Рассказ №25. Каждому своё

Условия конкурса · Все участники · sector-book.ru · deadland.ru

Автор: Александр Тихонов

Всему своё время,

А каждому своё:

Наезднику - стремя,

Охотнику – ружьё

И. Резник

...4

Мягкое желтоватое свечение...

— Стойте на месте, профессор! Стойте, любить вашу душу! Кто вы?!

Сфера... Вот она, в нескольких метрах от нас!

— Кто вы?!

— Что с вами такое, Александр? Я вас чем-то обидел, да? Простите, я не хотел напугать вас, просто…

Это не он! Это, чёрт возьми, вообще не человек!

— Снимите маску, профессор. Хочу видеть ваши глаза.

— Вы не в себе!

Выстрел...

...3

— Осторожней! – я придержал ученого за локоть.

— Благодарю вас, Александр. Скользко тут… — профессор Шилов неопределенно мотнул головой.

— Тут ещё и искажения кругом, – предупредил я его, — так что идите след в след.

— Разумеется, — Шилов засеменил следом, но вновь поскользнулся, проехался на пятой точке по глинистой насыпи и через полминуты уже лежал внизу, измазанный с ног до головы.

— Отличная маскировка, профессор, – прошипел я в переговорное устройство. – Ваш комбез по цвету теперь не отличить от помёта чупакабры.

— Простите, Александр, – слабо пискнул в ответ Шилов, – но может вы, наконец, спуститесь и поможете мне встать?

Я присел на корточки и аккуратно съехал с холма.

— Ничего не сломали?

— Н-нет…

— Как там ум, честь и совесть?

— Как у куска помёта, – буркнул ученый, видимо близко к сердцу принявший мою язвительную реплику.

— Значит, в норме, – я кивнул и слабо улыбнулся. – Просил ведь вас идти след в след. Вот так оступитесь, и потом придётся ваш пепел в рюкзак собирать или наблюдать, как вместо научного сотрудника в искажении пляшет сувенир.

— Я всё понимаю, Александр, – профессор кивнул, – но и вы меня поймите – я не привык работать в таких условиях.

— А для меня это идеальная обстановка: дождь, грязь, нудящий ученый под рукой.

— Я имел в виду не полевые условия, а спешку, с которой нам придется проводить исследования.

— Поверьте, в данном случае спешка необходима не меньше, чем при ловле блох…

— Да, конечно, – Шилов с укором посмотрел на меня, ожидая, что я вновь попытаюсь съязвить, но умолк, так и не услышав продолжения расхожей фразы.

Ну, вот и славно. Не хватало мне ещё потом отчёты начальству строчить, мол «прошу меня покорнейше простить за ту дерзость, коею я имел неосторожность проявить в адрес глубокоуважаемого научного сотрудника». Тьфу ты! А ведь этот «глубокоуважаемый» может на меня телегу в МАС накатать. Распишет, как офицер его оскорблял, унижал и вообще пытался спасти.

— Пошевеливайтесь, – буркнул я и щёлкнул по дисплею миникомпьютера.

Тот завибрировал, выдавая сигнал о низком заряде батареи. Ну, вот и славно, вот и замечательно.

Шилов вновь с укоризной глянул на меня. Видимо, заинтересовался, почему это его проводник забывает зарядить батарею КПК, отчего гаджет голодно урчит. Ну да пусть поломает голову светила науки, мысленно сетуя на нелогичность действий своего спутника. Но логики нет, точнее она есть, но с позиции научного рационализма яйцеголовые вроде Шилова вряд ли когда-нибудь смогут её понять. Понимают и принимают причуды Сектора с безысходностью висельников, разве что охочие до биотина ловчие. Они-то давно поняли, что разобраться в выкрутасах аномальной территории не представляется возможным, а понять можно лишь то основное, что поможет выжить. Ловчие – народ изобретательный и суеверный. Постепенно одни феномены Сектора они начали использовать с выгодой для себя, а в другие просто верить. Верить по принципу Канта, не пытаясь взглянуть на них рационально. Ещё в мою бытность ловчим, бродяга по прозвищу Скворец заметил странный феномен — когда батарея КПК почти разряжена, она начинает заряжаться вблизи практически любых искажений, будто бы от электросети. А раз заряжаться не начинает, стало быть, и искажений рядом нет. О своём открытии Скворец поведал напарнику, тот поделился информацией в баре, и через неделю в сети гуляла новость о весьма оригинальном способе обнаружения искажений. Уже потом придумали острые на язык трепачи, что, дескать, Скворец обнаружил сей феномен, когда раненый, оставленный умирать, полз без оружия через аномальные поля. Вот тогда-то Сектор и даровал ему спасение – потухший экран КПК замерцал, миникомпьютер пискнул и в местную сеть ушел призыв о помощи, а сам Скворец пополз через поле, с помощью КПК определяя границы искажений. Сектор даровал спасение? Кто знает, быть может, так оно и было на самом деле.

— Куда?! Тут искажения кругом! — гаркнул я, чтобы ученый не расслаблялся и улыбнулся собственному способу держать рьяного исследователя Сектора в узде.

Перспектива весь день таскаться по грязи с научным сотрудником засекреченного НИИ меня не прельщала. Именно поэтому я рано утром прошелся вдоль автострады, пересекающей этот район Сектора, и нанес на электронную карту в своем КПК все постоянные искажения. Когда ученый был готов к выходу, я озадачил его тем, что сообщил: «Никуда мы не пойдем».

— Как это понимать, Александр?

Вот это обращение «Александр» меня больше всего и бесило. Ну, сколько раз можно повторять – мое звание капитан. И кроме как «товарищ капитан» ко мне обращаться не следует. Или это издёвка, направленная на то, чтобы я уразумел, мол, форма и звание – это всё приходящее, а в душе капитан Александр Журавлёв так и останется навсегда ловчим по прозвищу Жура? Чёрт его знает, этого толстолобика.

— Как это понимать, Александр?! – выкрикнул он, когда я сказал, что никуда мы не пойдем.

Решил, видимо, что я пошел на попятные как Коля Демьяненко, который наотрез отказался вести ученого в самую… В общем, в самую нехорошую местность.

— Мы не пойдем, – отозвался я. – Мы поедем на машине.

