внутреннего моя покорён нами, в том числе и Египет.

- Неужели?! – вскричал пораженный Арубал. – Но, как может так быть, чтобы власть божественного фараона исчезла? Ведь, богоподобные властители правят вечно!

- Нет больше фараонов, а слава и величие Египта превратились в пыль и её унесло, развеяло подобно тому, как сильный ветер пустыни поднимает и уносит песок.

Тут Сабин вспомнил уроки истории, которые давал ему его педагог грек Лисандр. Он поведал о войнах фараонов с Вавилонией и Ассирией, о захвате Египта персами, об Александре – покорители всего Востока, о войнах диадохов и династии Птолемеев, в конце концов павшей и втоптанной в пыль калигами римских легионеров.

Арубал, только качал головой, тихо с удивлением произнося незнакомые имена и названия: Александр, македонцы, Антоний, Клеопатра, римляне.

- Так что, Египет теперь под нашей властью, - сказал в заключении Марк Сабин. – И так будет всегда, пока светит солнце и существует мир.

- А как вы попали сюда? – спросил Арубал.

- Наш флот и армия отправились покорять арабов и сабейцев. Наши корабли отнесло бурей на юг. Мы плыли, пока случайно не наткнулись на этот остров. Теперь, как ты уже знаешь, нам необходима вода и провизия. Как только у нас всё это будет, мы отправимся обратно.

- И вы, не собираетесь забрать под свою власть наш остров? – осторожно спросил старейшина.

Трибун усмехнулся.

- Думаю, что не сейчас. Префекту Египта, конечно же, будет доложено об этой земле, а он доложит в Рим. Решение насчёт вашего острова будут принимать Сенат и принципс Август. Если они сочтут нужным, остров будет включён в число римских провинций, сюда будет прислан наместник и отряд солдат.

- А если мы не согласимся стать вашей провинцией? – прищурился Арубал.

- Любое сопротивление мы подавляем, - жестко ответил Сабин, но тут же, уже мягче добавил: – Но те, кто добровольно дают римскому орлу простереть над ними свои крылья, в полной мере наслаждаются миром, процветанием и благоденствием.

- Я подумаю над твоими словами, - сказал Арубал.

- Что думать, отец! – запальчиво воскликнула Асанти. – Здесь, на этой земле мы обрели свободу покой и мирную жизнь. Пусть чужеземцы убираются к себе! А этот остров наш! Захотят отобрать, мы все будем сражаться!

Самхет перевёл слова девушки трибуну. Тот, снова усмехнулся.

- Не нам с вами решать судьбу этой земли. И речь сейчас не об этом. Меня волнует провизия для наших солдат. Мы сможем её получить?

- Вас очень много, - произнёс старейшина задумчиво. – Нам придётся отдать почти весь урожай и домашних животных. Снабдив вас, мы сами окажемся на грани голода.

- Вам лучше согласиться, - с нажимом произнёс Сабин.

Арубал помолчал немного, крепко держа за руку свою дочь, щёки которой пылали, а глаза сверкали гневом. Но девушка так ничего и не сказала, проявив завидную выдержку. Старейшина же, вдруг спросил:

- Прибудет ли сюда твой командир?

- Да, уже скоро, - раздраженно ответил Сабин. – Ты думаешь выторговать у него какие-то уступки?

- Может быть.

- Не особенно то на это рассчитывай. Лучше ответь мне прямо сейчас, согласен ли ты?

- Это будет решать весь наш народ.

- Твой народ спешно уходит в джунгли и угоняет стада, - недовольно заметил Сабин.

- Они свободные люди и идут туда, куда хотят, - последовал спокойный ответ старейшины.

- Запомни, старик, нашим людям нужна провизия, - повторил трибун. – Советую тебе не затевать никаких игр.

Повисла долгая, тяжёлая пауза. Наконец, Арубал глубоко вздохнул и что-то тихо сказал дочери. Та бросила на Марка Сабина сердитый взгляд и ушла в соседнее помещение. Вернулась она с блюдом ещё теплых лепешек и большой глиняной бутылью, принесла также две глиняные чаши, которые сразу же подала Сабину и Самхету. Открыв бутыль, девушка разлила в чаши какой-то золотистый напиток, не уступающий своей прозрачностью родниковой воде и с незнакомым, но приятным запахом неведомых цветов.

Сабин с подозрением взглянул на предложенное питьё и спросил Самхета:

- Не хотят ли нас отравить, как думаешь?

- Думаю, пить можно не опасаясь, - ответил Самхет, прикладываясь к чаше. Затем, он взял с блюда лепешку и улыбнувшись Асанти, благодарно кивнул.

Марк Сабин, немного помявшись, рискнул попробовать предложенный напиток. К своему немалому удивлению, он обнаружил, что это вино, не уступающее по своему вкусу и качеству лучшим италийским винам, которые ему довелось попробовать. А попробовал он немало.

К гостям, вскоре присоединились и хозяева. Теперь, уже все потягивали вино и беседа потекла куда более спокойнее. Так их и застал Тит Севериан стремительно вошедший в помещение. Прежде всего, он почтительно поприветствовал старейшину и его дочь, чем вызвал ухмылку Сабина, затем представился. Самхет перевёл его слова островитянам. Арубал довольно закивал и предложил гостю присесть. Севериан устроился на циновке от которой отказался Сабин. Из рук Асанти он принял чашу и когда она налила ему золотистого вина, он выпил и провозгласил:

- За удачу и процветание хозяев этого дома.

- И за ту помощь, что они нам окажут, - добавил Сабин.

Севериан смерил его тяжёлым взглядом, он помнил об ухмылке младшего трибуна.

- Бери своих людей и возвращайся в лагерь, - сказал он Сабину.

