Рассказ №33. По ту сторону Барьера

Условия конкурса · Все участники · sector-book.ru · deadland.ru

Имя автора будет названо после того, как будут определены победители.

Глава I

Реминисценция

„ Мы живём и строим будущее на основе сегодняшнего дня,

но любая катастрофа меняет его по своим привилегиям”

© Александр Волков

Кто я есть? Что из себя сейчас представляет моё потрёпанное тело? Его каждую вторую минуту пронзают миллиарды игл. Сердце лупит по рёбрам, словно в груди взрывается мини реактор. Снова и снова, происходит удар, разгоняющий застывшую в венах кровь. Учащённый пульс - в данный момент не последняя аномалия, сотрясающая мой организм.

Горло пересохло до той степени, когда не возможно и слюны проглотить. В нос ударил тяжёлый запах гари. Где же я? Неожиданная вспышка расколола разум в труху. От боли я стиснул челюсть, заскрипели зубы. Солёный привкус крови, кажется, прикусил щеку. Снова запах палёного. Разум слегка просветлел. И тут пронеслась мысль: „Я шёл на голоса!”. Яркий свет пробил глаза. Судорожная боль молнией сковала тело. Я канул в небытие...

Проснулся от ощущения: будто пропала левая рука - онемела зараза. Повернулся на спину, и сразу же побежали ёжики. Терпеть не могу это чувство, когда мизинцем не пошевелить, как больно руку. Соседствующий со мной палёный запах не перестал ощущаться, наоборот, теперь я ещё и слышу треск пламени. Жаль, что далеко, становится холодно. Хотя пусть горит, где горит, а то давно бы поджарил.

Открыть глаза, оглядеться - не было и мысли. Это из-за того, что я сейчас вспомнил, пока очухивалась левая пятерня. Многое, даже сказал бы очень многое, лучше не знать. Но самое страшное - я слепой.

***

Наш интернат построен в северном городе нашей огромной страны России под названием Тверь. Расположена она на берегах реки Волги в 134 километрах к северо-западу от Москвы. На против нас недавно построили большущий супермаркет, мы с приятелем по комнате ходили поглазеть, я больше послушать. Целый день провели там, только треть увидали.

Школа-интернат у нас особая, даже сказал бы необычная, среди сорока семи воспитанников, только двенадцать являются здоровыми людьми. Остальные, когда-то брошенные родителями или отобранные соцзащитой, инвалиды. Приютили всех нуждающихся, как больных ДЦП и колясочников, так и с пороком сердца. На весь интернат слепых было двое: я и Николка. Но если он четырёхлетний малыш, то я окончивший школу восемнадцатилетний Константин Незнаев. Мир, каким я его видел последние четыре года, не всегда имел такую визуализацию. По записям в медицинской карте: родился совершенно здоровым человеком, но оказалось не так. В пять лет я уже носил очки с линзами на минус ноль семьдесят пять, по окончании начальных классов - минус два и полтора. В восьмом без очков дальше и двух метров не видел. Пришлось учиться жить заново: ведь у интерната денег на операцию нет, а ждать помощи от правительства - бессмысленно. Чтобы как-то тренировать себя, просто брал и закрывал глаза. Новый мир никак не хотел отворять передо мной свои врата. Элементарные когда-то вещи стали почти Безымянной высотой. Пока пил чай - обжигал пальцы и ладони, за обедом обязательно - раз или два - промахивался мимо рта, запачкав одежду. Но я не сдался.

Шли дни, недели, месяца. Воспитатели поражались моему упорству, я же только спорил, что мы все боремся. Мы - это дети, подростки те, которые живут рядом со мной, через стенку, этажом ниже. По мере возрастания моих успехов, зрение стремительно ухудшалось. На выпускном вечере - моего года было две девчушки и парень, и того четверо - уже ходил с палочкой. А очки, благодаря которым мир существовал только на уровне вытянутой руки, можно носить без отдыха определённое время, не больше получаса. Всё остальное пространство - заляпанное и размытое пятно.

Приют я знал, хотя почему в прошедшем, и сейчас знаю, как свой сотовый. Расположение мебели и вещей в комнате не в счёт, к этому привыкаешь с рождения. Вот мой путь в столовую: от спальни девять шагов направо - поворот, пятнадцать - лесенка в три ступени, налево семь и снова лестница, только на сей раз вниз. Двадцать одна ступень, поворот направо и ещё столько же. Семь прямо и направо трёхступенная лестница, дальше туалеты, столовая и пищеблок. Это только правое крыло. В левом на первом этаже душ, спальни, несколько административных кабинетов, на втором большинство ученических. Имеем спортзал внизу и компьютерный кабинет - уже наверху - с допотопным оборудованием, хоть интернет провели и то легче.

Благодаря своим знаниям и серебряной медали, мне за особые успехи мэр города подарил ноутбук, а "наши" мобильник. Мой старый был совсем зачуханный, я его на пенсию приобрёл. Попросил, чтобы заведующая сняла с моего счёта пару тысяч и купила аппарат. Приобрели Wi-Fi маршрутизатор, теперь многие сидят в интернете даже по ночам, если успели заранее не заметно для преподавателей включить.

Жили мы замечательно, я только-только на журналиста поступил. Но вся жизнь перевернулась буквально за одну сумасшедшую ночь...

***

Пусть я многое не вижу, зато прекрасно слышу и обожаю слушать музыку. Да, я - меломан. Нет, не человек мел, а любитель музыки. Слушаю всё, к чему душа лежит, начиная народными песнями и кончая Heavy Metal. Часами могу сидеть и слушать или лежать, но не стоять, хотя на балконе тоже интересно меломанить и наблюдать за происходящим в низу. Можно в это время чай пить. Вот в такой идиллии я и сидел под голос Шклярского с его Декадансом, пусть песенка стара - 2015 год на дворе - но мне нравится. Вдруг задребезжали колокольчики, и хлопнула дверь, обернулся. Это Женька, моя одноклассница, к слову болеет астмой, симпатичная стройная девушка, знающая английский, как второй родной. Местная IT-шница, она мне с программами для слепых отлично помогла. Женька бесцеремонно хватанула мой ноут и присела рядом. Пришлось отложить наушники в сторону, но с чаем я не расстался.

- Чего интересного нашла, раз так шумно ко мне заглянула? - иронично поинтересовавшись, сделал маленький глоточек.

- Сейчас всё сам увидишь! - подружка раскрыла браузер и полезла на любимый Yotube, зуб даю, опять какие-нибудь достижения в робототехнике. Нет, что-то длинное пишет.

- Вот смотри, - она развернула ко мне компьютер.

- И что я тут увижу? Очки хоть подай! Вон на столе.

На видео было снято Северное Сияние, только снега нигде не видно. Позже выяснилось, что это Подмосковная область. Я был в шоке, такого просто не могло быть. Так же сюда влили какие-то "Трубы Апокалипсиса". Помнится, где-то в 2011-2012 говорили об этом, земля странные вызывающие панику звуки издавала, по мне - просто галлюцинации. Приписали недавние грозы с большим количеством шаровых молний, ночью светло, как днём, во время такого буйства природы. Ещё про перевёрнутые молнии вспомнили. Я, кстати, видел одну, но точно не уверен, что именно была наоборот. Землю соседнее здание скрыло.

- И что ты об этом думаешь?

- Ничего. Бред сивой кобылы. Кто в две тысячи двенадцатом конец света предрекал? И где он? Жили, живём и будем жить! А то всё Майа, Майа! - поднявшись с кровати, отобрал у Жени комп и поставил его на место.

- Но молнии действительно были, даже в новостях показывали, - девушка продолжала доказывать реальность снятого видео - А как же произошедшее два года назад смещение магнитных полюсов?

- Всё меняется, традиции остаются! И почему ты уверена, что это не монтаж? Может, какие-нибудь хакеры прикольнуться решили. Да мало ли по сети слухов летает!

- Ой, Костя, тебя не переубедить! Но всё же мне как-то не по себе. Дубна рядом и там всякая чертовщина творится, хоть бы до нас не дошло. На одном сайте сказали, что внутренние войска ввели. Режим чрезвычайного положения объявили.