— А как же искажения, Александр?

Честное слово, так хотелось врезать служителю науки, что кулаки сжались сами собой.

— Искажения я сегодня утром обозначил. Блуждающих в этом районе нет. Так что можно смело ехать на автомобилях.

— Это даже хорошо – раньше будем на месте, Александр.

Ну да, грёбаный оптимист, раньше. И чего он после каждой фразы так приторно-вежливо добавляет: «Александр»? «Я пошел в Сектор, Александр, чтобы найти Золотую Сферу, Александр…». И как это с ним люди общаются? Я, того и гляди, взвою от такой компании, эволюционирую в обратную сторону так, что дедушка Дарвин перевернётся в гробу.

Как бы то ни было, идея с поездкой моим бойцам понравилась. Отряд из бывших ловчих я набирал лично, поэтому интересы, взгляды на жизнь и вредные привычки у них были точно такие же, как и у меня самого. Вот и отношение к собственной безопасности у меня и моих подопечных совпадало — понапрасну подставляться, играя в героев, никто не хотел.

Все вместе, а было нас пять человек, не считая балласт — многоуважаемого и многоматюгаемого профессора Шилова, погрузились на Янтаре в «Тигр» и без происшествий добрались до контрольной точки. Вместо пяти часов ползанья в грязи – двадцать минут езды на неудержимом «Тигре». Именно тогда Сектор решил, что хватит с нас увеселительных прогулок. Чёрт возьми, я опять говорю как помешанный на мистике недоумок! Но ведь Сектор и вправду подкинул нам подлянку – когда мы с Шиловым двинулись к цели, за нашими спинами вспыхнуло голубоватое пламя огненного искажения и стало ясно – придётся идти без прикрытия... С того времени прошел час.

— Александр, а как вы смотрите на то, чтобы на обратном пути заглянуть на старую фабрику, которая возле озера?

Ученый с мольбой глядел на меня.

— Никак я на эту мутотень не смотрю, и смотреть не собираюсь. Бывал там пару раз, но Эми зашкаливает, «счётчик Астрахана» верещит как припадочный. Да и чупакабры там частенько появляются, а столкнуться с этими тварями я бы не хотел.

— Жалко.

— Жалко у пчёлки.

Шилов моей ответной реплики, видимо, не слышал. Он вновь выбежал на тропу передо мной, и я дернул его за лямки рюкзака:

— Профессор, любить вашу душу! Ну, что вы лезете всё время вперёд батьки в пекло?! Как будто и правда шило в заднице — нет от вас покоя!

— Простите, Александр. Полевые работы всегда вызывают у меня прилив сил и хочется исследовать, творить...

— Так сотворите пару минут тишины и спокойствия, ради Бога!

— Я могу молчать, – Шилов смешно мотнул головой, будто кто-то отвесил ему подзатыльник.

— Вот и молчите.

Я замер, рассматривая на КПК скопление желтых точек в том месте, где мы оставили транспорт. Две серые кляксы медленно двигались чуть поодаль, то приближаясь к позиции моих бойцов, то отходя к сплошной стене искажений.

Поднеся руку к гарнитуре переговорника, произнес:

— Клапан, это Жура. У вас там «язвенники». Пошумите чуток, а то эти черти осмелели.

— Сделаем, – зашуршал в ответ голос подчиненного.

Я глубоко вздохнул, осматривая местность. Тумана в низинах близ озера сейчас не было, и я мог без оптики окидывать взглядом обширный котлован, неизвестно для чего вырытый километрах в трёх справа от заболоченного водоёма. Скорее всего, взрывали что-то под землёй и грунт просел. А может подземные реки вымыли полости.

— А кто такие «язвенники»? – прервал мои размышления Шилов и, когда я внезапно остановился, пытаясь осмыслить его вопрос, чуть было не ткнулся лицом в висящий у меня за спиной рюкзак.

— Чё надо?

— Ну, вы упомянули «язвенников», Александр.

— Это мы так зомби раньше называли.

— А почему?

— По кочану и кулаком по печени! Вы ведь обещали молчать.

— Да, разумеется. Просто у меня тоже язва и я подумал…

Вот точно сорвусь и влеплю светилу науки с левой, от души… что зубы посыплются. Язва у него, видите ли!

— У зомби от человечины изжога, – произнес я и усмехнулся, вспомнив анекдот, с которого началось именование их язвенниками.

— Александр, а откуда вам это известно?

Господи, дай мне сил вытерпеть эту пытку идиотизмом!

— Это шутка такая, – как-то сама собой родилась идея с объяснением ученому сути проблемы. – Вы ведь знаете, как становятся зомби?

— Разумеется, – кивнул тот. – Необратимые изменения головного мозга, приводящие к доминированию одних участков нейронной сети над другими. Вызывается долговременным воздействием на человеческий мозг искажений вроде «паранойки».

Выпалив всё это скороговоркой, профессор уставился на меня, надеясь, что вот сейчас-то я и объясню ему всё.

— Они человечину едят.

— Да, – Шилов закивал, – подсознательные стре…

— А ещё они едят всякую падаль, – прервал я объяснения ученого, – и поэтому у них изжога! Шутка такая. Ловчие так шутят!

— Ясно, Александр, – учёный глубоко вздохнул, поправил сползшую респираторную маску.

Ей богу, как ребенок маленький. Ему говорят, что шутка, а он начинает задавать глупые вопросы, будто… будто совсем меня не слушает.

— Профессор, вы по сторонам глядите, – окликнул я Шилова, – и не зевайте. Тут Сектор, а он не любит тех, кто не воспринимает его всерьез.

— Вы говорите так, будто Сектор – живой организм, Александр. Суеверны как ловчий.

— Суеверен, как человек, который за вас головой отвечает. Я материалист, профессор, но проведи вы в Секторе с мое, устои вашего мировоззрения пошатнутся… Правило не возвращаться по своим следам – тому пример. Есть и другое глупое суеверие – к рукояти ножа нужно привязывать кусок черной ткани. Откуда такая традиция пошла, неизвестно, но обрывки черных полотнищ почти у каждого ловчего примотаны к рукоятям ножей. Может они думают, что в таком случае Сектор их хранит, а может это символизирует что-то ещё. Не знаю точно. Но я носил, ношу и буду носить на ноже обрывок чёрной тряпки. Не потому, что верю или не верю — просто для успокоения. А спасает ли эта тряпка от мутантов и искажений, мне не интересно. Живу и не забиваю себе мозги мыслями о чудесах. Увижу — поверю, а не увижу — нафиг мне это не нужно.