Сабин побледнел и слегка отшатнулся, не ожидая такого. Он рассчитывал остаться на переговорах, полагая, что имеет на это полное право, поскольку первым обнаружил островитян и их деревню. Но возражать трибуну не решился. Ничего не сказав, он стремительно вышел. Вслед за ним собрался было выйти и Самхет, но Севериан знаком велел лучнику остаться.

Переговоры продолжились. Сначала Севериан узнал, как они протекали до его появления и в душе возблагодарил богов за то, что явился вовремя и Сабин окончательно всё не испортил. Арубал, пользуясь услугами Самхета, сказал:

- Твой человек выдвинул тяжелые условия. Мы не особенно богаты, а ваших людей слишком много, чтобы мы смогли помочь, как должно.

- Не беспокойся об этом, почтенный Арубал, - ответил Севериан. – Пусть твои люди дадут нам столько, сколько смогут, так, чтобы самим не остаться без всего. Мне доложили, что на острове живут дикие свиньи, на берегах полно черепах, так что необходимый запас мы пополним охотой. Единственное, о чём я бы хотел настоятельно попросить тебя, чтобы не все жители покинули деревню. Я понимаю, что вы не доверяете нам. Это вполне естественно. Но, нам, ведь нужно будет в дальнейшем общаться. А это значит, что кто-то из ваших должен быть здесь.

- Я и несколько воинов останемся, - улыбнулся Арубал. – Это устроит тебя, уважаемый Севериан?

- Вполне, - кивнул тот.

Обговорив ещё несколько вопросов, обе стороны остались, вроде бы довольны. Попрощавшись со старейшиной и кивнув его дочери, смотревшей на трибуна с заметным интересом, Севериан покинул хижину. Вокруг, всё также стояло оцепление из либурнариев и толпа местных, слегка встревоженных и взволнованных одновременно.

Подозвав опциона Марка Деция, Севериан приказал:

- Выбери трёх человек и оставайтесь здесь в деревне. Присматривайте тут… Нельзя, чтобы жители скрылись все до единого. Обернувшись к вышедшему вслед за ним Самхету, он добавил:

- Ты, тоже останься. Твои услуги переводчика, здесь, могут, понадобятся больше чем мастерство лучника при охране лагеря.

После этого, построившись в две колонны, римляне покинули деревню.

ГЛАВА 5

Марк Сабин вернулся в лагерь у водопада в сильнейшем раздражении. Его чувства к трибуну Севериану из обычной неприязни, теперь переросли в ненависть. Какой-то провинциальный выскочка, пусть даже добившийся должности трибуна отсылает его – родовитого патриция прочь, как мальчишку. Да еще, в присутствии жреца и его дочери! И что теперь подумают эти дикари? Что он слуга Севериана? Его раб?

Да, конечно, в армии должно соблюдать дисциплину и безоговорочно выполнять приказы вышестоящих но… При всём понимании этой непреложной истины, Сабин никак не мог смириться с тем, что какой то неотесанный провинциал занял пост, который должен был достаться ему или кому то еще из патрициев, рождённых в Риме.

Сабин рассчитывал, что он в этом походе будет назначен одним из старших трибунов. Тогда, Севериан не смог бы ему приказывать. Но проконсул Валерий Галл, оказался так же недальновиден при распределении командных должностей, как и в вопросах ведения всей кампании против арабов.

Лагерь у водопада был почти готов. Для сооружения стены высотою в три человеческих роста солдаты рубили пальмы и бамбук, чьи жесткие, прямые как копья стволы, идеально подходили для укрепления стен и прокладки поперечных опор. Из бамбука, на внутренней стороне стены, также соорудили площадки для воинов и лестницы. Периметр ограждения почти совпадал с очертаниями песчаной отмели. В центре лагеря по обыкновению была устроена насыпь – преторий, где установили для Сабина палатку. Справа была палатка келевста Марка Петрия, а слева центуриона Гая Фалиска. А вот ворот, было не четверо, а лишь двое, что в общем-то было вполне достаточно для временного лагеря, рассчитанного на небольшой отряд. Ворота, обращённые к востоку в сторону поселения островитян, сделали, как полагается большими и двустворчатыми. По обеим сторонам от входа соорудили две большие башни. А по четырём углам лагеря построили башни поменьше, но с более широкими верхними площадками. Около южных ворот установили лишь одну башню, скорее, даже, просто наблюдательную вышку.

Неподалеку от озерца, по приказу Гая Фалиска плетнем оградили достаточно большой участок. Там предполагалось разместить шалаши для рабов.

Сабин, понаблюдав за работой, отметил насколько быстро и слаженно работают солдаты. В другой раз, это порадовало бы его. Но сейчас Сабин был крайне раздражён и его выводила из себя любая мелочь. Он, таки придрался к центуриону, что его люди работают недостаточно быстро и старательно.

Гай Фалиск выслушал упрёки молча и с хмурым видом. Говорить командиру о несправедливости его претензий, он не стал. Повернувшись к солдатам, центурион проорал:

- Так, пошевеливайтесь, шлюхи беременные! Или вы до ночи собираетесь ковыряться с этой оградой? Быстрее, быстрее! Вон ту сторону укрепите! Я проверю потом и если что не так, мой витис(1) прогуляется по вашим спинам!

Нарочито грубое поведение Гая Фалиска не беспокоило солдат. На то он и центурион, чтобы орать. Все эти оскорбления, не имели значения. На самом деле, центурион для них, был как отец родной. Суровый, жесткий, даже порой жестокий, но во всей армии для них не было более своего человека, не было никого, кто бы понимал их - простых солдат лучше, чем их центурион. Каждый либурнарий от ветерана до новобранца знал, что в случае чего, Гай Фалиск отдаст за каждого из них свою жизнь, не раздумывая.

