Солдатские рассказы времён, когда пришёл крендец. Часть 1.

Предуведомление. Предлагаемый рассказ относиться к условному циклу «Солдатские рассказы времён, когда пришёл крендец». Писалось всё это впрок, ещё с времён , когда задумывалась «Бронемашина Времени», но пока что вставить куда-нибудь эту сюжетную линию не получилось, а развивать её в отдельную книгу я пока тоже смысла не вижу. В общем, это рассказ о том, как именно в ближайшем будущем могут-таки окончательно додавить российскую армии (ну, или то, что от неё к тому времени останется, как говориться один из вариантов). Повествование ведётся от лица российского же офицера, который находиться на «правильной» (с «демократическо-евроатлантической» точки зрения) стороне противостояния.

Последний бой. Ближайшее будущее.Урал. Российская Демократическая Республика. Середина лета.

«Кугуар» садился уже в сумерках. Красные отблески проблесковых маяков освещали вертолётную площадку и скверный, лиственный лес вокруг. Наконец, в почти полной темноте, колёса вертолёта коснулись металлических пластин настила. Вокруг стояло ещё полтора десятка пятнистых военных вертолетов. В основном таких же «Супер Пум», «Линксов», «Кугуаров» и NH-90M а также «Тайгеров» огневой поддержки. Камуфляж натовского образца, знаки на машинах в основном немецкие, при этом почему-то много бело-красных поляцких «шаховниц». И только на двух бортах, притулившихся в стороне – ново-российские красно-сине-белые круги. Интересно, с чего тут так много поляков? Далеко в стороне виднелись палатки и КУНГи полевого штаба, модули передвижного госпиталя и разнообразная боевая техника, стоявшая вдоль дороги, практически без всякого рассредоточения.

Едва дверь вертолётной кабины сдвинулась, в дверном проёме возник бравый усатый офицерик в новеньком камуфляже. Синяя беретка с белым орлом и якорем - 7-я дивизия обороны побережья, польские коммандос с ихнего Поможья. Опять пшек на мою голову.

- Кто тут психолог, прибывший для переговоров?- осведомился он, озираясь. На очень плохом английском.

- Я психолог, - отрекомендовался я, вылезая со своей нетяжёлой сумкой наружу. На таком же скверном варианте языка Шекспира и прочих классиков. Корчим из себя демократическую Европу. Только делаем это, как обычно, плохо.

- Прошу за мной, пан майор!- пригласил офицерик, успевший разглядеть мои знаки различия. К вертолёту подъехал мерседесовский дизельный «Волк», в который мы и погрузились. Наверное, могли бы до штаба и пешком дойти, но раз уж мы теперь цивилизованные европейцы – прокатимся с этим польским поручиком. Уже подъезжая к штабу я увидел то, зачем, собственно, сюда и прибыл. Темные многоэтажки обесточенного военного городка, раскинувшегося километрах в четырех от местного «вагенбурга». По-моему, среди многоэтажек что-то горело.

В штабе всё было опять-таки по-европейски. Сплошные немцы, поляки и прочие французы и чехи со словаками. Мягкий свет от мониторов и тактических планшетов, запах кофе. Все подчёркнуто деловиты. Морды гладко выбриты, камуфляж чист и отглажен.

- Сюда, - пригласил поручик следовать за собой.

В помещении, куда я попал через минуту оказалось несколько офицеров, сосредоточенно разглядывавших тактическую обстановку на мониторах. Похоже, мелкие тактические роботы, беспилотники и спутники гнали сюда картинку в режиме реального времени.

Камуфляжная форма на всех присутствующих была одной расцветки. Но только у троих, включая меня, на рукавах камуфляжных курток были нашиты «бесики» - триколоры с жёлтым двуглавым орлом и чёрными латинскими буквами RDR. А над нагрудными карманами – расшифровка этих самых букв: «Russian Democratic Republic Army»….

- Прибыли?- спросил один из моих демократических соотечественников, представительный и седоватый, с погонами полковника на плечах. Спросил он меня по-русски. Игнорируя пиджин-инглиш, служащий «языком межгосударственного общения» в армиях европейских демократических государств.

- Так точно, господин полковник!- ответил я на том же языке.

- Значит так, - продолжал он, на всё том же великом и могучем.- Свою задачу ты знаешь?

- В общих чертах.