Я умолк, удивляясь собственному многословию. Со стороны «Тигра» донесся сухой стрёкот автоматов.

— Значит, вы готовы поверить в чудо, только если узрите его. Так?

— Так, – я кивнул. – Вот если увижу предмет нашего с вами поиска, и это будет действительно он, то поверю, что Сфера существует.

— Она существует, – Шилов утвердительно кивнул. – Она просто не может не существовать.

Я слабо улыбнулся наивности профессора. Ещё две недели назад в научном лагере на окраине Твери появился ловчий по прозвищу Тарантул. Невысокого роста, худощавый, с цепким, ледяным взглядом. Сообщил, что у него имеется важная информация и после недолгого разговора с начальником охраны лагеря, был препровождён в основной корпус, где имел обстоятельную беседу с профессором Кудаевым. Потом в лагере засуетились. Кудаев связался с министерством аномальных ситуаций и, по решению командования, в Тверь был срочно направлен мой отряд. Потом ещё два таких же отряда перебросили из Ростова. По прибытии командиров групп известили, что нужны мы учёным в качестве опытных проводников. Как позже объяснил Кудаев, ловчий по прозвищу Тарантул обнаружил в подвале одного из зданий на границе «второго пояса», огромную золотистую сферу. Что это — искажение, или игры воспаленного воображения, ученые не знали. Требовалось, чтобы группа бывших ловчих проникла на территорию объекта и подтвердила наличие там этого странного предмета.

В рейд отправили отряд капитана Валерьянова, известного в среде местных под кличкой Вальтер. Люди Валерьянова дошли до места, благо мутантов в том районе было мало, засвидетельствовали наличие огромной сферы в подвале двухэтажного панельного здания, после чего связь с отрядом прервалась. Несколько часов спустя на одном из тверских блокпостов расстреляли двух зомби, которые, судя по жетонам, принадлежали к пропавшему отряду Вальтера. Нам об этом сообщили лишь через двое суток, когда три «язвенника» растерзали в «зелёной зоне», под носом у военных, группу учёных, вышедших без сопровождения для проведения замеров. Среди зомби был и командир отряда – Костя Валерьянов. Вальтер…

Ещё через сутки Кудаев собрал нас в конференц-зале и сообщил, что для дальнейшего изучения «золотой сферы» в Сектор отправляется профессор Шилов, специализирующийся на аномальных образованиях. Для его охраны была нужна группа местных – одна из двух имеющихся. Командир смежного подразделения – Николай Демьяненко по прозвищу Демьян, отказался сразу, аргументируя это тем, что пока не выяснилось, почему погибла группа Вальтера, он не позволит подвергать опасности своих бойцов.

— Может эта золотая ерундень им мозги выжгла! Вы об этом подумали?

— Но ведь Тарантулу не выжгла, – парировал его реплику Кудаев.

— Я не стану посылать своих людей навстречу неизвестности. Хоть под трибунал меня отдавайте, всё равно не пойду, – категорично отзывался Демьяненко и ни на какие уговоры не шел.

Тогда выбор пал на меня и мой отряд. В силу шаткости моего тогдашнего положения, я не мог отказаться. Требовалось срочно завоёвывать авторитет в кругах армейцев, а подобный демарш мог сослужить плохую службу.

— А вот и дом, Александр, – ученый указал на двухэтажное блочное здание, расположенное по другую сторону низины. – Сфера там.

— Посмотрим, посмотрим… — я перевел взгляд на черные провалы окон.

Нехорошее место. Вроде бы спокойно здесь, и всё же что-то не даёт покоя. Слишком идиллично – ненастоящая, хищная тишина.

— Что-то не так, Александр? — заметив моё замешательство, спросил Шилов.

— Пока не знаю.

Я извлёк из рюкзака бинокль, внимательно осмотрел низину, затем проверил прилегающую местность с помощью датчика жизненных форм. Выяснилось, что все «язвенники» сейчас далеко от предполагаемого местонахождения Сферы. Клапан с ребятами поработали на славу – вся нечисть, обитающая в районе озера, потянулась в их сторону.

— Профессор, двигайтесь перебежками к во-о-он тому кусту. Там залягте и ждите меня. Как только будете на месте, доставайте детектор и проверяйте местность. Поняли?

Шилов кивнул.

— Тогда бегом марш!

Учёный как заправский спринтер рванул к указанному месту, но метров через пять выдохся, остановился поправить респиратор и тут же в гарнитуре переговорника послышалось:

— Ой, мамочки!.. Это рука. Александр, взгляните-ка, тут человеческая рука лежит. Меня стошнит, стошнит! Александр, я могу ненадолго снять маску?

— Маску не снимать, – приказал я. – Иду к вам.

На то, чтобы преодолеть расстояние, отделявшее меня от учёного, ушло не больше минуты, и уже через семьдесят секунд я глядел на лежащую под кустом человеческую руку.

— Кто-то слишком много рукоблудил.

— Не шутите так, Александр! Это может быть часть тела кого-то из пропавших ловчих.

— Вы хотели сказать «местных»?

— Да, Александр, именно это я и хотел сказать.

Шилов решительно шагнул вперёд, но я остановил его.

— Ближе не подходить!

Профессор недовольно фыркнул, отчего в гарнитуре противно зашипело. Пришлось объяснять ситуацию:

— Если это рука одного из местных, почему она не разлагается?

— Обескровливание может…

— Это не обескровливание!

— А что это, по-вашему, Александр? – с вызовом прошипел Шилов.

— Искажение, – кивнул я в сторону оторванной руки.

— Но датчик молчит и… У вас точно последняя прошивка детектора, Александр?

— А вы думаете, все искажения можно распознать с помощью электронных устройств?

— Нет, но… С чего вы вообще взяли, что это искажение, Александр?

— Представьте себе, профессор, что перед вами обжаренная куриная ножка. От неё веет аппетитным паром, на тарелку стекает жир…

— У меня язва, Александр, – совершенно не понял ход моих мыслей Шилов.