- Меньше надо, Женька, небылиц читать.

Раздался стук в дверь, и в проёме появилась голова моего приятеля Толи.

- Сидите голубки? А там письмо к директору пришло, из университета. По-моему, Костя, он сказал тебе.

Я чуть не уронил кружку, даже "голубков" проглотил. Немного замешкавшись, протиснулся между дверью и Толяном и скорее помчался к директору. По дороге сшиб пару ребят, лягушкой проскакал через две-три ступени лестницы и налетел на завуча Нину Ивановну. Не дождавшись, когда Толик скажет мне, пошла сама. Теперь за новостями шли вдвоём.

***

Я - студент! Меня зачислили! Ура! Радуюсь, как маленький ребёнок, которому подарили долгожданную игрушку. Прожужжал все уши Тольке с Женькой, выложил запись в контакте, на мыле и поменял статус в аське. Долгие месяцы ожидания и предшествующие им экзамены дали плоды столь упорных трудов.

Я отношусь к тем людям, которые любят поразмышлять, пофилософствовать. Подумать о будущем, набросать план предстоящих действий. Мысль за мыслью, идея за идеей - время перевалило за полночь. У меня появилось лёгкое недомогание, разболелась в висковой части голова. Я подумал, что причина вся в буре эмоций и позднее время, поэтому перевернулся на другой бок и стал пробовать спать.

Неожиданно лежащий на тумбочке телефон медленно пополз, будто на него звонят, а он от вибрации движется. Но я почти слепой, а не глухой. Фибры нет, да и не ставлю я её никогда. Заскрипела люстра и пришла в небольшое круговое движение. Лёгкая вибрация начала ощущаться всем телом. Резкая вспышка за окном оглушила меня. Виски затрещали, неимоверно загудело в мозгах, меня чуть не стошнило. Вибрация постепенно набирала мощь. В стоящем на столе стакане запрыгала, дребезжа на всю комнату, ложка. Толян вскочил, схватившись за голову. Небо затянуло грозовыми тучами. Молнии без устали вспарывали воздух, то пронзали землю, то наоборот небо, теперь я уверен был в увиденном. Порывистый ветер пытался пробить толщу стёкол, но это единственное, что смогло противоречить буйству природы.

На потолке замерцали лампы экстренной эвакуации. Что такое? Пожар? Скорее всего, одна из молний попала в здание. Я натянул халат, бросил в карман телефон с очками, в левую руку взял трость, а за правую меня держал Толька. Среди оглушающих раскатов, я расслышал, что к интернату подъехали люди из МЧС и что-то бубнили в рупор под разряды молний. Ох, не к добру это!

В коридоре творился хаос. Все бежали к выходу, на лестнице образовалось столпотворение, но ни о какой давки и речи быть не могло. Все чётко знали свои обязанности в таких ситуациях: здоровые помогают больным, взрослые - детям.

Дожидаясь своей небольшой очереди, я краем глаза увидел, что одной девчонке плохо.

- Костя, ты куда? - прокричал Толя, осознавая, что в его руке нет моей - Стой!

Но было поздно, я прорвался сквозь бегущую толпу к девушке. Только на ближнем расстоянии понял: это Женя и у неё начался приступ.

- Где лекарство?

- На... по... подок... к-к кон...

- На подоконнике? - она кивнула - Я сейчас! Дыши!

Мимо проносились двери комнат: одна, вторая, третья. Из носа потекла кровь, но сейчас не время на неё обращать, есть более важное дело. Влетев в Женину комнату, щёлкнул включателем света. Лампочка засветилась ярким светом, загудела и с треском разлетелась кусками по комнате. Но я успел заметить яркий баллончик с лекарством. Его мы специально раскрашивали, чтобы в таких ситуациях быстро отыскать. Я схватил то, зачем пришёл и рванул, что было сил, назад.

Женя медленно билась в припадке, рядом держа за руку, сидел и заставлял её дышать Толя.

- Лови! - крикнул я и швырнул им лекарство. Друг легко поймал летящий препарат и помог его Жене принять. В динамиках раздался грубый солдафонский голос.

- Внимание! Внимание! Это реальная эвакуация! Всем тем, кто сидит у себя в комнатах, срочно спуститься вниз и распределиться по машинам! Повторяю, это не учения! Производится экстренная эвакуация!

Права была Женя, и до нас добрались. Я развернулся и побежал обратно.

- Костя, куда? Слышал, что сказали?!

- Я за Хорькой!

- Какой, к чёрту, Хорька?! Надо Женьку вытаскивать!

- Ты сильный, справишься! А он друг, друзей не бросают!

Толян кивнул и поднял подругу на ноги, вдвоём они пошли к выходу. Больше я их не видел.

Примчавшись в спальню, в окне увидел невообразимую картину: на горизонте в стороне Дубны возвышался огромный электрический вихрь. Зрелище, честно говоря, завораживающее, но до тех пор, пока не увидишь ужас им наносимый. Кроме разлетавшихся шаровых и стреловидных ничего не жалеющих молний, от вихря во все стороны разошёлся энергетический удар. Не колеблясь, достал из клетки хорька, но сбежать к остальным не успел. Сквозь окно влетела очередная молния, при этом разворошила вдребезги подоконник. Я упал на пол, крепко прижимая трясущегося питомца. Удар затылком о что-то твёрдое. Дальше сгущающаяся тьма...

Глава II

Наедине

„Большая душа никогда не бывает одинокой. Как бы судьба

ни отнимала от нее друзей, она, в конце концов, всегда их себе создает”

© Роллан Ромен

Я думаю, каждому известно чувство, когда спишь как убитый. Только наступает утро, и снова приходится отрывать голову от подушки, расщеплять слипшиеся глаза и заниматься привычными делами, невзирая на чувство разбитого корыта. Но всё перечисленное относится ко сну. Сходство с обмороком лишь единственное: скоротечность времени. Упал сегодня, очнулся завтра или позже. Хотя очнулся сейчас, а упал вроде как вчера или раньше? Негативное последствие пляшет на ладони - потеря во времени, если ты предоставлен сам себе.

Из состояния обморока меня вытащил очень настойчивый лизун ушей. Имя его Хорька. Засранец обслюнявил всё лицо, это объясняло стягивающее ощущение, и добрался до ушей. Видимо понял, что надо принимать крайние меры. Его пушистый хвост щекотал нос, хотелось чихнуть. Но согнать с лица своего спасителя не мог. Не потому, что благодарность прёт из ушей - сил не было руки поднять.

Под закрытыми веками ясно ощутим солнечный свет, рискнуть и взглянуть на него, не было желания. Ветер, шелестя остатками штор, завывал по комнате, словно карапуз, который убегает от родителей. Свежий воздух проник в каждый уголок, бумажный лист или одежду. Побывал под кроватью, пронёсся надо мной, и скоропостижно покинул мою обитель, лишь оставил малую часть у меня в лёгких.

Стоп! Откуда здесь ветер? О, Боже! Молния! Глаза широко раскрылись, но сощурились под палящими солнечными лучами. Образовались слёзы. Я сначала подумал из-за солнца, но позже ощутил ноющую боль в ноге. Сквозь силу поднялся и ошалел. Половины стены просто не было, её куски разбросаны вокруг. В провале виднелись силуэты домов, осенней окраски шелестели кроной листьев деревья. Наверняка, по земле распластались лужи после вчерашнего. Или позавчерашнего? Вообще сколько я провалялся?

- Хорька, ты где? Иди сюда, мой спаситель! - я обнял пушистого хорька, но всё так же продолжал смотреть на остатки стены. Асфальтированная дорога, проходящая мимо интерната, пробита в трёх местах видимого мной участка. На лужайке под окном тоже имеются несколько ям. Не уж-то молнии так постарались?

Сердце заметалось по грудной клетке, на оцарапанный лоб высыпали предательские испарины, а по спине пробежала леденящая душу струя. Каждый новый выброс отфильтрованной желудочками сердца порции крови долбил по вискам, не жалея сосуды. У меня затряслись руки, я уронил хорька и схватился за голову.