-Понятно. Короче говоря, в этом военном городке не починились категорическому приказу, последовавшему после неудачной попытки государственного переворота. В соответствии с этим приказом все воинские части, причастные к этой попытке разоружаются, матчасть поступает на утилизацию, а личный состав – на принудительную проверку лояльности. Большинство мятежников сдались добровольно. Но, в данном случае было оказано вооружённое сопротивление. Поэтому, ты должен провести переговоры и разъяснить мятежникам, что альтернативой их добровольной сдачи является только полное и окончательное уничтожение. Для действий по последнему варианту всё уже подготовлено. Кроме того, они надёжно заблокированы внутри своего периметра….

- Вопрос можно?

- Можно.

- А почему именно я, господин полковник?

- А ни с кем из представителей наших союзников они разговаривать категорически не хотят. К тому же у тебя, майор, кажется, есть опыт в этих делах. Причём, опыт успешный.

- Так точно! - ответил я и почувствовал, что становлюсь противен сам себе. Да, это у меня не первые переговоры. Четвёртые. И во всех предыдущих случаях обходилось почти без стрельбы. То есть, те кто был действительно причастен к перевороту или стрелялись сами , понимая что их ждёт, или пытались прорваться (хоть куда-нибудь - в лес, в горы и т.д) , и их без особых проблем и жалости клали наповал при таких попытках. А куда прорвёшься, если всё было известно заранее, и взбрыкнувшие части ненавязчиво обкладывали дополнительным наблюдением ещё задолго до начала мятежа? Правда, что будет дальше с теми, кто сдался без сопротивления – большой вопрос. Почти везде пленных офицеров сразу поставили к стенке, а семьи, рядовых и сержантов, засунули за колючку. И не факт что оттуда хоть кого-то из них выпустят живьём. Потому что не фиг бунтовать. Да ещё против мировой демократии. Тем более что лишние рты новой демократической России не нужны совсем. Да ещё такие, которые «подрывают безопасность мировой цивилизации», под флагом «красно-коричневых неофашистов». Такие сейчас идут не на перевоспитание, а под пулемёт и в свежеотрытый ров. Ради спасения основ демократии….

- А что там у них за часть, господин полковник?– поинтересовался я. имея в виду военный городок, куда мне предстояло нанести визит.

- Кадрированная мотострелковая бригада, при ней «учебка» и база хранения техники, - ответил полковник и уточнил:- Была.

- И кто там ими командует?

- Не знаю точно. Командира и заместителя нам удалось изолировать в самом начале. Видимо, руководит кто-то из уцелевших офицеров.

- А семьи?

- В том-то и дело, майор, что эти подонки прикрылись своими жёнами и детьми, - разъяснил мне на приличном английском некий, находившийся здесь же, тощий французский капитан. В характерной форме парашютиста Иностранного Легиона.- Только это обстоятельство нас до сих пор сдерживает. Пусть хотя бы выпустят женщин и детей.

Сказано это было таким тоном, что сразу становилось понятно – ни женщины, ни дети его не волнуют категорически. Дай ему волю – он всё тут выжжет до горизонта, во имя демократических ценностей.

- Задание понятно, майор?- спросил по-русски седоватый полковник.

- Вполне. Когда приступать?

- Немедленно. Времени у нас мало.

- Дело в том, майор, - включился в разговор мордастый немецкий оберст, - что мы уже приступили к реализации силового варианта операции. И два звена истребителей-бомбардировщиков, позывные «Конг» и «Горилла», уже вышли в точку дозаправки. Времени у вас от силы час. Если эти…(он долго подбирал нужное слово)… террористы… согласятся сдаться, мы успеем отозвать оба звена. Если ответ будет отрицательный – авиация отработает по плану.

В доказательство он ткнул пальцем в тактический планшет, на экране которого были чётко видны восемь приближающихся к нам отметок. Я кивнул.

- Майор, вам что-нибудь нужно?- уточнил немец.- Может быть, хотите пить, или есть?

- Нет, спасибо,- ответил я. – Давайте к делу.

- Хорошо, - согласился седоватый полкан.

В этот момент рядом со мной возник некий длинный рыжий унтер (чёрт знает, что у них означает звание «четарж») с чешским флагом на рукаве. На его нагрудной табличке помимо звания значилась ещё и фамилия – «Мрква». Четарж Мрква. Сержант Морковкин?! Смешно. Этот самый Морковкин протянул мне аппарат, выглядевший обычным мобильным телефоном. Но, только на первый взгляд.

