Месть жреца-некроманта (гл. 16-18)

ГЛАВА 16

Следуя за Алквидием, маленький отряд Севериана прошёл вглубь храма. В одном из дальних помещений они увидели тех, кому удалось спастись. Группа из двенадцати человек. Среди них были Росций Крисп, Ливий Рут, географ Паллант.

Севериан бросился к Росцию и Ливию.

- Что случилось в лагере, пока меня не было? Кто приказал спустить на воду трирему?

- Всё стало паршиво рано утром, - начал рассказывать Ливий Рут. – Раненные, особенно тяжёлые, начали быстро умирать и обращаться. Мы, ещё успевали обезглавливать их, но тут из ущелья вышла довольно большая группа оживших. Оттуда же выбежал огромный хряк. Он убил двоих солдат и одного раба, прежде, чем этой твари удалось отсечь конечности. В это время умершие от ран всё оживали и оживали. Никто уже не следил за ними. А мертвые островитяне, что явились из ущелья, теснили нас. Отряд распался. Наша группа отступила сюда в храм, где мы и заперлись. Леонат Лаг с частью солдат и рабов начал отходить вдоль побережья на север. Как раз в сторону кораблей. Думаю, это он приказал спустить одну из трирем на воду.

- Здесь все кто выжил? – спросил Севериан, обводя группу взглядом.

- Не все, - после некоторой заминки ответил Алквидий.

Он пригласил трибуна следовать за собой. Они прошли в следующий зал, миновали коридор и приблизились к кованой решётке, перекрывавшей ход в небольшую закрытую комнату. Благодаря двум факелам, укрепленным в комнатке на стенах, Севериан увидел в помещении порядка трех десятков человек. Либурнарии и галерные рыбы. Среди этих людей Севериан разглядел и географа Кермия с ужасными ранами на шее, плечах и руках. Люди расположились на полу на кучах одежды и тюфяках. Кто-то лежал тихо, не шевелясь, кто-то метался в лихорадке и что-то бормотал в бреду, были и такие, кого непрестанно рвало мерзкой зеленоватой жижей вперемежку с кровью.

- Зачем вы их сюда притащили?

- Все они, кроме Кермия были легко ранены, - сказал Алквидий. – Я не мог просто так оставить этих людей на берегу, когда отовсюду наступали мертвецы. А Кермия приволок его коллега Паллант. Он не мог оставить друга.

- Все они обречены, - тихо произнёс Севериан.

- Знаю. Но мы их заперли. Решетка надежная. Им оттуда не выбраться.

Трибун отошел от решетки. На что там было ещё смотреть? За сегодня, он уже достаточно насмотрелся на всякую мерзость. Они вернулись в общий зал.

- У нас есть немного воды и провизии – сказал Росций Крисп, подходя к Севериану. – Сможем дня два продержаться. А что потом… Я не знаю. Может, мертвецы куда-нибудь уйдут и мы сможем выбраться.

- И что нам это даст? - отмахнулся Ливий Рут. – Эти твари повсюду. Как мы выберемся с острова?

Севериан, пока молчал. Он не знал, что предпримут его люди, добравшиеся до кораблей. Что предпримет Леонат Лаг? Наверняка ему скажут, что трибун и небольшая группа остались на берегу и бежали к храму. Да он и сам наверняка это видел с борта судна, когда начался обстрел из метательных машин. Решиться ли македонец спасти уцелевших, или выйдет в море, чтобы попытаться вернуться к берегам Аравии? Обо всем этом, Севериан мог, пока, только гадать. Но если бы Леонат Лаг приказал возвращаться в Аравию, трибун не стал бы его осуждать.

Поскольку делать было нечего, Севериан решил поговорить с Асанти. До этого у них просто не было на это времени. Девушка, наверняка должна многое знать. И интересно, зачем она, вообще пришла к римлянам?

Подозвав Самхета, Севериан устроился напротив Асанти. Дочь жреца сидела возле стены на чьём то разложенном на полу плаще.

- Как, ты оказалась в ущелье? – был первый вопрос Севериана.

- Я не пошла вместе со всеми в убежище. Я шла к вашему лагерю.

- Почему? Зачем?

- Хотела предупредить вас. Но не успела, - Асанти тяжело вздохнула и в глазах её блеснули слёзы. – Уже, было слишком поздно.

- О чём ты хотела предупредить?

- О том, что отец пробудил Дендрарира и о том, что вас ждёт.

- Кто такой Дендрарир? Наверное, то чудовище в храме на болоте?

- Да это он.

- Кто он? Что оно такое?

- Это бог. Древний бог, сошедший на землю с небес во времена столь отдалённые от наших, что память о той эпохе уже померкла.

- Бог? – удивлённо произнёс Севериан.

- Очень жестокий и кровожадный, - кивнула Асанти. – Он бог-растение. Наши предки привезли его сердце сюда на остров и поместили в колодец храма, где он рос и набирался сил.

- Зачем? Ваш народ поклоняется этому чудовищу? – поразился трибун.

- Нет. Ему поклонялись жрецы-дендрарииты, наши далекие предки. За это их и изгнали из страны фараонов, когда узнали, какие страшные и мерзостные ритуалы совершали они. Дендрарииты приносили богу жертвы. Сотни, тысячи жертв. Они хотели, чтобы Дендрарир помогал им за это. С помощью него, они хотели покорить все царства и народы. Но он не помогал. Вырастая и становясь сильным, он начинал пожрать всех без разбора, а мертвых возвращать к жизни. Поедая живых, его слуги, как мне рассказывал отец, со временем меняются - становятся больше. Потом, в какой-то момент следует зов Дендрарира и они все идут к нему. Он поглощает их. Их самих и всю плоть, что они вобрали в себя.

- А что потом, когда пожирать уже будет некого?

- Отец говорил, что бог сам, без всякого заклинания впадает в сон и если не тревожить его, спать он будет сотни, а может и тысячи лет.

Помолчав немного, Севериан спросил:

- А что случилось, когда жрецов изгнали из Египта?

- Они собрали всех своих слуг и рабов и отправились искать место, где могли бы спрятать сердце Дендрарира. После долгих скитаний они, в конце концов, оказались на этом острове. Восемнадцать жрецов и более двадцати тысяч человек, сопровождавших их. Жрецы хотели, чтобы людей стало больше, они поощряли рождение детей. Первую женщину, родившую дитя на острове звали Ассабея и наше племя стало называться ассабейцами в честь неё, положившей начало жизни нашему народу. Но у жрецов была лишь одна цель - вновь пробудить Дендрарира и приносить ему людей в жертву. Они не расстались с мыслью получить от него помощь. Но годы шли, число людей было ещё недостаточным, для планов жрецов, и сами жрецы старели и умирали. Они, конечно, передавали своим потомкам все знания о Дендрарире, и заклинание, пробуждающее его ото сна, но с каждым поколением что-то забывалось, рассказы переделывались, а потомки жрецов, уже все меньше и меньше думали о пробуждении бога.

- Там, - Севериан указал рукой в сторону соседнего зала, - мы нашли множество костей. И на них отметины от человеческих зубов.

- Да, - кивнула Асанти, когда Самхет перевёл ей слова трибуна. – Восемьдесят лет назад один безумец, потомок одного из жрецов, всё-таки решился разбудить Дендрарира. Как оказалось, бог вырос, стал огромен и силен. Это привело к ужасным событиям. Погибло много людей, но тогда, как-то удалось усмирить его. Он снова уснул, а его слуг постепенно всех уничтожили. С тех пор наш народ живет в страхе. В горах у нас есть убежище, на случай если кто-то вновь решится разбудить бога.

- Решился твой отец.

- Да. Он последний из последнего рода жрецов-дендрариитов. Его место должен был занять мой брат Лот. Он должен был получить все знания и тайное заклинание, пробуждающее бога. Но Лот отказался. Он предпочел стать предводителем воинов. Отец же, был охвачен жаждой мести. Лот погиб от ваших рук. Погибли и несколько моих подруг. Но я не одобряю то, что сделал отец. Он поставил под угрозу жизнь всех людей нашего племени. Я хотела предупредить вас, чтобы вы покинули остров, тогда у Дендрарира было бы меньше пищи и он быстрее бы уснул. Вот почему я здесь. Но теперь, уже поздно, - сокрушенно добавила девушка. – Слишком поздно.

- Нас атаковали не только мертвецы- люди, но и погибшие, а потом ожившие животные, дикие свиньи, - заметил Севериан. – Проклятие Дендрарира одинаково действует на всех тварей?

Самхет перевел вопрос трибуна. Асанти выслушала, покачала головой и что-то ответила египтянину. Тот перевёл:

- Проклятие не властно над насекомыми, птицами, рыбами, змеями и всякими прочими тварями. Только над людьми и животными. Но кроме свиней, овец и коз, никаких других животных на острове нет. Всех домашних животных ассабейцы угнали в убежище, так что остались, лишь одичавшие свиньи. Но она не знает, как умерла, а после ожила первая из свиней. От чьего-то укуса, или ожило, уже мертвое животное на которое подействовало заклинание, произнесенное ее отцом. Там, в болотах возле старого храма много погибших животных.

- Ты говоришь, бога пробуждает заклинание, - помолчав немного, задумчиво произнес Севериан - Значит, есть другое, усыпляющее, его.

- Наверное, есть, - Асанти пожала плечами. – Но мне оно не известно.

- Дендрарира можно убить?

- Убить бога? – изумилась Асанти.

- Да, убить, - повторил трибун. - Ты говорила у него есть сердце. Если поразить его в сердце, что случится?

- Этого я не знаю. Да и никто не знает.

Вновь наступила тишина, лишь слышно было потрескивание факелов, да приглушенные голоса людей в соседних помещениях. Внезапно, Асанти пристально взглянула на Севериана и что-то с жаром произнесла.

- Она говорит, что с Дендрариром надо покончить, - перевел Самхет. – Если, даже жестокий бог уснёт, их народ на этом острове, всегда будет в опасности. Кто поручиться, что через много лет, какой-нибудь безумец вновь не разбудит чудовище?

- Я рад, что она понимает это, - усмехнулся Севериан. - Но как нам сделать это?

Девушка снова начала что-то говорить. Египтянин переводил:

- Она знает, как попасть в старые пещеры под храмом на болоте. В этом храме есть ход, что ведет в старый город. Город под землей. Она готова провести нас.

- Что нам это даст? – спросил Севериан, тем не менее весьма воодушевившись.

- Она не знает точно, но если стебель Дендрарира уходит в колодец вниз, мы могли бы оказаться с другой стороны от его головы, точнее пасти.

- То есть под брюхом этой твари! – воскликнул трибун. – Пусть ведет! Во всяком случае, мы должны попытаться!

