Месть жреца-некроманта (гл. 13-15)

ГЛАВА 13

Дальнейший путь к лагерю более всего походил на отступление. Уставшие солдаты, в забрызганных кровью доспехах, прокладывали себе путь через кустарник. В ходе боя и отступления через болота, отряд отошел далеко от тропы и теперь на неё следовало поскорее вернуться. Время от времени то справа, то слева появлялись мертвецы. В основном это были островитяне. На теле каждого из них были характерные отметены от оружия: копий, мечей, топоров, во многих торчали стрелы, но ни один из дикарей не был покусан. Как они погибли, было понятно, но вот отчего ожили? Или от укусов оживали лишь римляне?

Один раз из-за дерева на Тита Севериана довольно шустро бросился погибший велит (1). Левая рука ожившего была обглодана почти до кости, на другой, тоже имелись следы укусов и не хватало двух пальцев, оторванных по среднюю фалангу. Издавая утробные звуки, похожие на рычание, велит вцепился в край щита Севериана. Трибун снёс мертвецу голову одним ударом и отпихнул тело ногой. Кромсать его на куски не было времени.

Вот, наконец, и речка. В отдалении слышен шум водопада. Толпа мертвецов осталась достаточно далеко. На всякий случай, отряд всё же перешёл реку, которая, как представлялось римлянам, отгораживала их от толп оживших. Но это было, конечно самоуспокоение. Все понимали, что мертвецы могут быть и на этом берегу. Да и речка не была для них препятствием.

- Отдыхаем пять минут, - бросил Севериан.

Любая задержка, хоть на минуту была крайне нежелательна, но трибун видел, насколько вымотаны его люди и потому решился на небольшой отдых. Кто знает, что ждёт их в лагере. Не исключено, что там придётся принять ещё один бой и потому у воинов должны быть силы.

Солдаты начали снимать шлемы, смывали кровь с рук, потом набирали в ладони воду и жадно пили. По ходу, завязались разговоры, началось эмоциональное обсуждение произошедшего.

- Я ранен. Покусали. Цапнули ублюдки.

Эти возгласы долетали до Севериана, наполняя его сердце болью и отчаянием. Ни один из отступивших с ним солдат не был серьезно ранен. Но это не имело теперь значения. Все равно всех их ждала смерть. К реке вместе с трибуном вышло сто восемнадцать либурнариев, шестеро стрелков и в их числе египтянин Самхет. Раненых оказалось двадцать шесть человек. Двадцать шесть обреченных. Все понимали это. Мало-помалу солдаты, избежавшие ран, начали отодвигаться от своих товарищей, пока возле речки не образовалось две отдельные группы. Тем кому не повезло, смотрели на друзей, кто с отчаянием, кто отрешенно, уже приняв в душе неизбежное, а кто-то со злобой и ненавистью. Один такой солдат по имени Аррий Кальв вскочил и закричал:

- Я не прокаженный! Я жив! Что вы смотрите так… Что вы, теперь сделаете с нами? Прикончите? А я, не дам себя, просто так прикончить!

Он выставил перед собой меч, демонстрируя полную решимость драться до конца. Центурион Флавий Левк схватил свой меч и тоже вскочил.

- Что ж, солдат, твои мучения не будут долгими, я быстро отправлю тебя к твоим предкам.

Севериан поднялся и положил руку на плечо центуриону, давая понять, чтобы тот успокоился. Затем, обведя группу раненых долгим тяжелым взглядом, трибун сказал:

- Все кто получил рану продолжат идти с нами. Но знайте, что болезнь, скорее всего свалит вас уже через пару часов, а потом… Потом, вы сами знаете, что произойдет. Предлагаю вам сейчас уйти достойно. Ваши товарищи вам помогут.

После слов Севериана наступила гнетущая тишина. Но вот, шестеро раненых начали снимать доспехи. Когда на них остались лишь туники, солдат по имени Ватий взял свой меч, повернул его остриём к себе и, не колеблясь, вонзил его себе под диафрагму. Издав приглушенный стон, воин повалился на траву и вскоре затих. Двое последовали его примеру, троим оставшимся помогли товарищи.

Наблюдая за всем происходящим, Аррий Кальв мрачно сказал:

- Я, ещё поживу. Кто знает, что будет?

Он посмотрел на небольшую царапину на ребре своей левой ладони. Даже не укус, а просто ссадина, полученная от легкого касания о зубы одного их оживших. Неужели от этого можно умереть? Да, вокруг ранки имелась едва заметная зеленоватая припухлость, но Аррий Кальв тщательно промыл царапину и она, давно уже не кровоточила, Так что же, из-за такого пустяка бросаться на меч? Пусть этим занимаются глупцы.

Отряд продолжил путь. Едва последний из замыкающих солдат скрылся среди деревьев, на другом берегу речки показались первые из мертвецов, бредущие со стороны болот. Они медленно вошли в воду. Вниз по течению понеслись сгустки отслаивающегося от их тел зеленоватого гноя. В это же время шестеро римлян, покончивших с собой начали подавать признаки жизни. Вот, один из них поднялся, вот второй, третий… Белые, искажённые агонией смерти лица, пустой взгляд навеки застывших глаз. И неутолимая жажда живой, теплой плоти, сочной и трепетной. Покачиваясь и неуверенно ступая, ожившие римляне двинулись вслед за своими ушедшими товарищами, отмечая свой путь каплями крови на траве.

Вот, наконец, показался лагерь. Отряд вышел к южным воротам. Те были распахнуты настежь и это ни о чём хорошем не говорило.

- Всё-таки, досталось Сабину, – покачал головой Севериан. – Одно из двух: либо все наши погибли, либо они покинули лагерь. Если ворота распахнуты, вряд ли во дворе есть живые люди.

Сначала, показалось, что трибун прав. Ни на стенах, ни на башнях людей видно не было. Хотя нет! На одой из вышек, расположенной в центре лагеря - были. Двое лучников. Поджав под себя ноги, они сидели на верхней площадке и угрюмо взирали вниз. Скорее всего, там собрались ожившие. Сколько их, отсюда, с двухсот шагов от стены лагеря видно не было. Зато возле южных ворот бродил три мертвеца.

- Что ж, хоть кто-то жив, - пробормотал Севериан, наблюдая за лучниками на вышке.

- Да кто знает, не покусаны ли они? – покачал головой Флавий Левк.

Может, они и были ранены, но Сабин и помыслить не мог оставить этих двоих на башне, не попытавшись вытащить их оттуда. Но до этого, неплохо было бы выяснить, что ждет спасателей во дворе лагеря. Вот бы посмотреть откуда-нибудь сверху. Например, со скалы, с которой вниз низвергался водопад. Впрочем, подняться туда было едва ли возможно. Это могли сделать лишь опытные скалолазы. Можно конечно поискать обходной путь. Но сколько это займёт времени? Ждать долго было нельзя. Не следовало забывать о толпах мертвецов оставшихся позади. Они наверняка следуют за римлянами и скоро могут пожаловать сюда. Быстро прикинув все «за» и «против», Сабин решил рискнуть.

- Разведчиков посылать не будем, - сказал Севериан. – Итак понятно, что лагерь занят ожившими. Вот, только, сколько их там?

Он вышел на открытое место и крикнул:

- Эй, на вышке!

Лучники встрепенулись, вскочили. До Севериана донеслись их удивленные и радостные возгласы. Трое оживших возле южных ворот, также среагировали. Повернувшись, они побрели в сторону трибуна. Из ворот вышли ещё двое и направились следом.

- Сколько этих ублюдков в лагере? – заорал Севериан, приложив ладони ко рту рупором.

Через минуту до него донеслось

- Около полусотни!

- Вперёд! – приказал Севериан. – Пока не подтянулись другие, нужно занять лагерь!

Солдаты бегом направились к южным воротам. Возле первых троицы мертвецов приостановились и снесли им головы, затем обезглавили ещё двоих, ковыляющих следом. Когда до ворот лагеря оставалось с десяток шагов, слева, внезапно раздался ужасающий рык, переходящий в хриплое бульканье. Из небольшой пальмовой рощицы выбежало нечто крупное, красно-бурого цвета. Оно двигалось весьма быстро, и разглядеть это существо в высокой траве было крайне сложно. Хриплое рычание твари было преисполнено первобытной яростью и кровожадным голодом.

Римляне остановились, как вкопанные. Кровь застыла в жилах, даже самых отчаянных и опытных солдат, много чего повидавших в своей жизни.