- Пан майор, - пояснил Мрква на привычном, скверном, английском.- Основные функции и внешний вид у этого аппарата как у нормального телефона. Но, вот здесь внизу три кнопки. Если они согласятся сдаться, или хотя бы вывести заложников, нажмёте серую. Если нет – зелёную. Если же они вздумают вас, к примеру, убить во время переговоров - красную.

Обрадовал, блин. Можно подумать, что если меня там начнут убивать, они успеют среагировать и прибегут на помощь. Держи карман шире….

- Там что, ещё и микрофон? – спросил я на всякий случай, принимая хитрое устройство. – и мне держать его всё время включенным?

- Нет, это как раз не требуется. Мы их хорошо видим на тепловизорах, а вот слушать их сейчас несколько затруднительно, поскольку до них довольно далеко, а тактическим роботам мешают поставленные помехи…

- Короче, майор, - прервал чешского сержанта оберст. – Вся проблема в том, что у нас на координацию действий времени впритык. Чем раньше вы нам просигнализируете, тем быстрее мы отдадим последние команды пилотам и всем остальным. Это понятно?

- Так точно!

- Тогда ни пуха вам, ни пера, майор. Ждём только вас.

- К чёрту, герр полковник.

С этими словами я покинул штаб, сопровождаемый тем же польским поручиком. Снаружи окончательно стемнело. Нас ждал всё тот же (или другой?) «Волк» с белым флажком на радиоантенне. Толку от него, в темноте-то. Словно прочитав мои мысли, польский офицерик налепил мне на грудь и спину камуфляжной куртки две светящиеся «самоклейки». Хоть свои снайперы, в случае чего, не положат в суматохе. Проверив, хорошо ли держаться маркёры, я сел в машину. Поляк козырнул мне, и машина тронулась.

Как я сумел рассмотреть на штабных мониторах, этот военный городок был вполне стандартным – штук пять пятиэтажек, казармы, чуть в стороне – склады и парк хранения техники. Как я успел понять, мятежники засели, главным образом, в этих самых пятиэтажках.

- По нам стрелять-то не будут?- спросил я, на всё том же дерьмовом английском, водилу - польского капрала.

- Вроде с ними обо всём договорились, пан майор, - пожал плечами водила.- Вот только на территорию заехать не получиться. Придётся прогуляться.

Мы миновали стоявшую вдоль дороги технику и выскочили на ближние подступы к военному городку. Несмотря на темноту, можно было рассмотреть боевые машины, занявшие исходные позиции вокруг расположения мятежников. В основном тяжёлые БТРы и БМП, среди которых выделялись КШМ и машины передовых авианаводчиков и несколько танков «Леопард-2». Вся техника стояла на расстоянии, исключавшем поражение ПТУРом или гранатой РПГ. И через минуту я понял, чего они тут опасаются и почему нам нельзя въехать прямо на территорию. На дороге, не доезжая до военного городка, стоял подбитый угловатый «Леопард-2». На башне танка в свете фар можно было рассмотреть эмблему 1-й польской бронетанковой дивизии – белый гусарский шлем с крыльями. Позади и по сторонам от «Леопарда» торчало четыре массивных сгоревших броневика, типа «Страйкеров». А дальше, среди обломков забора и разбитой в мелкие щепки будки КПП окончательно загромождал дорогу подбитый Т-72. Именно Т-72, причём древний, лишённый даже намёка на какие-либо «примочки», типа динамической защиты и прочего.

Мы затормозили у последнего из сгоревших броневиков. Там кучковалось с десяток солдат и офицеров в «демократическом» камуфляже.

- Парламентёр прибыл?- спросили из темноты на скверном английском.

- Так точно!

- Тогда идите, - сказали из темноты. – Они вас встретят или за КПП, или у крайних домов. Обещали не стрелять….

Особой уверенности в голосе говорившего при этом не ощущалось. Мне сунули в руки белый флажок и я, держа его высоко над головой, пошёл. Я слышал, как у меня за спиной обнадёживающе звякнули затворы.

