Степлаг. Пролог.

Светящееся алое пятно рвалось вверх, разрезая чернильное небо, словно карликовое солнце. Игорь, так и не донеся трубку до уха, проследил за его стремительным восходом.

Опоздали.

Если бы видение пришло хотя бы минут на десять раньше, тогда бы он еще успел… Но красная вспышка уже очертила параболу и, полыхнув на прощание ослепительными искрами, исчезла. Весь ее полет, казалось, уложился между двумя ударами сердца. Теперь, когда тревога поднята, нападение вряд ли последует… но может быть тот, кто послал сигнальную ракету, еще жив?

Игорь, наплевав на устав, без особого почтения пихнул трубку седовласому старику, стоящему рядом понурив плечи, и коротко сказал:

- Поднимите всех.

Старик, даже не пытаясь пристыдить зарвавшегося солдата, лишь виновато прятал глаза.

- Прости, Игореша, - прошептал он. – Я спешил.

Но Игорь уже бежал к блокпосту по кротчайшему пути. Перепрыгивая через валуны, игнорируя дорожку, матерясь каждый раз, когда нога соскальзывала и он вместе с улетающими с крутого склона камнями съезжал вниз по террикону(1). Его отряд, без приказа молчаливо следующий за командиром, продвигался более осторожно и поэтому заметно подотстал. Игорь не обратил на это внимание, все его мысли были заняты другим – на ходу было трудно сосредоточиться и он никак не мог вспомнить, кого же поставил дежурить этой ночью на серпантине, откуда была пущена ракета.

Они не спустились и до середины высокого отвала(1), когда ночную тишину разорвал вой сирены, разнесшийся в неподвижном воздухе на многие километры, заставивший мелких степных тварей поглубже забиться в свои норы и, наверное, поднявший тварей куда более опасных. Тревога была настолько оглушительной, что в первое мгновение показалось, будто раздался взрыв. Даже Игорь, ожидающий ее сигнала в любой момент, сильно вздрогнул, инстинктивно пригнулся, зажав уши руками, и, не удержав равновесие, проехал на спине несколько метров по острым камням. Но когда вспыхнувшие через секунду по всему периметру фонари осветили бесконечные цепи разлинованных разноцветным грунтом отвалов, идти сразу стало легче.

Достигнув, наконец, относительно ровного дна карьера и преодолев в несколько прыжков расстояние до входа в горную выработку(2), Игорь остановился. Свет его мощного фонаря рассеял темноту тоннеля и уперся в расписанную похабщиной стену с противоположной стороны, где расходились в разные стороны два пути, которые, в свою очередь, тоже разбивались на множество ответвлений. И хотя все боковые ходы здесь были давно завалены, а главные дороги хорошо известны и истоптаны множеством сапог, каждый раз, ступив в этот подземный мир, Игоря, да и вообще любого человека, охватывал первобытный страх.

Несмотря на удушающую жару, от тоннеля тянуло холодом, пробиравшим до самых костей. Игорь стоял перед входом, прислушиваясь к своему бешено колотящемуся сердцу. По коже волна за волной шел мороз, и он никак не мог отделаться от этого неприятного ощущения. И только когда подоспевший отряд замер возле своего командира, он сделал осторожный шаг вперед.

Слепившее глаза уличное освещение и немилосердно дерущая барабанные перепонки сирена остались где-то позади. То ли сознание перестало воспринимать то, что творилось снаружи, то ли за спинами отряда, вошедшего в тоннель, опустился непроницаемый занавес, отгородивший подземелье от внешнего мира. Никто уже не бежал. Отряд медленно продвигался вперед, стараясь производить как можно меньше шума и прислушиваясь к шорохам из рудника(3). Пятна света от налобных шахтерских фонарей беспокойно метались по стенам, выхватывая из темноты выступающие каменные глыбы, каждая из которых чудилась затаившимся живым существом, а наплывающие друг на друга тени, казалось, приводили в движение все вокруг, заставляя идущих людей замирать от страха.

Но короткий участок был пустым. Игорь не сумел сдержать вздоха облегчения, когда впереди показался кусочек неба, очерченный рваными краями выхода из подземелья. Последние метры отряд, не сговариваясь, преодолел бегом.