Один из либурнариев дико заорал, когда неизвестное существо с разгона врезалось в него и опрокинуло на спину. В траве началась возня. Римлянин продолжал кричать и исступленно наносил удары мечом своему противнику. Двое либурнариев, стоявших ближе бросились на помощь. Но они, все равно не успели. Вопль их товарища потонул в хриплом, булькающем кашле. Севериан рванул в ту сторону. И через мгновение увидел с кем теперь, они имеют дело. В горло солдата вцепился крупный хряк. Животное, было сплошь покрыто корками засохшей крови, отчего и казалось издали сплошным красно-бурым пятном. Ужасающие раны на его теле, оставленные и зубами и оружием перемежались, с гнойниками, нарывами и целыми кусками содранной кожи. Левый бок хряка, был, вообще разодран в клочья, отчего обнажились несколько ребёр. Голову дикой свиньи кто-то пробил точным ударом, но клинок при этом сломался и обломок так и остался торчать в черепе. Но все это не мешало животному оставаться «живым».

«Выходит, болезнь мертвых поражает не только людей!» - мелькнула в голове трибуна тревожная мысль.

Его меч обрушился на загривок хряку сверху. Но отрубить голову дикой свинье было не таким простым делом. Утробно рыча, зверь рванулся к Севериану. Он едва успел увернуться, при этом чуть было не потерял свой меч. Кто-то из солдат бросился на хряка с боку, но тот проворно повернувшись, атаковал сам. Его челюсти с крупными окровавленными клыками нырнули между ног либурнария. Чудовище впилось несчастному в пах. Тот упал, а хряк, рыча и хрипло воя принялся жадно рвать либурнария. Солдаты набежали со всех сторон. Они рубили и кромсали зверя, работая мечами, как одержимые. Все забыли про только что убитого им солдата. А тот поднялся и постояв немного направился к живым. Его жертвой стал пращник Деций, которому оживший впился зубами в незащищенную шею. Мощной струёй брызнула кровь. Душераздирающий вопль пращника заставил развернуться двух его ближайших товарищей. Они вцепились в мертвеца, пытаясь оторвать его от Деция. На помощь подбежал центурион Флавий Левк. Он отсек голову мертвецу и ударом ноги опрокинул навзничь обезглавленное тело с нелепо размахивающими руками. Деций судорожно хватал ртом воздух и харкал кровью. Пальцы его левой руки, которыми он зажимал рваную рану на шее, были сплошь в крови. Флавий Левк поднял меч. Их глаза на мгновение встретились и пращник подал знак, едва заметно кивнув. Через мгновение его отсеченная голова покатилась вниз и затерялась где-то в высокой траве.

С хряком, тоже было покончено. От него осталась большая куча окровавленного, смердящего мяса. В это время египтянин Самхет заметил большую толпу мертвецов, бредущую за ними со стороны болот. Они выходили из-за пальм и кустов и упорно, не останавливаясь ни на мгновение шли в сторону группы живых.

- Быстрее в лагерь! – заорал Севериан.

Солдаты кинулись к спасительным воротам со всех ног. Порядка и строя, понятное дело никто не соблюдал. Впрочем, назвать лагерь спасительным, было едва ли возможно. Оттуда начали выходить мертвецы. Хорошо, хоть по-одному. Им отсекали головы и отталкивали. Но на бегу не всякий раз удавалось точно попасть по шее, или рассечь горло, тем более страшная усталость делала своё дело и руки солдат с мокрыми от липкого пота ладонями дрожали от напряжения.

Севериан сам, один раз промахнулся. Его меч прошёл чуть выше положенного и кроме этого трибун неправильно рассчитал расстояние. Сталь рассекла щеку ожившему островитянину от верхней губы до самого уха. Поддерживающие мышцы смялись. Вся верхняя левая половина лица просела как-то вниз, отчего помутневший глаз мертвеца исчез в складках кожи. Будь противник Севериана живым человеком, такой удар нельзя было бы считать промахом и трибун, мог бы смело приписать себе, если не убийство, то по крайней мере вывод из стоя ещё одного врага. Но оживший, сохранивший свою голову продолжал быть смертельно опасным. Наносить второй, более точный удар Тит Севериан не стал. На это не было времени. Никто из его солдат, тоже промахнувшихся, не пытался исправить ошибку. Все продолжали бежать вслед за командиром, плюнув на проклятых мертвецов. Они же, тупо глядя прямо перед собой немигающими глазами, неспешно разворачивались и направлялись обратно к воротам вслед за римлянами.

Севериан вбежал в ворота одним из первых. Он тут же натолкнулся на мертвеца в римских доспехах. Это был центурион, на что указывали его наградные медали и шлем с поперечным гребнем. Лицо было изуродовано зубами оживших до неузнаваемости. Обе глазницы зияли черно-красными провалами, кожа и мышцы на щеках и скулах – сплошь кровавое месиво, нос напрочь оторван, изъеден до кости подбородок и откусаны губы, отчего зубы центуриона с обнажившимися дёснами, теперь выпирали вперед и казались уже не зубами человека, а кого-то демона.

Судя по росту и широченным плечам, это мог быть Гай Фалиск. Он всегда был хорошим солдатом и наверняка погиб, прикрывая других. Даже у мертвого Фалиска сил было не занимать. Он вцепился руками в плечи Севериана мертвой хваткой и навалившись сверху опрокинул трибуна на спину. Его зубы были в нескольких сантиметрах от лица Севериана. Мертвец тянулся, желая впиться своей жертве в лицо. Трибун, задыхаясь под навалившейся на него тяжестью, отчаянно отталкивал одной рукой ожившего, упираясь ему ладонью в шлем, другой пытался отцепить руку, стискивающую ему левое плечо мертвенно холодными, жесткими пальцами.

Но он проигрывал, проигрывал….

Через отверстия глазниц Севериан видел, как что-то зелёное, мерзкое копошится в черепе центуриона. Словно водоросли, обредшие способность самостоятельно двигаться и выпускающие тысячи тончайших нитей, прорастающие сквозь мышцы, органы и кости мертвой плоти.

Трибуна спасли верный раб Афибан и центурион Флавий Левк. Они схватили Гая Фалиска сзади за край плаща и рывком оттащили его в сторону. Один взмах меча и голова в шлеме с поперечным гребнем покатилась в сторону. Севериан поднялся и благодарно кивнул. Затем, повернувшись к своим людям и убедившись, что все они благополучно вбежали на территорию лагеря, крикнул:

- Закрыть ворота!

- Живее! Пошевеливайтесь! – включился в дело Флавий Левк. – Нельзя позволить этим тварям войти сюда!

Десятки рук вцепились в ворота и начали закрывать их. Один из мертвецов почти дошел, но створки захлопнулись перед самым его носом.

Тит Севериан, между тем обернувшись, бегло оглядел территорию лагеря. Восточные ворота были закрыты, но рядом с ними в стене он заметил пролом, который следовало незамедлительно заделать.

Повсюду, куда ни кинь взор, была кровь и её сгустки походили на беспорядочно разбросанные куски сырого мяса. Немало было фрагментов изрубленных тел и внутренностей. Омерзительнее всего было то, что всё это шевелилось, пузырилось кровью и источало всю ту же зеленую дрянь. Севериан начал подозревать, что эти проклятые водоросли во всем происходящем играют не последнюю роль. Более того, не они ли причина того, что мертвая плоть воскресает?

Живых во дворе не было. Два десятка мертвецов, вперемешку островитяне и римляне толпились возле вышки, где нашли убежище лучники. Когда отряд Севериана вбежал в лагерь, ожившие потянулись от вышки в сторону вновь прибывших. Когда последний из них отошел от лестницы шагов на десять, лучники начали спускаться. А солдаты между тем встретили оживших. В этот раз, чувствуя за собой крепкий тыл в виде стены и закрытых ворот, либурнарии действовали более хладнокровно и точно. Подпускали мертвеца поближе и одним ударом отсекали голову. Никто в этот раз не был ранен. Но не следовало забывать о двух десятках либурнариях, получивших раны у болота. Пятеро из них, уже чувствовали себя хуже.

В первую очередь усилия римлян были направлены на заделывание пролома в стене. Благо, во дворе оказалось достаточно стволов пальм и связок бамбука. Изгородь, ограждавшую место, где содержались рабы, за ненадобностью разобрали. Мертвецы тем временем собирались возле лагеря. Они шли и шли из ближайших зарослей и казалось им не будет конца. Повинуясь неутолимому голоду и жажде крови, ожившие вплотную приблизились к стенам. Кто-то из них уперевшись в препятствие, тем не менее, продолжал пытаться идти вперёд, другие потянулись вдоль ограды в сторону пролома, третьи остановились в нескольких шагах от огражденного периметра и застыли на месте.