Миновав битую и горелую западную технику, я подошёл к руинам КПП. В темноте, за первым подбитым Т-72, угадывались ещё три однотипных, сильно разбитых танка и какой-то бронетранспортёр, кажется БТР-80. Создавалось такое впечатление, что уничтожив несколько натовских машин, мятежники попытались куда-то прорваться. То ли сдуру, то ли от радости. Сделать им этого, понятное дело, никто не дал. Даже в темноте характер повреждений танков указывал на то, что по ним отработали ударные беспилотники или боевые вертолёты. Или и те и другие. На покрытом воронками и мелкими вмятинами асфальте я с трудом различил несколько похожих на неряшливые мешки трупов в камуфле, танкошлемах и касках. Убрать убитых им, видимо, не давали. Обычная практика демократического воинства. Живых мне на пути пока не встречалось. Миновав воняющий горелой резиной, похожий на дуршлаг БТР, я направился к ближайшей пятиэтажке. Целых окон в этом и прочих домах не было, а стены густо щербились пулевыми вмятинами. В отдалении продолжало гореть какое-то одноэтажное здание. Огня там почти не было, но густой дым, с тошнотворным ароматом горелого пластика продолжал идти из всех щелей. То ли подстанцию им разнесли, то ли какой склад. Чёрт его знает.

- Стой! – сказали по-русски из темноты, когда я поравнялся с подъездом ближней пятиэтажки. Подкрепил слова щелчок калашниковского предохранителя, который ни с чем не спутаешь.

- Парламентёра заказывали?- ответил я на том же наречии и, подняв как можно выше белый флажок, уточнил: - Для переговоров?

- Сюда иди, - сказали из темноты. – Оружие есть?

- Ты чего, военный, совсем дурак?- поинтересовался я.- Мы же порядок знаем. У нас тут вроде переговоры запланированы, а не оборона Сталинграда….

После этих слов меня схватили за грудки и, невнятно матюкнувшись, втащили внутрь. Втащивший, по своему рахитичному телосложению, выглядел типичным сопляком-годичником. К тому же, судя по выдыхаемому им аромату, изрядно поддатым. Кроме него в побитом пулями и осколками подъезде с напрочь вынесенной железной дверью, обнаружился второй такой же срочник. Столь же бухой, но с лычками младшего сержанта на погонах. Оба были с автоматами, но абсолютно без касок, бронежилетов и какой-нибудь иной «снаряги». Вояки… Может, у них тут и патронов-то нет? Чёрт его знает….

- Где командир?- поинтересовался я. – Или с вами будем разговаривать?

- Здесь командир,- ответили откуда-то из глубины здания. И меня подтолкнули стволом АКС-74 в ту сторону.

Внутри дома была обстановка обычного офицерского дома, после небольшой артподготовки. По счастью стреляли по ним пока не особо много, но всё равно, в темноте, можно было запросто сломать ногу о валяющиеся на полу непонятные предметы и обломки. Конвоировавший меня младший сержант тоже запинался на каждом шагу и приглушенно матерился. В конце концов, мы спустились в подвал, где угадывались источники какого-то слабого света. Это оказалась типичная совковая бойлерная, с несколькими смежными помещениями. Вообще, здешние пятиэтажки были «хрущёвками», которые построили очень давно, и изначально они явно были общагами. А лет десять назад, когда тогдашних вождей с чего-то тыркнуло в одночасье обеспечить всех офицеров и прочих контрактников жильём, их косметически отремонтировали, с переоборудованием в дома «квартирного типа» (от чего их общажная суть не изменилась совершенно).В общем, всё как везде – побелка и краска относительно свежие. А сами постройки изрядно подгнившие, времён «шестидневной войны» 1967-го года.

В этой самой бойлерной, при неярком свете нескольких свечек (свечки были китайские, с примесью каких-то ароматизаторов, и от них в подвальной духоте было совсем нечем дышать) сидел за столом некий офицерик. В красноватой полутьме можно было рассмотреть, что он явно староват для своих четырёх капитанских погонных звёздочек. Маленького роста, с морщинистым лобиком и изрядной плешью на голове. Небритый. Даже на первый взгляд какой-то заторможенный. Одет он был в очень старый, ношеный и сто раз стираный камуфляж. Я уже с начала этого псевдомятежа отметил для себя, что «инсургенты» почему-то упорно не носят введённую больше десяти лет назад в российской армии форму разработки известного в те времена мегамодельера Вали Жидапкина. Почему-то все они стремились перед неминуемой гибелью облачиться в старьё. На столе перед офицериком лежал АКС-74, патроны, пара ручных гранат, древняя, бумажная карта местности и ещё какие-то причиндалы, приводившие декорации этого трагифарса к стандартам старого фильма «Чапаев». Только чугунка с картошкой не хватает.