Получив таким образом согласие девушки, Севериан рассказал о задумке своим людям. С трибуном на опасное дело вызвались идти десять либурнариев, Ливий Рут, Самхет а также Афибан, везде и всюду следовавший за своим господином, как тень. Росций Крисп остался за старшего. С ним, также остались лекарь Алквидий, Паллант и несколько солдат.

Отряд вооружился, прихватили, также побольше факелов. Асанти привела римлян в самый дальний зал. Здесь, некоторое время девушка в задумчивости походила вдоль стены. Она пристально разглядывала массивные каменные блоки, из которых было сложена стена. Наконец, отыскала нужный, по виду ничем не отличавшийся от других. Об отличиях, знала лишь она одна. Блок этот располагался на уровне пояса обычного человека. Асанти нажала на камень в верхнем левом углу. Послышался отдаленный рокот. Приглушенный звук исходил из-за стены. Глыба сдвинулась, и начала медленно выезжать, но затем, вдруг резко замерла.

Асанти что-то прошептала и снова принялась нажимать. Но всё без толку, глыба так и не сдвинулась больше с места. Четверо солдат попытались вытащить блок, но неудачно. Видимо механизм, приводивший в движение камень, вышел из строя. Один из либурнариев, обозлившись, пнул каменный блок ногой и тот слегка пошатнулся.

- Может, попробовать толкнуть его внутрь, - предложил Ливий Рут. И тут же, принялся за дело. – Сдвигается, - сообщил гексеерарх, краснея от натуги. – Медленно, но идет, клянусь Марсом-заступником!

- Да, толкайте внутрь, - кивнул Севериан.

Солдаты, сменяя друг друга через каждые две-три минуты, принялись толкать. Дело шло медленно, тяжело. Чем дальше заходила глыба в стену, тем римлянам становилось труднее, поскольку теперь, подступиться к ней за раз могли, лишь два человека.

ГЛАВА 17

Оказавшись на палубе гексеры, Марк Сабин застал там келевста Фабия Пеллона, троих матросов и десять человек баллистариев (1). С полсотни рабов находилось на нижних палубах.

Вместе с младшим трибуном из лодок выбралось двадцать пять человек, больше половины из которых были покусаны. Раны не были серьёзными, но это не имело значения, о чём тут же во всеуслышание заявил центурион Флавий Левк. После, он добавил:

- Все получившие раны от зубов мертвых должны покинуть судно. Садитесь в лодки и плывите обратно на берег. Или же наберитесь мужества и покончите с собой.

Его слова были встречены угрюмым молчанием.

Первым делом Сабин рассек верёвки, связывавшие руки Марка Петрия. Флавий Левк возмутился:

- Что ты делаешь? Он же мятежник!

Сабин не удостоил центуриона ответом, лишь коротко кивнул освобождённому келевсту и отошёл в сторонку.

Марк Петрий ухмыльнулся, потёр запястья и принял из рук одного из своих людей меч.

- Ну что, центурион, ты хочешь избавиться от своих раненых товарищей? Ну и подлец же ты! Сейчас, за всё с тобой посчитаюсь!

Сказав это, Марк Петрий двинулся вперёд. Мечи выхватили и несколько его товарищей, как не получившие ран, так и покусанные. Флавий Левк отступил в сторону борта. Он был один против пятерых противников. Фабий Пеллон и солдаты-баллистарии застыли, ошарашенные происходящим и, не зная, что же им делать.

Флавий не стал искушать судьбу. Он перекинул ноги через борт и спрыгнул в воду.

- Пилум мне! – заорал Марк Петрий, брызгая в ярости слюной.

Возникла некоторая заминка. Когда же келевсту подали метательное копьё, Фабий Пеллон, выйдя из оцепенения, решил вмешаться.

- Что происходит, во имя богов? – он перехватил руку Марка Петрия с пилумом, уже занесенную для броска.

- Не твоё дело, - огрызнулся тот, попытавшись вырваться, но хватка Пеллона была крепкой.

Повторная заминка позволила Флавию Левку отплыть достаточно далеко от гексеры. Он умудрился ещё избавиться от панциря и быстро направился в сторону триремы.

Наконец вырвавшись, Марк Петрий выкатил глаза и наступая на Пеллона, в бешенстве заорал:

- Куда ты лезешь, скотина! Это мятежник! Его нужно прикончить!

- Это может решить только трибун, - Пеллон оттолкнул от себя разъярённого келевста.

Марк Петрий ударил его пилумом в лицо. В последнее мгновение Фабий увернулся и отскочил в сторону, выхватил из ножен кинжал с длинным широким лезвием. Тут, в дело вмешался Марк Сабин.

- Солдаты! – крикнул он, обращаясь не только к тем, кто прибыл с ним на гексеру, но и к замершим, ничего не понимающим баллистариям. – Трибун Севериан мёртв! Все другие командиры тоже! Я принимаю командование этим судном и объявляю, всех, кто выступит против меня и Марка Петрия мятежниками!

Фабий Пеллон не стал ждать, чем всё закончится. Следуя примеру центуриона, он перебрался через борт и спрыгнул в воду. Поколебавшись несколько мгновений, вслед за ним последовали трое моряков и четверо баллистариев. Беглецы направились в сторону триремы, где центуриона Флавия Левка, уже поднимали на борт.

Вокруг Марка Петрия сплотилась группа из шести верных ему товарищей. Все остальные, в особенности те, кто не получил ранений топтались в нерешительности. Впрочем, постепенно, один за другим, они присоединялись к келевсту и его людям. Марка Петрия только удивляло, почему Сабин не спешит примкнуть к ним и до сих пор с угрюмым отрешённым видом стоит в стороне, среди раненых.

За бортом слышались плеск и громкое фырканье. Некоторые из солдат спрыгнули вниз в доспехах и теперь отчаянно пытались от них избавиться. Марк Петрий хотел, было прикончить беглецов, пока они не уплыли за пределы броска метательных копий, но потом решил, что дезертиры не стоят этих усилий. Настало время решить более важный вопрос.

- Те кто ранен, покусан должны убраться с корабля, - сказал он, криво усмехнувшись. – Давайте в лодки и прочь отсюда.

Слова его, точно также, как слова центуриона Флавия Левка были встречены угрюмым молчанием. Оглянувшись на свою группу, келевст вдруг осознал, что численно, она уступает толпе, стоявшей вокруг младшего трибуна Сабина. Это оказалось неприятным открытием. Нарушив молчание, криво усмехнувшись, Сабин спросил:

- Мне, ты тоже предлагаешь убраться?

- А ты… - Марк Петрий оторопел. – Разве…

Сабин сдвинул наруч на левой руке чуть вниз, открывая взору изумлённого келевста небольшую ранку, оставленную, явно человеческими зубами, окружённую бледно-зеленоватой припухлостью.

Марк Петрий подошёл к борту и вцепился в него обеими руками. Вцепился так, что побелели костяшки пальцев. Взгляд его, полный ярости, отчаяния и тоски был обращён в сторону триремы.

- Не рассчитывай на них, - усмехнулся Сабин, поняв, чего хочет его помощник. – Ты знаешь, как тебя там встретят. Оставайся здесь, с нами.

- С вами?! – вскричал Марк Петрий. – Да вы все, уже мертвы! А когда обратитесь…

- Мы, пока живы, - перебил его младший трибун. – Может, ничего и не случится.

- Это со всеми случается! – выпалил келевст. – Ты сам видел и знаешь! Никому не спастись, даже если получил только царапину!

- Как знаешь, - отмахнулся Сабин. – Можешь прыгать. Не стану удерживать ни тебя, ни твоих товарищей.

Люди келевста между тем, отойдя подальше, о чем-то перешептывались. Выглядели они все испуганными и обозлёнными. Дороги на трирему у них не было. Лишь, оставшиеся шестеро баллистариев спрыгнули за борт. Они рассчитывали, что их примут на триреме, как и их товарищей, уже поднятых на борт.

Марк Петрий приблизился к своим людям. Один из них, моряк-килликиец по имени Бадис встревожено спросил:

- Что будем делать? Нам надо, как-то убраться отсюда. Не станем же мы дожидаться, когда эти, - он кивнул в сторону остальных людей, разбредшихся по палубе, - превратятся в мертвецов и набросятся на нас, как бешенные.

- Не спеши, - хитро прищурившись, тихо произнёс Марк Петрий. – Они не все разом обратятся. Будем наблюдать. Всё ещё может поменяться в нашу пользу.

- Да что поменяется? – возмутился Бадис. – Даже, если удастся избавиться от них, когда они все передохнут, как мы поплывём отсюда? Гексере нужны хотя бы две сотни гребцов! Где их взять? Нет ни жрачки ни воды! Да мы сдохнем здесь все и отправимся в Аид вслед за ними! – он снова кивнул в сторону людей Сабина.

- Может, ты хочешь что-то предложить? – взвился Марк Петрий. – Давай, расскажи нам, что делать?

Бадис, часто моргая, растерянно смотрел на келевста. Сам он, разумеется ничего предложить не мог. Кто-то из группы заикнулся о том, чтобы сесть в лодку, доплыть до берега и попытать счастья там, благо почти все мертвецы, ранее заполонившие пляж, теперь поднялись к каменным постройкам в скалах.

- Посмотрим, - буркнул Марк Петрий. Он тоже подумывал о том, чтобы уплыть к берегу и скрыться в джунглях острова. – Пока, здесь побудем. Удрать с корабля всегда успеем.

Не смотря на показную уверенность, на самом деле Марк Петрий был растерян и испуган не меньше всех остальных. Он не знал что делать, как выжить на острове, заполонённом кровожадными мертвецами?

* * *

Леонат Лаг шагнул к борту и, протянув руку, помог центуриону Флавию Левку выбраться на палубу.

- Ты цел?

Это был самый первый вопрос.

- Ни царапины, - ответил центурион. – Повезло мне.

- Жаль, что не повезло трибуну, - вздохнул македонец.

- Его прикончили мертвецы?! – вскричал Флавий.

Будучи оттесненным в сторону во время боя на пляже, а потом, находясь в лодке, центурион не видел, что случилось с трибуном Северианом.

- Он жив, - ответил Леонат Лаг. – С гексеры с помощью катапульт удалось немного рассеять толпу оживших и трибун с небольшой группой прорвался к горам. Скорее всего он укрылся в одном из зданий. Теперь, я вот думаю, как выручить его.

Помолчав немного и взглянув ещё раз на мокрого до нитки Флавия, македонец спросил:

- Ну, а с тобой что случилось? И что вообще произошло на острове?

Для начала центурион рассказал о том, как Сабин и Марк Петрий похитили местных женщин, как было, затем убито множество островитян и это, скорее всего и привело к тому, что произошло затем на острове. Под конец Флавий Левк рассказал о его ссоре с келевстом и как тот пытались расправиться с ним.