— Рука, профессор, — собрав в кулак остатки терпения, начал я, — для мутантов как горячая куриная ножка для здорового, крепкого человека. Понятно? И не кивайте вы так часто, а то гарнитура слетит. Вопрос в том, почему мутанты не добрались до деликатеса.

— Потому, что деликатес... лежит в искажении! – победно воздел руки к безжизненному небу источник всех моих бед.

— Именно.

— Как же я сразу не догадался-то? – сокрушенно заворчал Шилов, пока я пытался обнаружить детектором наличие искажения.

Тщетно. Ложбинка с растущим в ней кустом была девственно чиста – никаких аномальных образований датчик не регистрировал, а уровень ЭМИ хоть и превышал норму, был для Сектора вполне себе среднестатистическим.

— А вы знаете, Александр, что мутанты могут обнаруживать искажения и обходить их? У них чутьё на аномальные образования! К примеру, лесной кот, единственное в Секторе существо семейства кошачьих, видит энергетические возмущения. Благодаря особой структуре своего глаза, это суще…

— Заткнитесь, профессор! – процедил я.

Учёный тут же замолчал, но лишь на несколько секунд, а потом затараторил снова:

— Давайте пойдём дальше, Александр. Не стоит тут задерживаться.

Я не ответил. Расстегнув клапан рюкзака, достал оттуда увесистый болт с примотанным к нему куском бинта и зашвырнул под куст. Ничего не случилось. Не вонзились в металлический предмет сотни голубоватых молний, не вспыхнуло яркое пламя. Искажение, если оно и было, никак себя не выдавало.

— Затаилось, сволочь, – произнёс я чуть слышно и обернулся к учёному. – Если это новое искажение, профессор, я хочу знать, что оно собой представляет и как его можно обнаружить. Не хочу после следующего всплеска где-нибудь под Лобней вляпаться в такую же мерзость. Хотя, может, там вообще нет искажения.

— А у вас есть другие варианты, почему рука всё ещё цела, Александр? – Шилов словно издевался надо мной.

Казалось, сейчас вечно извиняющимся тоном он скажет: «Неудачник ты, Жура, и ловчий из тебя как из меня балерина».

Но яйцеголовый молча смотрел на место расположения предполагаемого искажения.

— Если ничего не видно, ещё не значит, что ничего нет. Так вроде говорил один из ваших... местных, — наконец примирительно произнёс учёный.

— Я пока не увижу, не поверю.

— Почему вы считаете, Александр, что не может быть таких аномальных образований, которые человеческому глазу не видны?

— Потому, что всегда так было, – растерянно ответил я и понял, что, в сущности, мне нечего возразить.

Секундой ранее я убеждал учёного, что на этом заросшем травой пятачке угнездилось неведомое искажение, а теперь в этом же убеждает меня сам Шилов. Боже, да идиотизм заразен…

— …потому, Александр, что никто не находил такое искажение.

— Не поэтому, профессор, – голос мой дрогнул.

От осознания происходящего сердце подбитой галкой рухнуло куда-то глубоко, в холодную жуть, в омут безотчётного страха.

— …о нем, – вновь начал я и закашлялся, – …о нем не знают не потому, что никто такое искажение не находил, а потому, что никто после встречи с ним не выживал. Валим отсюда!

Поудобнее перехватив автомат, я рванул в сторону ближайших построек.

— За мной, олень! Бегом!

Шилов ещё несколько секунд непонимающе глядел мне вслед, после чего тоже сорвался с места. Но я уже не видел этих его метаний. Орал не для того, чтобы подстегнуть тормозного попутчика, а чтобы самому бежать на пределе возможного.

Всё вокруг – одно сплошное искажение, — внезапно понял я, словно в мою голову, как монету в свинью-копилку, вложили эту мысль. Вся низина – искажение. Нужно лишь добраться до противоположного, более пологого склона, и мы спасены. Но успеем ли? Вот уже наливаются свинцом ноги. Каждый шаг даётся труднее предыдущего, каждый вздох – со свистом. Мне даже показалось, будто неведомая сила тянет за рюкзак, требует остаться. Успеем ли?.. Сколько времени мы пробыли в зоне действия неизвестной гадины? Сколько энергии успел высосать из нас невидимый хищник, какой срок отмерил двум самонадеянным homo?

Я не вбежал – влетел на склон, покидая злополучный котлован. Когда искажение осталось позади, мне показалось, что давление на рюкзак пропало, впрочем, всего лишь показалось, равно как и само давление минутой ранее.

— Показалось… — я упал на траву, со свистом втянул воздух и по носоглотке словно провели наждаком.

Живой, живой! Я выбрался! Преодолел всё! Я… Пуля от ружья! Недоумок, ты о профессоре вообще подумал? Конечно, нет! Может эта высокоинтеллектуальная амеба уже приказала долго жить?

Перевернувшись на бок, я увидел, что учёный лежит на траве рядом со мной, сорвав с лица респиратор и жадно вдыхая ядовитый воздух.

— Наденьте мас-кху-кху-кху…

— Александр, вам плохо?

— Маску! — я приподнялся, оглядывая низину из которой мы только что выбрались. – Наденьте маску от греха подальше.

— Что произошло, Александр? Вы догадались, что это за искажение под кустом было?

— Если бы только под кустом, профессор. Это всё, — я указал на котлован, — и есть искажение.

— Такое большое? – срывающимся на свист голосом спросил профессор.

— А у вас есть другие варианты? – передразнивая учёного, отозвался я. – Ни одного мутанта, чтоб их! Я-то думал, это Клапан пошумел, и вся нечисть к нему сбрелась. А-н нет! Язвенники просто вокруг искажения ходят. Вокруг огромного чёртова искажения! Не могли возле озера подземелья рыть, чтобы так земля просела. Не могли водоотводные каналы копать. Вся эта низина – искажение. Грунт просел там, где это дерьмо улеглось!

— Не бывает таких больших искажений, Александр, – недоверчиво выдал Шилов, дослушав мои рваные реплики.

— Ага, не бывает. Уж не потому ли, профессор, что их никто не видел?

Учёный молчал. Взгляд его вдруг снова сделался грустным и виноватым.