Младший сержант подтолкнул меня стволом автомата ближе к столу.

- Иди, Минаев, свободен!- отпустил сержанта плешивый офицерик.

- Здравия вам не желаю, поскольку сие бесполезно, - сказал я, положив свой белый флажок на стол перед ним и добавил: - Итак, я прибыл согласно вашей просьбе. Вы русскоязычного парламентёра требовали?

Плешивый молча кивнул.

- Ну и с кем имею?- поинтересовался я.

- Капитан Копейкин, - хрипло представился офицерик. Господи, он ещё и однофамилец гоголевского персонажа! Такое точно нарочно не придумаешь….

- А по имени-отчеству?- уточнил я.

- Вениамин Геннадьевич, - ответил капитан и добавил:- Присаживайтесь, майор.

Я сел на предложенный, колченогий стул. Было тихо. Пока тихо. Из соседних подвальных помещений слышались приглушённые голоса. Кажется, в том числе, даже женские и детские.

- Вот что, Вениамин Геннадьевич, - сказал я.- Надеюсь, объяснять лишний раз, что дела ваши архихреновые не нужно?

- Нет.

- И на том спасибо. Кто-нибудь старше вас по званию в пределах видимости есть?

- Нет. Здесь я командую. Комбриг с замом вчера вечером в штаб округа уехали и не вернулись….

Не вернулись они, похоже, финально. Насколько я знал, вся здешняя «головка» мятежников была взята тёпленькими, в самом начале. И сейчас их либо допрашивают, с применением полиграфа, химии и электрошока, либо уже присыпали земелькой. Если , конечно, этот комбриг не согласился добровольно сотрудничать с органами следствия….

- Понятно. Как я понимаю, связи у вас нет давно, а попытка прорыва окончилась ничем. Так?

- Так.

- Ну и на что вы надеетесь? На огласку? Будете предъявлять политические требования? Так реально страна и мир вообще ничего не знают и никогда не узнают о ваших «подвигах». Вот полюбуйтесь.

С этими словами я достал из кармана телефон и зачитал капитану несколько заголовков горячих новостей этого дня: «Средняя зарплата россиян в этом полугодии выросла на три процента», «Куда поехать отдохнуть. Снижение цен на туры в Лаос и Таиланд», «Гастроли Фазыла Толкана в Санкт-Петербурге. Феерическое шоу», «Новые эпизоды в деле колюбакинского маньяка. Обострение основного инстинкта – онанист сжег пять невест живьём», «Продолжение судебного процесса над белорусским экс-диктатором. В Брюссель, в числе прочих свидетелей, сегодня были доставлены из мест заключения бывшие президент Венесуэлы и российский премьер»….

- Как видите капитан, в новостях нет даже информации о каких-либо учениях. Не говоря уже о боевых действиях. Вас это удивляет?

- Нет.

- Меня тоже. Собственно то, что такие, как вы, России по барабану стало ясно ещё под новый 1995-й год. Тогда армейских молотили в хвост и гриву на улицах Грозного, а вся страна весело встречала Новый год. Так с тех пор у нас этот праздник и продолжается. Вы, кстати, не были в Чечне, капитан?

- Нет.

- Странно. Вы вроде давно служите. В капитанах сколько лет ходите?

- Пятнадцать.

Пятнадцатилетний капитан Копейкин. С ума сойти. Это уже не Гоголь, а прямо Жюль Верн какой-то….

- Ну и зачем вам всё это, Вениамин Геннадьевич? Ведь никакой огласки ваших действий не будет. Вас уже, считайте, нет. Вы чего добиться хотели этим свои выбрыком?