- Вот значит как, - покачал головой Леонат Лаг. – Стало быть, мятеж.

В это время к борту триремы подплыли келевст Фабий Пеллон и несколько человек с «Гнева Нептуна». Когда их подняли на борт, они подтвердили, что на гексере мятеж, да ещё множество покусанных. На трирему же, попало, лишь трое раненых и Леонат Лаг приказал запереть их в одной из коморок на нижней палубе. Там же, была поставлена охрана из двух либурнариев.

Через некоторое время к судну подплыли ещё несколько человек из отряда баллистариев. Их, тоже подняли и, оказавшись на палубе, они подтвердили, что на гексере более двух десятков покусанных.

- Предлагаю потопить «Гнев Нептуна», - сказал Флавий Левк. – Все, кто не захотел остаться с мятежниками, уже здесь. Ну, а раненные, всё равно обречены.

Центуриона поддержал и Фабий Пеллон, хотя ему и было жаль судно, на котором он начал служить сначала кампании против арабов. Леонат Лаг колебался. Не такое уж и простое это решение, взять и уничтожить свой же корабль, вместе со своими же людьми, пусть даже и мятежниками.

Македонец взял некоторое время на раздумье. Всё равно гексера никуда не денется. Он вошёл в каюту – крохотную каморку, расположенную в пристройке на корме триремы. Присев на табурет, входивший в то небольшое число предметов, которые может позволить себе командир боевого судна в качестве удобств, Леонат Лаг начал размышлять. Идея уничтожить гексеру была вполне правильна и понятна. Но может быть, такое решение должен принять командующий эскадрой? Но для этого, Тита Севериана следовало сперва выручить. И опять таки, жив ли он до сих пор? Да, ему и горстке людей удалось вырваться из окружения мертвецов на пляже и отступить к заброшенному городу в скалах. Но кто знает, не ранен ли он? Удалось ли группе надёжно укрыться? Отсюда с палубы триремы, дальнейшее отступление Севериана по горной тропе видно не было. Там, всё что угодно могло случиться. Не исключено, что теперь он - Леонат Лаг является командующим эскадрой. Марк Сабин не в счёт – он мятежник и заслуживает смерти.

Командующий эскадры! Право слово - смешно. От всей эскадры осталась лишь одна трирема. «Гнев Нептуна» из-за недостатка гребцов и матросов не может сдвинуться с места. Остальные суда остались на пляже. В общем, ситуация была скверная. Кроме того, что нужно принять решение насчёт мятежников и выручить старшего трибуна, не следовало забывать и о том, что для обратного пути к берегам Аравии необходимы запас воды и провианта.

Леонат Лаг тяжело вздохнул. Не так уж это и здорово остаться единственным командующим. Теперь, все вопросы решать ему и только ему. Что ж, такова, наверное, воля богов. Македонец поднялся. Надо решать. И начать, пожалуй, следует с мятежников.

* * *

Ситуация на гексере начала стремительно ухудшаться. Почти одновременно, прямо на палубу свалились трое солдат. От боли в животах их скрючило, из разинутых ртов толчками выплёскивалась смешанная с кровью зеленоватая рвота. Схватив умирающих за руки и за ноги, их уволокли на одну из нижних палуб. Сабин приказал накрепко приковать этих троих к шпангоутам (2), благо цепей из-за недостатка гребцов, было теперь более чем достаточно.

Двое либурнариев, видя, что твориться с их товарищами и понимая, что тоже самое их ждёт самих, покончили с собой. Марк Петрий со своими людьми отступил на корму. Там они и расположились отдельно ото всех, в страхе ожидая развязки того безумия, что начиналось на палубе.

Марк Сабин на некоторое время отправился в каюту старшего трибуна. Здесь остались кое-какие вещи Севериана. Сабин принялся срывать свою злобу на них. Впав в состояние близкое к припадку, он всё ломал и крушил, что попадётся под руку. Наконец, устав, присел на табурет и облокотился локтем на стол. Взглянул на свою руку. Зеленоватая опухоль стала больше, распространилась во все стороны по предплечью и наруч, больше не скрывал её.

Сабин тихо заплакал. Отчаяние, чувство безысходности и обречённости охватило его. Он не хотел даже думать, о том, что закончит вот также, как те трое бедняг, которых он приказал приковать на нижней палубе, а потом превратиться в смердящий, разлагающийся ходячий труп. Только не он! Нет! Нет! Жестокие боги! Беспощадные в своей каре! А может, покончить с собой? – Марк Сабин выхватил меч. – Это ведь выход! Один удар и всё! И ничего больше нет в этой жизни. Ни страха, ни боли, ни страданий.

Но он не смог сделать то, что сделали двое его солдат на палубе. Не смог уйти, как всякий достойный римлянин, когда никакого выхода и надежд не остаётся. Сабина вновь начали душить рыдания. Жалость к самому себе охватила младшего трибуна, участь, уготованная ему богами, казалась ему не справедливой, слишком жестокой и бессмысленной. Молодой римский аристократ из достойной семьи, отлично начавшей карьеру, в будущем - сенатор и вдруг так нелепо погибнуть на краю земли ужасной и недостойной смертью!

* * *

Когда рвотные спазмы начались ещё у нескольких солдат и они, корчась от страшных болей повалились на палубу, Марк Петрий решился. План спасения у него созрел ещё час назад, но он не мог приступить к его осуществлению, пока на палубе был Сабин, а большинство верных ему людей на ногах. Сейчас, младший трибун ушёл в каюту, а больше половины раненых оказались в таком состоянии, что не смогли бы помешать келевсту осуществить его замысел.

- За мной, - шепнул он своим людям.

Они пересекли половину палубы, как раз до открытого люка, ведущего на нижние уровни гексеры. Троим Марк Петрий приказал следовать за собой, троим другим, в том числе Бадису остаться на палубе возле люка и за всем присматривать.

Спустившись на уровень, где сидели рабы, Марк Петрий, подняв над головой, прихваченный им факел, двинулся между скамьями. Гребцы были встревожены, поскольку слышали, что начало твориться наверху. Ни убежать, ни сопротивляться они не могли. В глазах большинства, келевст видел не только страх, но и тоску и чувство обречённости. Что ж, это сейчас, даже к лучшему.

- Слушайте все, - хрипло, вполголоса, но так, чтобы его расслышали и на дальних местах, начал Марк Петрий. – Вы все тут сдохните и превратитесь в гниль. Но я предлагаю спасение. Если вы поклянетесь мне в верности и будите выполнять всё, что я прикажу, мы все уцелеем. Я собираюсь покинуть этот корабль и предлагаю вам последовать за мной. Цепи с вас снимут, мы возьмём лодки и отправимся на берег. Там, захватим актуарии и спустим их на воду. Корабли эти небольшие и долго возиться не придётся. Управлять ими тоже легко, гораздо легче, чем этой громадиной и даже триремой.

- А мертвецы? – прищурившись, спросил огромный негр, сидевший к келевсту ближе всего. – Они ведь, бродят там сотнями.

- Возле кораблей их нет, - ответил Марк Петрий. – Большинство погнались за Титом Северианом и сейчас шляются вокруг заброшенного города. Мы успеем спустить актуарии на воду, потом где-нибудь отыщем воду, жрачку и дальше решим что делать.

- А получим ли мы свободу? – снова спросил негр. – Или на актуариях, вы снова прикуете нас цепями к скамьям?

- Вы будите, свободны, - пообещал Марк Петрий. – Но вы должны сразу себе уяснить, что грести вам придётся. Для этого и освобождаем вас. Больше не будет цепей и надсмотрщиков, но работа останется прежней. Ну как, согласны?

- Я готов рискнуть, - тут же откликнулся негр. – Всё лучше, чем если тебя сожрут здесь.

Несколько человек, тоже согласились, а вскоре и все остальные, попросту, не видя для себя иного выхода.

Растирая, освобожденные от цепей щиколотки, негр, глядя на келевста, как тому показалось слегка насмешливо, сказал:

- Моё имя Марумба. Полагаю, раз теперь я свободный человек, ты должен знать, как меня зовут. Мы ведь, теперь товарищи, одна команда.

- Конечно, - кивнул келевст, едва сдерживая ярость и желание пронзить наглому негру глотку. – Я Марк Петрий.

Освобождение рабов, между тем продолжалось. Поскольку сохранить полную тишину было невозможно: люди переговаривались, передвигались между скамьями, звенели, уже снятыми и ещё нет цепями, никто не услышал шагов, донёсшихся с самой нижней палубы. Если бы кто-то услышал эти шаркающие, приглушённые шаги, отчего создавалось впечатление, что идущие продвигаются вперёд медленно и с некоторым трудом, он поднял бы тревогу. Но никто не услышал. А после было поздно.

Когда со стороны дальних мест, где несколько рабов ещё не были освобождены, раздался вопль, полный ужаса и боли, никто сразу не понял, что же случилось. Тех, кого успели расковали, пихая друг друга, отхлынули прочь. Марк Петрий, напротив, расталкивая людей, направился в ту сторону. Он увидел, как двое либурнариев с мертвенно бледными лицами и остекленевшими, застывшими глазами вцепились зубами в одного из прикованных к скамье рабов. Один каннибал в шею, другой в плечо. Бедняга орал, обливаясь кровью, но мертвецы с плотоядной жадностью, хотя никаких эмоций и не отражалось на их застывших лицах, вырывали из его тела большие куски. В той же стороне располагался и люк, через который можно было попасть на ту самую палубу, где Сабин приказал пятерым либурнариям приковать их троих, умирающих товарищей. Теперь, все восемь солдат, обратившись в живых мертвецов, один за другим выбирались из люка. Похоже, приковать никого не успели, и те пятеро, что выполняли приказ Сабина, свалились раньше, сражённые болезнью мёртвых.

Появление живых трупов мгновенно вызвало панику. Все разом заорали и, толкаясь, сбивая друг друга с ног, бросились к лестнице, ведущей на палубу. В одно мгновение возле неё образовалась плотная толпа, так что никто не мог лезть ни на верх, ни отступить назад. Все орали, пихались и дрались друг с другом. Того, кто начинал взбираться по лестнице, стягивали вниз, все лезли вперёд, задние напирали, кричали от боли затоптанные и задавленные. Мертвецы приблизились вплотную и набросились на тех, кому не повезло оказаться дальше всего от спасительной лестницы. Толпа совершенно обезумела. Кто-то, от отчаяния напал на оживших с голыми руками, кто-то кинулся прочь, ища спасения в дальних углах палубы, кто-то продолжал попытки влезть по лестнице.