Солдаты лихорадочно работали возле пролома. Из подручного материала соорудили несколько щитов и начали прибивать их большими гвоздями, отыскав их в палатке Гая Фалиска, выполнявшего, кроме обязанностей центуриона, функции армейского снабженца и хозяйственника. Сквозь оставшиеся сбоку щели потянулись окровавленные руки, успевших подойти мертвецов. Солдаты, крича и сыпля ругательствами, отпихивали копьями наиболее упорных и ретивых. Наконец, все щиты были прибиты к ограде и для надежности укреплены подпорками. Восточные ворота, тоже укрепили.

После этого, можно было и отдохнуть. На башни возле ворот поставили часовых. Остальные солдаты разбрелись по палаткам. Нескольких, Флавий Левк отрядил для уборки территории. Насадив на древки копий наконечники с крючьями, которые также имелись в запасах погибшего Гая Фалиска, солдаты начали сволакивать останки в одну кучу в дальний конец лагеря. После, все это следовало сжечь.

Тит Севериан прошёл в палатку Марка Сабина. Она, как и следовало ожидать, была пуста. Следов крови видно не было. Присев на лежанку, трибун выпил воды, принесенной верным Афибаном. Отпустив раба кивком головы, Севериан приказал привести двоих спасенных лучников. Когда их ввели, и вместе с ними пришёл Флавий Левк, Севериан обратился к лучникам:

- Ваши имена?

- Ариваз

- Ксант.

- Вы оба с триремы Марка Сабина?

Лучники кивнули.

- Что здесь произошло? Самое главное, где Сабин?

- Младший трибун бежал, - ответил Ксант. – Когда мертвецы ворвались в лагерь и всё заполонили вокруг, Сабин приказал все бросать и спасаться. Он перелез через северную стену, спрыгнул вниз и больше мы его не видели.

- Он был один?

- Нет. Вместе с ним сбежало человек двадцать и его раб. Гай Фалиск прикрывал их отход. – Ксант тяжело вздохнул. – Он бился один против сотни этих… Ему изгрызли всё лицо.

- Как ожившие ворвались в лагерь? Почему южные ворота были открыты?

- Это все проклятые гребцы! – вскричал сириец Ариваз. – Они напали на наших с тыла и открыли ворота. А пролом в стене сделал здоровенный хряк, будь он неладен!

- Понятно, - кивнул Севериан. – Что потом, рабы сбежали?

- Да, через южные ворота. Но сколько их смогло прорваться я не знаю. Мертвецы тут были повсюду, шли со всех сторон.

И он начал рассказывать о сражении с ожившими, быстро, сбивчиво, сильно волнуясь. Пару минут Севериан его послушал, потом раздраженно прервал.

- Что было до этого? Насколько мне известно, дикари совершили нападение, ещё до того, как начался весь этот кошмар.

Лучники переглянулись. Помолчали, угрюмо глядя в пол. Потом, заговорил Ксант.

- Началось всё, как мне кажется с девчонок, которых ещё днем откуда-то приволокли Сабин и Марк Петрий.

Настала очередь удивленно переглянуться Севериану и Флавию Левку. Ксант продолжал:

- С десяток дикарок они привели. Все красивые. Парни наши, облизывались, глядя на них. Где уж их поймали – не знаю, но только даром это не обошлось. Принесли одного нашего – пращника Випсания. Я слышал, что одна из девчонок его пырнула, а Марк Петрий прикончил ее. Келевсту не терпелось, и он затащил одну из девчонок к себе в палатку. Не знаю, что уж там случилось, но только выволок он оттуда девчонку, уже мертвую. Прикончил ее, наверное, за несговорчивость. Двоим солдатам, он приказал выбросить тело где-нибудь подальше от лагеря. И тут то все и началось. Из джунглей выбежало должно быть не меньше тысячи этих ублюдков. Они были злы, как демоны преисподней. Попробовали взять нас, но как следует получили. Славная вышла резня. Человек пятьсот мы, наверное, положили, а может и больше. Тела оставили лежать до утра. Дикари отступили, но кто ведь знает, не затаились ли они где-нибудь в зарослях? Сабин приказал за пределы лагеря не выходить. Уже стемнело. Мы с Аривазом заступили в свою смену. Вот тут то и начались странности. Сначала со стороны болота пополз какой-то зеленоватый туман. Очень странный. Тяжелый какой-то, все больше по земле полз, иногда повыше поднимался. Чем угодно могу поклясться, в первый раз такой видел. Мы то с Аривазом на вышке стояли, а парни в лагере, ну когда туман прошел, начали орать, что по ним, что-то ползает. То ли мухи, то ли жуки какие-то. Из этой мелкой дряни и состоял тот туман. Но он исчез и все про него забыли. Через четверть часа после этого, а может и пораньше все убитые дикари вокруг лагеря начали вставать. Ну, а что было дальше, я уже рассказал.

Трибун и центурион посидели молча еще с минуту. Оба были мрачны, как никогда.

- Проклятые глупцы! – вскричал вдруг Севериан, ударив себя в раздражении по колену. – Не терпелось им! Возомнили себя людьми Ромула - похитителями сабинянок! Чему же удивляться? Понятно теперь, отчего дикари пришли в такую ярость. Я договорился с их старейшиной Арубалом о мире и помощи нам, и все было бы нормально, но этому глупцу Сабину надо было все испоганить! Он забыл, что старейшина ещё и жрец? Я готов поклясться, что старик использовал какое-то колдовство, чтобы оживить мертвых!

- Этого грязного ублюдка, старикашку проклятого, следовало бы изловить и прикончить, - прорычал Флавий Левк. – Может с его смертью, исчезло бы и это черное колдовство?

- Его, теперь не найдёшь, - отмахнулся Севериан. – Теперь бы, только выбраться отсюда.

- А Сабина искать будем? – спросил центурион.

Трибун задумался. С одной стороны, Сабин подвёл всех и было бы справедливо предоставить его своей судьбе. Но с другой стороны, Севериан не мог вот так просто забыть о долге товарищества и взаимопомощи. Да и солдаты, спасшиеся с Сабином были его подчиненными и бросать их, было трибуну поперек души.

- Скоро ночь, - сказал Флавий Левк. Ему, явно не хотелось идти на поиски. – Сами пропадём и не отыщем наших. Думаю, с ними все кончено. Утром, надо отходить к побережью. Всех, кого можно было спасти - мы спасли.

- Нет, утра ждать мы не можем, - тихо произнес Севериан.

Центурион, весь так и напрягся.

- У меня есть план, - продолжил Севериан. – Ступай и позови сюда всех командиров. Я объясню, что мы сделаем.

- Но люди вымотались! – вскричал Флавий Левк. – Скоро ночь и что-то предпринимать сейчас…

- Завтра, уже может быть поздно, - перебил Севериан. – Возможно, завтра нам не удастся не только что-либо предпринять, но и вообще отсюда уйти, - трибун посмотрел центуриону в глаза. – Мертвецы все прибывают, утром мы окажемся в таком плотном кольце, что уже не прорвёмся. Этот лагерь – ловушка. Я хочу сделать его ловушкой для этих ублюдков, а не для нас. То, что наши люди устали, я знаю. Но для спасения им придётся приложить все оставшиеся силы. Пусть отдыхают пятнадцать минут. А ты ступай и позови командиров.

(1) велит – легковооруженный вспомогательный пехотинец в римской армии.

ГЛАВА 14

Тит Севериан собрал в палатке всех командиров: центуриона Флавия Левка и двоих опционов (1) Гая Марсия и Оппия Скрибония. Все они были ветераны, опытные и бесстрашные воины. Им он изложил свой план.

- Откроем восточные ворота, но не широко, не более того, чтобы мог пройти один человек. Мертвецы начнут подтягиваться туда. Их должны удерживать несколько солдат. Возможно, хватит десятка. Они должны удерживать ублюдков сколько смогут. Цель всего этого – оттянуть к восточным воротам, как можно больше оживших, так, чтобы около южных их осталось как можно меньше или вообще не осталось. Как только это удастся, распахнём восточные ворота полностью и пустим оживших в лагерь. Когда большая их часть войдёт, а если повезет, войдут все, нужно будет сделать сразу две вещи. Первое: всем нам отступить через южные ворота и надёжно закрыть их. Второе: закрыть восточные ворота. Здесь, либо добежать туда, благо мертвые двигаются медленно, либо спуститься по веревкам вниз прямо с башен. Второй вариант я вижу более предпочтительным. Таким образом, мы поймаем их в ловушку. После решим что сделать. Может так, и оставим, а может, сожжем вместе с лагерем. Вот мой план. Что о нем думаете? Я не отдаю прямого приказа. Я спрашиваю вашего мнения и совета, потому, что вопрос стоит о нашем выживании и противник у нас теперь - особенный.