Наблюдая, как Марк Сабин по чем зря отчитывает центуриона, солдаты ворчали:

- Какая муха укусила сегодня младшего трибуна?

- Не с той ноги должно быть сегодня встал.

- Может запор у него, вот и бесится?

Солдаты не упускали возможности позубоскалить над начальством. И продолжали работать, не покладая рук, почти на пределе сил.

Сделав разнос центуриону, Сабин велел возле претория соорудить ещё небольшую вышку хотя в ней, совершенно не было необходимости. С башен возле ворот и с угловых вышек и так открывался прекрасный обзор на всю прилегающую к лагерю местность.

Хотя форма и устройство лагеря было далеки от общепринятых в римском армии, тем не менее палатки для солдат и их непосредственных командиров разместили как и положено в строгом геометрическом порядке.

Ближе к вечеру, когда край солнца уже коснулся на западе горизонта, из лагеря на побережье под конвоем пригнали первую партию гребцов числом в сотню. Рабы начали сооружать для себя шалаши. Работу по сбору воды решено было начать утром.

Сумерки быстро сгущались. Сабин, оставив обустройство лагеря заботам центурионов, вошел в свою палатку. К нему, тут же приблизился его личный раб Арис. Это был молчаливый сириец средних лет, умный и внимательный человек, всё понимающий с полуслова, а зачастую и вовсе без всяких слов. Сириец помог господину избавиться от доспехов, затем от остальной одежды. Ванна, уже была готова. Арис заблаговременно нагрел воду. Эта привычка Сабина везде таскать с собою ванну вызывала насмешки, как среди солдат так и других командиров. Они шутили, что в бою Сабин будет использовать ванну вместо щита, если случится штурм вражеской стены, накроет ею целый контунберниум(2) и подберется к пролому, ну а случится отправиться в Аид, так наверное, прихватит ванну вместе с собой и туда..

Сабин знал об этих шутках и это его бесило. Как эти мужланы, презренные плебеи, вся эта тупая солдатня не понимает, что ему аристократу в чьем роду было немало сенаторов, человеку воспитанному в традициях эллинской знати, не приличествует идти к водопаду и мыться там, словно он простой солдафон.

Теплая вода, запах ароматных трав, добавленных в ванну, подействовала на Сабина успокаивающе. Он начал думать о приятном. Вспомнил дочь жреца Асанти. Что и говорить, красивая девчонка. Даром, что дикарка. Неплохо бы ещё раз увидеться с ней. Увидеться и заявить о своём желании познакомиться поближе. Сабин был уверен, что дикарке не устоять перед его обаянием. И не таких женщин ему доводилось сражать наповал. Только бы снова увидеться.

Когда Сабин вышел из ванной, Арис, уже ждал его с накидкой. Он немного растер тело господина, потом, тот устроился на узкой лежанке и раб начал массировать его спину, втирая в кожу душистые масла. Сабин совсем разомлел. После всех этих процедур, сириец подал ему чистую одежду - белую тунику, опрысканную душистыми благовониями.

Наконец, когда Сабин был полностью готов, он дал знак. Уже минут десять за пологом, закрывавшим вход в палатку терпеливо ждали келевст Марк Петрий и центурион Гай Фалиск. Арис передал им разрешение Сабина войти. Сириец приподнял полог и держал его край, пока посетители входили.

Гай Фалиск доложил:

- Ограда и восточные ворота готовы. Все башни и вышки тоже. Загон для рабов только что закончили, шалаши для себя они собрали. Завтра утром займемся южными воротами. Думаю, их следует укрепить, как и восточные.

- Какие новости из прибрежного лагеря? – спросил Сабин.

- Утром приведут еще две сотни рабов и можно будет начать запасать воду, - ответил центурион. – А больше никаких.

- Хорошо, - с важным видом кивнул Сабин. – Расставь на башнях часовых, определи людей в ночную стражу. То, что дикари миролюбивы, вовсе не значит, что мы должны расслабляться.

- Да, трибун, - Гай Фалиск слегка склонил голову, чтобы скрыть усмешку. А то, он и без этого городского щёголя, пахнущего, как женщина не знает о своих обязанностях.

Сабин, между тем кивнул центуриону, давая понять, что разговор окончен и тот может ступать. Марку Петрию же, младший трибун сделал знак остаться. Когда центурион вышел, Сабин пригласил келевста присесть за небольшой столик из черного полированного дерева, который, как и ванну всегда возил с собой. Арис принес им вина и на закуску местные орехи и фрукты, предварительно убедившись, что они безопасны.

- Что ты думаешь о здешних дикарях? – спросил Сабин, когда они осушили по первому кубку.

Марк Петрий неопределенно пожал плечами.

- Дикари и есть дикари. Хотя этих, я бы не назвал дикарями, так уж однозначно. Да, они живут в хижинах, оружие у них скверное, но это не какие-нибудь грязные варвары, как скифы или геты. Сразу видно, что народ культурный. Все опрятные чистые, а женщины… Да что говорить. Вы и сами видели их женщин, господин.

- Да женщины, – как эхо повторил Сабин. – их женщины не выходят у меня из головы.

- Мы слишком долго мотались по морю, – усмехнулся Марк Петрий. – Сейчас, нам надо бы не торчать на каком-то острове, про который, похоже, даже боги забыли, а забавляться с молоденькими арабками на развалинах Сабы и Магриба.

- Я вот, что подумал, - начал Сабин, - нашим солдатам, да и нам с тобой, не мешало бы, как-то поразвлечься, отдохнуть от тревог и забот. Лагерь почти готов… Может и с женщинами, как-то вопрос решить?