Рыча от ярости, охваченный отчаянием от того, что его план провалился, Марк Петрий рубил наотмашь мечом направо и налево, не разбирая ни живых, ни мертвых. Весь забрызганный кровью и липким бледно-зеленоватым гноем, он прорубал себе кровавый коридор к лестнице. Разрубив чью-то голову, распавшуюся двумя половинками, как переспелый арбуз, он, наконец, пробился к лестнице. Зацепившись, начал карабкаться вверх. Чья-то рука вцепилась ему в ногу. Обернувшись, он ткнул мечом в перекошенное от животного ужаса лицо одного из своих товарищей, спустившегося сюда вместе с ним. Тот взвыл и повалился под ноги орущих гребцов. Марк Петрий сумел подняться на одну ступеньку . Но тут, в ногу, опять кто-то вцепился. Мёртвой хваткой. Жесткими, холодными, как лёд пальцами. Боль пронзила щиколотку келевста. Обернувшись, он увидел одного из умерших либурнариев. Немигающие, затянутые тошнотворной мутью глаза смотрели прямо на Марка Петрия. Искривленный рот приоткрыт и из этой щели, источавшей смрад начавшегося разложения, текла вниз по подбородку зелёная дрянь. Келевст отсёк удерживавшую его руку. Оживший тяжело грохнулся вниз, а его рука так и осталась на ноге Марка Петрия. Отцеплять её не было времени. Келевст быстро выбрался на верхнюю палубу. Здесь, он, наконец, избавился от мёртвой руки, яростно отодрав ее, так что захрустели пальцы.

Отбросив руку, Марк Петрий затравленно огляделся по сторонам. Никого из оставленных здесь троих своих людей, он не увидел. Зато, со всех сторон к нему подступали только что ожившие либурнарии. Их было, то ли пятеро, то ли шестеро. Келевст перекатился по палубе, избежав рук, пытавшихся вцепиться в него и вскочил. Посмотрел вправо, потом влево и застыл с побелевшим от ужаса лицом. С левого борта, на гексеру неслась трирема. Её окованный металлом ростр был нацелен на середину огромного судна.

Мощный удар под ватерлинию! Хруст обшивки и треск ломаемых вёсел. Огромное судно содрогнулось. Марк Петрий, не удержавшись на ногах, свалился на скользкую от крови палубу. Снизу, из-под настила палубы раздались вопли и приглушённый стук падающих тел.

Несмотря на хороший разгон и силу удара, гексера, была слишком большим и мощным кораблём, чтобы перевернуться, или даже накрениться на бок от таранной атаки триремы. Но этого и не требовалось. Главное было пробить борт, а дальше – вопрос времени. «Гнев Нептуна» неминуемо затонет. Трирема начала, высвобождать из пробоины ростр. До слуха Марка Петрия доносились хорошо знакомые ему приглушенный бой барабанов и свистки гортатора (3), означавшие команду «Задний ход!»

Келевст поднялся на ноги и начал озираться по сторонам. Возле самого левого борта вода кипела и бурлила, врываясь через пробоину внутрь. По опыту, Марк Петрий знал, что если не принять никаких мер, даже такое огромный корабль, как «Гнев Нептуна» затонет через несколько минут. Разумеется, никто спасать судно не будет. Один за другим на палубу выбирались гребцы. Многие истекали кровью, как от полученных ран при драке и падении, так и от укусов. Потом, появился первый мертвец. Бывший римский либурнарий выбрался на палубу и, раскачиваясь из стороны в сторону, направился в сторону Марка Петрия. К нему шли и другие ожившие. Тонущее судно, их совершенно не заботило. Лишь живая, теплая плоть.

Келевсту была нужна лодка. Неважно, что будет потом, сейчас самое главное – спастись. Он мог бы и просто прыгнуть за борт, как это делали многие, но завладеть лодкой было бы предпочтительнее.

Один из мертвецов подступил совсем близко. Марк Петрий ударом ноги в живот отбросил его от себя и побежал по палубе в сторону кормы. На встречу ему попался бредущий, почти разорванный в клочья раб. Вывалившиеся внутренности волочились за ним по палубе, на лице ни осталось, ни одного места, которое бы не было разодрано зубами, плоть на руках и ногах была во многих местах съедена до костей, куски кожи свисали повсюду, как лохмотья одежды. Марк Петрий ударил мечом наискось, намереваясь снести мертвецу голову. Но тот, в последний момент пошатнулся, и меч отсёк лишь верхушку головы. Такая потеря не остановила ожившего. Разбрызгав во все стороны ошмётки мозгов, он продолжал наступать. Его скрюченные пальцы вцепились в плечо келевста, рот, заполненный кровью открылся. С криком отвращения, Марк Петрий отшвырнул от себя мёртвого каннибала. Тот с глухим стуком ударился о борт, но восстановив равновесие, вновь двинулся на живого. Впрочем, путь освободился и келевст, не желая тратить на мертвеца времени, бросился вперёд. До спасительной лодки оставалось совсем немного. Нужно было пробежать лишь мимо каюты, подняться по лесенке на верхнюю кормовую площадку и с помощью подъёмного механизма, с которым справился бы и один человек, спустить одну из трёх лодок на воду.

Неожиданно, справа на Марка Петрия кто-то налетел. Кто-то огромный и сильный.

- С дороги! – раздался крик.

Марк Петрий узнал негра Марумбу, увидев его обнажённую фигуру краем глаза. В следующий миг от толчка негра, келевст врезался лицом в дверь каюты. Ошеломлённый этим ударом, он упал и выронил меч. Боль в носу, как копьём пронзила голову. Щеку, он тоже ободрал в кровь.

Проклятый раб! Грязная скотина!

Но валяться тут и утирать кровь с разбитого лица, не было времени. Келевст вскочил на ноги. И тут, дверь позади него открылась. Пошатываясь, из темноты каюты вышел Марк Сабин. Его помутневшие глаза смотрели прямо и были неподвижны, рот приоткрылся в хищном оскале, руки вцепились в плечи Марка Петрия. Тот пронзительно закричал и попытался вырваться, но Сабин быстро наклонив голову, вонзил зубы в шею своего бывшего помощника. Совершенно ошалев от боли, Марк Петрий начал дёргаться и извиваться всем телом так, что поскользнулся и начал заваливаться на спину. Резко упасть ему не давал Сабин, по-прежнему удерживавший келевста за плечи и продолжавший вырывать из его шеи и плеч куски плоти. Подошли ещё два мертвеца. Один либурнарий и раб. Их холодные скрюченные пальцы начали раздирать Марку Петрию живот. Он хрипел и стонал с кровавой пеной у рта. Ещё три мертвеца, подойдя вплотную, вцепились зубами ему в плечи, руки и лицо. Зубы ожившего разорвали ему губы, потом щеку. Под этой грудой шевелящихся тел быстро растекалась огромная лужа крови.

Марк Петрий умер не так быстро, как ему бы хотелось. Он ещё был жив и видел, как мертвецы жадно, плотоядно чавкая, рвут его внутренности зубами, он видел, как грызут его руки и ноги. Потом, он перестал видеть этих чудовищ, но перед ним предстал образ той девушки-островитянки, которую он изнасиловал и убил. В глазах её, таких ещё детских, лучистых, не было ненависти, лишь слезы и жалость к нему. Потом, всё застлала сплошная кровавая пелена, в которой начали тонуть все звуки и ощущения, и после наступила тьма вечного забвения.

(1) баллистарии – у римлян обслуга метательных машин.

(2) шпангоут - деревянный или металлический поперечный элемент силового набора корпуса корабля.

(3) гортатор – надсмотрщик над гребцами.

ГЛАВА 18

Под нажимом, каменный блок, постепенно сдвигался с места. Вытащить его наружу было невозможно, поскольку он был тяжёл и почти вплотную прижимался к стенкам шахты, да и механизм, изначально выдвинувший его из стены, вдруг отказал. Оставалось только, толкать глыбу вперёд. Насколько далеко и как долго придётся это делать, не знала и Асанти. Впрочем, ничего другого не оставалось, солдаты, пыхтя, раскрасневшись от напряжения, продолжали свое дело. Пригнувшись, они влезли в саму шахту и сначала были видны их спины, но потом солдаты исчезли. Слышно было лишь, как каменный блок, приглушённо шурша, неспешно продвигается вперёд. Так продолжалось с минуту или две. Затем, внезапно раздался грохот и последовавший за этим звук был такой, как если бы что-то массивное покатилось по наклонной поверхности.

Из шахты выглянул один из солдат.

- Всё хорошо, - сказал он. – Это глыба сорвалась куда-то вниз. Думаю, мы там, тоже можем спуститься.

Ему передали факел. Вслед за солдатом в шахту протиснулся Севериан. В одной руке он, тоже держал факел в другой меч. За трибуном последовала Асанти и все остальные.

Так, весь отряд один за другим пробрались через шахту, оказавшейся в длину шагов десять и выбрались на небольшую площадку, где смогли выпрямиться в полный рост. Отсюда вниз вела каменная лестница в три десятка ступеней. Далее все терялось во мраке. Отряд неспешно двинулся вперёд. Они сошли вниз и обнаружили возле нижней ступени упавший и скатившийся туда каменный блок. Отсюда же начинался прямой коридор, столь широкий, что во тьме едва были различимы его боковые стенки. И с права и слева вдоль этих стен на равном расстоянии друг от друга располагались массивные колонны, поддерживающие свод.

- Кто все это построил? – удивленно спросил Севериан, двигаясь по коридору и с любопытством глядя по сторонам.

Голос его разнесся под сводами пугающим эхом. Самхет перевел вопрос трибуна для Асанти.

- Наши предки, – тихо ответила девушка.

Встретив недоверчивый взгляд Севериана, она добавила:

- Наши предки не жили, как мы в маленькой деревушке. И число их было столь велико, что они построили огромный город посреди острова. Часть его развалин вы могли видеть на болотах. Но большинство зданий находится сейчас в трясине. Когда многие тысячи людей погибли в последнее пробуждение Дендрарира, уцелевшие не могли сдерживать наступление болот и джунглей. Город был заброшен и предки стали жить в маленьких селениях. Мы так и не смогли восстановить прежнюю численность нашего народа.

Выслушав все, что перевёл Самхет, Севериан кивнул. Скорее всего, так и было, как рассказала девушка.

Далее, все шли не разговаривая, лишь разносилось гулкое эхо от их шагов. Иногда от прямого коридора в стороны уводили другие ходы, но Асанти шла всё время прямо. Судя по направлению, в котором она вела отряд, и насколько можно было ориентироваться, находясь под полумильной толщей скал, девушка двигалась правильно, то есть в восточном направлении.