- План, вроде бы неплох, - сказал Флавий Левк после минутного раздумья, – Риск конечно большой, но сказать по-правде, я не вижу иного выхода избавиться от этих мертвых тварей. Если только, просто отступить отсюда.

- Об этом, я тоже думал, - сказал Севериан. – Мы двигаемся быстрее оживших и если не дадим себя окружить, вполне сможем оставить их далеко позади. Но, что нам даст простое отступление? Мертвые через пару часов дойдут до побережья и нам всё равно придется иметь с ними дело. Между тем не забывайте, наши корабли все еще нуждаются в ремонте и необходим запас свежей воды.

- Кто будет удерживать восточные ворота? – спросил Гай Марсий. – Этим людям придётся тяжелее всего. А когда ворота откроются, они рискуют погибнуть, если толпа оживших до них доберётся.

- Защиту ворот я думал возложить на раненых, - сказал Севериан. – Терять им всё равно нечего.

- Не все из них это понимают, - покачал головой Флавий Левк.

- Нужно пообещать им, что возьмём их с собой, - предложил Оппий Скрибоний.

- То есть обмануть их? – прищурился Севериан.

- Вовсе необязательно, - покачал головой опцион. – Мы и в правду могли бы позволить раненым пойти с нами. Вреда от этого не будет. Когда же с ними начнётся… это… Мы будем готовы.

- Хорошо, - кивнул Севериан, поднимаясь.

Выйдя из палатки, он встал возле входа. Опционы по обе стороны от него, центурион Флавий Левк вышел вперёд и гаркнул:

- Солдаты, строиться!

Привычные к дисциплине воины быстро и слаженно образовали перед преторием построение в две шеренги. Здесь были все, кроме часовых на башнях и группы раненых, стоявших отдельно. Восемь человек, были уже совсем плохи. Их затащили в одну палатку и тоже приставили часовых.

Севериан вкратце изложил солдатам свой план и призвал их сохранять мужество и стойкость. Он сказал, что знает, как они устали, но отдыхать дольше, а тем более до утра - нельзя. Воины встретили речь трибуна одобрительными возгласами. Каждый из них понимал – трибун прав и промедление смерти подобно. Затем, когда возгласы стихли, Севериан обратился к группе раненых.

- Нет смысла напоминать о том, что вас ждёт в скором времени, – он указал на палатку, в которой стонали и корчились от боли их товарищи. – Но я вправе напомнить вам, что вы всё ещё римские солдаты. Держать оборону возле ворот – вот что хочу предложить вам. Как видите это не приказ, хотя, я как трибун вправе отправить вас, даже на верную смерть. Кто останется, жив – пойдёт с нами к побережью.

- Значит, решили прикрыться нами? – зло прищурился Аррий Кальв. – Пока нас будут раздирать на куски, пока мы будем страдать и обливаться кровью, вы значит, спасетесь.

- Я могу избавить тебя от страданий прямо сейчас, - прорычал Флавий Левк, выхватывая меч.

Аррий Кальв и несколько его сторонников, тоже взялись за оружие.

Севериан положил руку на плечо центуриону и призвал его успокоится. Опять назревала междоусобица. Допустить ее, было, никак нельзя.

- Вы обречены, так уж распорядились вашими судьбами боги, - сказал Севериан разъяренному солдату. – Я вот вижу, как твоя рука начала гноиться. И дальше будет ещё хуже.

- Эта рана пустяк! – вскричал Аррий Кальв. – В лагере на берегу среди моих вещей есть мазь, которая излечит эту царапину.

- А мне сдается, что ты сдохнешь, а потом обратишься и мне придется снести тебе голову, - глухо произнес Флавий Левк. – Так может, лучше это сделать сейчас?

- Прекратить! – рявкнул Севериан. – Вот, моё последнее слово: те из вас, кто согласится защищать ворота, пойдут с нами, остальных мы оставим здесь. – Трибун выразительно посмотрел на Ария Кальва и группу его сторонников. – Вы можете стоять в стороне. Отныне я не считаю вас римскими солдатами и своими подчиненными. Предоставляю вас вашей судьбе.

Последние слова трибуна возаимели нужное действие. Некоторые из сторонников Ария Кальва начали неуверенно переминаться с ноги на ногу. Вот, один из них шагнул вперёд, потом ещё один, ещё…

Аррий стоял бледный с поджатыми губами, в глазах его была лютая ненависть. Возле него остались лишь четверо его сторонников из двух десятков.

- Вы не можете так с нами! – закричал он. – Грязные ублюдки!

Ещё мгновение и казалось, он бросится на трибуна, но тут с одной из башен раздался крик

- Наши! Наши за стеной!

Мгновенно позабыв о ссоре, все ринулись к стенам и начали забираться по лестницам наверх. Вокруг лагеря толпились уже немалые толпы мертвецов. От них исходил ужасающий смрад, за прошедшую ночь разложение начало проистекать сильнее и быстрее. Выглядели ожившие трупы отвратительно: мертвенно бледная или пожелтевшая кожа, тут и там покрытая синеватыми трупными пятнами, провалившиеся глазницы, гной выступающий из рваных, колотых или резанных ран, выступающие зубы с распухшими дёснами, повсюду засохшие корки крови. Бродили в толпе и обезглавленные. Точно сказать, сколько собралось оживших вокруг лагеря, было трудно. Никто их специально не считал. На первый взгляд более трёх сотен толкались и бродили у восточной стены и ворот. Около южной, было около сотни мертвых каннибалов.

Севериан, как и все остальные смотрел в северо-восточном направлении, куда показывал часовой. Там были невысокие холмы, прокрытые джунглями, но кое-где между скоплениями деревьев имелись просветы. В той стороне часовой и заметил нескольких людей в римских доспехах.

- Сколько их? – спросил трибун у часового.

- Я видел троих.

Вот, римляне снова показались. Теперь и Севериан их увидел. Но не троих, а по меньшей мере шестерых. Они, спотыкаясь, брели в сторону лагеря, но были еще далеко. Впрочем, одного из них, Севериан узнал, даже с такого расстояния. Позолоченный анатомический панцирь было трудно не узнать.

Марк Сабин!

Солдаты, бывшие с ним, видимо все кто уцелел. Римляне, были явно измучены, они шли, поминутно спотыкаясь, сам Сабин шатался из стороны в сторону и всякий раз хватался за стволы деревьев, чтобы хоть на мгновение перевести дух. Но снимать доспехи он не спешил, хотя это принесло бы ему некоторое облегчение. Рядом с Сабином трибун заметил и келевста Марка Петрия. Тот, в отличии от своего командира шёл налегке и был вооружён лишь мечом и длинным кинжалом, которым можно было, как колоть, так и рубить. Двое солдат, также предпочли снять доспехи, но остальные не стали рисковать.

Пробираясь между деревьев и кустов люди Сабина поминутно оглядывались. В просветах между зарослями Севериан заметил нелепые, медленно бредущие фигуры оживших. Их было много, не меньше двух сотен.

Вот римляне приблизились к отмели. Начали затравленно оглядываться. Потом, застыли в ужасе, увидев, как много мертвецов скопилось возле лагеря. Но в этот же миг, беглецы заметили на башнях часовых, которых выдал блеск шлемов на солнце. Громко крича и размахивая руками, люди Сабина устремились к лагерю. Несмотря на страшную усталость, они нашли в себе силы бежать, поскольку оказаться под защитой крепких стен, было для них теперь единственной возможностью выжить.

Появление живых вне лагеря, было, тут же замечено мертвецами. Многие из них начали поворачиваться в ту сторону, откуда бежали солдаты. И вот, немалая толпа устремилась к ним.

Сабин, что-то прокричал и махнул рукой, показывая своим людям, что толпу надо обогнуть. Он, уже понял, что к восточным воротам не прорваться и теперь бежал к южным в надежде, что там мертвецов будет не так много.

Один из его солдат, отставший от остальных, в изнеможении упал. Он попытался подняться, но у него не вышло. Силы оставили его.

- Не бросайте! Помогите! – донёсся до лагеря его крик, полный отчаяния и ужаса.

Но никто не остановился. Теперь, каждый был только сам за себя. Мертвецы медленно, но неотвратимо приближались к упавшему. Солдат, продолжая кричать вскочил, но пробежав шагов десять, снова упал. Лежа в траве, он тяжело дышал, как загнанная лошадь из груди его вырывались хрипло-свистящие звуки. Ожившие подступали со всех сторон, многие, даже ускорили шаг. Солдат перестал кричать. Наверное, сил не осталось, даже на это. Издавая всхлипы и хрипы, он пополз в сторону противоположную от лагеря. Но спастись, он уже не мог. В несчастного со всех сторон вцепились десятки гниющих рук. Он снова закричал, отчаянно в предсмертной тоске. И тут просвистела стрела и пробила его грудь с левой стороны. Солдат повернул измученное лицо в сторону лагеря и умер с благодарностью в глазах. Он уже не чувствовал, как зубы живых трупов жадно впиваются в его лицо и руки, не чувствовал, как холодные окостеневшие пальцы раздирают кожу, мышцы и вытягивают из его живота внутренности.

