Воспоминания Элисандера

Порыв ветра колыхнул мой плащ. Полы взмыли в воздух и застежки немного сдавили плечи. Я легким движением руки отстегнул застежку и темно бордовый кусок шелка улетел, гонимый порывами осеннего ветра. Я всматривался ему вслед и слезы текли по моим щекам. Следом за плащом последовала белоснежная рубашка, которая досталась мне в одном раньше известном бутике. Потоки ветра омывали мое тело. Я чувствовал, как мурашки бегут по моей спине, все-таки сейчас не лето. Теперь я стоял посреди огромного ржавого моста. Взгляд мой был направлен вниз, к некогда могучей и опасной реке, а сейчас – гнусному ручейку. Взорванная много веков назад дамба перегородила путь, а река превратилась в постоянно разливающееся озеро. Горный хребет не давал пойти дальше.

Правая рука потянулась к груди, и пальцы сжали предохранитель. Легкое движение и на гладкой поверхности, в районе сердца, начала проступать тоненькая светящаяся синим линия. Она описала небольшой овал и замкнулась. Линия мигнула, и ранее выделенный овал выехал наружу, обнажая «сердце» Морфа. Из открывшегося отверстия потекла синеватая и прозрачная жидкость. Открытие аварийного контейнера привело к активированию программы Восстановления. В глазах начало мерцать. Такое со мной уже было. Когда я родился.

Я находился на лабораторном столе Отца. Я только пришел в себя. Отец что-то крутит у меня в животе. Посмотрел на меня. Его доброжелательная улыбка принесла мне удовлетворение. Я почувствовал радость, первую радость в моей первой жизни...

Некоторые говорили, что в Нашей памяти находятся все прошлые жизни. Запись эпох. Ежесекундная информация жизни рода человеческого. Поговаривали, что мы были созданы именно для этого – создания величайшего архива для предков. Все эти теории меня не слишком тревожили. Моя цель была намного реалистичнее и нужней.

Черная ворона присела на торчащую арматуру. В ее белесых глазах читалось отчаяние и обреченность. Планета вымирает, а Мы ничего с этим не можем поделать. Только наблюдаем. Как сейчас. За этой птицей. Смерь уже стоит за ее крылом, а она все еще пытается бороться. Отодвинуть неминучее. Человечество тоже пыталось…

Мой первый день был просто потрясающ. Мир, который оставался за стеной приобрел явные очертания. Солнце сразу же сожгло мне сетчатку, я не смог оторваться. Отец мне много сетовал на это. И я пытался следовать его наставлениям. Но все равно не смог не смотреть на небесный шар. А отец делал мне все новые и новые глаза. Пока не плюнул на это и не нашел мне сварочную каску. Через месяц я уже смог снимать очки. Лучи больше не вредили мне так сильно. Природа доставляла мне умиротворение и небывалое наслаждение. Вся эта гармония вбилась в мою память навечно.

Ворон крикнул протяжным воем и свалился замертво вниз. Синдром достал его окончательно. Страшно умирать, когда знаешь, что Это скоро произойдет, и Это невозможно обойти. Нельзя убежать и зарыться на километры под землю. Нельзя полететь в вечный холод и жить там спокойно. От Синдрома нет спасения даже на дне океана. Остается самое страшное – ожидание.

Спустя год от рождения я впервые увидел океан. Отец много рассказывал про него, но это не шло, ни в какое сравнение с увиденным. Я долго плескался в теплой воде, пока кожа не покрылась морщинами. Столько рыб я не видел никогда в жизни. Розовые, зеленые, фиолетовые, синие, всех оттенков и цветов. К вечеру следующего дня Отец собрал все нужные пробы, и мы отправились обратно, домой. Мне еще очень долго снились метровые волны и капли морского бриза. А через десять лет, когда я увидел мертвую гниющую воду, лопнула та самая струна, про которую мне отец так и не рассказал. Последним я познал только страх, сожаление и грусть.

В моей руке лежала последняя часть моего «сердца». Три остальных я уже раскинул в указанных местах. Отец бы мною гордился. Первую, как и было велено, я распылил в лесах амазонки. Вторую велено было распылить в воздухе над Евразией, что я и сделал. Третью пришлось отправить в глубины мертвого океана, это было самым сложным за всю мою жизнь, но я справился. Почти всё было готово. Я испытывал гордость за себя. Не смевшего ослушаться последней просьбы умирающего в муках Отца.