Марк Петрий задумался. Что и говорить задача непростая. Все женщины-островитянки куда-то скрылись, как впрочем и все остальное население,. Лицо келевста в колеблющемся свете факелов, казалось сейчас особенно жестоким и хищным.

- Может, как-то заманить их сюда к нам? – продолжал между тем Сабин. – Вот только, у нас нет ничего, что мы могли бы им предложить, ни платьев ни украшений. У нас – только оружие. А ты видел, Марк, как их воины смотрели на наши копья и мечи? Интересно, согласились бы дикари за оружие одолжить нам на время своих женщин? Ты подумай об этом, Марк. Я знаю, ты человек хитрый и опытный. Ты придумаешь, как лучше сделать.

Утром, едва рассвело к южным воротам под конвоем центурии подошли две сотни рабов. Были среди прибывших и трое фракийцев: Диас, Бакий и Одакс. А вот их приятель чернокожий нубиец Марумба остался в прибрежном лагере. Центурион Аврелий Гальб, возглавлявший конвой и его люди с триремы Леоната Лага временно перешли под командование Сабина. Таким образом, у него было теперь сто легионеров, два десятка стрелков и три сотни рабов. Постепенно планировалось привлечь к погрузке воды и всех остальных гребцов, но Аврелий Гальб передал приказ трибуна Севериана пока не начинать работы. Виной тому было неудовлетворительное состояние кораблей. Их тщательный осмотр выявил значительно больше повреждений, чем предполагалось ранее. Чинить придётся и корпуса и вёсла и мачты. По оценке келевстов ремонт займет больше времени, чем планировалось. Поэтому, запасать сейчас воду было нецелесообразно. Сделать это нужно было за пару дней до отплытия.

Сабин, снова был раздражен. Конечно, он понимал, что трибун прав, но уже по привычке, любое распоряжение Севериана вызывало у него резкое неприятие.

К достройке лагеря привлекли пригнанных рабов, так что ещё задолго до полудня, все было готово. Полностью достроили, даже ту самую ненужную вышка возле претория.

Гай Фалиск всё проверив и совершив обход лагеря явился к Сабину с докладом. Тот холодно, как-то безучастно выслушал и кивком отпустил центуриона.

Сабин был раздражен тем, что с самого утра никак не мог найти Марка Петрия. Куда запропастился келевст, было непонятно. Сабину не терпелось выслушать его соображения, насчет женщин. Часовые видел келевста рано утром. Солнце только-только выглянуло из-за горизонта, когда Марк Петрий в одиночку покинул лагерь. Куда он направился было неизвестно. Он никому ничего не сказал. Стражники смогли лишь доложить, что он ушёл в северо-восточном направлении.

Сабин удивлённо покачал головой и вернулся в свою палатку. Он решил подождать пару часов. Если Марк Петрий за это время не вернётся, тогда он отправит на его поиски людей. Марк Сабин выпил вина, немного перекусил. Потом, его разморило и потянуло в дремоту.

В восьмом часу дня внезапно объявился Марк Пертрий. Он вбежал в палатку Сабина весь запыхавшийся, явно чем-то взволнованный.

- Господин, - начал он, без всякого приветствия, - идемте со мной! То, что я хочу показать вам, нужно увидеть самому!

Сабин без лишних слов и расспросов последовал за келевстом. Они вышли из лагеря, через восточные ворота, прихватив с собою два десятка либурнариев, наиболее доверенных людей Марка Петрия и шестерых стрелков.

Келевст вел всех вдоль горной гряды, постепенно отклоняясь на северо-восток. Так они шли минут пятнадцать. Затем Марк Петрий снова повернул на восток и они шли примерно столько же времени вдоль края болот. Когда болото осталось позади и местность начала подниматься, образуя повсюду холмы, отряд вышел на едва заметную тропу, которая, извиваясь, уводила дальше в джунгли.

- Куда мы? – начал терять терпение Сабин.

- Сейчас увидите господин, - загадочно улыбнулся Марк Петрий.

(1) витис- жезл центуриона из виноградной лозы. Символ власти командира.

(2) Контунберниум – подразделение из десяти римских солдат. Самая малая тактическая единица.

ГЛАВА 6

Марк Петрий вел Сабина и два десятка солдат густым подлеском на северо-восток от лагеря. Сначала местность понижалась, но затем начались холмы, покрытые густыми джунглями. Вскоре, Марк Петрий вывел их на тропинку, едва заметную среди густой травы. По ней и продолжили путь. Тропинка немного петляла, но в целом шла в одном направлении. Вскоре римляне заметили, что идти стало труднее. Тропинка поднималась по пологому склону большого холма, и если внизу это было ещё незаметно, то дальше склон становился всё круче и ближе к вершине, вообще был резко вздёрнут вверх. Римляне добрались до вершины слегка запыхавшиеся и утомлённые. И тут до их слуха донесся шум водопада. И девичьи голоса.

Римляне начали удивлённо переглядываться, а Марк Петрий хитро подмигнув приложил палец к губам. Впереди показался край обрыва. Пригнувшись, римляне двинулись вперёд. Подобравшись к самой кромке, они осторожно выглянули из-за кустов обильно здесь произрастающих. Перед ними была небольшая, уютная долина в форме подковы. Водопад находился на изгибе этой «подковы» Небольшая, но быстрая речушка петляла среди холмов и здесь низвергалась с высоты полусотни локтей вниз в изумительно красивое озерко с прозрачной изумрудного оттенка водой.

- Смотрите, - тихо сказал Марк Петрий, раздвигая кусты, росшие на самой кромке обрыва.