- Я один... Меня бросили... П-почему? - слезы не смогли удержаться за веками, собрались в уголках и, пробежав по крыльям носа, со шлепком ударились об пол - Почему за мной не вернулись? Или!..

Липкий страх обволок разум и сердце. Я вскочил и попытался открыть дверь, её придавил шкаф. Кое-как оттянув массивную мебель в сторону, я выбрался в коридор. Неужели Толя не дошёл с Женькой к машинам?

Пробежка на нижний этаж не дала никакой информации. Распахнутые двери, брошенные вещи, гуляющий, словно у себя дома, ветер и никого. Я стоял как вкопанный. Они дошли, но не вернулись. Ни Толян, ни воспитатели, ни МЧС-ники. Оставили, бросили, как не нужную вещь. Конечно, кто я им? Слепой детдомовец! Я ни кто! Отличный способ избавиться от лишнего воспитанника.

- У вас это удалось! Зачем тогда разжигали надежду жить?! - в ответ только расходящееся эхо. Ноги подвернулись, и я в бессилии упал на колени. Слеза за слезой ударялись об кафель и разлетались в стороны мириадами брызг. Меня трясло. Трясло от боли в душе, ненависти и беспомощности: пусть я хожу, слышу и хоть как-то вижу, это не в счёт. А вдруг эвакуировали не из-за пожара, и не только нас, то, скорее всего, я... Мне стало страшно, я не из пугливых, но мурашки настойчиво забегали по спине. Я оглянулся, и ещё раз. Где-то послышался шорох. Медленно поднимаясь на ноги, сунул руку в карман за очками, тут я наткнулся на, казавшийся спасительной вещью, телефон.

Молниеносное снятие блокировки кнопок, и ещё одно разочарование: нет сигнала сети. Ветер, до этого снующий по этажам, нежно подул в спину, будто куда-то подталкивает. Кабинет директора прямо напротив меня. Так что же? Конечно, базовый телефон! Не колеблясь, забежал внутрь: всё тот же ветер шалит с оставленными бумагами, висящими шторами. Сейф с лежавшими в нём документами всех проживающих воспитанников открыт, а ценности, так трепетно хранимые, изъяты. На столе среди кипы документов, отчётов и прочей документации лежала вчерашнего выпуска газета и письмо из университета. Я аккуратно сложил письмо в карман, и уселся в кожаное кресло: нога совсем разболелась. Так же на столе стоял стационарный телефон и трубка с базой. Последняя лежала ближе, поэтому с неё начал. Включил: нет гудков. Ещё раз включил - не работает. Проверил, подключен ли шнур, а то вдруг в беготне вырвали. Нет, всё на месте: должно работать, но как говорится не обязано.

Пододвинул древний вышедший из моды, но внушающий доверие обычный стационарный телефон, с циферблатом. Снял трубку - тишина. Сбросил, снова неудача. От злости шандарахнул трубку об аппарат: послышался тихий гудок.

- А сразу, без вредительства, заработать не мог? - я наскоро набрал 02. Долгая действующая на нервы тишина давила на психику. Секунда, другая, третья, и вдруг сброс с последующими короткими гудками. Я нажал на "рестарт", но все дальнейшие действия оказались бесполезными. И что это значит: два телефона и оба не работают? Сети тоже нет. И в интернате никого, кроме ветра одного, хе-х.

Слегка приспустился вперёд, чтобы удобнее развалиться в кресле и подумать. Что же такое произошло со стороны Дубны: этот смерч и странные погодные аномалии? А волна энергии? Куда увезли наших? И что за спешка такая, из-за которой не дали вернуться за воспитанником. Не могли Толя с Женькой меня оставить. Ну, просто не могли! Они обязательно бы сказали, что я остался. Им запретили, запихали в машины и увезли. Значит, для МЧС-ников я обречён был на смерть, тогда это не МЧС! У них профессия людей спасать, а не бросать подыхать. Тогда кто стоял вчера под нашими окнами?

Заскрипела дверь в кабинет. Я сразу раскрыл глаза. Крутой дядя по имени Адреналин разбежался по телу. Медленными движениями пришлось вставать и выходить из-за стола, зато мой нежданный гость показал половину туловища. Зверь сильно напомнил мне лисицу: рыжеватая окраска, маленькие острые ушки, вытянутая морда и хитрющие глазки. Но не известный мне вид не являлся лисой, скорее относился к их разряду или семейству. Обычной "сестрички" я не испугался, не волк всё-таки, а здесь мурашки бешено заносились по телу. Вспотели ладони, я сглотнул.

Псевдо-лиса прошла вперёд, элегантно переступая лапами с выпущенными коготками. Её рыжая слегка пушистая на спине шкурка - в остальных местах она покоцана, будто лишаём болеет - увенчана шрамами, среди которых были совсем свежие. Зловещий взгляд больше не бегал по комнате, он чётко сфокусирован лишь на мне. Зверь ощерился, как будто захотел одновременно похвастаться челюстью и вселить страх в жертву. В какой-то мере это удалось ему совершить.

Инстинкт самосохранения требовал единственного действия - бежать. Стыдно признаться, когда я не закрыл за собой дверь, то совершил глупейшую ошибку. Зато тварь умело воспользовалась моей невнимательностью, перекрыв собою выход.

Хватит поддаваться, пора действовать. Первой пришедшей в голову идеей, было кинуть ей телефонную трубку, как палку собаке. Но передо мной не шаловливый пёс, требующий поиграть с ним. Мысль в корзину. Додумать второй план спасения не успел, хищник приготовился к атаке. Прыжок...

Не долетев до меня, его встретил толстенный отчёт, мирно лежавший на столе. Тварь отбросило в стену, характерный звук говорил о том, что я его хорошо припечатал. Не прошло и минуты, как псевдо-лиса перестала скулить и забарахталась, пробуя подняться на лапы. Без резких движений я стал ретироваться, почти обошёл стол, когда зверь бросил на меня кровавый взгляд. Алые полные злости глаза впились в моё тело. Молниеносный прыжок на стол, когти беспощадно содрали полированное покрытие. Оскал медленно переходил в раскрытую пасть полную острых клыков политых заражённой слюной. Первая капля тягучей жидкости упала на стол, словно сигнал нам обоим. Поза для прыжка... я схватил трубку и бросил зверю. Лиса поймала "добычу" и разгрызла одним сжатием челюсти. Мой манёвр дал мне время форы, и, когда тварь совершила очередной прыжок в мою сторону, я уже был за дверью.

Дверца захлопнулась прямо перед мордой псевдо-лисы. Но замочная скважина не успела щёлкнуть: зверь пытался вырваться. Удар сдвинул меня с места, но я устоял. Ещё один более мощный толчок, видимо, совсем озлобилась. Нет, я просто так не сдамся! Я отошёл на расстояние вытянутых рук и, продолжая держать натиска противника, со всей силы приложился к двери. Раздался долгожданный щелчок.

- Фу-х, - лёгкие тяжко принимали глотаемый воздух, адреналин сотрясал тело - Всё, отбился.

Я, пошатываясь, сделал пару шагов назад, зверь всё пытался вырваться и продолжал атаковать преграду между нами. Пока моё успокаивающееся тело ретировалось, ногами запнулся и чуть не сбил ведро с водой. Рядом лежала брошенная в спешке техничками швабра.

Внезапно я расслышал чёткий звук разбивающегося стекла. Прихватив на всякий случай "орудие" без тряпки, осторожно со страхом в груди приоткрыл дверцу - атаки не последовало. В глаза бросилась дырка в оконном проёме вместо стекла. Убежала? Так легко рассталась с добычей? Из пустоты в окне подул холодный ветер.

- О, Боже! - я помчался к входным дверям. Как же раньше не догадался! Вот как она сюда попала.