На стене нескольких человек стошнило, а сирийский лучник Ариваз, подаривший товарищу милосердную смерть, отбросил лук и вытащил свой меч.

- Спи спокойно, брат, - прошептал он.

Все, включая трибуна одобрили такой поступок.

- Что там у южных ворот? – спросил Севериан у поднявшегося на стену Флавия Левка.

- Оживших все еще много, – сообщил центурион. – Некоторые пошли на встречу нашим, но пока, не более десятка. Зато, от восточных прёт большая толпа.

- Проклятый Сабин может расстроить наши планы, - нахмурился Севериан. – Мы не должны допустить, чтобы в той стороне было слишком много мертвецов. Южные ворота не открывать. Пусть Сабин и его люди отступают к реке, а оттуда в сторону болот. Крикните им, как приблизятся.

Когда до южных ворот оставалось шагов двадцать, Сабин остановился, чтобы хоть немного перевести дух. Наклонившись, он упер руки в свои дрожащие от усталости колени. В горле немилосердно жгло, воздух со свистом вырывался из груди. Голова кружилась и в висках пульсировала боль. За всю прошедшую ночь ни разу не удалось отдохнуть и хотя бы глотнуть воды. Рядом остановился Марк Петрий. Он был, немногим, в более лучшей форме.

- Что-то, они не открывают, - прохрипел келевст.

Справа и слева приближались мертвецы. Дорога была каждая секунда. Отчего же в лагере медлят?

- Эй! – зарычал Марк Петрий. – Открывайте!

Один из мертвецов, бывший ещё вчера римским либурнарием приближавшийся справа. Он, уже протянул руки, желая вцепиться в келевста. Марк Петрий отсёк ожившему правую руку по локоть и отпихнул от себя наседающий труп ударом ноги. Мертвец сильно пошатнулся, но не упал. Восстановив равновесие, он снова начал наступать. Кольцо каннибалов вокруг сжималось. Пустые, неподвижные, остекленевшие глаза, руки со скрюченными пальцами, оскаленные, покрытые бурой коркой зубы, текущий из ран гной.

Сабин и Марк Петрий снова побежали, хотя их силы были на исходе. Из окружения вырваться удалось. Но надолго ли? Вокруг было до сотни оживших и столько же шли со стороны восточных ворот.

Тут, на стене появился солдат. Он крикнул:

- Ворота мы не откроем! Бегите к реке! Трибун приказал вам отступать к болотам и дальше к побережью!

Сабин и Марк Петрий остановились, пораженные такой новостью. Подобного они не ожидали. Вокруг замерли пятеро бывших с ними солдат. Они затравленно и обреченно озирались. Что же теперь? Лагерь – единственная надежда на спасение, для них закрыт. Нервы одного из либурнариев не выдержали. С диким воплем он кинулся к воротам и начал биться о них.

- Впустите! Впустите!

Один из оживших вцепился ему в локоть пальцами. Солдат развернулся и разрубил мертвецу голову. Но при этом выпустил рукоять меча. Тот так и остался торчать в черепе каннибала. А со всех сторон, наседали другие.

- Помогите же!

Вопль этот, должно быть, был услышан богами. Створки ворот начали раздвигаться.

Лицо Тита Севериана вытянулось от удивления, а рот сам собою приоткрылся, когда он увидел, как вопреки его приказу несколько либурнариев начали открывать южные ворота. В первое мгновение он не понял, кто это такие, но затем увидел Аррия Кальва и ему всё стало ясно. Первым в открытые ворота вбежал человек Сабина. Один из мертвецов, буквально повис на нём. Оба упали и тут же зубы ожившего впились в правую щеку солдата. Брызнула кровь, душераздирающий крик перешёл в визг ужаса и отчаяния. В ворота вошло ещё несколько мёртвых каннибалов. Аррий Кальв и его сторонники проворно отбежали подальше. Они и не пытались остановить мертвецов. Солдат, стоявший на стене и крикнувший, что ворота для Сабина не откроют, ринулся вниз. Он проворно спустился по лестнице и увернувшись от двух оживших, пытавшихся его схватить, побежал в сторону претория.

- Закрыть ворота! – заорал Севериан. – Быстрее!

Флавий Левк с десятком солдат ринулся к южным воротам. Чуть помедлив, в ту же сторону опцион Гай Марсий повел ещё с дюжину либурнариев. Видя, что их план может сорваться, Аррий Кальв и его сторонники побежали им навстречу, чтобы задержать. Но их было слишком мало. Отчаянно сопротивляясь, мятежники начали отходить к воротам. Между тем, в лагерь беспрепятственно входили все новые и новые мертвецы. Расталкивая их, нанося на бегу удары мечами, в ворота вбежали Марк Сабин, Марк Петрий и пятеро их товарищей. Аррий Кальв бросился к Сабину.

- Нужно удержать ворота открытыми! – заорал он, глядя на младшего трибуна совершенно обезумевшими глазами. – Пусть эти твари войдут! Пусть всех сожрут!

Сабин, растерянно моргая, смотрел на спятившего солдата. Это что же, получается, ворота открыли вовсе не для того, чтобы спасти их, а впустить внутрь мертвецов?

Марк Петрий, не колеблясь ни мгновения, вонзил в живот Аррия свой меч по самую рукоятку. Вырвав его и отпихнув корчащегося солдата ногой, он крикнул:

- Закрываем ворота! Быстрее!

Но, оставшиеся в живых товарищи Аррия воспротивились этому. Прибывая в отчаянии и не думая больше ни о чем, кроме мести более удачливым товарищам, избежавшим укусов, они оказали яростное сопротивление. Численный перевес их противников, сейчас не имел значения. В ворота вошло уже более трёх десятков мертвецов и людям Флавия Левка и Гая Марсия пришлось отбиваться от них.

- Ворота! Закройте проклятые ворота! – надрывался Севериан.

Он лично бросился в самую гущу схватки. Верный нумидиец Афибан, не отставал от господина ни на шаг. Навстречу им шли двое мертвецов: островитянин, в груди которого торчал обломок копья, а лицо было рассечено надвое и римский солдат, обе руки которого были обглоданы почти до костей. А справа, на них налетел либурнарий – один из товарищей Аррия Кальва, укушенный в руку чуть ниже локтя. Рана его, уже обильно сочилась гноем. Рыча, как зверь, мятежник набросился на трибуна.

- Сдохните все! Все, ублюдки!

Мечи со звоном скрестились. Афибан не мог помочь господину в этой схватке, но он прикрывал его от мертвецов, не позволяя тем напасть на трибуна со спины. А между тем, парируя яростные выпады, либурнария, Севериан, вдруг резко поддался назад. Мятежник, пытавшийся нанести колющий удар, на мгновение приоткрылся и потерял равновесие. Трибуну этого было достаточно. Его гладиус косо вошёл наполовину в шею солдата. Кашляя кровью, тот упал лицом вперёд. На него сверху, тут же навалился мертвый островитянин. Севериан перескочил через обоих и схватился за одну из створок. И тут он понял, что закрыть ворота не удастся. Прямо на входе, вповалку лежало с десяток трупов, блокирующих створки. Чтобы закрыть ворота, следовало сначала оттащить тела в сторону. Мертвецы, теснящиеся снаружи, лезли вперёд с кровожадным упорством. План Севериана провалился. Оставалось теперь, лишь одно.

- Из лагеря! Прочь из лагеря! – закричал Севериан.

Прорваться через южные ворота было, уже крайне тяжело. Трибун решил не рисковать, тем более, туда с каждым мгновением подтягивались всё новые и новые ожившие. Прорубаться через столь плотную толпу было крайне рискованно. Скорее всего, это приведёт к новым жертвам и появятся новые раненые. Тем более, что многие из солдат отказались от доспехов, поскольку уже изнемогали от жары, духоты и усталости.

- Все на стены! – крикнул Севериан. – На стены!

- Живо на стены! – вторил трибуну Флавий Левк. Он понял план командира и начал отводить своих людей от ворот. Гай Марсий последовал его примеру. Со стороны восточных ворот врассыпную бежали другие либурнарии и часовые, покинувшие башни.

Римляне кинулись к лестницам, ведущим на стены лагеря.

- Вниз! Все вниз! – закричал Севериан и первым спрыгнул со стены. Поскольку укрепления были не высокими, он благополучно приземлился на ноги. Его примеру последовали другие, в том числе Афибан. У нумидийца была лишь одна задача: любой ценой оберегать господина и не отставать от него ни на шаг.