Сабин и все остальные глянул вниз. В озере купались пять или шесть девушек. Еще столько же юных красавиц расположились тут и там на огромных валунах, разбросанных вокруг озера. Все они были обнажены, весело смеялись, расчёсывали друг другу волосы гребнями из раковин, и о чем-то болтали на своём языке. Вот, одна из нимф поднялась и с восторженным визгом прыгнула в воду. Даже отсюда, с высоты обрыва было видно, как она достигла дна, отыскала там красивую ракушку с перламутровым блеском и устремилась назад к поверхности воды.

- Хорошая добыча, – оскалился Марк Петрий.

Сначала, Сабин не понял его, но потом до него дошло. Вовсе не раковину келевст имел ввиду, а самих девушек.

В этом, Сабин был с Марком Петрием полностью согласен. Завладеть юными красавицами было весьма соблазнительно. Глядя на великолепные тела островитянок, словно отлитые скульптором из золотистой бронзы, на их крепкие бедра, высокие упругие груди, длинные стройные ноги и круглые блестящие ягодицы, Марк Сабин ощутил сильнейшее желание. С каждым мгновением он всё более склонялся к тому, чтобы прихватить всех этих девиц в лагерь и неплохо там с ними развлечься. Его солдаты, похоже, тоже были согласны с Марком Петрием относительно «хорошей добычи». Особенно проявлял нетерпение пращник Випсаний. Наблюдая за резвящимися нимфами, он так далеко высунулся из кустов, что казалось, сейчас сорвётся и полетит с обрыва вниз прямо на валуны.

- Ну, что будем делать? – тихо спросил Марк Петрий.

У Сабина к тому моменту уже развеялись всякие сомнения.

- Спускаемся с обрыва с двух сторон, – шепнул он. – Схватить нужно всех. Нельзя допустить, чтобы хоть одна убежала.

Отряд разделился на две группы. Ту, что возглавил Марк Петрий, предстояло зайти с другой стороны озера. Для этого, следовало сначала пройти по верху, следуя внутреннему изгибу долины- подковы, потом переправиться через речку, низвергающуюся вниз водопадом и после искать спуск с горы. Марк Сабин и оставшиеся с ним люди направились в обратном направлении по той же тропе, по которой явились сюда. Примерно посередине этого пути один из солдат обнаружил едва заметную тропинку, отходящую влево от тропы, по которой спускался отряд. Слегка сворачивая к северо-западу, она судя по всему, как раз и могла вывести в долину и к озеру.

Римляне спускались, осторожно крадясь среди зарослей и валунов. Ну, а девушки-островитянки продолжали заниматься своими делами, ни о чём не подозревая. Возможно, они и услышали бы шаги чужаков, хотя те и двигались со всей возможной скрытностью и осторожностью, но в это время несколько красавиц затянули песню и в их сливающихся звонких, мелодичных голосах растворились все иные звуки. Благодаря этому римляне смогли подобраться совсем близко. Марк Сабин осторожно выглянул из-за валуна и увидел, что некоторые из девушек уже успели одеться, остальные, либо отжимали волосы, либо вытирались покрывалами.

- Вперёд, - шепнул Сабин.

Его люди устремились в сторону озера.

Одна из поющих девушек в этот момент обернулась и заметила среди кустов движение. Она резко прекратила пение. Тревога, появившаяся на ее лице была замечена и другими. И в этот момент римляне с гиканьем и улюлюканьем бросились на островитянок.

Девушки завизжали и кинулись в рассыпную. Марк Сабин быстро схватил одну из них и удерживая за волосы поволок в сторону, чтобы связать. Своей добычей он хотел воспользоваться потом. Спутав пленнице руки и ноги, он сразу же кинулся ловить вторую. Двух девчонок будет вполне достаточно.

Внезапность нападения, вначале дала римлянам преимущество. Три девушки были схвачены, но затем, пленницы начали отчаянно сопротивляется. Одна из самых юных, лет пятнадцати оказалась невероятно шустрой. За ней гонялись трое, но никак не могли настигнуть. Она прыгала с валуна на валун, увертывалась от алчных рук, отскакивала, то в одну сторону, то в другую. Когда же её прижали к озеру, она, не раздумывая, прыгнула в воду. Её преследователи кинулись ловить других. Большинство римлян решили последовать примеру командира и связывали островитянок, чтобы после доставить их в лагерь, но нашлись и такие, кто решили овладеть пленницами прямо здесь возле озера. Среди них был и нетерпеливый Випсаний.

- Тише ты, не брыкайся! – орал он, таща за волосы девушку лет шестнадцати. Она отчаянно извивалась всем телом и пронзительно кричала.

- Что, дерётся? – заржал его приятель Фибий. Он уже насиловал одну из пленниц, прижав её животом к прибрежному песку и навалившись на несчастную сверху. Её крики и плач его абсолютно не трогали.

- Сейчас я ей устрою! – прорычал распалённый борьбой Випсаний. – Не до драки ей будет! Проклятая сучка!

Он прижал девушку к валуну и одним рывком сорвал с неё тунику. На мгновение их глаза встретились: злобно-похотливый и наполненный ужасом и отчаянием. Випсаний повалил свою жертву возле валуна и задрал вверх передний нижний край своей туники. Поняв, что этот чужак собирается с ней сотворить, девушка зарыдала и сделала попытку вскочить. Випсаний ударил её наотмашь по лицу, заставляя снова повалиться на песок. Затем, издевательски гогоча набросился на пленницу.

- Тебе понравится, красавица! Клянусь Марсом, потом сама попросишь добавки!