Через четверть часа коридор стал постепенно сужаться и привел их к прямоугольному ходу. За ним вновь начался коридор. Сначала, он вел в правильном направлении, но потом начал отклоняться к юго-востоку и пришлось войти в другой, примыкающий к нему коридор, что вел строго на восток.

В конце концов, этот коридор привел их к очередной двери, за которой находились пещеры. Здесь, уже не было колонн, ровных стен и сводчатых потолков. Повсюду были естественные гранитные скалы, множество провалов, пещер и трещин в породе. Отряд пересек подземный ручей и вышел к целой дюжине небольших пещер. В какую из них идти было непонятно. Севериан не хотел разделять отряд, но проверить каждую из пещер по-иному было бы слишком долго. Сам он, Асанти, Самхет и двое либурнариев вошли в пещеру, которая, казалось, должна была точно привести их на место. Так, они продвигались, следую замысловатым изгибам каменного коридора еще минут пятнадцать.

Внезапно, шедший впереди солдат остановился, как вкопанный.

- Я видел…, - встревожено пробормотал он, - какое то движение.

При этом, либурнарий поднял факел вверх, из чего следовало, что движение было где-то над головой.

И тут Тит Севериан, тоже заметил. Тонкий растительный стебель! Высовываясь из узкой потолочной щели, он слегка пошевеливался. Похоже, трибун и его люди были на верном пути. Севериан осторожно приблизился. Шаг. Ещё шаг. Стебель не проявлял признаков агрессии. И было не понятно, чем вызвано его шевеление. Реагировал ли он вообще на людей?

Трибун подошёл совсем близко, почти встал под стеблем. Будь у него копьё, он мог бы коснуться его. Стебель вёл себя спокойно – медленно сворачивался в кольца, затем разворачивался, вытягивался то вверх, то вниз, лениво скользил, то по стене, то по потолку. В свете факела он казался влажным и скользким, сплошь покрытым чем-то липким.

- Похоже, ему до нас нет дела, - сказал Самхет.

- Тем лучше, - кивнул Севериан. – Хорошо бы и дальше так было, может тогда удастся подобраться к сердцу этого чудовища незаметно.

Они двинулись дальше в глубь пещерного коридора. С каждым шагом стеблей становилось больше. Теперь, они свисали не только с потолка, но и тянулись из стен и змеились по полу. Не зная, что произойдет, все старались не наступать на них. Наконец, Севериан остановился. Повернувшись к одному из солдат, он сказал:

- Галлен, ступай назад и позови сюда всех остальных.

Либурнарий кивнул и быстро двинулся в обратном направлении. Севериан и Асанти в это же время прошли немного вперёд за плавно изгибающийся поворот коридора. Стеблей здесь было ещё больше и дальше они образовывали, уже сплошные заросли. Их непрестанное шевеление и шуршание действовали угнетающе. Казалось, здесь, во тьме древней пещеры, в густом зловещем сумраке шепчутся демоны, обсуждая, как и погубить человечество. Асанти поддавшись порыву, приникла к Севериану, невольно ища защиты у сильного бесстрашного мужчины. Глядя во тьму, она что-то тихо прошептала. Он не понял, лишь покрепче прижал девушку к себе.

Через полчаса, наконец, явился весь отряд. Теперь, можно было продолжать путь.

- Идите осторожно, смотрите под ноги, - всех предупредил Севериан. – Старайтесь не наступать на эти стебли. Кто знает, не потревожит ли это демона.

- А может, все это уже бесполезно, - сказал Ливий Рут. – Демон, вполне может знать, что мы здесь.

- Но всё же, лучше идти осторожно и не топтаться по отросткам, - повторил Севериан. – Если он всё-таки не знает про нас, это только к лучшему.

Спорить с этим никто не стал, и отряд продолжил путь. Стеблей вокруг становилось все больше и больше. И всё чаще встречались, уже не тонкие отростки, а толстые и мясистые кое-где усеянные мелкими, но острыми колючками.

В конце концов, римляне достигли таких зарослей, что не наступать на стебли, или не задеть их, особенно те, что торчали из стен, стало просто невозможно. Солдат шедший первым рискнул. Корень под его калигой нервно завибрировал, но более ничего не произошло. Он прошелся и дальше по коридору, везде наступая и задевая корни, выпирающие из стен. Все они реагировали нервным шевелением, вибрацией и не более. Приободрившись, отряд, продолжил путь. Либурнарий Галлен, даже отважился пустить вход меч, чтобы прорубить путь через особо густое сплетение стеблей. Тишину разорвал смачный хруст и во все стороны полетели густые зеленые брызги, более похожие на слизь, нежели на обычный сок растений. Спертый воздух, сам по себе тяжелый и затхлый наполнился вдобавок вонью разложения и смерти.

Ещё с полсотни шагов, два плавных поворота… Какай-то звук. Все застыли на месте. В отдалении раздавалось что-то, похожее на тяжелое с хриплым посвистом дыхание. Эхо от этих звуков прокатывалось под сводами потолка и причудливо искажаясь, постепенно замирало вдали. Так, могло дышать, только нечто огромное. А затем, раздалось протяжное «Элуууууа!»

Волосы на головах людей зашевелились от ужаса. Даже у Севериана, и нескольких солдат, уже слышавших этот мрачный, тоскливо-голодный и ужасающий своей чуждой природой вой.

- Элууууууа! Эллллааана!

Теперь, прозвучало с каким-то надрывом, обреченностью и вместе с тем с оттенком ярости и неутолимой злобы.

- Милостивые боги, - прошептал Самхет, покрываясь от страха холодной испариной. – Что же там впереди?

- Мне уже приходилось это видеть, - сказал Севериан. – Тварь похожа на цветок, по крайней мере, та ее часть, что находится наверху. Все будьте осторожны – у чудовища длинные щупальца с крючками.

Спустя ещё пятнадцать-двадцать минут римляне, двигаясь крадучись, вышли в огромную пещеру, похожую по своей форме на колоссальный колодец. Это впечатление усиливалось гладкостью тянущихся вверх стен и проникающим оттуда слабым дневным светом. И там же, над своими головами, они увидели нечто, напоминающее огромный кожистый кокон. Он выходил в виде утолщения из нижней части массивного ствола, который тянулся вверх, а в стороны от него на разной высоте отходили сотни отростков различной длинны и толщины. Они тянулись во все стороны, во всех направлениях и исчезали в стенах колодца, проникая в трещины более тонкими стеблями. Их то, римляне и видели когда шли через пещеры.

Вонь разлагающейся растительности, в купе со смрадом гниющей органики, разбросанной тут и там в виде человеческих и животных останков, стали здесь, просто невыносимы.

Когда последний из отряда, кашляя и зажимая нос ладонью вошёл, бутон внезапно открылся. Оттуда потянулось с десяток гибких отростков, похожих на безглазых черных червей. А в самой сердцевине бутона все увидели нечто шарообразной формы - сферу, вспыхивающую и переливающуюся разноцветными искрами и всполохами. Под полупрозрачной, влажно блестящей оболочкой шара все время, что-то передвигалось и нервно пульсировало.

- Сердце Дендрарира, - прошептала Асанти.

Самхет перевел слова девушки.

- Она уверена? – спросил Севериан, нервно сжимая рукоятку меча, ставшей скользкой от его мокрой ладони.

Самхет переспросил. Девушка энергично закивала. Что же ещё это может быть, спрятанное на такой глубине?

Севериан прошел немного вперед. Он пристально наблюдал за пульсирующей сферой. Даже, если это и не сердце, в любом случае, какой-то важный орган этой твари. Вот только проблема заключалась в том, что трибун не мог поразить этот орган мечом. Бутон располагалось на высоте, на которой его могли бы достать, лишь стрелы. Ну, или может копье, брошенное весьма сильным человеком.

Какое же все-таки это чудовище огромное! Если прикинуть глубину колодца и то, что тело чудовища начинается здесь, а выходит в храме из колодца на высоту ещё двадцати-тридцати локтей… Тит Севериан тяжело вздохнул. Как же убить эту тварь? Возьмет ли его, удачно пущенная стрела? Луки были у Самхета и ещё троих. Если они выстрелят одновременно? Возможно, попав в само сердце, они прикончат тварь?

Трибун повернулся к своим людям. Все они были бледны и напуганы видом и размером демона. Звуки тяжелого дыхания, стоны, всхлипы, утробный хрип и урчание, какой-то зловещий шепот, наполняющий всю пещеру, сводили с ума.

- Друзья, - повернувшись к своим людям, начал Севериан, - мы шли сюда ради этой встречи. Наш враг перед нами. Кто он, что оно, мы не знаем. Но это само воплощение зла. Если не уничтожить его сегодня, завтра оно уничтожит всех, живущих на земле. Наш долг остановить эту тварь. Самхет, Гней, Аристий, Элем, вся надежда на ваше оружие, на вашу меткость. Стреляйте одновременно по моей команде. Куда стрелять, объяснять вам не надо.

Лучники приготовились. На их лицах отразилась решимость и отчаяние людей, сделавших последнюю и самую крупную ставку в игре по имени «Жизнь». Они заняли позиции с разных сторон и по команде Севериана пустили стрелы. Как только щелкнули спущенные тетивы, огромный бутон резко дернулся вверх и начал закрываться. Одновременно с этим щупальца рванулись к лучникам. Гней и Элем были подхвачены ими и унесены вверх с такой быстротой, что все остальные успели лишь пару раз моргнуть. Вскоре, оттуда донеслись отчаянные крики и жадное чавканье, быстро и резко прервавшее вопли несчастных. Ни одна из четырех стрел не попала в сферу. Все они вонзились в кожистые лепестки, защищающие сердце демона.

Самхет и Аристий отскочили в стороны и укрылись за каменными глыбами, тут и там во множестве разбросанным по пещере. Все остальные, тоже отпрянули.

- Эллллау! Эллллауана!

Протяжный вопль Дендрарира заполнил пещеру и пронесся кошмарным, вибрирующим эхом, многократно усиленным стенами колодца. В крике чудовища в этот раз, все уловили нотки торжества.

- Ах ты, сучье дерьмо! – заорал Севериан.

Выхватив из руки ближайшего либурнария пилум, трибун, что есть силы, метнул его в демона. Бутон в тот момент опустился чуть ниже и бросок Севериана оказался удачным. Нет, в само сердце он не попал, но пилум вонзился в один из лепестков и пробил его довольно глубоко.

И причинил твари боль!