— В любом случае нам повезло, – констатировал я, оглядывая низину. – Кто знает, сколько времени нужно там пробыть, чтобы человека разметало на атомы? Мы успели выбраться, а Валерка Вальтер, наверное, слишком долго пробыл в зоне действия. Такая вот подлянка, профессор, на коврике перед дверью к вашей Сфере. Идёмте.

...2

Панельная двухэтажка глядела на нас чёрными глазницами окон, щерилась прямоугольниками дверей. Протяжным скрипом отозвались на касание рук ржавые петли, ринулись врассыпную худые, облезлые крысы.

— Вэлком! – я указал Шилову на непроглядный мрак, затаившийся в утробе мрачного здания. – Шагайте первым, ваше благородие.

Учёный хотел было что-то сказать в ответ на мою реплику, но лишь махнул рукой и вошел в помещение. Внутри оказалось не так темно, как мне думалось – дневной свет, проникающий через выбитые окна, прекрасно освещал просторный холл и робко заглядывал в рукава коридоров.

Симпатично, блин! А зайти чуть подальше и буде темнота, хоть глаз выколи. Хорошо ещё, что мы захватили с собой приборы ночного видения, а то ведь с фонарём по коридорам не побегаешь. Мутантов датчик не фиксирует, но кто знает, какая тварь может прятаться в коридорах. Посветишь фонарем, а она осерчает и слопает.

— Фонарь не включать, – скомандовал я, заходя следом. – Пока хоть что-то видно, будем так.

— Вы боитесь спугнуть крыс, Александр? – хихикнул Шилов, но тут же смолк, увидев разбросанные по полу кости.

— Это не человеческие, – успокаивающе произнёс я в гарнитуру переговорника. — — Собачьи.

— Я не антрополог, Александр, и не биолог. Я физик!

— А я томат!.. Да понял я, понял, что вы не биолог. Поэтому и уточнил, чтобы вы не напридумывали себе невесть чего. Кости собачьи, но это, всё же, кости.

— И не поспоришь, – буркнул себе под нос учёный, но я всё же расслышал.

— Профессор, тут может обитать любая тварь Сектора. Чупакабры, например, обожают такие сырые, тёмные помещения. Вы видели, как они пьют людей?

Шилов медленно обернулся ко мне, словно боялся пропустить самые важные слова.

— Они обхватывают шею бедолаги челюстями, и через шейные артерии высасывают из жертвы кровь. А иные мутанты и через глаз могут всю жидкость выпить.

— Прекратите! – взвизгнул Шилов.

— Страшно?

— Прекратите! Я ведь пошутил про крыс.

— А я не люблю такие шутки.

— Но сами-то шутите, – парировал Шилов, опасливо озираясь.

— Я не шучу. Я так разговариваю. Шевелите конечностями, профессор, и не включайте фонарь без приказа.

Коридор, уводящий из вестибюля вправо, изгибался через пару десятков метров под прямым углом и там перетекал в более широкий, по обе стороны которого тянулись однотипные двери.

— Почему мы повернули направо, Александр? Был ещё коридор влево, – Шилов явно злился.

Если снаружи, он покорно сносил мои едкие замечания, то в замкнутом пространстве учёный становился раздражительным и готов был в любой момент огрызнуться на замечание.

— Налево не хожу, — подумав, я решил больше не испытывать на прочность нервы своего спутника и выложил незамысловатую правду. – Если серьёзно, то… крысы сюда побежали.

— И вы сделали вывод, Александр, что там нет более крупных хищников! – Шилов возликовал.

— Именно.

Профессор семенил следом за мной, и когда я, с пистолетом наизготовку, входил в очередную тёмную комнату, осматривая через прибор ночного видения бесформенные кучи хлама, боязливо пятился обратно в коридор.

— У нас мало времени. Поэтому не отставайте.

— Так может вы мне дадите пистолет, а сами будете с автоматом? Так мы ускорим поиски, Александр.

— В помещении с автоматом неудобно, – отмахнулся я, – да и пистолет я вам не доверю, уж простите.

— Понимаю, Алекса…

Я остановился как вкопанный и учёный, идущий следом, уже в который раз за сегодня налетел на меня. Звякнули, соприкасаясь с цевьём моего спецавтомата металлические детали его обмундирования. Пытаясь отступить, ученый задел рукой мой прибор ночного видения и тот, сорвавшись, полетел на бетонный пол. Любить вашу душу! Эхо разнесло звук разлетающихся деталей по мёртвому зданию. Отзываясь на грохот, тьма колыхнулась... Вашу душу!

— Простите, Александр, я не…

— Замерли, – шикнул я на него. – Там кто-то есть.

— Где?

— В рифму ответить? Живо назад!

Я шагнул к стене и включил закреплённый под стволом пистолета фонарь. Мог отобрать у Шилова его ПНВ Голубоватый луч метнулся в дальний угол, где коридор резко изгибался, уходя вправо. В полосе света на миг возникла человеческая фигура.

Я нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел.

— Назад! Тут язвенник!

Профессор что-то сказал, но мне уже было не до его рассуждений. Света фонаря оказалось недостаточно, чтобы осветить весь коридор с чёрными провалами дверных проёмов и бесконечными нишами по обе стороны от него. Там, в сгустившейся тьме, был враг. Враг, который затаился после моего первого выстрела.

— Включите свой фонарь, профессор, и дайте его мне, – скомандовал я, стягивая с плеча ремень автомата, – а пистолет возьмите. Будете прикрывать меня со спины.

Учёный ловко принял у меня из рук тяжеленный «Грач», выдернул из ременного чехла свой фонарь, встал со мной спина к спине. И я впервые пожалел, что про себя называл Шилова безмозглым, нерасторопным и постоянно подкалывал его. Теперь же учёный ничего лишнего не говорил, был предельно собран. Быть может, грозящая опасность так преобразила толстолобика, а может он всегда был таким, да я не замечал.

В тёмной кишке коридора что-то зашуршало, и я выругался, понимая, что гарнитура переговорного устройства, так необходимая снаружи, мешает отчётливо слышать эти осторожные шорохи.

— Профессор, вы когда-нибудь бывали в зданиях с такой планировкой?

— Нет, Александр, – срывающимся от страха голосом пролепетал учёный.