Несколько девушек смогли увернуться от рук преследователей и теперь бегом огибали озеро со стороны водопада, рассчитывая покинуть долину и скрыться в окружающих джунглях. Они не знали, что в это время навстречу им уже бежали люди Марка Петрия. Расчёт келевста был верен, они перехватили беглянок, когда до спасительных зарослей оставалось совсем немного. Отчаяние придало островитянкам сил. Они сами бросились на римлян, схватив кто палку, кто камень, а кто и просто с кулаками. Но разве могли они противостоять закалённым воинам, опытным и в битвах и в учинении насилий? Девушек схватили и связали. Только одна из них, прижавшись спиной к дереву, шипела и размахивала палкой, не подпуская к себе.

Хищно ухмыляясь, Марк Петрий дал знак двоим лучникам, чтобы они начали обходить отважную дикарку справа и слева, а сам не спеша двинулся прямо на неё, сжимая в одной руке моток веревки.

- Эта будет моя, - заявил он. – Люблю таких горячих и смелых девиц.

Марк Сабин, тем временем схватил очередную беглянку, когда та, увернувшись от рук еще одного солдата, почти достигла края зарослей. Сабин рывком повернул пленницу лицом к себе. И застыл. Это оказалась дочь старейшины Асанти!

В это время девушка, которую насиловал Випсаний, охваченная яростью и отчаянием вдруг выхватила у того из ножен кинжал и вонзила его в левый бок насильника. Тот вскрикнул, и зажимая рану обеими руками откатился в сторону. Его жертва пошатываясь поднялась на ноги. Широко открыв глаза, она смотрела на Випспания, вопли которого перешли в хрипы. Кровь так и хлестала из раны и струилась между его трясущимися пальцами. Девушка отступила на шаг. По её бёдрам и ногам струилась кровь. Она выронила нож и начала трястись всем телом, издавая звуки, похожие на рыдания.

- Ах ты, сука!

Возле девушки оказался разъярённый Марк Петрий. Он выхватил меч и, не раздумывая ни мгновения, вонзил его в сердце девушки. Обливаясь кровью, она упала возле самого озера.

Через несколько секунд прозрачная изумрудность воды смешалась с рубином крови.

- Румина! – пронзительно закричала дочь старейшины Асанти. – Румина! О нет! Румина!

Все были ошеломлены столь внезапным поворотом событий. Марк Сабин, тоже остолбенел. Асанти вырвалась из его рук и бросилась бежать. Никто не попытался её остановить. Заминкой решила воспользоваться и та девушка, которая приглянулась Марку Петрию. Она швырнула в одного из лучников, начавших обходить её слева палку и кинулась к зарослям. Марк Петрий зарычал и метнул ей в след меч. Он вонзился беглянке между лопаток. С глухим стоном она повалилась лицом в траву, дёрнулась пару раз и затихла.

- Тоже, грязная сука, – бросил килевст, подходя и выдёргивая оружие. Затем, он приподнял голову девушки за волосы и одним быстрым ударом отсёк её, отделив от тела.

- Я подвешу её возле входа в свою палатку, - рассмеялся Марк Петрий. – Какой-никакой, а трофей.

- Не стоило никого убивать, - мрачно произнёс Марк Сабин, подходя к келевсту. – Как теперь у нас сложится с местными?

- Они ничего не должны знать об этом!

Марк Петрий резко обернулся.

- Где ещё одна?

Он имел ввиду дочь старейшины. Пока здесь, возле озера разыгрывалась кровавая драма, девушка сумела скрыться в джунглях.

- Куда вы смотрели?! – в ярости заорал Марк Сабин на солдат. – Найти! Прикончить!

Солдаты кинулись обыскивать ближайшие заросли.

- Да, лучше прикончить, - кивнул келевст. – Пока мы не получим у местных провизию и не запасём воду, никто не должен знать, что здесь случилось. Может, на всякий случай и остальных прирезать?

Марк Петрий с мрачным видом взирал на связанных пленниц.

- Не сейчас, - ухмыльнулся Сабин. – Девки эти нам дороговато обошлись, - он кивнул на распростёртое тело Випсания. – Попользуемся ими пока, а потом избавимся от них. Пока же надо убрать трупы.

Марк Сабин, хотел было приказать вырыть яму, чтобы сбросить в неё тела, но тут солдаты, отправленные в погоню за беглянкой вернулись и доложили, что в полумиле отсюда видели большую группу островитян: женщин и воинов. Судя по всему, все они направлялись к озеру.

- Проклятие, - прорычал Сабин. – Уходим отсюда.

- А тела, а следы? – заволновался Марк Петрий.

- Уже, не успеем, - бросил младший трибун.

- Плохо, что беглянку не нашли, - мрачно произнёс Марк Петрий. – Она всё расскажет и тогда… Даже не знаю, что будет тогда.

- Это ты первым обнажил меч, - вскричал Сабин. – А теперь спрашиваешь меня, что будет?

- Девка убила моего человека, - вспыхнул Марк Петрий.

Чувства келевста были Сабину понятны. Несмотря на то, что он командовал триремой, в должности триерарха он прибывал лишь на время этой экспедиции. Марк Петрий же служил во флоте много лет и будет продолжать служить, поэтому люди из его команды были ему более близки.

- Ладно, идём, - Сабин махнул рукой. – Ничего теперь не поделаешь. Теперь, как боги распорядятся.

Прихватив пленниц, а также труп Випсания римляне спешно отправились в обратном направлении.

Островитяне посещали это озеро у водопада уже на протяжении жизни нескольких поколений. Озеро было священно. Здесь осуществлялись не только омовения, но и разного рода таинства, здесь молились Доброй Богине о плодородии, о здоровье детей и близких родственников, о разного рода удаче и долголетии.