После густой, вязкой темноты тоннеля подсвеченная фонарями улица казалась безопасной и дружелюбной, даже не смотря на раскаты непрекращающейся сирены. И хотя горячий воздух резал легкие, дышать здесь, когда сознание не сдавливают грубые своды выгрызенной в земной толще пещеры, было несравнимо легче. Выработка вывела отряд на дно то ли карьера, то ли расщелины давно обрушившейся шахты – сейчас было уже не разобрать. Откуда-то справа замерцали лучи ручных фонарей. Игорь тут же дал знак отступить обратно к тоннелю, но через миг с той стороны раздался зычный голос Алмаза:

- Свои, не стреляйте!

Из соседнего тоннеля вышло четыре человека.

- Мы к Анненской шли, - прокричал Алмаз. – С серпантина ракета была?

Игорь не ответил, посчитав вопрос риторическим. Он обвел фонарем нависшие над головой каменные склоны, задержавшись на узкой извилистой тропинке, убегающей вдоль обрыва вверх. Она хорошо просматривалась и на ней не было никакого движения.

Карабкаться наверх пришлось недолго. Идя цепочкой, друг за другом, люди вышли к когда-то асфальтированной дороге, петляющей у самого края пропасти и в некоторых местах прерывающейся глубокими широкими трещинами, уходящими, казалось, куда-то в преисподнюю. А впереди уже чернел остов «Катерпиллера»(4) - застава. Чуть дальше, на изгибе дороги, чудом уцелевшей между двумя отвесными обрывами, полыхал костер и его искры разлетались красивым высоким веером на фоне ночного неба. И никого вокруг.

- С Костиком… на одну смену всего поменялись… - нервно прошептал кто-то сзади.

- АСЛАН! – заорал Игорь, вспомнив, наконец, план дежурств. – КОСТЯ!..

Но вокруг царило безмолвие и все было неподвижным.

Отряд медленно приближался к погрузчику, не сводя с него прицелов.

- Есть кто живой? Отзовись! – снова крикнул Игорь, прислонившись к груде камней, закрывающих его от «Катерпиллера».

Ответа не последовало, и он, обернувшись на одного из своих людей, махнул рукой, призывая выступить. Вдвоем они осторожно приблизились к машине, высвечивая пространство между гигантских колес. Затем Игорь взлетел по ступеням и резко дернул на себя дверь в кабину – там было пусто, но в этот момент его напарник, обошедший погрузчик сзади, глухо сказал: «Сюда». Игорь спрыгнул на землю и обогнул машину с другой стороны, мельком посветив на разложенное в ковше тряпье – кто-то явно собирался вздремнуть с комфортом.

Двое пограничников были тут - лежали на земле в луже крови, а вот третьего нигде не было видно. Игорь беззвучно выругался. Подошедший отряд уже обшарил фонарями погрузчик сверху донизу и столпился вокруг тел, опустив оружие – на открытой площадке больше негде было спрятаться, значит нападавшие действительно ретировались.

- Костик… как же это… Костян… - растерянно бормотал один из людей, ошалело водя фонарем по телу убитого пограничника. – Всего на одну смену же…

- АСЛА-А-АН!!! – безнадежно позвал Игорь.

- Эй! Там кто-то есть…

Все разом повернулись к круто забирающей между обрывов дороге. Там, вдалеке, метался лучик света – кто-то шел к ним навстречу. Отряд мгновенно отступил за «Катерпиллер» и, когда человек подошел ближе, Игорь крикнул:

- Стой! Оружие на землю!

Незнакомец, прикрывая одной рукой глаза от множества направленных на него слепивших фонарей, другой осторожно, стараясь не делать резких движений, положил автомат на дорогу.

- Игорь, это я, - крикнул он, выпрямляясь.

- Вижу, что ты. Повернись спиной, Макина, руки за голову. Дернешься, застрелю.

- Да ты че, начальник, это ж свой… - удивленно произнес кто-то.

- Ты один? – проигнорировав замечание, крикнул Игорь.