Выскочив из кабинета, слева повернул за угол, но было поздно. Псевдо-лиса длиной туловища больше половины метра перемахнула через последний порог. По комочкам шерсти стекала из свежих ран бурая кровь. В свете солнечных лучей блестели кусочки стекла, впившиеся в кожу. Зверь кровожадно зарычал и слегка припал к полу - готовится к прыжку. Ждать было нельзя, бегство - единственный выход из ситуации.

И я побежал, дал дёру, если быть точным. К сожалению, мною была допущена третья не прощаемая ошибка. Сам несколькими минутами ранее бросил палку, а сейчас падаю из-за неё: споткнулся. Я просто рухнул на живот и проехал несколько сантиметров, но сразу же обернулся лицом к хищнику. Вот он - мой конец. Не убил разряд молнии, теперь сожрёт бешеная лиса.

Странно как-то, говорят перед смертью, вся жизнь пролетает перед глазами, но в моём случае ничего подобного не произошло. Я видел только реальные предметы и события, но всё-таки кое-кто пролетел. В тот самый момент, когда я был готов расстаться с жизнью, а псевдо-лиса приготовилась нанести удар, появился Хорька. Питомец заскочил к врагу на хребет и впился зубами. Лиса заметалась на месте, забрыкалась, всячески пытаясь сбросить его. Но хорёк был не поколебим. Он остервенело вгрызался и рвал коготками лисью плоть. Монстр извился и, ухватившись пастью за Хорькин хвост, отшвырнул его в сторону. Друг сразу же вскочил на лапки и ринулся в атаку. Отважно проскользнул мимо захлопнувшихся клыков и сам сжал маленькие острые зубки на шее твари. Зверь заскулил от боли, но хлынувшая из его ран кровь только разыграло в нём азарт. К сожалению, лисице удалось вцепиться в хорька своей безжалостной челюстью. Питомец заверещал, взывая к помощи. Я перестал быть наблюдателем звериной драки - теперь стал её участником. Из оцепенения меня вывел "крик" друга. Хватанул первое попавшееся под руку и огрел этим псевдо-лису. Швабра переломалась пополам, зато мутант больше не держал хорька. Дальнейшее произошло так скоротечно, я даже не понял, что случилось. Тварь бросилась и завалила меня на спину, сомкнуться её пасте на моей шее не давал остаток шеста, так усердно мною держимый. Челюсть клацнула над ухом, но тут Хорька снова запрыгнул к ней на хребет. По инерции монстра потянуло в сторону, но на этот раз я воспользовался случаем. Спихнув с себя тушу лисы, с размаху воткнул в неё сломанную швабру. Неожиданно для себя попал точно в сердце.

Питомец искалеченный лежал и зализывал раны около бьющейся в предсмертной агонии псевдо-лисы. Я подбежал к хорьку и бережно поднял на руки.

- Ты снова меня спас!

***

Первым делом в такой ситуации, наверно, правильно было подняться на второй этаж в спальню и перевязать хорька, да себя заодно проверить на наличие ран и укусов. Но я поступил иначе. Как только перевёл дух, вытащил труп лисы на крыльцо. Хорька, до этого лежавший у меня на шее, как воротник, на воздухе спрыгнул и плёлся рядом. Прежде чем отходить далеко, я прихватил увесистую деревянную указку из кабинета иностранного языка. Оглядываясь по сторонам, оттащили псевдо-лису в кусты на соседней улице. Заглядывать в окна домов - не горел желанием, и так понятно: вокруг ни души. С мурашками по телу бежал обратно в свой интернат, в нём я чувствовал себя в безопасности.

Входные двери пришлось запирать старинным способом при помощи палки - просунул часть в дверную ручку. Потому как раздобыл только ключи от кабинетов и лестничных пролётов. На первом этаже запер все возможные двери, лестницу в правом крыле, а в левом только прикрыл. В медкабинете нашёл аптечку и другие препараты, перебинтовал Хорьку и кое-как вколол антибиотик, чтобы избежать заражения . Даже неизвестно, чем могла болеть эта тварь. Сам я отделался лёгким испугом и парой царапин.

***

Время близилось к шести часам вечера. Измотанные и уставшие мы лежали на кушетке. Питомец, пригревшись под моим боком, тихо посапывал, эдаким комком шерсти. Мне же не спалось, всё это время мучил сотовый на наличие сети. Куча вопросов разрывали мозг на куски. Разум отчаянно боролся с рассудком. Ни один из них не хотел уступать моё тело. Разум заставлял бороться с произошедшим и не опускать руки, рассудок же взывал к отчаянию и самоубийству. Недаром люди просто исчезли, что-то произошло, и это что-то не совместимо с живыми существами. Поэтому лиса, впрочем, теперь уже не лиса, а монстр из какого-нибудь фильма ужасов, забрела в город. А, может, и города больше нет, одни руины: ведь я толком ничего не видел, и не увижу. А чёрт! Как же трудно найти в себе силы!.. Нет, нельзя так. Надо жить дальше. Жить назло и вопреки всему. Хотя бы потому, что сдаться всегда легче. А по мне достойнее проиграть в схватке, чем отказаться от неё!

- Разум, я на твоей стороне.

Я осторожно снял очки. Оказалось: пока шли разборки с "гостем", они упали на бетонный пол, а левая линза не выдержала и треснула по всей площади. Хоть правая уцелела, и то хорошо. Надо беречь, неизвестно насколько мы тут застряли.

Хорька поднял мордашку, всматриваясь в меня зоркими глазками, пошевелил носиком и обвился вокруг шеи. От него пошло нежное вибрирование, как от мурлычущего кота. Стало так тепло и уютно, как будто я вовсе не здесь, не в этом страшном и неизведанном мире.

На всю комнату раздалось урчание моего живота. Между прочим, Хорька тоже издал что-то подобное.

- Ой, кажется, мы проголодались. Конечно, за весь день ни крошки во рту. Пошли, заглянем в пищеблок.

Подхватив одной рукой друга, а второй указку - теперь я не расставался с ней ни на шаг - побрёл в столовую. Просмотрел все места на наличие припасов. Холодильник набит колбасой, сыром, яйцами, разными видами овощей, пакеты с молоком и кефиром, пачки с йогуртом и творогом, фрукты и ещё по мелочи. В подсобке хранились булки хлеба, коробки с печеньем и пряниками, всякие крупы: от гречки до чечевицы. В столовой стоит цистерна с чистой отфильтрованной водой, почти полная. Казалось бы, всё хорошо жить можно, даже не выживать, а именно жить. Но когда вечером в городе воцарились сумерки, я узнал страшную новость. Интернат остался без электричества, следовательно: продукты вскоре пропадут. Мои шансы на существование значительно уменьшились…

Глава III

Жажда жить

„ Мужество есть лишь у тех, кто ощутил сердцем страх,

кто смотрит в пропасть, но смотрит с гордостью в глазах”

© Ария: Беги за солнцем

«Так. Э-э. Как же там говорят?.. А! Значит, запись первая. День второй после... После чего? Эвакуации, грозы, инцидента. О, какие я слова знаю! Катастрофа, вот как. Ведь, если бы произошёл только пожар, то слышны были отголоски "живого" города. То есть люди ходили, на машинах разъезжали, да меня, скорее всего, не бросили. Что-то я заговорился! Начну сначала... Запись первая. День второй после катастрофы. Вчера, когда искал фонарик в этом бедламе, творящемся в остатках моей спальни, нашёл диктофон и семь кассет к нему. Но сразу особого значения не придал, сложил в кучку, возможно, нужных вещей. Зато сегодня за завтраком, кстати, питались мы с Хорькой рисовой кашей, так любезно мною приготовленной. Правда молоко пару раз убежало, и рис немного пригорел. Но ничего, замяли за милую душу. Хорька до сих пор переваривает лёжа в солнечных лучах. Так вот, взбрело мне в голову делать записи на подобии отчёта о том, что со мной... нами произошло за день. Утро хорошее, солнышко светит, всё благоприятствует отличному дню. Запись окончена, я и так много места испортил»

«Запись вторая. День тот же. Очень скучно, а так как говорю только в такие моменты, решил сделать ещё одну запись. Из комнаты не выхожу, до сих пор как-то боязно. До столовой несусь на всех порах, прислушиваясь к любым шорохам, чаще ветер издевается. И откуда он появляется, я все окна позакрывал. Ладно, пора ужинать, да спать ложиться. Когда сплю, время идёт быстрей»

«Запись третья. День после катастрофы - третий. Время десять сорок пять. Решил говорить ещё время начала записи, конца – думаю, не стоит. После вчерашних сосисок всю ночь промучился, отварил, как на этикетке написано. Хм, чего такого приключилось. Тошнило пару раз, но потом отошёл. Зато под утро, как прорвало. Минут десять... ой, вспоминать даже не хочется. И есть тоже. Лежу, кефир попиваю, пушистому блюдце молока налил. Пусть питается, пока не пропало. Что-то мне снова дурно. Всё... конец записи! Бл...»