Едва римляне скрылись из виду, возле берегового валуна, нависающего над водой раздался тихий всплеск. Это была пятнадцатилетняя Синхати. Она прыгнула в воду, спасаясь от насильников. Заплыла под огромный валун и затаилась в небольшой пещерке, образовавшейся в скальном массиве. Здесь имелся воздушный карман, так что Синхати могла в этом укрытии пережидать, достаточно долго когда минует опасность. Насильники и убийцы впопыхах покидая озеро, про нее совершенно забыли. Девушка подождала ещё немного и убедившись, что опасности нет выплыла.

Выбравшись на берег, Синхати с ужасом уставилась на труп Румины, а потом, немного в стороне наткнулась на обезглавленное тело. Кажется, это была Ками.

Задыхаясь от душивших её рыданий, Синхати бросилась в сторону зарослей. Скорее в деревню! Скорее всё рассказать! Пришельцы пролили кровь возле священного озера! Осквернили источник Доброй Богини!

Впереди за деревьями послышались голоса. К озеру шли её соплеменники. С криками и плачем Синхати бросилась им навстречу. Впереди группы из дюжины юношей и девушек шагал Лот – сын старейшины Арубала. Молодой, высокий и сильный. Он поймал девушку и ухватив её за трясущиеся плечи закричал:

- Что случилось Синхати? Во имя богов, что случилось?

Тут, взгляд его остановился на обезглавленном трупе. Островитяне столпились вокруг с выражением страха и растерянности на лицах.

- Чужеземцы! – сквозь слезы пробормотала Синхати. – Напали… Убили ещё Румину. Остальных захватили и утащили с собой.

Лот стоял бледный с перекошенным от ярости лицом, кулаки его сжимались и разжимались, так, что побелели костяшки пальцев. Он знал, что среди девушек, утром отправившихся к озеру была и его сестра Асанти.

- Я говорил отцу, что нельзя доверять чужеземцам! – крикнул он. – Эти подлые псы сразу повели себя так, словно они здесь хозяева и всё им здесь принадлежит! Ещё вчера следовало всем уйти в Нижние пещеры и ни о чём не договариваться с этими…

Его прервал шорох в кустах. Все в страхе обернулись, ожидая, что оттуда сейчас выбегут чужеземцы. Но из зарослей выскочила Асанти.

- Сестра!

Лот порывисто обнял её.

- Добрая Богиня уберегла тебя! Как же ты спаслась?

Асанти хотела было что-то ответить, но увидев обезглавленное тело одной из своих подруг пронзительно вскрикнула и начала безудержно рыдать.

- Нужно, скорее, в деревню! – крикнул один из юношей. – Нужно всё рассказать!

- Верно! – кивнул Лот, мрачно глядя в юго-западном направлении, где находился лагерь чужеземцев. – Воды священного озера осквернены. Пролита кровь наших женщин. Это нельзя так оставить.

Все направились в селение. Со вчерашнего дня оно почти опустело. Все женщины и дети без исключения ушли в тайное убежище, расположенное в горах. Там было, где жить, держать скот, там имелись запасы провизии и не иссекаемый источник пресной воды. Туда же ушли и большинство мужчин, лишь три десятка из них, да старейшина Арубал ещё оставались в селении. Здесь же находились пятеро чужеземцев, оставшихся по приказу Тита Севериана приглядывать за островитянами. Хижина, которую им выделили, располагалась напротив хижины старейшины на другой стороне улицы. Трое либурнариев сидели возле входа и от нечего делать играли в кости. Доспехи они сняли, оставшись только в кожаных туниках и широких поясах. Никакого подвоха со стороны дикарей они не ожидали, тем более трибун с ними договорился, так чего зря потеть и поджариваться в латах и шлемах. Декан Марк Деций стоя возле входа в хижину, лениво наблюдал за игрой. Египтянин Самхет отошёл к соседним кустам, чтобы справить нужду.

Внезапный шум, раздавшийся возле хижины старейшины сразу привлёк внимание римлян. Они бросили игру и вышли на дорогу, чтобы выяснить, в чём причина всех этих криков. Арубал был окружён группой воинов. Все они что-то живо обсуждали, кричали, потрясали копьями. Лица воинов были злы, время от времени они бросали яростные, ненавидящие взгляды в сторону римлян. Марк Деций сразу почуял неладное. Причина внезапной злобы дикарей была ему не ясна, но он и не собирался выяснять её.

- Уходим отсюда, - тихо сказал он. – Секст, Юний, заберите наши доспехи из хижины. Фурий, ты предупреди Самхета, что дело дрянь.

Тут один из островитян заметил, что римляне насторожились и что-то крикнул товарищам. Вся толпа бросилась в сторону пришельцев. Их мгновенно окружили. Римляне встали спина к спине и выхватили из ножен мечи.

- Что за дерьмо?! – заорал декан. – Дурмана вы что-ли нажрались?

Слов римлянина никто не понял, но по интонации было ясно, что чужак требует объяснений столь внезапной агрессии. Лот не стал ничего объяснять, он сделал знак четверым воинам и те принесли тела Румины и Ками.

Римляне вытаращили от изумления глаза. В голове Марка Деция мысли завертелись, как бешенные. Вряд ли девчонок прикончили островитяне. Ясно, что кто-то из своих. Это какой же глупец сотворил такое? И что же теперь будет? Но додумать это он не успел. Лот ударил его копьем прямо в лицо. Острие вонзилось в щеку под правый глаз и проникло глубоко в череп. Обиваясь кровью, декан начал оседать на землю. Он умер мгновенно. Этот удар послужил сигналом. С дикими воплями островитяне набросились на римлян со всех сторон. Юний, прежде чем три копья пронзили его, успел распороть живот одному из нападавших. Фурий разрубил голову ещё одному дикарю, но мгновением спустя копье насквозь пробило ему горло. Секст был сбит с ног и сразу пять копий пронзили его со всех сторон.