- Не знаю,- ответил капитан Копейкин. И в этом он был предельно честен. Никто из сдавшихся мятежников не мог точно сказать, зачем он это сделал. Странно, но, в основном, в ходе мятежа попытались выступить учебные части. Чем-то недовольны были что ли? Завидовали частям постоянной готовности, которые давно интегрировались в натовскую инфраструктуру? Но ведь не с чего было бунтовать этим тыловикам. Их никто не собирались разгонять. Они и далее занимались бы подготовкой солдат-срочников и надзором за устаревшей техникой, с её последующим неизбежным списанием. И жалование им шло исправно. Более того, все эти кадрированные учебные бригады и полки были отдушиной для таких, как этот Копейкин. Позволяя этим, безнадёжным во всех отношениях, офицерам худо-бедно дослужить до пенсии. И теперь они сами себе это с маху обрубили. Зачем, интересно? Чем дальше я вникал в обстоятельства этого мятежа, тем больше понимал, что, похоже, мы имеем дело с тщательно спланированной инсценировкой. Единственной целью которой является окончательно обрубить последние армейские рудименты, оставшиеся ещё от «совка», и больше ничего.

- В общем так, господин капитан. Времени у вас почти нет. Предложение к вам одно. Сдадитесь – сохраните себе жизнь. Если не желаете сдаваться – хотя бы выпустите всех желающих. У вас тут, я слышал, женщины и дети. Да и солдаты у вас, в основном, как я понимаю, срочной службы. Так что, может быть, будет лучше сохранить пацанам жизнь? Хотя, решать, конечно, вам. Вы тут за атамана.

- Неправильно всё это, - сказал Копейкин.- Несправедливо.

- Что именно, капитан?

- Нельзя так. С Россией и армией.

- Что именно нельзя? Проснитесь, Вениамин Геннадьевич. В 1991-м надо было бунтовать, или в 1993-м. А сейчас-то чего? Мы успешно строим демократическое общество. Интегрировались в структуры Евросоюза. Народ, можно сказать, счастлив. А на ваши реплики, типа «довели страну, сволочи», могу ответить только, что раньше надо было думать. Если бы народ хоть немного хотел работать, не пришлось бы перевооружать армию натовским оружием. А если бы хоть кто-то в нашей стране хотел оставаться в статусе сверхдержавы, то не стали бы голосовать на референдуме за передачу российского ядерного арсенала и атомной энергетики под международный контроль. Но ведь проголосовали же! Семьдесят пять процентов. И прошло с тех пор четыре с половиной года. А теперь ничего не вернуть, как не бейся башкой о стенку. Так что динозавр вы, капитан, реликт. По-моему, ещё больше десяти лет назад, когда в России стали считать собственных ментов опаснее уголовников, полагать достойным военным противником державы типа Грузии и показательно проигрывать Олимпийские игры а также привыкли к тому, что в метро через день подкладывают бомбы, стало ясно, что наша страна начинает-таки занимать достойное её место в современном мире. А сейчас она его прочно заняла. Место это очень скромное и, если совсем грубо, возле параши. Где-то между Румынией и Нигерией. Ну да ладно, а то мы отвлеклись от главной темы. Так вы намерены что-то решать? Это надо делать быстро, а лучше очень быстро.

- Против нас кто?- поинтересовался Копейкин. Прозвучал этот вопрос как-то безнадёжно.

- Надеетесь, что напоследок повоюете с плохими русскими? Типа, белые против красных? Так я вас разочарую. Против вас, в основном, поляки – танкисты и морпехи. Подбитый танк и прочая техника у вашего КПП по-моему принадлежит какой-то из их частей. Так что, они решительно настроены пустить вас на какой-нибудь «подляньский бигос», причём быстрого приготовления. Смиритесь с суровой реальностью – дорого продать свои жизни вам, скорее всего, не получиться….

- Как-то неправильно вы себя ведёте, майор. В качестве парламентёра….

- А вы чего ожидали, Вениамин Геннадьевич? Что я начну вас уговаривать? Вести душеспасительные беседы? Паду на колени, призывая бога в свидетели? Таки нет. Я с вами разговариваю в стиле современной демократической дипломатии: «сдавайтесь, а то хуже будет!». А кто не успел тот, как известно, опоздал. У вас, капитан, какие-то инфантильные романтические представления о современной войне, проистекающие от просмотра плохих старых фильмов и чтения плохих книг. Вы, наверное, думали, что профессия защищать Родину – это навсегда? Увы, ничего вечного нет. И с чего вы, кстати, взяли, что Родину защищать – это вообще профессия? Особенно при условии, что профессия, как бы, осталась, а вот с Родиной и её защитой проблемы. Мы же сейчас живём в объединённом демократическом Европространстве, которое защищается объединёнными же вооружёнными силами НАТО. Какая Родина, такие и защитники. А романтики и смертники нынче никому не нужны. Что ещё имеете сказать? А то говорю пока что, в основном я. А это действительно неправильно.