Спрыгивать старались там, где под стенами не бродили мертвецы. Иногда солдатам приходилось пробегать по настилам дальше от того места, где они поднялись по лестнице, дабы спрыгнуть на безопасном участке. А таких, с каждой минутой становилось всё меньше и меньше. Мертвецы разбредались вокруг лагеря во всех направлениях.

В общем-то, почти все спрыгнули со стены благополучно. Не повезло, лишь двоим солдатам. Один подвернул лодыжку, другой сломал ногу. Несчастные были обречены. Спасать их никто не решился. Издавая отчаянные вопли, они пытались последовать за своими товарищами. Но их настигли, повалили в траву и начали пожирать живьём. Крики сменились предсмертными хрипами и громким чавканьем мертвецов, буквально живьём, разрывавших жертвы на куски.

Все бежали от лагеря прочь. Реки достигли быстро и вскоре были уже на другом берегу. Одна минута на отдых и снова в путь. Толпы мертвецов вне всяких сомнений следовали за римлянами, но оставить их далеко позади не составило труда. Отступление проходило в общем-то благополучно, но Севериан испытывал сильнейшую досаду от того, что его первоначальный план провалился. Проклятые мятежники! Если бы не их упрямство! Да, вырваться из лагеря удалось с минимальными потерями, даже Сабин со своими людьми присоединился к ним. Но что теперь? Корабли всё ещё нуждались в ремонте, да и запасы пресной воды были по-прежнему нужны. Что делать с этим? И с Сабином, тоже следовало разобраться. Ведь из-за его безрассудства и глупости все это, скорее всего и началось.

Но это - потом. Всё потом. Сейчас, главное добраться до побережья. Севериан очень надеялся, что им не встретится ещё одна толпа мертвецов, особенно, когда отряд вновь двинется через болота.

(1) Опцион – в римской армии помощник и заместитель центуриона.

ГЛАВА 15

Тит Севериан позволил отдохнуть своим людям только, тогда, когда болота остались позади. Римляне заняли небольшой холм, от которого до начала ущелья, ведущего к побережью, было с две сотни шагов. Тяжело дыша, усталые солдаты расселись по склонам холма и на его вершине. Всем хотелось пить. И солнце, словно желая усилить их страдания, палило с небес в этот день нещадно.

Особенно тяжело было Марку Сабину, Марку Петрию и их четверым, оставшимся в живых солдатам. Им не пришлось отдыхать ни минуты с прошлой ночи.

- Воды, - прохрипел Сабин, обращая в сторону солдат измученное серое лицо. – Есть у кого-нибудь вода?

Слова едва различимые, с трудом срывались с его потрескавшихся губ. Египтянин Самхет протянул ему флягу. Младший трибун жадно припал к ней и, давясь, судорожно вздрагивая начал пить. Сидевший рядом Марк Петрий смотрел на Сабина с завистью. Он, буквально вырвал флягу из рук командира, как только тот на мгновение прервался, чтобы вздохнуть.

Севериан хмуро смотрел на младшего трибуна. Он колебался. Начать неприятный разговор прямо сейчас или подождать с этим? В конце концов, Севериан решил разобраться с другой, более важной на данный момент проблемой.

- Есть ли среди вас раненые? – спросил трибун, обращаясь ко всем людям своего отряда. – Под ранами, я имею ввиду укусы мертвых, даже простые царапины, оставленные зубами.

Солдаты начали встревожено переглядываться, в основном те, у которых видимых ран не было. Те же, кто был укушен в руки или ноги и скрыть это было невозможно, начали вставать. Таких набралось восемь человек. В основном, это были те, кто получил ранения ещё в схватке на болоте. Раны их, по большому счёту царапины в другое время не стоили бы никакого внимания. Но только не сейчас. Солдаты выглядели вполне ещё бодро, в отличии от их товарищей, уже умиравших и оставленных в палатках лагеря. Но все уже знали, что рано или поздно ужасная болезнь или проклятие овладеет ими.

- Товарищи мои, - начал Севериан, обращаясь к обреченным, - вы знаете, что вас ждёт. Спасения нет и это горькая правда. Я говорил вам уже всё это и не вижу смысла повторять. У вас есть выбор: остаться здесь и встретить свою судьбу, покончить со всем разом или дождаться, когда смерть так или иначе придёт за вами. Ещё, вы, можете отправится с нами в лагерь, но там, я прикажу ограничить вашу свободу. Вас, либо запрут за крепкой решёткой в одном из зданий, либо свяжут верёвками. Когда вы умрёте, всех вас обезглавят.

Повисла гнетущая тишина. Даже, птиц не было слышно, лишь жужжали и стрекотали насекомые. Потом, где-то вдали за болотами раздался одиночный, быстро оборвавшийся крик и снова – тишина.

- Вот, что я ещё хочу сказать, - произнёс Севериан. – Тот, кто скрывает свои раны, поплатится за это. Сейчас у нас нет времени провести тщательный осмотр, но обещаю вам, что по прибытии в лагерь это будет сделано. Все кто скрывает укусы – будут без промедления казнены.

- Это несправедливо! – вскинулся Марк Сабин. – Мы не можем так поступить с нашими людьми. Это… бесчеловечно. И противоречит чести римского солдата.

- Это необходимо, - жестко ответил Севериан, обратив на младшего трибуна злой, тяжелый взгляд. – В отличии от тебя, я не могу позволить себе безответственность, когда речь идет о выживании.

- Что это значит? – Сабин вскочил и нехорошо, зло прищурился. – Что ты имеешь ввиду?

Севериан не хотел затевать этот разговор сейчас, но так уж получилось, что придётся.

- Вас двоих, тебя и твоего келевста следует казнить первыми, даже если вы не получили ни царапины. А ещё лучше… Вас, следовало бы оставить в лагере у водопада на съедение мертвецам.

- В чем же, мы, так провинились? – криво усмехнулся Марк Петрий, при этом рука его легла на рукоять меча.

- Мне известно, что вы похитили и убили нескольких местных женщин, - ответил Севериан, бросая на келевста гневные взгляды. - Тем самым, вы разозлили дикарей и прахом пошли мои договоренности с ними. Их жрец, я уверен в этом, использовал какое-то колдовство, чтобы оживить мертвых. Так что, во всем, что сейчас творится, виноваты вы двое.

- Подумаешь, всего несколько девчонок, - фыркнул Марк Петрий. – Надо было сразу напасть на деревню, а не вести с дикарями переговоры.

- Заткнись, скотина! – вскричал Севериан. – Сдай оружие! По возвращении в Египет, ты и твой командир будете преданы военному суду. А я похлопочу, чтобы вам вынесли самое суровое наказание.

- Наказание? – зарычал Марк Петрий. – А какое наказание должно быть для тебя трибун, за то что ты оставил на верную смерть столько раненых?

Пока они ругались и грозили друг другу мечами, Сабин сидел весь, сжавшись с угрюмым и подавленным видом.

Никто не заметил, как младший трибун поправил на левой руке кожаный наруч, натянув его чуть выше обычного.

- Брось меч, келевст, - приказал Севериан. – Тогда, не придётся убивать тебя.

- Сначала, попробуй это сделать! – сквозь стиснутые зубы процедил Марк Петрий.

- Разреши, я прикончу его, - вперёд выступил Флавий Левк. – У меня, с утра чешутся руки, вскрыть глотку какому-нибудь мятежнику.

- Господин, позволь я разберусь, - поднялся со своего места Афибан.

- Ты, не вмешивайся, - приказал трибун рабу-нумидийцу, - а ты, Флавий, - он кивнул центуриону, - просто, обезоружь келевста.

Флавий Левк с готовностью обнажил меч. Марк Петрий прищурился и покрепче стиснул рукоять своего меча, в другой его руке сверкнул кинжал. Оба римлянина двинулись, друг другу на встречу. Первым нанес удар центурион. Келевст отбил выпад и тут же контратаковал. Флавий Левк без особого труда блокировал этот удар , но кинжал противника внушал ему некоторое опасение. Лезвие промелькнуло в опасной близости от груди. Поединщики на мгновение разошлись, но тут же схлестнулись снова. Сталь звенела о сталь. Стремительные колющие удары чередовались с рубящими. Блок, уход, контратака. Выпад, шумное дыхание бойцов.