Толстый стебель болезненно дернулся. Пещера наполнилась стоном и нервным шуршанием. В месте, куда вонзился пилум быстро расплывалось грязно-зеленое масляное пятно. Из бутона со страшной быстротой полезли ещё щупальца. Множество их начало сползать и сверху, змеясь по стенкам колодца. Солдаты принялись отчаянно рубить их, но отростков становилось все больше и больше. Извиваясь, они стремительно обворачивались кольцами вокруг рук и ног людей, некоторые захватывали шею и душили свои жертвы, прежде, чем утащить наверх. Положение становилось все отчаяннее. Поразить сердце Дендрарира не представлялось возможным. Расчёт Севериана об уязвимости чудовища под землёй оказался неверным и теперь люди, последовавшие за ним, расплачивались за ошибку собственными жизнями.

Трибуна охватили ярость и отчаяние. Мысли в голове лихорадочно скакали, но ничего дельного на ум не приходило. Его отряд потерял ещё троих человек и люди начали отступать в разных направлениях. Одни жались к стенкам колодца, другие отступали в многочисленные проломы, образовавшиеся по нижнему периметру помещения.

И тут же стало ясно, что там, щупальца твари не могли их достать. Они тыкались туда-сюда, вытягивались и дрожали в отчаянии от того, что добыча стала недосягаемой. Тогда, сверху спустились четыре странных отростка, более толстых и мясистых, чем остальные. Заканчивались они грушевидными утолщениями, которые непрестанно шевелились и бешено пульсировали. Зависнув в десятке локтей от пола, четыре отростка мелко задрожали, а грушевидные утолщения лопнули и исторгли из себя…

Назвать их людьми, едва ли было возможно. Вместе с тем, тела их были человекоподобными, хотя и страшно деформированными, сплошь покрытыми вонючей зеленой слизью. Ни глаз, ни ушей, ни волос. Один только рот - круглое отверстие, усеянное острыми зубами, прямо посреди верхнего выроста, напоминавшего голову. Руки тварей были непропорционально длинные, тонкие и гибкие, похоже, лишенные костей и суставов.

Издавая хриплое бульканье, четыре твари медленно двинулись к группе, отступавшей во главе с Северианом в туннель, приведшим римлян сюда в обитель демона. Тут из-за ближайшей глыбы появился Самхет. Он оказался позади тварей, чем и не замедлил воспользоваться. Стрела, выпущенная им пробила «голову» ближайшего чудовища насквозь. С хлюпающим звуком наконечник вышел спереди. Тварь пошатнулась, зашипела и начала поворачиваться. Слева от неё выбежал лучник Аристий. Но в руках его был в этот раз меч. Прямо на бегу, он рубанул чудовище, метя ниже стрелы Самхета. Отсеченный кусок студенистой плоти отлетел в сторону и с мокрым шлепком припечатался о каменную стену. Тварь начала слепо тыкаться, потеряв ориентировку.

- Отсекайте им головы! – закричал Севериан, первым бросаясь вперед.

Но это оказалось, не так то просто. Трёх других тварей застигнуть, врасплох не удалось. Их длинные, гибкие, как лианы руки принялись опутывать и душить нападающих со всех сторон людей. Отсеченные же конечности, тут же вырастали вновь. Не следовало забывать и о щупальцах, выползших из бутона Дендрарира. Они, всё также упорно тянулись к добыче. Стоило зазеваться и ступить в пределы их досягаемости, как отростки, тут же подхватывали человека и уволакивали вверх. Так произошло с беднягой Аристием. Храбрый грек, желая подкрасться сзади к человекообразной твари и обезглавить её, как он это проделал с первым из чудовищ, немного не рассчитал и стал жертвой ненасытного демона. Два стебля, его поймавшие, разорвали лучника пополам и уволокли дергающиеся в агонии половинки наверх. Но ошибку допустил и демон. В пылу боя, желая дотянуться своими щупальцами до людей, он опустился ещё ниже.

Тит Севериан, тут же заметил это. Он мог бы поразить сердце чудовища македонской саррисой, будь она у него. Но у него, был сейчас лишь меч.

Идея пришла, как озарение, как мысль, ниспосланная богами-хранителями. Бросив быстрый взгляд в сторону твари, затем в сторону своих людей, Севериан закричал:

- Аррецилий, Квинт, Марк, ко мне!

Трое либурнариев, привыкших мгновенно выполнять приказы, оббежав человекообразных тварей, приблизились к трибуну.

- Угловую черепаху! Квинт, ты первый в ряду!

Солдаты не спрашивали для чего командиру понадобилась здесь «черепаха». Они просто исполнили приказ. Арициллий присел на одно колено и поднял над головой щит. Марк встал перед ним, чуть пригнувшись, а Квинт, как и было приказано встал впереди в полный рост и вздернул свой щит, как и его товарищи над головой. Таким образом, перед Северианом оказалась наклонная поверхность из щитов, на вроде трамплина. Не теряя больше ни секунды, трибун вскочил на щит Арициллия. Он слегка зашатался, но крепкая рука либурнария, привыкшая и к битве и к тяжелой работе удержала щит. Не подвел и Марк. А Квинт, уже догадавшийся, что задумал трибун, отбросил меч, чтобы удерживать щит обеими руками, ибо Севериан, сделает прыжок именно с его щита.

Когда-то, проходя военные учения на Марсовом поле, многие из римлян проделывали то, что собирался сделать Севериан. Так, римляне брали штурмом ограды вражеских лагерей и крепостные стены средней высоты, когда не было необходимости сооружать штурмовые башни и прочие приспособления - нудная работа, отнимавшая и время и силы.

Навыки, полученные на тренировках не подвели. Севериан оттолкнулся от щита Квинта обеими ногами и взлетел вверх. Только теперь перед ним была не стена вражеского города, а огромный бутон внутри которого пульсировало сердце чудовища.

Бутон дернулся, стараясь увернуться. Севериан не уставал поражаться скорости его реакции. Но он и не собирался наносить удар прямо в прыжке. Риск был слишком велик. Стоило промахнуться и второго шанса уже не будет. Нет, римлянин рассчитывал на точный и выверенный удар. Для этого, он свободной рукой зацепился за край одного из лепестков и начал подтягивать тело вверх. Демон, почуяв неладное начал закрывать свое сердце, но этим, лишь помог трибуну, поскольку тот стал приближаться к своей цели быстрее. Ещё немного! Совсем немного! Сверкающий, переливающийся цветными всполохами шар прямо перед ним. Лепестки смыкаются. Но они не успеют прикрыть сердце. Оно большое! Они, тоже огромны! А ему для удара хватит и небольшого открытого участка между лепестками. Сейчас!

Короткий размах – резкий удар!

Гладиус пробил пульсирующую поверхность сферы и почти без всякого сопротивления по самую рукоятку вонзился внутрь. Вытащить меч обратно Севериан не смог. Более того, он начал погружаться внутрь сферы. Стены пещеры-колодца сотряслись от ужасающего вопля:

- Эллуана! Эллуанааааа!!!

Намертво вцепившись в лепесток, трибун смотрел, как его меч тонет в студенистой массе. Несколько секунд вокруг него вихрилось и бешено пульсировало, что-то разноцветное, сияющее и переливающееся, словно золотой слиток, а потом, оружие утонуло в черной кляксе. Эта чернильная масса, по виду напоминающая земляное масло (1), начала растекаться и заполнять сферу с огромной скоростью. Что это значило и к чему приведёт, трибун не знал. Он понял лишь, что нанес Дендрариру серьёзную рану. Но вот, окажется ли она смертельной?

Бутон начал судорожно дергаться и извиваться. Лепестки продолжали смыкаться и Севериан, опасаясь, как бы его руки не зажало, вынужден был отцепиться. Он упал на пол, пребольно ударившись левым локтем.

- Эллаунаааа! Эллуанаааа!

Вопли демона, теперь стали непрерывны. В них явственно слышались нотки ярости, боли и безграничного отчаяния. Отростки хлестали во все стороны, выбивая из стен каменное крошево, огромный ствол извивался и ходил рябью, а местами вздувался и лопался, источая сгустки зеленоватого гноя. Бутон закрылся, но под его оболочкой пульсация только усилилась.

Либурнарии подхватили Севериана и оттащили его в сторону. И очень вовремя. Сверху, громко шурша по стенкам колодца начало, что-то спускаться. Все, застыв от ужаса, смотрели вверх. Вот, показался бутон, усеянный острыми, как иглы клыками. Демон-растение, благодаря своей гибкости изогнулся и теперь вползал в пещеру «головой», или точнее пастью вперёд. Отростки, которыми он удерживался за стенки колодца, один за другим отрывались.

- Бежим! – заорал Севериан. – Скорее!

Он мог бы и не отдавать этот приказ. Самхет, Асанти и все остальные кинулись в туннель. Человекоподобные твари несколько мгновений тупо топтались на месте, потом, тяжело ступая, направились вслед за людьми. Но уйти далеко им не пришлось. При входе в туннель щупальца схватили их и отправили в пасть хозяина. В одно мгновение тысячи зубов Дендрарира размололи эти нелепые тела, а хрипло клокочущая глотка заглотила сгустки скользкой зеленой плоти. Но на этом демон не остановился. Он почти полностью вполз в пещеру и не дожидаясь, пока тело-стебель полностью развернется, ринулся в туннель вслед за удравшими живыми. Словно гигантская хищная многоножка, он полз вперед, с хрустом продираясь через заросли собственных отростков и стеблей, превращая их в бесформенное месиво. Демон быстро нагонял. Римляне, вопя от ужаса, неслись по туннелю сломя голову, не чуя под собой ног. Но Дендрарир настигал их. С каждой секундой расстояние между ним и его добычей сокращалось. Несколько самых длинных отростков вырвались вперед и схватили либурнария Марка. Его отчаянный вопль потонул в оглушающем шуршании, с которым мчался демон и его собственных воплях. Затем, наступила очередь солдата Аррецилия. Щупальца не только схватили несчастного, они разорвали его на части и забросили окровавленные куски в ненасытную глотку.

Кошмарная погоня продолжалась. Плавный поворот туннеля, потом ещё один. Демон немного отстал, поскольку ему понадобилось несколько секунд, чтобы протиснуться через один из встречных проемов, отделяющих друг от друга подземные коридоры. Но никто не сомневался, что он вскоре, без особых усилий нагонит беглецов.

Вот, римляне вбежали в зал с колонами. Пересечь его, подняться по ступеням… Севериан покрылся холодным, потом, вспомнив узкую горизонтальную шахту, через которую они проникли в подземелье. Пролезть через нее можно, лишь по одному. А это значит, что все обречены.

Трибун остановился, выхватил из руки ошеломленного Самхета меч. Затем, повернув к своим людям бледное, покрытое каплями холодного пота лицо, крикнул:

- Бегите! Я задержу демона!