- А что вы хотите услышать?

- Будете ли вы продолжать бессмысленное кровопролитие? Я так понял, что тяжелого вооружения у вас нет совсем, а значит серьёзно навредить противнику вы не в состоянии. Кстати, те четыре танка и БТР – это всё, что нашлось на здешней базе хранения? Там же вроде около сотни разных танков и бронемашин должно стоять?!

- Исправны были только эти, - сказал капитан, глядя куда-то в середину столешницы.- И боекомплект у нас был только на один танк. Мы его на четыре машины разделили….

- А остальное где? По регламенту вся техника с баз хранения должна быть в случае войны быстро расконсервирована. Вы ещё и устав нарушаете? Или всё куда проще? Небось потырили с машин всё что можно, в металлолом, а?

- Ну, типа того, – ответил Копейкин, наблюдая, как со свечки стекают на стол и затвердевают полупрозрачые капли. Здесь я поймал себя на том, что перестаю ему сочувствовать. Начисто.

- Ну, так будем сохранять кому-то жизнь, или нет? А то у нас очень мало времени.

- Солдаты мои сдаваться не пойдут. Я с ними об этом уже говорил.

- А может, у них спросим? Как вы могли с ними о чём-то нормально говорить, если они все пьяные в полную титьку? Кстати, почему в вашей части наблюдается столь полное падение дисциплины?

- А у нас всегда так, - пробурчал Копейкин тем же безнадёжным тоном.

- Замечательно! Но всё-таки, может быть, спросим у них?

- Я вам сказал, что это бессмысленно!

Ладно, похоже, у него под началом собрались исключительно сопливые отморозки с задурёнными мозгами, к тому же изрядно принявшие на грудь. Этот «эрзац-гитлерюгенд» действительно надо гасить, а не уговаривать. Ох, и хреново же закончат своё существование последние остатки Красной Армии. И, что самое главное, бесславно….

- А женщины и дети?- поинтересовался я.- Их-то за что?

- А вот их можем и спросить, - невесело ухмыльнулся капитан и позвал, обращаяст к кому-то в соседней комнате:- Аля, подь сюды!

Через минуту явилась означенная Аля. Надо полагать, капитанова законная супруга. Простецкого вида бабёнка лет тридцати, с неплохими формами и совершенно незапоминающимся лицом. Напомнила она мне только что снятую с крючка рыбу. Растрёпанная, вся в пыли и побелке, в обтягивающей майке, тёмных леггинсах ( она что, прямо из тренажёрного зала в этот подвал припёрлась?) и великоватой камуфляжной куртке с подвёрнутыми рукавами. Ладно, хоть без оружия. Защитница Брестской крепости, мля. Фрау мит автомат…. На меня она посмотрела так, как жёны поселковых алкашей обычно смотрят на собутыльников своих мужей. То есть с генетической ненавистью.

- Здрасьте,- приветствовал я её.

- Тут вам всем предлагают выйти, - сказал капитан Але.- Обещают сохранить жизнь и всё такое прочее….

- Мы же уже решили, что никуда не уйдём, - ответила та.- Сколько же можно повторять? Мы с вами до конца….

Интересно, как она любовно именует этого, почти что мёртвого, капитана? Не иначе «Веня». Смешно….

- Ты испортила ему всю каторгу, декабристка, - усмехнулся я.- Ты даже не представляешь, как этот конец близок. Так что, это ваше заднее слово?

- Да, - сказал Копейкин. Аля при этом демонстративно повернулась и, с гордым видом, вышла, виляя задом. Недолго те вилять осталось, барынька-сударынька. Бог свидетель, я хотел как лучше. Но феномен загадочной русской души, с какого-то фига, вдруг проявился здесь. Как всегда ни к месту и ни ко времени. Ну и хрен с вами, со всеми….

- Тогда я считаю свою миссию исчерпанной,- пожал я плечами.- Могу идти, или вы меня пристрелите, в знак благодарности?

- Нужен ты кому, майор. Иди, тебя проводят.

- Передать проклятым супостатам, что «руския ни здаюца»?

- А что хочешь, то и предавай.

- Как скажете. Только запомните, что ничего из того, что здесь происходит никогда не было. По одним бумагам Объединённого командования вся эта заварушка будет проходить как нападение террористов, а по другим вы все будете значиться как жертвы этого самого нападения. Засим прощайте, Вениамин Геннадьевич.