«Запись номер пять. День четвёртый. Время, время... Время без десяти часа дня. Вчерашние сутки были полны приключений. Мало того, что меня мутило через каждые пять минут, так ещё диарею заработал. Оказывается не мясным деликатесом я траванулся, а прокисшим молоком. К сожалению, холодильник без электроснабжения морозить не собирается, как бы я его не упрашивал. Но на первое время нашёл выход: морозилка ещё ого-го какая холодная, заморозил воду из-под крана в бутылках и обложил ими продукты. Глядишь, так генератор выдумаю... Да, совсем забыл, тут кое-кто жалуется, что про него редко упоминают. Делаю поправку: сегодня хорёк по кличке Хорька выловил, неизвестно откуда взявшуюся мышь, и съел её. Пойдёт? Вот и отлично. Конец записи»

«Запись номер пятнадцать. День седьмой после случившейся катастрофы. Целая неделя прошла, я и не заметил... Ну, это я так подбадриваю себя! Хотя, уже всё ясно... за мной не приедут. Вероятнее, и не собирались возвращаться. А на мой дрожащий голос не обращайте внимания, сейчас поплачу немного и успокоюсь... Хорька меня понимает, жалеет, когда очень тяжко. Сейчас вот развалился на мне и щекочет мой нос. О, ворона прилетела. Здравствуйте, барышня! Чего изволите? Нет, мы вас не накормим, самим жрать, извиняюсь, скоро будет нечего. Вы не подумайте, что я тут в одиночестве свихнулся, шучу так... Хорька ты чего взъерошился? Нечего падалью питаться, хочешь есть - пошли, накормлю. Погодите-ка, а что у неё с перьями? Где мои очки? Тут же были. Ах, вот они... Матерь божья! Хорька, стой! Не лезь к ней! Сейчас я её! Кар! Кар! Пошла вон отсюда! Кар! Кар! Кар! Пошла! Брысь, падла такая! Кар! Ух, прогнал! Вы бы видели! Это, это не ворона... у меня слов нет, её описать. Похлеще, чем лиса!.. Хм, кровь? Откуда? С носа идёт что ли. Блин, не останавливается. Хорь...хка... что... тобой... оч... ись... нец... за... п... си...»

«Шестнадцатая запись. День, не знаю. Только пришёл в себя. С нами всё в порядке, правда, я весь в крови, скорее всего моя. Питомец рядом лежит, зачем-то лапы облизывает. Что вчера произошло, почти не помню, а если помню, то смутно. Сначала обильно текла кровь из носа, потом стала кружиться голова. В глазах помутнело до невозможности. Ещё помню по небу бегали разряды молний, но звуков я не слышал. Да и небо казалось обычным, не грозовым. Хорёк просто упал в обморок, без каких-либо предупреждений. Что крикнуть не мог? Костя, мне плохо! Или ещё чего-нибудь. А то бац, лежит и лапкой подрыгивает. Эх, ты! Ладно, надо привести себя в порядок. Всё, конец записи»

«Запись семнадцатая. День тот же, если быть точным, то восьмой, я проверил, так что в бессознательном состоянии я пробыл всего ночь. Собственно, что хотел сообщить: испортилась вся колбаса, последняя пачка молока и все йогурты с творожками. Но выбросил я всё около трёх-четырёх часов дня, а минут пять назад - сейчас шесть вечера - я услышал псиный лай и скулёж. В окне чётко разглядел две взрослые особи, в породах я не разбираюсь, и три мелких. Самое ужасное, что изменения тоже их коснулись. Облезлые шкуры, кровавые зрачки глаз. Боже, что произошло той злосчастной ночью? Какой ужас творится на улицах Твери? Да, когда всё это кончится!..»

«Запись номер восемнадцать. Двенадцатый день после катастрофы. Время пятнадцать сорок пять. Только что пообедали чем-то слабо напоминающее суп: баландой, честно говоря. Кефира больше же нет, вдруг запор на рожках, да жареной картошке образуется. Пришлось варить, неуклюже и неумело, но варить. Хорёк остался доволен, значит и я. Простите меня за мою слабость. Рассудок решил мне отомстить, но я собрался и теперь борюсь. Врагу-у не сдаё-о-отся наш го-ордый Варя-аг! Эх, конец записи»

«День пятнадцатый. Запись номер двадцать. Вчера снова повторилось кровотечение, и остальные симптомы. Только чьи эти симптомы не известно. Пушистый вроде бы наоборот приспособился не терять сознание, хотя точно не знаю. Может, он после меня свалился. Продовольственный запас нищает, потому, как морозилка уже дней пять не работает. Но хотя бы так протянул, иначе за три дня всё испортилось. Да, чуть не забыл: когда проснулся, показалось или как, но предметы в области двух метров были расплывчатее, чем обычно. Даже в очках, но за час потихоньку прошло. А сейчас под вечер опять мутнеть начало. Мне это совсем не нравится... Хорька немного прибавил в весе, теперь одной рукой его не утащишь. Ах, извиняюсь за зевок, спать сильно хочется, глаза слипаются, не могу. Время - тридцать две двенадцатого. Конец связи»

«Шестнадцатый день, а запись двадцать первая. У меня появилось опасение окончательной потери зрения. Когда проснулся, перед глазами было всё мутное, как в густом тумане. Но со временем ощущение рассеялось. Надоело мне сидеть в четырёх стенах, поэтому пошёл искать ключи от спортзала. Нашёл, и даже от компьютерного зала, но толку от этого. Пусть я найду ещё ноутбук, но электричества-то не ожидается. Только батарею разряжу. Кстати, о батареях: телефон истощился до нуля. С такими успе...»

«Извиняюсь, кассета кончилась. О чём я говорил? А, о батареях! Хотел сказать, что запасная батарейка одна осталась к диктофону, а нужно две. Так что, если не найду вторую, то мои мемуары скоро найдут свой конец. Придётся и здесь экономить. На сегодня запись завершена»

«Запись двадцать пятая. День восемнадцатый после катастрофы. Вчерашней ночью замёрз просто ужас, вроде под тремя пуховыми одеялами спал - надо уходить в другую комнату, нечего на ветру жить. Тем более на дворе осень, скоро холодать начнёт»

«Запись двадцать шестая. Тот же день. Только я перебазировался в другое место, как пошёл дождь и залил всю мою бывшую спальню. Вовремя смылся. Хорька облюбовал подоконник, лежит, не слазает. Хотя, иногда спрыгивает - обниматься. Ладно, буду обустраиваться. С новосельем нас! И конец записи»

«День девятнадцатый. Тридцатая запись. У нас повод появился для радости: нашёл в новой спальне мобильный телефон. Зарядка почти полная. Пришлось переставить в него свою SIM-карту, так как батарея к моему сотовому не подходит. Я так долго её менял, причиной является чёрные капушки, витающие перед глазами. Туман проходит на пять минут дольше. Страшно становится, вдруг я полностью ослепну. И что тогда? Наложить на себя руки? Нет, это не выход. Надо приспосабливаться! Конец записи»

«На очереди тридцать четвёртая запись. День двадцать первый. Третье воскресенье. Первые два происходило необъяснимое явление, думаю, в этот раз без него не обойдётся. Приготовился заранее: таз под кровь, чтобы пол не заляпать; бутылка с водой - умыться; на пол постелил одеяла, дабы не замёрзнуть, если снова отключусь. Каж... тся, на... ин... ется. К... ец... за... иси»

«Я,.. я,.. я в растерянности... Я не знаю, что мне делать... Когда пришёл в себя и открыл глаза, мир предстал в кровавой окраске. Что происходит, ума не приложу. Если я ослепну, то не выживу. Я не хочу так рано умирать... Не хочу... Господи, помоги мне!.. Хорька, где ты? Иди, я на тебя погляжу... Мы будем бороться, да?..»