Человек, названный «Макиной», демонстративно оглядел пустое пространство вокруг себя и прокричал в ответ:

- Со мной еще мои вши, но я не могу оставить их за кордоном.

- Пошутить пришел? – тут же окрысился Игорь, выходя из-за колеса погрузчика. – Весело тебе, да?

Макина опустил руки и повернулся.

- Где они? – рявкнул подошедший Игорь, не сводя с него ствол. На груди пришельца в свете фонаря хорошо была видна нашивка – черные буквы на желтом фоне: «Borusan Makina». – Где горожане?

- Я никого не видел.

Игорь направил фонарь Макине в лицо - тот прищурился и снова вытянул руку, закрываясь от света.

- Не видел?

- Нет.

- Вообще никого?

- Абсолютно.

- Кто-то напал на заставу…

- Я уже понял. Живы?

- И этот кто-то успел уйти, - продолжил Игорь, рассматривая Макину так пристально, словно надеялся прочитать его мысли. – Это горожане, их работа. Почему ты на них не наткнулся?

- Не знаю.

- Шел этой дорогой и никого не встретил?

- Сегодня твоя тупость достигла критической точки! – рявкнул Макина. – Хватит спрашивать меня об одном и том же!

На и без того вечно хмуром лице Игоря появилось неконтролируемое бешенство, но моментально среагировавший Алмаз тут же перехватил его ствол и отвел вниз, а двое пришедших с ним людей – Карим и Денис - схватили Игоря за плечи, удерживая на месте. Макина флегматично отступил на шаг назад, как будто агрессия была направлена не на него.

- Все, все, Игорь. Успокойся. Они могли уйти другой дорогой… - сказал Алмаз.

- Здесь нет другой дороги! Эта тварь с ними заод…

- Горожане могли найти и другой путь. Никто не знает шахты так, как они. Хватит!

Откуда-то сзади раздался заливистый лай Вятки, возвестивший о подходе подкрепления, что и привело Игоря в чувство. Он стряхнул с себя руки удерживающих его людей, пронзил Макину свирепым взглядом, который, впрочем, не произвел на того никакого впечатления, и повернулся к дороге, откуда только что пришел сам и по которой сейчас бежал тяжеловооруженный отряд, готовый отбить любую напасть. Игорь повел фонарем, посылая им условный знак – «опасности нет».

Первой в поле зрения появилась, конечно же, Вятка. Она, не останавливаясь ни на миг, пробежала мимо людей, ракетой вылетела на очерченный с обеих сторон обрывами серпантин, где разведенный огонь освещал единственный путь к поселку с этой стороны, облаяла сгустившуюся к утру темноту за костром и деловито побежала назад к хозяину, словно самостоятельно прогнала всех врагов. Затем показалось и само подкрепление, возглавляемое здоровым лысым мужиком, печатающим шаг так уверенно, что в сознании невольно возникала картина - как под его ногами расходится трещинами асфальт. Начальник безопасности поселка собственной персоной.

- Да ты, Санников, я смотрю, вообще охренел! – были первые его слова.

Игорь, не обращая внимания на бешено виляющую хвостом и заглядывающую ему в глаза Вятку, упрямо вскинул голову. Бурлившая внутри злость придавала смелости и он, не желая выглядеть виноватым, вложил в выражение своего лица столько заносчивости, сколько сумел, хотя ответить вертевшееся на языке «никак нет» так и не решился. Начальник безопасности долго сверлил его взглядом, будто испытывая на прочность.

Игорь, изо всех сил стараясь не отвести глаз, заставлял себя думать о чем-нибудь отвлеченном: об отчем доме, находящемся за тысячи километров, о друзьях, которых, возможно, уже и нет в живых, о родном городе Кирове, оставшемся где-то там, в другой стране… Думал ли он тогда, что мальчишкой приехав к отцу в Байконур «посмотреть на ракеты», застрянет в этих проклятых степях до конца своих дней?