Асанти, видимо поняв, что он задумал, с криком бросилась к нему. Плача, она что-то быстро лепетала по-своему. Он не понимал слов, но не стоило сомневаться, что девушка просит его бежать вместе со всеми. Севериан вымученно улыбнулся. Эмоции, как всегда мешают женщине понять или скорее принять очевидные вещи. Если кто-то не останется, не пожертвует собой, погибнут все.

- Уберите её! Живее!

Он оттолкнул девушку. Получилось грубее, чем хотелось. Но не до вежливости и обходительности сейчас. Уже близко… Совсем близко было шуршание и вопли демона и нервы трибуна начали сдавать.

- Убирайтесь все! Это приказ! Вы поняли? Приказ!

Солдаты подхватили кричащую, бьющуюся в истерике Асанти и поволокли ее в сторону ступеней. Севериан повернулся в противоположную сторону, откуда доносились вопли и визг демона. Он приближался. Мрак коридора скрывал его, но не мог скрыть шуршания десятков отростков, скользящих по каменному полу. Казалось, на Севериана надвигается огромная армия насекомых. Маленькие тонкие ножки, крылышки, хитиновые панцири… Эх! Если бы это были насекомые. Трибун выставил перед собой меч, готовясь принять свой последний бой. Вряд ли он затянется надолго.

Тут, на плечо трибуна легла чья-то рука. Он обернулся. Рядом, держа над головой факел, стоял Афибан. В другой его руке был меч.

- Господин, останусь я.

- Нет, Афибан! Беги! Спасай свою жизнь! Отныне, ты свободен. Теперь ты…

Раб прервал Севериана словами:

- Я должен остаться господин… Вместо вас. Это мой долг.

На глаза Севериана, навернулись слезы, горло сдавил спазм. Старый верный нумидиец. Его нянька, его воспитатель. Мог ли он помыслить убежать и оставить своего молодого господина здесь одного?

- Я не уйду, - продолжал между тем Афибан. – Уйти должны вы, господин. Спасите людей, вы их командир, их лидер. А я, лишь раб. Просто раб.

- Нет, Афибан! Нет! Ты не просто раб! Для меня не просто…

- Уже, неважно, господин. Демон идет сюда. Я знаю, что вы хотите сражаться рядом со мной и для меня всегда было большой честью биться рядом с вами. Но сейчас, вам нельзя оставаться, демон убьёт нас обоих и ваша смерть будет напрасна.

Он был прав этот нумидиец. Тысячу раз прав. И от этого, принять его правоту было, в тысячу раз тяжелее.

Свет от факела был достаточно ярок и в полумраке коридора, в полусотне шагах от себя Афибан и трибун заметили шевеление. Извивающиеся тело-стебель, снующие туда-сюда отростки, огромная пасть и ненасытная утроба. Дендрарир приближался.

- Господин! – отчаянно воззвал Афибан, делая шаг на встречу чудовищу.

Севериан издал тоскливый звериный вой и побежал. Побежал прочь, спасая свою жизнь. Быстрее! Быстрее вверх по лестнице! Там, один за другим его люди протискивались в шахту. Асанти уже не видно. Значит, она в безопасности.

За спиной слышен шум. Афибан кричит. Неужели… Нет - это боевой крик, нумидиец подбадривает им себя. Не смотря на возраст, Афибан ловкий, сильный и опытный воин. Уже несколько минут, как он удерживает демона.

Все, нужно забыть о старике. Ведь нумидиец - раб! Всего лишь раб! Его долг - отдать жизнь за господина. Таков закон римлян. Вот только, почему же, так мерзко, так отвратительно на душе? Почему?!

Снова крик за спиной. На этот раз, в нём и боль, и ярость и отчаяние. Так кричат обреченные на смерть воины. Те, кто, умирая, не выпускают из руки меча и бьют врага до последнего издыхания. Потом, на мгновение воцарилась тишина и прервалась приглушенным хрустом сломанного человеческого тела.

Афибан!

Севериан последним втиснулся в шахту. Дендрарир полз вверх по ступеням. Быстрее! Быстрее!

Едва трибун выбрался с другой стороны шахты, как в неё ворвались щупальца. Они бешено хлестали по сторонам, скручивались и распрямлялись, тыкались туда-сюда в ярости от того, что добыча ускользнула. Почему же эта тварь не подыхает? Или она бессмертна, как боги? И что толку с того, что Севериан пронзил сердце демона? А может, это вовсе и не сердце было?

Шахта оказалась для Дендрарира узкой. Он бился позади каменной преграды не переставая издавать свои протяжные, полные тоски и голода вопли.

А потом, за стеной, словно что-то взорвалось. В стороны полетело каменное крошево, участок кладки вокруг отверстия шахты покрылся сеткой трещин. Последовал, еще один мощный удар. И ещё. От стены начали откалываться целые куски.

- Бегите, во имя богов! Бегите! – заорал Севериан своим людям в страхе застывшим перед шахтой.

Римляне побежали. Паника охватила, даже самых храбрых. Есть предел всякой человеческой силе и стойкости. Они сделали все, что могли. Грохот, шум и крики подняли на ноги всех, кто оставался в центральном зале. Они повскакали с мест, напуганные и ошеломленные. Глядя на своих бегущих товарищей, видя их бледные, перекошенные ужасом и отчаянием лица, все остальные, тоже бросились бежать.

В зал ворвались десятки отростков. Они начали охоту. И спастись от них в закрытом помещении не было никакой возможности. То один человек, то другой подлетал вверх и исчезал в пасти демона. Он вползал через пробоину в стене, вытягивая кольцо за кольцом своё огромное тело. Безотчетный, всепоглощающий ужас затмил сознание людей. Более всего, они теперь походили на стадо обезумевших животных, которых охотники загоняют в сторону пропасти.

Только вот, не было никакой пропасти, а был выход из храма, за которым их поджидали толпы голодных, мертвых каннибалов. Но сейчас, солдатам и самому Севериану перспектива сразиться с мертвецами казалась более лучшей, нежели погибнуть здесь в каменном мешке. Схватив Асанти за руку, он бросился вперёд. Будь что будет! Все, кто еще остался жив, последовали за ними.

Щупальца Денрарира преследовали их. Попутно, они проникали во все встречные помещения. Нашли и ту комнатку, где были раненные. Расправа не заняла много времени. Демон пожирал с одинаковой жадностью и ещё живых и уже умерших.

Вбегая в коридор, что вел к выходу из храма, Севериан ожидал увидеть по ту сторону бронзовой решетки, что закрыл за ними лекарь Алквидий, плотную толпу смердящей, разлагающейся нечести.

Но он сильно подивился, когда увидел там, лишь пару-тройку оживших. Они бестолково бродили туда-сюда: двое римлян и островитянин.

Тит Севериан открыл решетку и выбежал вперед. Мертвецы, тут же направились к нему. Через центральный вход храма вошло ещё двое. Трибун снес голову ближайшему – бывшему моряку. Рядом, с островитянином расправился Самхет, где-то, уже успевший разжиться новым мечом.

Один за другим римляне выбегали из храма и расправлялись с мертвецами, благо здесь на скальной террасе их оказалось немного. Но дойдя до начала тропы и глянув вдаль, Севериан обнаружил основную массу мертвецов на пляже у самого прибоя. Они гнались за несколькими либурнариями. Но те, помимо того, что из доспехов, кроме шлемов и наручей ничего себе не оставили, ещё и вели себя странно. Они, вроде бы и убегали, но как то неторопливо, поминутно останавливаясь, словно дразня и куда-то заманивая оживших.

Их план стал Севериану понятен, когда внизу тропы он увидел Леоната Лага, Флавия Левка и сопровождавших их шестерых солдат. Они вернулись, чтобы спасти своих товарищей. Но, спеша вверх по тропе, даже и не подозревали о той опасности, что ожидала их в храме.

- Назад! – закричал Севериан, бросаясь вниз. – Все назад! Бегите!

Леонат Лаг замер, как вкопанный, увидев командира, несущегося к нему с совершенно ошалевшими глазами. Следом, крича от ужаса, бежали несколько либурнариев, девушка-островитянка, лекарь Алквидий и географ Паллант.

И тут, македонец увидел. Из храма вырвался лес щупалец. Извиваясь кольцами, хлеща по камням, они быстро ползли вниз, приближаясь к каменистым склонам. Теперь, не разбирая дороги, побежали уж все. Вот только куда бежать? С гор на них надвигался голодный демон, со стороны пляжа, учуяв живых, двинулась толпа мертвецов.

- Быстрее к лодкам! – заорал Леонат Лаг.

Севериан увидел две лодки в полумиле от того места, где они сейчас находились. Они были наполовину вытащены на берег и возле них несли охрану несколько солдат. В полутора же милях от берега покачивалась на волнах одна из трирем с поднятым парусом. Все остальные корабли по-прежнему находились на пляже между двумя лагунами, а вот гексеры Севериан нигде не увидел. Но выяснять, куда подевался флагман, сейчас было некогда. От толпы мертвых каннибалов римляне, еще могли убежать, но от Дендрарира, едва ли. Мало того, что он быстро передвигался и обладал огромной силой, так ещё стал больше. Та часть его тела, где был бутон, скрывавший студенистую сферу – почернела. Эта чернота продолжала распространяться в сторону пасти. Хорошо это или плохо, ведал лишь боги.

Демон сполз вниз по скалам, попутно обрушивая массу камней и проломившись через заросли, раскинувшиеся перед пляжем, выбрался на песок. Его тело-стебель было черно, уже больше чем наполовину. И судя по всему, для него, это было, все же нехорошо. Дендрарир кричал и агонизировал. Да и движения его стали медленнее и плохо скоординированными. У Севериана и всех остальных появился проблеск надежды. Тварь умирала. Медленно, отчаянно борясь за жизнь, но все же умирала.

Толпы мертвецов медленно брели вдоль скал в сторону живых, отступавших к лодкам. Вот, они поравнялись со своим хозяином. На демона, они не обращали никакого внимания. А вот Дендрарир, рванулся вперед. Его огромное тело вломилось в толпу, щупальца принялись хватать оживших и забрасывать их в разверстую, клокочущую глотку. Зубы разрывали и размалывали тела, демон жадно, судорожно трясясь, глотал куски разлагающейся плоти.

Пораженные этим зрелищем римляне остановились, так и не добежав до лодок. Тяжело дыша, с перекошенными от страха лицами они смотрели, как демон уничтожает собственную армию.

- Что он делает? – пробормотал Севериан. – Кто-нибудь понимает, что происходит?

Но все, лишь пожимали плечами. Столь же удивленной была и Асанти.

Щупальца Денрарира продолжали хватать мертвецов. Они не пытались сопротивляться, просто шли и шли в сторону отряда Севериана, пока демон не подхватывал их своими отростками и не отправлял в пасть. Эта странная и кошмарная в своей отвратительности расправа сопровождалась тоскливым воем Дендрарира, чавканьем и хрустом человеческих костей.