Лучник Самхет с ужасом наблюдал за гибелью товарищей из кустов. Когда последний из римлян был убит, он, пригнувшись, побежал прочь. Кусты росли в этом месте довольно густо и тянулись вдоль дороги почти до окраины селения. Но там, возле крайних хижин они заканчивались и заросли начинались лишь на склонах ближайшего к дороге холма. Чтобы попасть туда и скрыться в джунглях Самхету пришлось преодолеть открытый участок. Его тут же заметили. Дикари подняли ужасающий свист и вой. Потрясая копьями, они устремились за беглецом.

В погоню не отправился лишь Лот. Он остался стоять возле тел девушек и римлян. Чуть ковыляя к нему приблизился Арубал.

- Черный день сегодня, - тяжело вздохнув, произнёс жрец. – Но самое ужасное ещё грядёт.

Лот повернулся к отцу и пристально взглянул на него. Взгляд молодого воина был страшен. В нем не осталось ничего кроме боли и ярости.

- Мы должны отомстить! Эти чужеземцы, - он кивнул на окровавленные трупы у своих ног, - заплатили за кровавое дело своих товарищей и это правильно, но истинные убийцы Румины и Ками живы. Я собираю воинов, отец. Мы нападём сегодня же!

- Нападать на чужеземцев опасно, – покачал головой Арубал. – Нужно уходить в Нижние пещеры. После, мы начнем нападать на их небольшие группы.

- Нет, отец! – запальчиво воскликнул Лот. - Мы не должны прятаться на своей земле! Нужно захватить лагерь чужаков, пока их там немного. Клянусь, к ночи я принесу тебе их головы!

- Может, стоит для начала поговорить с их начальником Северианом? – предложил старейшина. – Он показался мне человеком разумным. Я думаю, стоило бы постараться всё уладить миром. Никому не нужно это кровопролитие.

- Нет, отец, теперь уже поздно. Мы убили их людей. И я думаю, что нужно убить их всех. Вспомни, что говорил их другой командир, первый пришедший в деревню. Они захотят захватить наши земли. Непременно захотят! Эти, что прибыли сейчас, лишь они знают путь к нашему острову и нельзя выпускать их отсюда живыми. Ни одного нельзя выпускать! Я, как командир воинов принял решение. Быть войне!

С этими словами Лот в окружении воинов направился прочь из деревни. Он разослал гонцов в горы и в несколько мелких селений, что располагались на восточном побережье острова. Он полагал, что под его началом соберётся больше тысячи воинов. С такими силами Лот рассчитывал победить чужеземцев, даже с их доспехами и оружием.

Ваша оценка: None Средний балл: 8 / голосов: 14
Комментарии

Жду продолжение, очень понравилось.

Спасибо. Я рад что понравилось. Зомби непременно будут. И много. Очень много.

ضوء نهاية يحدث بالضرورة

لماذا انتقلت أنت وهذا واضح لذلك ف

Не читал полностью, выхватил из контекста:

Легионеры в полном боевом облачении ступали тяжело и медленно. А почему? Римского легионера, среднестатистического выносливого солдата, называли "мул". И в "полном боевом облачении" - читай: доспехи, оружие, колья для ограды, шанцевый инструмент - они шагали дай Бог каждому ой как быстро и резво.

Несколько лучников и пращников Насчет лучников - -это вы "Гладиатора" насмотрелись... Не в почете были лучники. Хотя нужно уточнить...

Людям казалось, что они спускаются в царство Аида - Аид у греков. У римлян - Орк и прочие Карны... Врядли римляне греческого бога вспоминали, не так ли?

растительными стеблями - стеблями растений

Банально не хватает теории.

Сюжет...ммм...пробежал глазами... на три с плюсом

Особенно - "отсек голову" гладием?

:)

От Мария и его "мулов" эпоха Августа во времена которой происходит действие отделена более 70-тью годами. Доспехи римлян к тому времени изменились, потяжелели, особенно у "морских пехотинцев". Это было связано с тем, что морской бой предполагает длительный обстрел кораблями друг друга и невозможностью воинам как-то еще уцелеть, кроме как положиться на надежную броню. На марше римляне конечно были быстры, но в любом случае чисто визуально увешанный оружием человек, закованный в железо не будет порхать, как бабочка.

Лучники у римлян - сирийские стрелки. Очень даже были в чести.

Аид вполне был приемлем у римлян, давно перенявшими и эллинскую культуру и пантеон божеств. А Орк и т.д. - пережиток времен Ромула и Рема.

"Растительными стеблями" ... Ну может быть и ошибка. С кем не бывает? Исправим.

А что гладием нельзя отсечь голову? Шутишь?

Да можно конечно, но трудно будет, как мне кажется. Не тот вес, да и длина пол метра не очень впечатляет.

Чувак, если правильно ударить, то можно срубить.

Чувак, если бы ты рубал свинью после разделки, то я бы согласился:) Тут дело не в правильности удара. Таким коротки шпиндылем как легионерский меч ты вряд ли с первого раза перерубишь шейные позвонки, особенно если в кость попадешь а не в хрящ.

Дело не в длине меча, хотя и полметра это вовсе не "шпендель", а в его остроте. Ведь и топором с куда более коротким лезвием головы рубили. Так что мне думается острый как бритва гладий без труда перерубит тонкую девичью шейку. Приходилось бывать в морге на вскрытии. Там используют типа короткого мачете, а вовсе не скальпель, как в американских фильмах показывают. Он с легкостью кромсает все и мышцы и кости грудины.

Все равно какой-то чахлык даже с острейшим кинджалом не отрубит голову:) Да, в морге вместо скальпелей ножи. Но кости они пилкой обыкновенной, заметь, пиляют.

Быстрый вход