— Значит надо прорываться наружу. Кто знает, сколько язвенников тут трётся…

— А сфера?! – на миг в голосе Шилова возмущение затмило страх.

— В анус сферу! Жизнь дороже.

Я повёл тяжелым фонарём в сторону, выхватывая из темноты испещрённые оспинами пулевых попаданий стены. Луч от этого фонаря был куда мощнее чем от подствольного, закреплённого на «Граче», и яркий сноп света без труда добрался до конца коридора, лизнув дальнюю стену. Никого.

— Там кто-то был, – я не столько пытался объяснить ситуацию Шилову, сколько стремился убедить в этом себя.

— Я вам верю, Александр. Мне тоже сейчас показалось, что там кто-то есть?

— Где? – внутри у меня всё похолодело.

— Там, – Шилов указал туда, откуда мы только что пришли.

— Этот коридор идёт по кругу. По всему зданию, – понял я. – Язвенник не смог пробиться напрямую и решил нас обойти.

Мою догадку разбил вдребезги звук шагов, раздавшийся сразу с обоих направлений. По коридору с двух сторон к нам кто-то приближался. Причём шли оба неизвестных без спешки, чеканя шаг по бетонному полу. Шли так, будто знали, что жертвам уже никуда не деться.

— В комнату, живо!

— В какую?

— В любую, любить вашу душу!

Я распахнул ближайшую дверь и вбежал в захламлённое помещение. Следом за мной в комнату ворвался учёный. Лучи фонарей шарили по пустым столам, освещали раскиданные по углам стулья.

— Надо закрыть, — скомандовал я и с грохотом захлопнул тонкую фанерную перегородку.

Дверь, как и все прочие в этом здании, открывалась вовнутрь, что давало нам возможность заблокировать её, придвинув один из столов.

— Профессор, надо пододвинуть… — начал было я, но в этот момент снаружи по двери нанесли такой сокрушительный удар, что она слетела с петель, а меня отшвырнуло в сторону.

Фонарь покатился по полу, и вокруг заплясали ломаные тени.

— Это… Это… — профессор указывал на дверь.

— Светите туда, любить вашу душу!

За ремень подтянул к себе выроненный при падении автомат и обратил дуло ВАЛа в сторону предполагаемой опасности. За порогом было темно и тихо.

— Светите, я сказал!

Профессор послушно поднял пистолет. Никого.

— Это был му-му-мутант, Александр?! – заикаясь, произнёс он.

— Ага, мля, Му-му! Только понять бы, какой именно Му-му.

Я поднялся на ноги, шагнул в сторону своего фонаря и когда наклонился, чтобы его поднять, мой взгляд скользнул по внешней стороне двери, на тонкой филенке которой отпечатались борозды от когтей.

— Это точно не язвенники...

— А кто?

— А чёрт его знает… Никогда раньше ничего подобного не видел. У чупакабры и то когти поменьше будут...

— Сначала неизвестное искажение, теперь неизвестный мутант, – бубнил тем временем Шилов. – Давайте всё же найдём предмет наших чаяний и выберемся отсюда.

— Фига се! Как всё просто... – я усмехнулся. – А тварь, которая ждёт нас снаружи? Скажем этому мутанту: «Извини, брат, нам некогда»?

— А что, если там никого нет?

— Где «там»? У вас в черепной коробке? – зло бросил я, не сводя глаз с провала двери. – Там у вас точно не все дома. Больше скажу – там никого!

Профессор не обиделся. Впервые за всё время нашего с ним похода он будто бы пропустил мимо ушей мои раздраженно-язвительные реплики.

— Это всё из-за искажения, через которое мы с вами прошли, Александр. Галлюцинации! С капитаном Валерьяновым наверняка было то же самое. Вы же сами говорили, что если бы мы пробыли в зоне действия чуть больше, то повторили бы их судьбу. А так – лишь галлюцинациями отделались.

— Не хило нас торкнуло, профессор, если я чуть сам себе голову не расшиб, летая по комнате.

— Галлюцинации и навязчивые идеи могут быть очень сильны.

— Вот только глюков нам не хватает для полного счастья, – буркнул я, теребя вспотевшей рукой приклад автомата, — Но за дверью какая-то тварь. Из плоти и крови. И когти такие, что...

Я всё ещё держал дверной проём под прицелом, оглядываясь, что можно использовать для постройки баррикады.

— Давайте рассуждать логически, Александр, — тем временем бубнил профессор, — мы слышали топот людских ног, а видим когти. Это не может быть реальностью.

— Или это Перис Хилтон!

Я прикинул, смогу ли сдвинуть с места огромный, до потолка, шкаф, забитый книгами. Если удастся, баррикада будет на зависть. Сможем хоть от слона отгородиться. Посидим в комнате до прихода подкрепления. А уж Клапан вооружит ребят серьёзным калибром и через пар часов зачистит здание...

А пока нужно сдвинуть шкаф, вон ту тумбу и... Я замер, глядя на сочащийся мерным желтоватым светом дверной проем. Вторая дверь!

— Профессор, держите вход под прицелом.

Шаг назад. Второй. Третий...

Откуда здесь вообще вторая дверь. В тех комнатах. Которые мы проверили, не было ничего подобного, а тут...

Я заглянул в дверной проем. В свете фонаря мелькнули грязные ступени, уводящие вниз. Вот он подвал со Сферой!

— Профессор, живо сюда! – гаркнул я в гарнитуру, — я нашел вашу Сферу. Помогите мне забаррикадировать дверь в коридор и спустимся вниз.

— Вы же сами сказали, что нужно бежать! – попутался возразить Шилов.

— Куда? В лапы неведомой твари? Помогайте двигать шкаф и полезем вниз. В ад, любить вашу душу!

...1

Огромная золотистая сфера парила, покачиваясь, в полуметре над полом.

— Вы видите это?! — ученый завороженно смотрел на матовую поверхность шарообразного нечто.

— Вижу.

— Как она прекрасна! Воистину природа щедра на сюрпризы.

Шилов сел на ступени лестницы, ведущей из подвала наверх, достал из рюкзака детектор и принялся стучать по цифровой клавиатуре.

— Это оно? — Я переводил взгляд с ученого на поблескивающий шар. — Профессор, это оно?