Первым начал сдавать Марк Петрий. Он был вымотан почти до предела, кроме этого его соперник был моложе и как выяснилось лучше владел мечом. Шаг за шагом келевст отступал под градом ударов. Его атаки кинжалом, тоже, более не приносили успеха. Центурион быстро определил стиль боя противника и его тактику. Единственное, что успокаивало Марка Петрия, это то, что трибун приказал обезоружить, а не убивать его. В отношении же Флавия Левка у келевста были развязаны руки. И он, униженный превосходством противника, пылал яростью, дикой всепоглощающей ненавистью.

Убить этого проклятого центуриона! Выпустить этому заносчивому ублюдку кишки!

В какой-то момент Флавий Левк приоткрылся. Его живот на секунду оказался незащищенным. То, что надо. Прекрасный шанс!

Собрав оставшиеся силы, Марк Петрий сделал яростный выпад мечом, более всего, надеясь отвлечь центуриона. Он метил ему в лицо, в то время, как рука с кинжалом метнулась снизу вверх – в живот. Но Флавий Левк, словно ожидал такой атаки. И не исключено, что сам же спровоцировал её. Центурион увернулся от кинжала и в тот же миг нанёс замысловатый удар под углом сверху. Таким ударом, он, запросто мог бы прикончить мятежника, пробив ему шею или размозжив затылок, но в этом бое ставилась другая задача. Меч Флавия Левка поднырнул под меч келевста, а затем, последовал резкий рывок вверх. Выпад, сделанный Марком Петрием лишил его равновесия, а хитрый прием противника обезоружил. Кувыркаясь, гладиус отлетело в сторону. Марк Петрий разразился бранью. У него ещё оставался кинжал, но какой от него теперь толк? А в прочем…

В приступе бессильной злобы, келевст метнул кинжал, целя в горло противника. Флавий Левк не ожидал подобного. Его спасло лишь то, что соперник страшно устал, да и ярость, переполнявшая Марка Петрия, помешала точно и хладнокровно прицелиться. Кинжал, пролетев на расстоянии ладони от лица Флавия Левка, упал куда-то в траву. Центурион побледнел, осознав, что был на волосок от смерти. Он поднял меч и раскроил бы келевсту голову, если бы не грозный окрик трибуна Севериана.

- Остановись!

Тяжело, шумно дыша, Флавий приставил острие меча к горлу Марка Петрия. Глаза центуриона сверкнули холодом стали.

- Если бы не приказ трибуна, харкать бы тебе кровью, ублюдок.

Марк Петрий ничего не ответил, лишь бросил на центуриона яростный, полный ненависти взгляд. Ему связали руки, несмотря на протест Марка Сабина.

- Тебя, следовало бы, тоже скрутить, - резко бросил трибун. – Да нет времени на это. Сдашь оружие, когда прибудем в лагерь.

Отряд двинулся дальше. Вскоре, римляне вошли в ущелье. Там, двигаясь мимо отвесных , почти смыкающихся наверху стен, Севериан сказал Флавию Левку:

- Нужно здесь организовать оборону. Просто, перегородить путь чем-то и поставить часовых. Рано или поздно мертвецы придут сюда. Здесь на побережье это единственный путь. Конечно, скалы можно обогнуть и выйти на пляж с другой стороны, но на это понадобится немало времени и вряд ли мертвые станут искать этот обходной путь.

- Они тупы и лишены всякого воображения, - кивнул Флавий Левк. – Просто, идут вперёд если чуют живых и двигаются туда, где есть проход. Мы перекроем его. Я сразу же распоряжусь, как прибудем в лагерь.

Постепенно становилось светлее. Скалы по сторонам начали расходиться и впереди, тоже появился просвет. До выхода из ущелья оставалось совсем немного. Впереди, уже сверкнула желтая полоска пляжа и изумрудно-бирюзовая гладь моря.

Внезапно, с той стороны раздался пронзительный женский крик. Тит Севериан, Флавий Левк и Афибан, обгоняя всех остальных, бросились вперёд. В десяти-пятнадцати шагах от выхода из ущелья они увидели юную островитянку, на которую надвигались двое мертвых римлян – либурнарий с разодранной в клочья гортанью и один из моряков, сплошь покрытый ужасающими ранами и обнажившимися ребрами.

Девушка сжимала обеими руками гладиус и отчаянно размахивала им перед собой. Но остановить оживших, она не могла. Они неотвратимо надвигались на нее и если бы не появление отряда Севериана, рано или поздно добрались бы до девушки. Кроме этого со стороны пляжа, ковыляли ещё два трупа. Выглядели они, еще более ужасно. С лиц содрана кожа, руки по плечи в крови, у одного была изъедена нога почти до кости выше колена, голова другого держалась почти на обнажённом позвоночнике, а там где у человека положено быть шее, теперь свисали, лишь клочья мяса, едва прикрывающие позвонки. Учуяв живых ещё издали, они ускорили шаг.

У Севериана зародилось нехорошее предчувствие. Идут со стороны пляжа! Проклятие богов! Что-то произошло в лагере за время его отсутствия, иначе эти ожившие не бродили бы тут.

Первыми обезглавили тех, что наседали на кричавшую от ужаса девушку. Только теперь, приблизившись, Севериан смог разглядеть ее.

Асанти! Дочь старейшины!

Как она оказалась здесь? И зачем?

Но все вопросы – потом. Вверив спасенную островитянку охране Афибана и двоих солдат, Севериан и Флавий Левк напали на вторую пару оживших. Два точных удара и путь был свободен. Они выбежали на пляж и застыли. Первое, что они увидели – порядка дюжины мертвецов, бродящих по песку возле самой линии прибоя. Палатки на берегу были, либо опрокинуты, либо смяты и все заляпаны кровью. Песок вокруг обильно пропитался кровью. Никого из живых они не увидели. По разгромленному палаточному лагерю бродило ещё несколько живых трупов. Возле тропы, ведущей к зданиям в скалах, было еще пять-шесть мертвецов и там же валялась здоровенная свиная туша, покрытая бурыми потёками полузасохшей крови. У хряка были отрублены конечности, так что он двигаться не мог, хрипел, харкал черной кровью и извивался, отчаянно пытаясь двинуться вперёд.

Что же тут произошло? Неужели ни осталось никого в живых? Кто-то ведь должен был остаться?

Словно прочитав мысли трибуна, Флавий Левк сказал:

- Наши, скорее всего, укрылись где-то наверху в здании.

Римляне вышли на пляж и устремились вверх по тропе. Мертвецов стоявших на пути обезглавили, но разрубать тела не стали. Времени на это, как обычно не было. Их просто спихнули вниз, и трупы, нелепо размахивая руками, покатились по каменистой тропке.

Вбежав наверх, на первую террасу римляне увидели толпу мертвецов числом около полусотни. Островитяне и римляне вперемешку. Все они толкались возле входа в храм. Поскольку створки центральных ворот были сломаны, ожившие беспрепятственно могли бы проникнуть внутрь. Так чего же они тут торчат?

И тут у Севериана мелькнула мысль, что эта полусотня, которую они видят, лишь малая часть мертвецов, проникших в здание.

Почуяв живых, мертвецы начали выходить из храма. Их число росло и росло. Три или четыре сотни!

- Отходим, - прохрипел Севериан. – Отходим вниз.

Прорваться через такую толпу было немыслимо! Это было бы настоящим безумием затевать сражение здесь, на столь узком и ограниченном участке. Оторваться от медленно бредущей толпы мёртвых было нетрудно, но здесь, как и ранее на болоте, римляне попали в западню.

Пока они спускались, снизу с пляжа начали подтягиваться бродившие там ожившие. Их набралось до трёх десятков. Ещё столько же шли с разных сторон, но были пока далеко. Отряд Севериана оказался зажат между этой группой и вышедшей из храма толпой.

- Нужно прорваться, пока их там немного! – закричал Флавий Левк, указывая в сторону пляжа.

Центурион устремился вниз по тропе одним из первых. Римляне отбросили оживших, закрывавших им путь и перепрыгивая через хрипящую, дергающуюся тушу хряка побежали в сторону моря. Протягивая руки со скрюченными пальцами, мертвецы лезли со всех сторон. Сомкнутый строй был против них бесполезен. Теперь, каждый солдат отбивался сам по себе, или же римляне разбивались на пары, тройки, чтобы прикрывать друг друга со спины, но при этом не мешать друг другу делать удары с широким размахом и отсекать кровожадным мёртвым каннибалам головы.

Постепенно вся эта дерущаяся масса людей и оживших отступала к линии прибоя. Со стороны горной тропы медленно, но неотвратимо, как смертный приговор надвигалась толпа мертвецов. Из ущелья, тоже показались ходячие трупы. Оттуда следовало ожидать ещё большую группу, по сути всех, кто бродил вокруг лагеря у водопада. О том, чтобы перекрыть ущелье, уже не могло быть и речи.