- О боги! Смотрите! – завопил Самхет.

Демон начал заметно расти. Тело-стебель становилось толще и длиннее, отростки, тоже вытягивались. Чернота, почти полностью окрасившая тело Дендрарира, начала потихоньку отступать. Асанти, видя все это, начала что-то кричать.

- Он пожирает трупы и исцеляет сам себя, - пробормотал египтянин, переводя слова девушки.

Римляне с ужасом наблюдали, как демон вновь набирает силу. Толпа мертвецов таяла прямо на глазах. Хватит ли их для спасения хозяина? Трупы исчезают в пасти. Один десяток, другой… Дендрарир наливается сочно-ядовитой зеленью, движения его становятся увереннее.

Но вот, последний из мертвецов исчез в его глотке и чудовище застыло на месте. Выжидало. И надеялось на жизнь. В двух сотнях шагах от твари стояли люди. И тоже ждали, тоже надеялись, но только на то, что чудовище не сможет противостоять смерти. Минута превратилась в вечность.

И вот, отступавшая было чернота, вновь начала распространяться. Дендрарир издал вопль на высокой, вибрирующей ноте.

Боль! Ярость! Отчаяние!

Демон умирал. Он ещё пытался ползти вперед, ещё пытался дотянуться до горстки живых людей, но тело его, уже начало распадаться. В одних местах отслаивались целые куски плоти, обнажая судорожно пульсирующие волокна, в других вспухали пузыри и тут же лопались, разбрызгивая в стороны черно-зеленый гной. Из огромной пасти, источавшей ужасающий смрад, текла грязно-белая жижа. Прошла минута – другая. Дендрарир слабел на глазах. Ему требовалось больше пищи. Тысячи людей. Но их, здесь не было. Пляж был пуст, а вся та смрадная плоть, что он проглотил, видимо не могла ему помочь. Удар Севериана все-таки сделал свое дело.

- Элланааааан! Аллаана!

Это был последний предсмертный крик демона. Он прокатился над песками, над джунглями и замер вдали, унесенный морскими ветрами. Щупальца дернулись раз, другой и Дендрарир затих.

В течении ещё долгих минут римляне не решались к нему приблизиться. Разложение плоти шло прямо на глазах. Очертания чудовища таяли и под останками, пачкая песок, растекалась огромная, черная, зловонная лужа, а в центре ее была гора полупереваренного человеческого мяса и костей.

- Сжечь это, - приказал Севериан с отвращением глядя на останки.

- Сожжем, - кивнул Леонат Лаг с беспокойством оглядывая побережье в обе стороны. Мертвецов нигде видно не было. Но это не особенно успокоило македонца. – Чудовище, ведь не всех сожрало? Наверняка, где-то есть ещё эта нечисть.

- Да, могут подойти из джунглей, - кивнул Севериан. – И немало их осталось в лагере Сабина у водопада. А, кстати, где сам Сабин и Петрий? Мне помнится, они смогли забраться в лодки и отплыть в сторону гексеры. И где сам «Гнев Нептуна»?

Леонат Лаг вкратце рассказал, что случилось на флагманском судне и при каких обстоятельствах пришлось затопить его.

- Боги справедливы, - кивнул трибун, выслушав македонца. Повернувшись к Асанти, он добавил: - Твои погибшие соплеменники отомщены. Каждый испил свою чашу страданий и встретился со своей собственной судьбой.

Самхет перевёл. Девушка кивнула, тихонько заплакала и, встав коленями на песок начала молиться. Она просила светлых богов о прощении всех, кто погиб в эти дни и родичей и чужестранцев. Она молила Добрую Богиню принять все несчастные души в свои священные сады, где нет печали и страданий, а только покой, счастье и радость.

* * *

Следующие два дня были полны тревогами и заботами. Ущелье, соединяющее пляж с внутренними областями острова Тит Севериан приказал перекрыть, благо после разгрома лагеря на берегу разных обломков, бревен и веток хватало с избытком. Возле баррикады, получившейся весьма внушительной, выставили часовых. Время от времени, со стороны болот и джунглей, иногда по-одному, иногда небольшими группами забредали мертвецы. Они скапливались возле баррикады, источая невыносимый смрад, но продвинуться дальше не могли. Оставалось, только молить богов, чтобы не появились мертвые животные, способные пробить брешь в обороне.

Оградив тем самым пляж и вновь организованный маленький лагерь от вторжения оживших, Севериан отправил оставшихся людей за водой. Поскольку, число выживших сильно сократилось, уже не требовалось столько воды, как в тот день, когда римляне только заметили этот остров на горизонте. В море была спущена одна из актуарий и туда же были переведены гребцы. Затем, судно загрузили бочками и Леонат Лаг повел его в устье реки, где во время самой первой разведки были замечены рыбачьи лодки островитян. Небольшая, маневренная актуария прошла между скалами и смогла приблизиться к устью, где и была набрана вода.

Необходимое число провизии, при посредничестве Асанти, тоже удалось получить. Островитяне, тем не менее, не рискнули покидать Нижние пещеры и как только выдача провизии состоялась, огромный камень, закрывавший вход был водворен на место.

На третий день состоялось отплытие. Севериану хотелось, чтобы Асанти отправилась с ним, но он понимал, что девушка не согласиться. Здесь были ее родина, ее народ.

Большинство римлян, уже взошли на палубу триремы. Тит Севериан стоял напротив Асанти. Здесь же, был египтянин Самхет, как всегда готовый перевести все, что будет сказано на прощание. Чуть в стороне, возле линии прибоя девушку ждала лодка и несколько гребцов-островитян. Асанти и ее люди решили не рисковать, пробираясь к Нижним пещерам почти через весь остров. Безопаснее было добраться до северо-восточной оконечности острова морем, а оттуда, следуя более короткой и тайной дорогой дойти до убежища.

Перед тем, как сесть в лодку и отправиться к триреме, ожидавшей на якоре в двухстах шагах от берега, Севериан, глядя на девушку, сказал:

- Ты можешь, не боятся за свой народ. Рим не узнает об этом острове, обещаю.

Самхет перевёл слова трибуна. Асанти благодарно кивнула, а египтянин, повернувшись к Севериану, удивленно спросил:

- Трибун, не рискованно ли давать девушке такие обещания?

- Я думаю, Риму хватит и тех земель, что он, уже подмял под себя, - ответил Севериан. - Пусть, эти люди живут здесь спокойно.

- С ожившими мертвецами, бродящими по округе? – усмехнулся Самхет.

- Плоть не вечна и скоро она распадется. Здесь, в этом жарком и влажном месте, это произойдет еще быстрее.

Вдвоём с Самхетом они забрались в лодку, двое моряков-гребцов оттолкнулись тяжелыми длинными веслами от берега. Асанти осталась стоять возле самой воды. Волны, играя золотистыми бликами и пенными барашками, мягко набегали на ее босые ноги. И все то время, пока лодка плыла в сторону триремы, Севериан не спускал глаз с маленькой, тоненькой фигурки девушки, одиноко замершей возле самой линии прибоя.

* * *

Во мраке подземных катакомб, среди гниющих останков демона-растения, жизнь не замирала ни на мгновение. Среди камней деловито сновали большие черные жуки, в щелях и норках суетились мокрицы и многоножки, в разлагающейся органике копошились черви. Насекомых и беспозвоночных здесь было великое множество, и разнообразие их поражало. Каждую минуту здесь кто-то на кого-то охотился, кто-то кого-то пожирал, но вместе с тем в укромных уголках, самых маленьких трещинках беспрерывно появлялось на свет потомство погибших , восполнявшее потери в этой вечной и бескомпромиссной борьбе за выживание.

Появление нового создания, здесь никого не удивило, ибо оно походило на маленького паучка с удлиненным семечкообразным тельцем и десятком тоненьких стеблей-ножек. Существо выползло из-под груды камней, обрушившихся прямо посреди подземного коридора. Оно на минуту замерло, словно раздумывая, что же ему делать. Затем последовал стремительный бросок в сторону, и ножки-стебельки опутали большого жука. Как он не сопротивлялся, семечкообразный паучок подтащил добычу к себе и разом заглотил. Брюшко паучка округлилось и сам он через несколько минут заметно подрос. Далее, была поймана мокрица, пара червей и еще три жука. Здесь было много пищи. Она бегала и шуршала вокруг. Конечно, это не совсем то, что требовалось паучку, поскольку предпочитал он мясо более высокоорганизованных существ. Но для питания и выживания сойдут и насекомые. К сожалению, их нельзя захватить и использовать, ими нельзя управлять, да и рост от такой пищи будет очень долгим и очень медленным. Возможно, лучшим решением станет впадение в спячку. Да, нужно сейчас хорошенько поесть, потом воспроизвести на свет несколько отростков-ловцов, которые будут питаться сами, ловить добычу для своего хозяина и питать его спящего. Ну а затем, следует найти укромное место и погрузиться в сон. В долгий спокойный сон. И терпеливо ждать. Ждать своего часа.

(1) земляным маслом римляне называли нефть

конец

Алекс Прохоров (2012)

Ваша оценка: None Средний балл: 8.7 / голосов: 21
Комментарии

Хррр плохое решение закончить рассказ....Если не продолжиш писать я вычеслю тебя по айпи и сьем

О Господи! Ужасть какая! Быть съеденным... Кошмар. Кошмар!

Прошу прощения, но всякая история когда-нибудь да заканчивается. Эту следовало завершить по логике самого сюжета. Кроме того, ограниченность территории диктует и количество событий и временные рамки в которых может что-то происходить.

Но историю можно продолжить и скажем перенести действия в наше время. Я уже подумывал об этом. Но когда напишу - не знаю. Куча других проектов и задумок.

Про зомбаков у меня есть другое произведение,но оно требует хорошей обработки "напильником". Если все сложится нормально через пару месяцев начну выкладку.

Хороший рассказ, понравилось, но было бы еще лучше если было бы продолжение.....в наши дни. Это было б великолепно.

Обычно рассказы здесь не читаю, но этот зацепил, ждал выхода следующих глав. Автор - молодец! Продолжение приветствуется, надеюсь скорое. Удачи в работе!

Супер, 10 за весь рассказ, молодцом =)!

Спасибо всем за теплые отзывы, за замечания, которые постараюсь учесть. Постараюсь надолго не пропадать, но и спешить с выкладками не буду. Из уважения к читателям хочу выдать качественный текст, а на это требуется время.

Рассказ очень понравился. С удовольствием буду ждать продолжения, если ему суждено появиться.

__________

Every day, humans come one step closer to self destruction! I'm not destroying the world, I'm saving it! © Albert Wesker.

Быстрый вход