Обратно через подъезд меня не повели. Просто вытолкнули наружу через выбитое окно первого этажа. В комнате, откуда я вылезал, сидели три, заметно бухих, солдатика, при автоматах и одной «Мухе», тщетно всматривающихся в темноту летней ночи. Господи, и этого воинства боится НАТО! Сколько тут у Копейкина солдат, интересно знать? От силы, несколько десятков, с лёгким стрелковым. Послать взвод спецназа, и он их спокойно перещёлкает за пару минут…. Хотя нет, не пошлют поляки свою армейскую элиту зачищать эти хрущёвки. Хотя бы потому, что эти пьяные полудурки начнут в ответ кидаться ручными гранатами и палить из РПГ внутри помещений. А значит, даже из-за случайного огня, не исключены потери. А это Объединённым вооруженным силам не надо. Соответственно, решать вопрос будут радикально.

Я закономерно опасался, что нетрезвые солдатики пальнут мне в спину, но, как ни странно, обошлось. Обратно я пошёл тем же путём. И только, подходя к руинам КПП, нажал зелёную кнопку на телефоне. Время слов в данном случае закончилось. Когда добрался до горелой техники, услышал оживлённый радиообмен. Похоже, всё пришло в движение, перед последним актом спектакля.

- Спасибо, майор,- сказал мне польский капитан в синей беретке с орлом и якорем, возникая из темноты. - Вы сделали всё, что могли. Отбудете в штаб, или хотите понаблюдать отсюда?

- Без разницы, но лучше отсюда.

- Тогда наденьте каску.

Он протянул мне кевларовый шлем и многофункциональный бинокль, снова исчезнув в темноте. Пока было тихо. Только там и сям перебегали между тёмными коробками боевых машин группки солдат. Потом я услышал в воздухе лёгкое гудение. Знакомый, почти неслышный, звук, означающий, что в небо поднялись дополнительные беспилотники. Скорее всего, в ударном варианте. Я нацепил каску и осмотрел в бинокль окрестности. В зеленоватом свете ночной оптики не было заметно совершенно никакого движения. Обречённый военный городок затих. Только в стороне горящего здания бликовало слабое тепловое пятно. Интересно, что Копейкин мог сделать в такой ситуации? Повести своих в атаку, с молодецким «ура»? Учитывая, что городок под прицелом сотни стволов, калибром не менее 12,7мм, автоматизированных и с ночной оптикой? Его единственной альтернативой была сдача, но он этот вариант отверг. Теперь пусть молиться, если умеет, конечно….

Минут через пятнадцать поступила команда всем укрыться. Скоро в небе возник новый звук. Басовитый реви свист, который ни с чем не спутаешь. Зауважало тебя, капитан Копейкин НАТО, ох зауважало….

Первыми в ночном небе возникли две пары немецких «Торнадо», старых, но надёжных машин последней модернизации. Чем они вдарили по городку, я не очень понял. Во всяком случае, боеприпасы были серьёзные. От взрывов содрогнулась земля и я едва устоял на ногах, наблюдая как в огне складываются приговорённые хрущёвки. Пилоты явно знали куда бить, получив основные целеуказания ещё перед вылетом. Да и бомбы с ракетами были «умные», явно последнего поколения. Через считанные секунды на городок обрушилась четвёрка французских Рафалей, засыпавших места скопления мятежников чем-то откровенно кассетным. А когда шум реактивных самолётов затих за горизонтом, среди руин горящего городка начались небольшие одиночные взрывы. Это беспилотники изничтожали любое остаточное движение управляемыми и неуправляемыми ракетами. Всё было кончено.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.6 / голосов: 17
Комментарии

Этот текст хорошо смотрелся бы как пролог к первой части "Мародёра"

Мне понравилось

За последнее время на сайте - это ,пожалуй, лучший рассказ на военную тематику. Вполне реалистично, только вот "подкрепил слова щелчок калашниковского затвора..." можно исправить на щелчок предохранителя, а то получится , что боец в боевой обстановке сидел с пустым патронником - это не есть хорошо... В остальном - весьма пристойно.

Заменил "затвор" на "предохранитель".Спасибо за замечание. Ещё какие-нибудь полезные мысли есть?

Быстрый вход