— Оно, оно... Датчик молчит... ЭМИ ниже нормы... Оно!

Я никогда не верил в байки про «сердце Сектора» и прочих чудесах, а вот теперь стою в пяти метрах перед той самой Золотой Сферой.

— Профессор, давайте рассуждать логически, — я сглотнул. — Не могло так совпасть, что у Стругацких аномальная зона с Шаром и у нас в Секторе тоже с Шар. Ну, то есть Сфера... Не бывает такого.

— Вы и про то искажение снаружи так же говорили, Александр. — профессор аккуратно извлёк из рюкзака очередной прибор, расправил усики внешней антенны.

— Я до того, как надел погоны, три года был ловчим. Добывал биотин, резал клыкастых тварей. Многое повидал, но это...

— Протуберанец ноосферы, наверное, — голос Шилова дрогнул. — Многие ведь читали Стругацких... вот ноосфера и материализовала чаянья людей.

Датчик, закрепленный на запястье профессора, заверещал. Он взглянул на мигающий дисплей, покрутил колесико регулировки на странном приборе с антенной и, наконец, изрек:

— Молекулярная структура, согласно показаниям приборов, довольно плотная. Структурные составляющие не определены.

— То есть мы не знаем, из чего эта фиговина состоит и как действует?

— Действует? — ученый прищурился. — Неужели, Александр, вы верите в истории про золотую рыбку или джинна из бутылки? Мне, например, импонирует теория профессора Дугина о ноосферных протуберанцах, проецирующих человеческие настроения, но не выполняющих его желаний. Ведь если вдуматься, как может единое информационное поле обработать посыл нейронов мозга в конкретный операциональный ответ? А структура и впрямь странная... Вот в такие моменты я понимаю, как ничтожны homo, которые нарекли себя sapiens.

Я глубоко вздохнул и перевел взгляд на мерно раскачивающуюся Сферу.

— Не в том дело, профессор. Просто раз уж Сфера существует, то...

— Да, да. Поражен не меньше вас. — Шилов кивнул. — Я пять лет изучал физические особенности искажений. Пять лет впустую! Мы ведь так и не разобрались, каким образом генерируются электрические заряды внутри аномального поля. Если бы эта штука могла исполнять желания...

— И что бы вы загадали, профессор?

— Найти Сферу на пять лет раньше, когда только пришел в МАС. Найти и всесторонне изучить.

Он шагнул к парящему над землёй объекту и протянул ладонь, намереваясь дотронуться до золотистой поверхности шара. Я перехватил его запястье, отдернул руку ученого и отрицательно покачал головой.

— А так притягательно... — Шилов глубоко вздохнул.

— Идемте, профессор. Нам нельзя здесь задерживаться. Сейчас ребята прикончат мутанта и мы сможем выйти.

— Нет. — Голос Шилова, невыразительный и тихий, зашелестел в наушнике переговорника.

— Профессор, я…

— Не оборачивайтесь, Александр! – за моей спиной щелкнул предохранитель пистолета.

В тишине помещения этот резкий щелчок прозвучал отчётливо. Не помешали различить натужный скрежет пистолета ни наушники переговорника, ни накинутый на голову капюшон.

— Какого чёрта?!

— Не оборачивайтесь, – голос ученого сделался мягким, тихим, будто обращался он не к офицеру спецподразделения, а к пятилетнему ребенку.

— Я и не оборачиваюсь. Стою на месте.

Вашу душу! Доигрались...

— Я слишком долго шел к своей мечте, чтобы останавливаться в шаге от её воплощения, – вновь прозвучал его спокойный, с нотками металла, голос.

Я глубоко вздохнул. Правая рука легла на кобуру с пистолетом, а пальцы левой коснулись ребристой рукояти ножа. Меня на мгновение бросило в круговорот мыслей, но голос Шилова отрезвил, вернул в реальность.

— Я знал, что она будет здесь – мечта всей моей жизни. Мое чудо…

— Вы же сказали, что это лишь проекция человеческих желаний, не более того. Разве не так?

— Это было предположением, — послышался шорох – ученый медленно пятился к Сфере, не опуская пистолет. — Мне лишь нужно дотронуться до мечты, чтобы всё выяснить.

— Сделайте милость!

Средний и указательный пальцы сжались на черной тряпице, обмотанной вокруг рукояти ножа и тяжелый «СМЕРШ» приподнялся в ножнах, как раз настолько, чтобы можно было выхватить его и нанести удар. Удар кому? Полоснуть ножом сотрудника МАС? Нет, ребята, уж увольте. Я ещё не выжил из ума, чтобы резать глотки спятившим ученым. Не он первый «слетает с катушек». На моей памяти таких было человек пять. Стоит из-за этого бить ученого ножом? Ну, уж нет – потом не отпишешься. Особисты с Периметра и слушать не станут объяснения бывшего ловчего — упекут за убийство и прикроют дело. Главное сейчас выбить у него из рук пистолет...

Ещё один шаг ученого… Мелкие камушки застучали о бетонный пол.

Ещё… Ещё…

Я дождался, пока Шилов сделает очередной шаг и прыгнул в сторону лестницы, ведущей наверх. За бетонной плитой лестничного пролета оставалось достаточно места, чтобы укрыться там от пуль, и я в два прыжка достиг своей цели, попутно выхватив из ножен «СМЕРШ».

Оказавшись в безопасности, за бетонной преградой, вытащил из кобуры пистолет и прислушался.

Шаги ученого были всё так же размеренны. Тук-тук-тук…

— Вернуть всё… Пять лет…

Я выглянул из-за укрытия. Увидел, как Шилов, бросив пистолет, стягивает с рук перчатки и ринулся к нему, но ученый уже коснулся обеими ладонями золотистой поверхности шара.

Ничего не произошло. Не было ни грома и молний, ни исполнения желаний а-ля джинн из медной лампы. Лишь растрепанный человек, хлопающий ладонями по гигантскому шару, напоминающему шарик подшипника.

— Она холодная, – произнес Шилов после минутного молчания. – Моя мечта.

Голос его вновь стал прежним – живым, надрывным.

— Ваша мечта мертва. Холодный, окоченевший труп, а не мечта. – я медленно приблизился к учёному. – По возвращении в базовый лагерь я буду вынужден доложить в МАС о произошедшем здесь инциденте.