Глава IV

Ренессанс

„Только встретивший без страха свою смерть человек,

считается ей равным и получает высшую награду - право жить”

© Александр Волков

Взрослый здоровый человек может прожить без еды лишь на одной воде чуть больше недели. Я человек невзрослый и, в каком-то смысле, больной. Нет, я действительно болен. Кстати, мне сопутствует удача: у меня есть запасы еды и воды. По крайней мере, мне и моему другу хорьку хватит на долго. Правда, существует глобальная, сказал бы, проблема: в период с двадцати первых по двадцать восьмые сутки после неизвестной катастрофы, странным образом окончательно потерял зрение.

«Запись номер... А, к чёрту, формальности! Всё, всё, всё! Я, я умру. Не хочу так говорить и думать о таком, но не могу иначе!.. Меня уже всё достало. Но это мелочи по сравнению с тем фактом, который заставляет наложить на себя руки... Я... ничего... не вижу!.. Проснулся, и понимаю, что глаза открыты, но видна только тьма. Чёрная бездонная тьма!.. Как мне дальше жить, когда за дверями интерната твориться невообразимое?! Шастают неизвестные твари, каждый седьмой день небо взрывается молниями, а по ночам слышен волчий вой. Как эти млекопитающие могли появиться в городе? Никак, если от города не остались одни только руины!.. Как теперь быть? Что делать?»

Просто сидеть, сложа руки, я не собирался. Да, у меня происходят депрессионные моменты, но с ними быстро справляюсь, порой не без Хорькиной помощи. Погрузиться во тьму оказалось довольно тяжёлым заданием для организма. Небольшой опыт имелся, но тогда всегда при чувстве опасности можно было взять и открыть глаз, подглянуть в решебник. Сейчас никаких поблажек: либо ты точно вышагиваешь до цели определённое количество шагов, либо теряешься в пространстве и блуждаешь в поисках знакомых предметов, чтобы хоть как-то сориентироваться.

Спускаться вниз три раза каждый день для приёма пищи, не такое уж трудное занятие. По сложнее будеть приготовить ту самую пищу. Последние четыре дня жую сырыми рис и гречку. Не ах, конечно, но приходится. Приловчился в слепую чистить морковь, свеклу и капусту. В свежем виде не всегда в горло лезут, но крутить носом и со стуком кулака об стол требовать фуа-гру как-то глупо. Радует ещё то, что воды для питья очень много, я и половины не выпил.

Однако, кроме трёх спусков, совершаются дополнительный десяток: где в туалет сходить, где воды попить, то ещё чего-нибудь. И недолго поразмышляв, принял решение - переселиться в столовую. Перетащил тёплые одеяла и одежду, штук пять подушек и два матраца, снятых с кроватей. Некоторые важные вещи, которые сумел определить на ощупь. Расположился в одном из углов, сначала хотел на столах, но передумал, они мне показались шаткими. Один матрац прижал к стене, чтобы не дуло, а второй использую по назначению.

Ночи совсем холодные стали, да и днём тепла почти не дождёшься. Круглосуточно хожу в толстенном свитере, двух шерстяных носках поверх махровых, зимних джинсах, а в тёмное время суток в хоккейных штанах Толика, к слову, свитер его. Греюсь, как могу. Хотя, нет уверенности в том, что мне хватит сил пережить зиму. Даже по воле случая, если выстою в холода, то морковка с гречкой сами не появятся.

***

«День тридцатый. Запись, я уже сбился со счёту. Сегодня у нас знаменательное событие: прошёл целый месяц, как мы живём одни. Слышишь, Хорька, мы сумели! Ну, не щекотись. Видишь, я мемуары веду. Не переживай, они наши общие. Отвлёкся. Раз такое событие, то можно себя чуть-чуть побаловать, а именно съесть по прянику или печенью, смотря, что сохранилось. Пока конец записи»

Весь день, как всегда, старался чем-нибудь завлечь себя. Не спать же всё время? Тем более у меня после сна разыгрывается аппетит, а с провиантом, как известно, натяг - экономлю. Теперь я понимаю, почему в тюрьмах заключённые убивают время, отжимаясь или подтягиваясь. Делать нечего, вот и наращивают мускулатуру. На моём счету недели две, наверно, такой безделицы. В слепую даже интереснее: ведёшь бой с воздухом, навешиваешь ему люлей. Захотелось ногой помочь, а вместо удара в пустоту попадаешь в стол, неожиданно, правда? Или боксуешься с матрасом: левой, правой, снова левой и опять правой. Разыгрался, в азарт вошёл, поднялся темп, а потом твой кулак охватывает ноющая тупая боль, очень приятно. Слава богу, отжимание проходит без травм.

После сытного обеда полагается поспать. Но сон отчаянно не хотел завоёвывать организм. Поднялся, вроде бы, рано, да телом подустал. Решил хорька потискать, но тот фыркнул, мол, не мешай переваривать, и отодвинулся.

- Ну, и... пожалуйста! Лежи себе, но потом не проси почесать животик, из принципа не буду! - захотелось пить - Тебе принести воды? Не хочешь, ну, спи-спи, не мешаю.

Поднял тросточку и, привычным делом "щупая" дорогу, прошёл до цистерны, стакан всегда ставлю под краном. В ожидании, когда наберётся вода, напевал „Гиперболоид” группы Пикник.

- Да, и Гарин, не Гагарин. Он, то ласковый, то злой.

- Костя!

- А?! Кто здесь? - я завинтил кран, прислушался - Показалось...

- Костя!

- Пфву! - от неожиданности подавился водой - Кто здесь!

Я бросился к импровизированной кровати, где лежали пара деревянных указок и большой столовый нож. Вооружившись, прислушивался к любым звукам и шорохам, но вокруг кромешная и молчаливая темнота, лишь слегка улавливалось дыхание спящего хорька.

«Срочная запись того же дня. Похоже, я потихоньку схожу с ума. Сегодня - буквально пару минут назад - произошли звуковые галлюцинации. Меня по имени звала Женя. Сначала думал - почудилось, но потом я чётко расслышал её голос. Я не хочу так закончить своё существование. Умирать слепым психопатом, вы не считаете чересчур суровым наказанием для бедного и одинокого инвалида? Вот! Слышите? То есть, интересно: записывается или нет? Да, кто здесь? Хватит издеваться!»

Я в панике выронил диктофон, и зарылся под одеяла. Меня лихорадочно трясло, если это тварь по мою душу, то я боюсь умирать. Не ожидал, что ожидание смерти страшнее её самой. Я не мог себе представить, что уйду вот так, забившись под одеяло с горькими слёзами. Я столько пережил, выстоял в драке с лисой, сумел заставить себя бороться за жизнь. Когда-то я услышал мудрое высказывание о существование людей: все мы на Земле проездом, где рождение отправной пункт, а смерть - конечная остановка. Что ж пора высаживаться...

Я медленными движениями сбросил одеяло и вытер сползавшие по щекам слёзы. Пальцы коснулись мягкой чудом не свалявшейся шерсти хорька и погладили спящего друга. В этот момент правая рука искала записывающее устройство.

«Последняя запись. Я Константин Незнаев прожил в одиночестве ровно месяц со дня катастрофы, произошедшей в городе Твери. Я понимаю, что мой час пришёл. Немного всё же боюсь, наверно, это страх боли. Когда человек находится на смертном одре, то его всегда бьют судороги. Нет, лучше об этом не думать... Да, кстати, тому, кто прослушивает мою запись: если существует интерес, то кассеты лежат под кроватью на втором этаже в двадцать третьей комнате, как раз напротив моей старой спальни. Очень прошу: позаботьтесь о питомце. Он добрый и послушный, а зовут Хорька. В пищеблоке остались крупы и овощи. Думаю, всё. Меня снова зовёт голос. Я пошёл. Конец записи...»