Тит Севериан затравленно озирался по сторонам. Его людей со всех сторон теснили к морю. У римлян оставался единственный выход: спешно отступать вдоль берега, чтобы не дать прижать себя к воде. Вот только куда отступать? Где укрыться потом? И неужели придётся бросить корабли и всё имущество и снаряжение? И там, в храме на скалах, наверняка кто-то из его людей ещё остался. Не зря же толпа оживших так упорно лезла туда. Но о них придётся подумать после. Пока следовало спасти тех, кто был сейчас здесь, с ним. Севериан хотел было уже отдать команду, чтобы все отступили к самой воде и начали двигаться вдоль прибоя на север, поскольку там в отличии от юга в побережье не врезалось так много глубоких заливов и русел рек, что сильно затруднило бы отход. И тут, кто-то из солдат вдруг крикнул:

- Лодки!

Севериан оглянулся. Со стороны гексеры, покачивающейся на волнах в двухстах локтях от берега и вправду, стремительно рассекая волны, двигались две большие лодки. Но не это удивило трибуна, а то, что неподалёку от гексеры находилась одна из трирем и от неё, тоже плыли две лодки.

Кто же приказал спустить трирему на воду? И когда? Впрочем, времени для вопросов сейчас не было. Следовало начать эвакуацию.

Но трибун и не предполагал, какой начнётся хаос, едва лодки приблизились к берегу. Никто уже не слушал команд командиров, люди ринулись к спасительным лодкам, которых всё равно было недостаточно для спасения всех. Севериан ворвался в гущу толпы.

- Раненых на борт не брать! – орал он. – Не брать!

Но призывы его были напрасны, они потонули в общем шуме и неразберихе.

Солдаты орали, толкались, каждый лез вперёд. Одна из лодок перевернулась, поскольку оказалась перегружена, да ещё, в ее правый борт вцепилось множество рук. Кое-где либурнарии обратили оружие друг против друга. Мертвецы подступили вплотную и набрасывались на обезумевших римлян. Пенный прибой окрасился кровью. Кто-то ещё отбивался от мертвых, но всё меньше и меньше оставалось солдат, старавшихся организованно сдерживать натиск мертвецов. Многие обратились в паническое бегство, бросались в воду и лезли через борта и без того перегруженных лодок. Кто-то, поняв невозможность попасть в лодку, кинулся бежать вдоль береговой линии, не думая, что делать потом, как выжить в джунглях, лишь бы спастись сейчас.

Тит Севериан, Асанти, верный Афибан, Самхет и десяток солдат, ещё сохранивших мужество и дисциплину, образовали тесную группу. Толпа бегущих оттеснила их от лодок. Оказаться хотя бы в одной из них не было ни единого шанса. Толпа мёртвых подступала, отовсюду тянулись костлявые руки, повсюду, куда ни посмотри, были затянутые мутной поволокой безжизненные глаза и разинутые окровавленные рты, повсюду изуродованная человеческая плоть, возвращенная к жизни лишь для того, чтобы убивать всё живое. Севериан и Асанти, повинуясь внезапному и необъяснимому порыву, соединили руки. Глаза их встретились. В них было отчаяние, утраченные надежды, тоска по несбывшимся мечтам и что-то ещё, вопреки всему дающее силу сражаться до конца вместе, и вместе принять судьбу уготованную им свыше.

Тут, до слуха трибуна донесся так хорошо знакомый ему хлесткий щелчок и свист. Голова мертвого островитянина, почти вплотную подступившего к Севериану разлетелась кровавым фонтаном из ошметков плоти, мозгов и осколков костей. Снова щелчок и свист и немного в стороне галерный раб, чье лицо было изъедено до кости был сбит катапультным ядром, навылет пробившим ему грудь. Он, правда, начал подниматься, но у Севериана уже зародилась надежда. Ядра и стрелы, выпущенные из палубных орудий гексеры и триремы, буквально выкашивали толпы оживших. Снаряды дробили черепа и грудные клетки, пробивали тела насквозь, опрокидывали мертвецов по одному и целыми группами. Во все стороны брызгала кровь, гной и ошметки разодранной плоти. В толпе каннибалов образовались просветы.

- К храму! – заорал Севериан. – Быстрее!

Его маленький отряд устремился вперёд. Одного из солдат схватили двое оживших и повалили на песок. Через мгновение в него вцепилось уже более десятка смердящих рук, а в шею и лицо несчастного тут и там вонзились зубы. Но остальным удалось прорваться. Почти вся масса оживших теперь толкалась у берега за их спинами. Путь к горной тропе был свободен. Правда, со стороны ущелья, пошатываясь, брели десятка три трупов, но они были ещё далеко и не могли помешать отступлению.

Задыхаясь от быстрого бега, шатаясь от усталости, мучимые жаждой отряд Севериана наконец поднялся на верхнюю скальную террасу. Мертвецов здесь не было. Зато, когда Севериан обернулся и глянул вниз на оставленный ими пляж, из груди его вырвался стон. Мертвецы заполонили всё видимое пространство. Их нестройные толпы брели от воды в сторону скал. С упорством бездушных машин они шли за ними, шли за живой плотью. Лодки отплыли от берега и направлялись к кораблям. Скольким его людям удалось спастись, трибун точно не знал. Примерно сотне или чуть больше. А сколько людей на кораблях, он мог только гадать. Уцелел ли верный и храбрый Флавий Левк? Живы ли эти подонки, Сабин и Марк Петрий? Что стало с другими командирами, Росцием Криспом, Эмилием Фронтином, Леонатом Лагом…. Среди мертвецов, он заметил лишь Валерия Тибуриона, командира одной из актуарий. У несчастного была почти полностью содрана кожа с лица, но трибун всё же узнал его. Потеря стольких товарищей, стольких солдат отразились в душе Севериана сильнейшей болью. Их смерть была страшна и отвратительна. Если бы они пали в бою с достойным противником, с живыми людьми… Это, была бы почётная смерть. Но как назвать всю эту мерзость, когда тебя жрут живьём твои же недавние товарищи, превратившиеся в ходячие разлагающиеся пародии на жизнь?

На первый взгляд солдатам, сумевшим забраться в лодки и таким образом спастись, можно было только позавидовать. Но что ждёт их впереди? Путь назад долог, воды и провизии почти не осталось, корабли нуждаются в ремонте. И кто знает, как много на борту кораблей окажется теперь покусанных?

Первые из мертвецов, бредущих по пляжу в обратном направлении, ступили на тропу, в начале которой всё также рычал и дергался труп огромного хряка. Севериан отвернулся и поспешил за своими людьми к храму. Они вошли внутрь, пересекли первый зал и подошли к закрытой решетке левого коридора. Возле нее вповалку лежали и подергивались три изрубленных трупа, лишенные и рук и ног, один из них был ещё и обезглавлен. По другую сторону решетки Севериан увидел лекаря Алквидия. Тот, с тревогой наблюдал за явившимися.

- Пусти нас, - сказал Севериан. – Мы не ранены.

- Как я могу быть в этом уверен? – спросил лекарь. – Один маленький укус, да что там, одна царапина и…

- Никто из нас не ранен, - повторил Севериан. – Клянусь в этом. Открой решетку Алквидий. Мертвецы идут прямо за нами. Или ты хочешь, чтобы они разорвали нас прямо здесь на твоих глазах?

Грек поколебался ещё несколько мгновений, потом отодвинул задвижку. Севериан отошёл чуть в сторону, пропуская Асанти и всех остальных вперёд. Он вошёл последним. Массивная бронзовая решетка закрылась за ним в тот момент, когда первые из мертвецов, поднявшиеся по горной тропе и достигшие храма, показались в конце коридора.

Ваша оценка: None Средний балл: 9.2 / голосов: 11
Комментарии

Ну когда продолжение? :D

Жду продолжение, как всегд круто =).

Во вторник выложу.

"kleon" пишет:
Во вторник выложу.

Клеон, хотелось бы узнать, вы пишите каждый день продолжение или у вас заранее уже есть все и вы просто выкладываете потихоньку, каждый день?))

Все уже заранее написано. Не мог бы я каждый день писать новую главу. В среднем на главу нужно 2 дня. Но это если только и заниматься писательством. Но есть ещё дом, семья, работа. Так что когда я писал у меня на главу уходило дней 5. Иногда бывают дни когда вообще не пишешь. Ну нет вдохновения и все тут.

Вообще, если занимаься писательством профессионально на роман из 300 страниц скажем в среднем нужно 2 месяца ежедневнй работы по 8-9 часов. Опять таки от сложности темы и текста зависит. Самые сложные - исторические. Самые легкие - фэнтэзи. (Моё мнение и опыт) А самое главное заранее продумать сюжет "от и до", собрать и систематизировать нужный материал.

Быстрый вход