Шилов повернул ко мне голову, безразлично кивнул.

— Вы могли меня убить.

— Я? Нет, что вы… Я лишь хотел осуществить свою мечту. Она была так близко…

Он отпрянул от Сферы и поглядел на меня. Растерянный, измученный, бледный.

— Идёмте, – я включил пристегнутый к стволу пистолета тактический фонарь и указал на выход. – Разбираться в сути случившегося будем на базе.

— Меня будут судить? – Шилов как-то сразу сгорбился, руки его дрожали. – Просто не знаю, что на меня нашло.

Я уже не слушал его, поднимаясь по лестнице наверх. Ученый семенил следом, что-то бубня про себя.

Тяжелый день. Чертовски тяжелый. Когда тебе в спину нацелен пистолет, ощущение такое, будто в любой момент грянет выстрел. А выстрела всё нет... И это томительное ожидание страшнее всего.

Ну да ничего. Всё могло быть гораздо хуже. Странное существо, загнавшее нас в нужную комнату, не разодрало, искажение не превратило в полоумных язвенников. Можно сказать, легко отделались. Сейчас Клапан с ребятами обходит поля искажений и уже минут через десять ворвется в здание, укокошит когтистую бестию и вытащит нас с Шиловым наружу. А затем – в бар.

— …Не знаю, что со мной, – продолжал гудеть на одной ноте ученый. – Это всё Сфера.

— Сфера! – я резко остановился.

Мурашки побежали по спине. Всё внутри сжалось и похолодело. Сфера — вот в чём дело. Она как-то повлияла на Шилова. Она… А что с Шиловым? Где его вечное «Александр»? Почему нет больше прежней учтивости?

— Кто вы? – произнес я чуть слышно.

Ученый замер, удивленно глядя на меня. В свете тактического фонаря его вытянутое лицо казалось искусственной маской. Глаза были мертвыми, затуманенными.

— Кто вы?! – повторил я более настойчиво и навел ствол пистолета на спутника, ловя его голову в ложбинку прицела.

— Моя фамилия… Шилов… — неуверенно произнес ученый и попятился. – Я… я… Что с вами? Что вы такое делаете?

Глаза его округлились. Я не спеша переводил ствол пистолета вслед за спускающимся в подвал человеком.

— Стойте на месте, профессор! Стойте, любить вашу душу! Кто вы?!

Шилов снова шагнул назад, не удержался и полетел вниз, распластавшись на бетонном полу. Странные приборы, коими он намеревался измерить параметры Сферы, вылетели из раскрывшегося рюкзака и заверещали, разлетевшись по бетонному полу. Не Сфера была источником аномальной энергии, а профессор Шилов.

— Кто вы?! – вновь произнёс я, глядя на приподнявшегося с пола ученого.

— Что с вами такое? — непонимающе выпалил он. — Я вас чем-то обидел, да? Простите, я не хотел напугать вас, просто…

— Снимите маску, профессор, — я шагнул вниз по лестнице. — Хочу видеть ваши глаза.

— Вы не в себе! — Поднявшийся-было на ноги Шилов упал на пятую точку и попытался отползти к Сфере, но не успел.

Пистолет дважды подпрыгнул в моей руке. Пахнуло порохом. Заметалось под сводами подвального помещения испуганное эхо.

Профессор скрючился, завопил. С лестницы мне не было видно, как сильно его зацепило, но нечленораздельные хрипы, походившие скорее на утробный звериный рык, убеждали, что ранение не смертельно, а существо в подвале — уже не Шилов.

— Алекса-а-а-ндр… — прохрипело существо, — с вами то же, что было со мно-о-й-й-ю...

На миг в голове мелькнула предательская мысль: «А что, если он прав? Ведь с профессором пять минут назад творилось то же, что и со мной сейчас».

— Алекса-а-а-а… — вновь захрипел Шилов, но я уже поднимался по ступеням.

Когда оказался наверху, ожила рация.

— Жура, приём! Что там у вас? — раздался в наушнике голос Клапана.

— Профессор застрелился, – произнес я, едва разлепив пересохшие губы.

— Ого. Командир, вы это… Огребёте от особистов по полной программе, когда вернёмся.

— Знаю. У вас что?

— Командование требует подтверждение. Вы обнаружили Сферу?

Я обернулся, глядя на парящий над полом предмет, и произнес:

— Здесь пусто. Нет никакой Сферы. Профессор увидел, что её нет, и застрелился.

— Понял вас, Жура. Принято. Нам необходимо доставить тело Шилова в лагерь. Как поняли меня?

— Нет возможности доставить тело, – я сдернул с «лифчика» разгрузки две зажигательные гранаты. – В подвале пожар.

— Понял вас, командир. Принято. Выбирайтесь оттуда. Мы будем ждать в холле.

— Как раз этим и собираюсь сейчас заняться.

0

В последний раз оглянувшись на роковую находку, я швырнул гранаты в подвал. Затем извлёк из кармана небольшой баллончик с краской и нарисовал на двери крест — знак всем ловчим об опасности. Никто не должен входить в этот подвал! Никто не должен видеть Сферу. Я всё сделал правильно… Господи! Я должен был выстрелить! Должен...

— Что это была за тварь? – спросил я, когда Клапан, закованный в броню, помог отодвинуть шкаф, перегораживающий дверной проем.

— Ничего, командир. Пусто. Проверили почти весь первый этаж. На второй подниматься не стали.

— Значит иллюзия, – прошептал я, — проекция...

— Что вы сказали?

— Да нет, ничего... Мы своё дело сделали, парни. Возвращаемся.

Сентябрь 2012 г.

г. Тара

Ваша оценка: None Средний балл: 6.3 / голосов: 30
Комментарии

Оценил. Ставлю конкуренту девять баллов, ибо написано офигенно.

Интересно!

"Где? - В рифму ответить?" - доставило , очень интересно : )

Написано грамотно. Вычитка присутствует, НО: "Сфера", "Янтарь", "Стругацкие", неуравновешенный спец (хотя должен был проходить подготовку) - мешанина.

Отличный, захватывающий рассказ!!! Он точно попадёт в сборник!

Оценка 9/10

Быстрый вход