Звавший меня голос, становился более чётким, а блуждающее от слов эхо - громче. Ключом я отворил дверь и вышел в длинный коридор. Неожиданно я услышал, будто меня зовёт Нина Ивановна: „Костик! Ты где?”. Костик... Она единственная, кто так меня называл. Я осторожно шёл на голоса, постукивая тросточкой по полу, чтобы не вписаться в очередной косяк или споткнуться о ступеньку. Добрёл до входных дверей, защищавшая от несанкционированного доступа чуждых зверей палка не хотела вытаскиваться, но вскоре под моим упорством поддалась. Только я отворил двери, как в лицо ударил свежий поток осеннего ветра. Я вдохнул полной грудью, оставив сомненья позади.

- Костяныч! Идём скорей! - позвал меня Толя.

И я побежал. Вперёд. Навстречу судьбе.

***

Сколько я тогда пробежал, точно не скажу. Момент передвижения занял не больше десяти минут, может, двенадцати. За это время воздух потяжелел, наэлектризовался. Я почувствовал, что с носа потекла жидкость, конечно, кровь. Над головой раздался раскат грома, рядом взвизгнула молния, и я упал в бездну.

Бурный был у меня месяц, не правда ли? Каждый день находился на волоске от смерти, а когда пошёл на её зов, то всё равно не погиб. И никакого вам тоннеля со светом в конце него. Интересно, я на пути в рай или ад? Нет, никуда, я живой. Свидетельством этим являются ощущения запаха гари, сковавшего тело холода и сжигающей горло сухости.

- Где же я? Далеко ли моя неприступная крепость - интернат? В каком направлении-то идти? - я попытался встать, опёрся ладонью об асфальт и тут же отдёрнул - Что это?!

Я увидел, возможно, меня окружающий мир в чёрно-белых тонах с оттенками серого. Те, кто видел советские фильмы или застал не цветные телевизоры, поймут мои ощущения. Пошевелив трясущимися ладонями, я осторожно коснулся земли. Перед моим взором постепенно проявился посткатастрофический мир: разрушенные этажи домов, горящие машины, оборванные линии электропередач. Одноэтажные дома заросли странными вьющимися растениями, даже некоторые машины обросли. Возле меня дымилась Лада десятой серии светлого цвета, мне представляется белой. Неужели я не сплю?

- Ай! - для проверки ущипнул себя за ногу - Я жив... Я живо-ой! Ха-ха! Мы смогли Хорька! Мы... Хорька? Я оставил его в интернате. Бегу, дружище, я сейчас!

Только поднялся на ноги, как мир исчез. Постояв несколько минут, я совершил пару шагов, но ничего не произошло. Тогда я наклонился вперёд и коснулся асфальта, снова появилась проекция окружающих предметов и строений. Совсем рядышком лежала моя трость, взяв её левой рукой, выпрямился и собрался привычным способом идти. Но мой "посох" завибрировал в руках: оказалось она на подобии проводника, который сканирует местность, пропуская через себя мою энергию.

- Ну, и бредятина: мою энергию! Надо же было такое придумать, но ведь действительно так и происходит.

Я посмотрел вокруг, дабы проверить: всё ли так как я видел первый раз. Да, те же дома, растения, свисающие ЛЭП.

- О, а этого не было, - я без движения смотрел на взволновавший меня предмет, сглотнул образовавшиеся слюни - Вот и псы ада.

Я сорвался в обратном направлении. Пару минут бежал в слепую, но, споткнувшись об что-то похожее на натянутый стебель, начал чаще воспроизводить окрестности. Лай стал слышен ближе, двое псов стремительно приближались. Ускорить шаг не получалось, ноги налились тяжестью: разучились бежать сломя голову.

В который раз оперся тростью, чтобы распознать интернат, но более резвый из псов запрыгнул мне на спину. Благо вес был нескромно мал, и я скинул его резким движением плеча, но не устоял и сам завалился на бок. Сразу положил наземь ладонь - вовремя: второй зверь как раз совершил прыжок. Я перекатился в его сторону, и пёс перелетел мимо цели. Постарался скорей подняться на ноги, но псы будто заимели тактический разум, и пока второй разворачивался, первый вскочил ему на хребет и совершил прыжок. Инстинктивно я треснул по нему тростью, а дальше произошло необъяснимое. Совершив удар, я воткнул "посох" в асфальт и пропустил электроэнергетическую волну, которая просто сожгла дотла мутантов и находившиеся рядом предметы. Не задерживаясь ни минуты, скорее побежал к интернату. Запер все, какие мог двери, дрожащими руками утолил мучившую жажду, и прижался к верному другу.

Глава V

Путь домой

„ Те, кому есть, на что надеяться и нечего терять – самые опасные люди на свете”

© Эдмунд Бёрк

Первые сутки я проспал почти непробудным сном, вставая изредка напиться воды или чем-нибудь перекусить. Когда отоспался, ужасно захотелось есть: благодаря новым, взявшимся откуда непонятно способностям, нажарил большую сковороду картошки. Естественно поделился с питомцем. Поднялся в компьютерный кабинет и забрал учительский ноутбук. Я так устал быть в тишине. Поэтому вытащил из компа батарею и вставил в свой, как хорошо, что модели одинаковые. Я около трёх часов беспрерывно в наслаждении слушал все песни, которые хранились на жёстком диске. Я пел, танцевал, скакал по столам, и как это вслепую получилось? Всячески пытался выплеснуть накопившиеся эмоции. Как хорошо, что у нас с Хорькой нет соседей, и можно продолжать буйство после одиннадцати часов. Но на такое длительное время меня не хватило. Да всё-таки хотелось поберечь батарейку.

Утром готовил завтрак, под группу Арию с песней „Бой продолжается”, но неожиданно произошёл казус.

- Ой, ёй, ёй, ёй, села батарейка! Хорька! Пошли набираться энергией, а то тоже разрядимся.

Где-то к полудню я записывал очередные события, лёжа в кровати, теперь моё ложе действительно выглядит, как обязано. Сразу не сообразил в чём дело, а когда дошло, то испугался, что галлюцинации снова наведались в мой мозг. Но это попросту звонил мобильный телефон. Стараясь вообще не шевелить аппарат, принял звонок.

- Ал-ло?

- Костя! Ты жив! Ура! Костя, это Женя! Как ты там? Ты меня слышишь? С тобой всё в порядке?

- Женька, слава Богу! Да, всё хорошо! Я, я в интернате. Что произошло? Ты как? Где вы?

- Мы в Питере. За меня не переживай. Как хорошо, что ты жив. Надо срочно сказать военным, чтобы они забрали тебя. Костя, не вздумай выходить из здания, там такое твориться. В стране объявили чрезвычайное положение, на острове Могилевский произошла неизвестная катастрофа. Была эвакуация всех находящихся в сто километровой зоне. Сейчас уже месяц, как вокруг него возводят огромную бетонную постройку, на подобии стены. А ты почему не поз... нил в пер... же д... и?

- Женя, связь теряется! Тебя плохо слышно! Где строят стены?

- Что? Стены проход... западнее инте... ата и дел... Тверь по... лам. Жди! Мы т... бя вы... щим! Жди, Ко... я!

- Женя! Женька!!!

***

Хождение туда-сюда поперёк столовой не дало никаких результатов. Так же как и поиск сети.

Катастрофа значит. Эвакуация. Остров Могилевский. И что мне это всё говорит? Ничего! Что ещё Женя говорила? Стены воздвигают, следовательно: чего-то опасаются. Но чего или, может, кого? А на острове атомная станция есть? Да, нет, бред. Если бы повторилось, как в Чернобыле, то "китайская" стена не спасёт. Что тогда? Открылся портал в иные миры, и оттуда полезла вселенская нечисть? Какая-то фантастика в стиле Кинга.