Лица матери он не помнил, от нее в его памяти остался лишь бегущий за поездом силуэт – мама улыбалась и махала ему рукой, не подозревая, что прощается с сыном не на пару недель, а навсегда. Он часто думал о том, что с ней стало. Что вообще стало с людьми там, где заканчивается степь? Ведь где-то же она заканчивается… За долгие годы жизни в поселке, отрезанном от всего остального мира непроходимой пустынной землей, Игорю время от времени начинало казаться, что степь бесконечна, что она тянется и тянется на расстояния, которые человек не способен осознать. И нет никакого Кирова, и Байконура тоже нет. Бежать некуда. Есть только их поселок «Весовая» – крохотный, сюрреалистический остов цивилизации, а вокруг лишь степь, степь, степь… Пустота. Наверное, что-то такое испытывали космонавты, выходя в открытый космос.

Мысли плавно переключились на отца. Кем же он был? Не космонавтом, точно. В космос он не летал. Но если работал на космодроме, значит отношение к космонавтике имел непосредственное. С ним Игорь попрощался лишь на несколько дней позже, чем с матерью, но его суровое лицо почему-то прочно врезалось в память. «Не скули, ногу тебе отрезать не будут», - строго говорил он бледному Игорю, когда того с опухшей, нещадно болевшей ногой уложили на заднее сиденье УАЗа. - «Тут до Жезказгана(5) рукой подать. Там больница хорошая, «Самсунг», корейцы, говорят, строили. Через неделю увидимся уже», - и захлопнул дверцу, не обращая внимания на обиду, укрепившуюся в глазах сына. Таким Игорь его и запомнил – уходящим так ни разу и не обернувшись.

- Ты должен был поднять тревогу…

- Тревога поднята! – нагло перебил Игорь, прекрасно осознавая, что потом пожалеет о своей дерзости.

Какое-то время начальник безопасности молчал, разглядывая его так, словно открыл для себя что-то новое.

- Павел Сергеевич, я спешил к заставе и попросил… - сбавив тон, продолжил Игорь.

- Вот как, попросил, значит.

- Со степными тварями мы бы и сами справились, а горожане сбегают сразу, если застава успела запусти…

- А УСТАВ ДЛЯ ТЕБЯ НЕ ПИСАН?! – загремел Павел Сергеевич, и на какой-то миг даже показалось, что он для закрепления своей мысли треснет Игоря прикладом по голове. – Иди, сообщи горожанам, что после сигнальной ракеты у нас стало не принято поднимать тревогу – ведь они же все равно отступают! Да они завтра же из всех щелей полезут! А может они уже сейчас у нас за спинами? Откуда тебе знать, ушли они или нет?!

- Нет, Павел Сергеевич, - вмешался Алмаз. – С этой стороны в поселок же два тоннеля всего. По одному Игорь шел со своими, по второму - мы. Ушли они.

В этот момент сирена в поселке наконец-то заткнулась и наступившая тишина показалось не менее оглушительной. Игорь опустил голову и поглядел на свою Вятку, которая, будто стараясь поддержать хозяина, тыкалась ему в ладонь мокрым носом. Теперь, когда сирена смолкла, оправдываться почему-то стало тяжелей.

Как же он ненавидел это все! И этот поселок посреди степи – за то, что он стал его пожизненной тюрьмой, Пророка – за то, что вечно опаздывал со своими предсказаниями, горожан, нападения которых становились все наглее, и даже эту маленькую стерву, из-за которой они и лезли на Весовую, убивая людей… Его людей!

- Ладно, с тобой я позже разберусь, – пообещал Павел Сергеевич, что-то для себя уже решив.

Он, отвернувшись от Игоря (хотя вообще-то именно он должен был доложить об обстановке), обвел всех присутствующих тяжелым взглядом.

- Двое мертвы, третьего нет, - сообщил Алмаз. – Судя по всему - это горожане. Горла у обоих ровно перерезаны…

Павел Сергеевич приблизился к двум телам у погрузчика. Затем бросил взгляд на серпантин – извилистая дорога, освещаемая костром, была как на ладони.