Я плюхнулся на матрас, голова трещит по швам. Очень тяжко переваривается мозгом не понятная и таинственная информация. Что же мне делать? Ведь, если военные тогда ещё - в момент эвакуации - не вернулись за мной, то спустя месяц никто не загорится желанием за мной идти. Они напуганы до такой степени, что строят барьер для нависшей угрозы. Нет, правительство не даст разрешения на моё спасение. Им надо защищать себя и страну. Значит, надо самим выбираться! И чем скорей, тем лучше. А то замуруют, и пиши: пропало!

Я вскочил, да так, что голова закружилась. Как только нашёл равновесие, побежал на второй этаж. Дверь в старую спальню была не заперта, вот откуда ветер проникает в мою обитель. Для начала нужен рюкзак или сумка, с прежним зрением не так просто среди серых предметов отыскать нужный. Нашлась Толянова сумка для хоккейной униформы, которая была когда-то мною лично распотрошена. Сложил несколько тёплых вещей, неизвестно, сколько по времени мне придётся выбираться. Использованные кассеты и другой очень важный хлам, тоже нашли своё место, а в столовой к ноше добавился ноутбук. Из провианта начистил овощей, взял мешочек риса, нарезал последнюю почти одеревенелую буханку серого хлеба.

- Хорька, как думаешь, три бутылки с водой нам хватит? Нет, полулитровые. Вот и я так думаю, - завинтив третью крышку, сложил бутыли в сумку - тяжёленькая получилась.

С грузом, который будет сопровождать меня, разобрался, сложил ещё только ложку, стакан и блюдце для хорька. Когда отдыхал на стуле, у меня пролетела в мозгу мысль, что лиса и псы это не единственные изменившиеся особи. В наших краях обитает много разного зверья, и волки не исключение. Следовательно, нужно вооружаться, чем возможно. Из медкабинета вытащил нитки, бинты и препараты первой необходимости: йод, зелёнку, остатки спирта и прочее. Так что ещё плюс килограмм на плечи. Нитками пришил дополнительные карманы для ножей. Хорошо, что меня Вячеслав Зайцев не видит - от моих стишков он бы упал в обморок. Без потери крови не обошлось, один раз пришил палец к штанине, повезло: игла не вошла глубоко. Заострил несколько указок, две оставил, как дубинки. Какое никакое, а оружие.

На сборы у меня ушло полночи, но утром в девять часов я полностью экипированный закрывал на ключ столовую.

- Вас мы за трубой спрячем, кому надо будет - найдёт, - я положил ключи в импровизированный тайник.

«Погода стоит безветренная, тепла градусов двенадцать, вроде, солнечно. Так, где у нас запад? Эх, жаль, у меня компаса нет. А по мху я не понимаю. И что теперь на угад идти? Ой, я лопух! Окна в столовой на западной стороне. Хорька, пошли. Не фыркай, город большой, убежишь, где я тебя искать буду? Не нравится ему, что я ошейник на него надел. Но такая мера предосторожности себя оправдывает. Ладно, я стартую. Конец записи»

***

Город, некогда кипящий жизнью, омертвел и превратился в некое подобие ада. Повсюду разрушенные дома, заросшие неизвестными растениями тротуары, горящие машины, а в воздухе витает присущий запах дыма. Без противогаза или хотя бы респиратора идти сложно, мне часто приходилось смачивать водой тряпку и дышать через неё. Бедного питомца спрятал в сумку. По пути мне часто встречались странные образования, их цветовые оттенки каждый раз были разные. Какие-то вытянутые мыльные пузыри в диаметре от пяти до пятнадцати метров, желеобразной консистенции. Приближаться к "пузырям" совсем не хотелось, а бросание в них камней: не дало результатов, они пролетали насквозь и более ничего.

Шли мы быстрым шагом, а если замечал зверьё, то бежал на всех порах, держа в руках друга. К часам четырём я совсем выбился из сил, но единственное обстоятельство придаёт мне стимул: на горизонте возвышается строящаяся стена и слышны голоса рабочих.

- До заката мы не дойдём, - я налил в блюдце воды, и сам сделал пару глотков - А ночью я гулять не собираюсь, хоть обижайся, хоть не обижайся!.. Напился? Тогда в путь.

На ночлег мы устроились в стареньком придремавшем на дороге Москвиче. Спасибо тому, кто не закрыл дверь. Теперь мы с хорьком лежим в удобстве и тепле, закрывшись на шпингалет, чтобы какая-нибудь умная живность не застала нас врасплох. Наскоро перекусили морковкой с рисом и легли спать.

В полдень солнце совсем изжарило наши уставшие тела. Пот неприятно стекает по спине, пить хочется всё чаще, и вдобавок болит голова. Всему виной резкий перепад температуры. Но ничего, пробьёмся! Чем ближе цель, тем сильнее хочется её достичь. Вот ногам этого не понять. И, как бы ни манил результат, идти быстрей, нет сил. Даже просто идти. Я присел на чей-то капот Nissan’а, что перевести дух. На удивление никаких злобных монстров не видно, хотя вон там за домом через улицу, кажется, лиса скрывается или...

- Волк. Хорька, извиняй, но допивать некогда, - я запихал питомца в сумку и медленно пошёл на звуки стройки. Поначалу оглядывался очень часто, но позже - совсем перестал, а зверь даже не пошевелился. Он только наблюдал, как я отдалялся от него всё дальше и дальше.

Сейчас я наблюдаю вот какую картину: толпа рабочих - человек двести не меньше - воздвигает железобетонный "забор" высотой в два метра, а охраняют их рота военных с собаками. Как же мне показаться? Не выйти же и заявить: „Я выжил во время хаоса, который произошёл месяц назад. Заберите меня!”.

- Буч, перестань! Куда ты рвёшься?! Сидеть, говорю, сидеть!

- Эй! Не стреляйте!

- Кто это, майор?

- Не знаю, но держи его на прицеле!

- Вы меня слышите? Не стреляйте!

- Руки подними! За голову! Ты кто? Откуда взялся?

- Я из интерната! Меня оставили во время катастрофы!

- Что ты знаешь о случившемся? Стой на месте!

- Только не стреляйте! Почти ничего, мне Женя сказала...

- Какая Женя? Где она?

- Она со мной в интернате до эвакуации жила. Не знаю, она сказала их в Питер перевезли!

- Стой на месте, я сейчас! Лейтенант будь наготове, побежит - стреляй на поражение.

- Будет сделано! Не впервой, сэр!

Мне разрешили опустить руки. Тот, который разговаривал со мной, ушёл в палатку. Через томительные десять минут он вышел наружу.

- Как тебя зовут?

- Костя! Незнаев!

- Константин Незнаев скончался в больнице около месяца назад! Он ослеп, и, не сумев согласиться с диагнозом, вскрыл себе вены!

- Как? Это не правда! Я живой! Вот я перед вами!

- Васильев, кончай мутанта.

- Разве он мутант?

- Ты, что не понял?! Это хамелеон мозги пудрит, а ты тут сопли распустил! Дай сюда!

Окрестную тишину разразила оглушительная автоматная очередь.

Эпилог.

„ Наше существование начинается с одинокого крика

в тревожном ожидании ответа”

© Ирвин Ялом

«Один из моих любимых фильмов, является картина „Я - легенда”, в главной роли Уилл Смит. Как известно, существует две разные концовки: оригинальная, в которой доктор погибает, и альтернативная, где он остаётся жив. Конечно, альтернатива с добрым концом, но я ценю оригинал. Вы не подумайте, что это всё. В моей жизни очень рано ставить точку. Я - Константин Незнаев, возможно, один из выживших в городе Твери после инцидента в начальных числах сентября месяца две тысячи пятнадцатого года произошедшего на острове Могилевский. Ох, да, и мой друг Хорька. Наша цель была выжить и приспособиться к Сектору, теперь мы обязаны спасти других, если другие существуют, узнать причины творящегося вокруг ада и ликвидировать его. Конец записи»

Ваша оценка: None Средний балл: 6.1 / голосов: 9

Быстрый вход