- Как же горожане сумели подойти незамеченными? Тут ведь не подкрадешься никак…

Никто не ответил, все и так ясно. Охрана северо-западного направления, или попросту говоря – серпантина, всегда была самой легкой. Знай себе – поглядывай на одну единственную узкую дорогу, по бокам которой обрывы, а если кто и появится, его можно расстрелять еще на подходе. Горожане знали об этом и никогда не лезли с этой стороны. Прочих же тварей надежно отпугивал разожженный посреди дороги костер. Вероятнее всего, пограничники, чувствуя себя в полной безопасности, просто не особо следили за дорогой.

- Несоблюдение устава тут, похоже, обычное дело… - вслух произнес Павел Сергеевич то, о чем думали все. Он не смотрел на Игоря, но тот почувствовал себя так, будто начальник безопасности ударил его по лицу. – Слишком хорошо жить стало, легко…

- Павел Сергеевич, Макина шел с той стороны, но горожан не встретил, - пересилив себя, произнес Игорь. – Надо прочесать все за серпантином, какие-то у них ходы там новые… И Аслана поискать надо, - помолчав, добавил он.

Начальник безопасности направил фонарь на Макину и уставился на него с нескрываемым подозрением.

- Про Аслана отца надо спросить, может он скажет… - предложил Алмаз.

- Как же он это нападение не увидел? – покачал головой его младший брат и поглядел на хмурого Игоря.

- Увидел, - тяжело откликнулся тот. - Я не успел, Карим.

Злость в нем тихо остывала и ей на смену приходило опустошение. Сейчас ему хотелось только одного: поскорее вернуться домой, чтобы напиться и уснуть. Может быть завтра весь этот кошмар окажется лишь сном…

Павел Сергеевич принял вполне ожидаемое решение – дождаться рассвета (блуждать по темноте сродни самоубийству) и прочесать территорию за серпантином. У них будет всего час-полтора на поиски неизвестных ходов горожан и тела Аслана.

Потом встанет Солнце.

- Да как же это так, а?.. Всего на одну смену же…

Бокей Габитулы, не смотря на поднимающуюся жару, встречал отряд на входе главного штаба. Первый этаж когда-то жилого дома находился под землей и вход был переделан из окна второго этажа. На улицах поселка уже никого не было, рабочий день давно окончен, и скорый восход солнца означал лишь одно – в странном, искаженном человеческом распорядке дня наступила ночь и было пора ложиться спать.

Павел Сергеевич, не говоря ни слова, подошел к Пророку, выражение лица которого лучше всяких слов описывало ситуацию.

- Әке, неге сен мында шықтың? Бұл жерде ыстық*, - произнес Алмаз, взяв старика под локоть и подталкивая его к лестнице, но тот продолжал печально смотреть на начальника безопасности.

- Все трое убиты, - утвердительно произнес Пророк. – Накидались насваем(6).

Павел Сергеевич сплюнул на землю и выругался.

- Идиоты…

- Не гневи своего Бога, Паша. Они уже наказаны за свое легкомыслие.

- Мы не нашли…

- Аслана, - перебил Пророк.

- Аслана, – подтвердил начальник безопасности.

- Не найдете. Обрыв… Он глубоко.

Павел Сергеевич кивнул и вошел внутрь, стоять на улице становилось все труднее – ослепительный солнечный диск уже выкатывался из-за горизонта.

Продолжение следует :)

* Папа, зачем ты вышел сюда? Здесь жарко (каз.)

1. Террикон, отвал - искусственная насыпь из отходов и шлаков, извлеченных при разработке полезных ископаемых.

2. Горная выработка – собственно тоннель шахты.

3. Рудник – горнопромышленное предприятие по добыче полезных ископаемых, может включать в себя сразу несколько шахт.

4. Катерпиллер – крупная американская марка по производству промышленных машин - погрузчики, бульдозеры, самосвалы и т.д.

5. Жезказган – город в Карагандинской области, в переводе с казахского означает «медные копи».

6. Насвай – легкий наркотик, популярный среди шахтеров, изначально – из табака и щелочи. Считается заменителем сигарет.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.3 / голосов: 29
Комментарии

Казахстан, что ли?

Здравствуй, Капитан Очевидность )))

Красиво, почище чем у Айтматова

Хм... спасибо

Быстрый вход