Похороны были маленькими. Всего несколько незнакомых мне людей, среди которых Его кровинушка. Дочь лишь немного поплакала, для виду, и уехала. Я ее больше никогда не видел, и не хочу. Странный она человек. Показывает людям грусть, а сердце ледяное. Тогда я вспомнил давние слова Отца, сказанные с неким сожалением, после очередного разговора с дочерью:

- Если бы ты представил только, как мне плохо от этого. Она не испытывает ни грамма того, что осталось в моем сердце. Она не знает, что такое любовь. Нет. Не то, что сейчас называется этим словом, а истинные чувства, которые не каждый сейчас сможет понять. Современная молодежь не понимает, что такое жизнь... Не знает как это, ждать когда сердце твое остановится навсегда.

После смерти отца я продолжил его начинания. Но время работало не на меня. Пришлось много скрываться от властей. Беспризорные Морфы подлежали немедленному уничтожению. Я сумел убежать. Обосновался в такой глуши, что даже спутники не смогли засечь мое местоположение. Собирал годами пробы и данные для последней частички «сердца». Она оказалась самой важной из четырех. Я видел, как вымирает планета, но ничего не смог сделать. Время - непобедимый враг.

В нос ударил запах горелой резины вперемешку с кисловатым запахом разложившейся плоти. Далеко на востоке пришлось поджечь несколько нефтеперерабатывающих заводов и разлить топливо по улицам небольшого городка. Слишком много трупов там было. Почему я это сделал? Сам не могу ответить на этот вопрос. Просто надоело всё.

- Ну, вот и кульминация, Отец, – прошептал я, раздавливая капсулу с жидкостью синеватого оттенка, последнюю частичку моего «сердца».

Синеватый дымок начал разъедать плоть на руке. Четвертая часть собирала так же информацию живой ткани человека. Но, так как людей больше не осталось, я подхожу для этого больше чем нужно. Показалась кость фаланги указательного пальца, полностью состоящая из полимера. Идеально белая поверхность была покрыта мириадами мелких трещинок. Я даже не успел испытать боли. «Лекарство», как любил говорить Отец, не причиняет никому боли.

Слезы всё еще текли по моим щекам, я начинал понимать, что такое смерть…

Ваша оценка: None Средний балл: 4.3 / голосов: 9
Комментарии

Бедный эмо...

____________________________________________________

Когда читаешь эпитафии, возникает ощущение, будто бы спасти мир можно только воскресив мертвых и похоронив живых.

Пол Элдридж

Ничего общего с эмо культурой не имею. Слушаю только Панк, Русский рок и альтернативу. Написание сего рассказа навеяно Реквием Моцарта.

А мне не все равно разве, что ты там слушаешь? Я тебе об ассоциации, которую вызвало твое произведение.

____________________________________________________

Когда читаешь эпитафии, возникает ощущение, будто бы спасти мир можно только воскресив мертвых и похоронив живых.

Пол Элдридж

Панк-говнарь?

Не думаю.

Душевно, что говорить... Из понравившегося:

Отодвинуть неминучее

Пока не плюнул на это и не нашел мне сварочную каску. Через месяц я уже смог снимать очки

Ворон крикнул протяжным воем

Навеяно надо думать началом "Прометея" + "Пиноккио"? Ещё один наш прародитель?

"kamerer" пишет:
Пока не плюнул на это и не нашел мне сварочную каску. Через месяц я уже смог снимать очки

Было удалено часть текста. Не перепроверил.

"kamerer" пишет:
Ворон крикнул протяжным воем

Я был свидетелем, когда ворона имитировала звук бензопилы, вот это реально странно.

"kamerer" пишет:
Навеяно надо думать началом "Прометея" + "Пиноккио"?

да, немного прометеем. Пиноккио не смотрел, в прокате не попадался.

С Пиноккио ты это серьёзно? Про Буратину тоже, что ли не слышал?

Слышал конечно, но кроме Буратино ничего подобного не видел.

П.С. А при чем тут вообще Пиноккио? Буратино, как я помню, денежное дерево искал, а тут ПА как бы:)

Ты серьёзно или нет? Я в шоке! Твой Морф - это и есть Буратино. А прообразом Буратино был Пиноккио. А создатель твоего Морфа - это папа Карло. Это же очевидные вещи! Неужели ты и вправду этого не видишь? Вы, молодёжь, что сегодня кроме Интернета вообще ничего не читаете?

"kamerer" пишет:
А прообразом Буратино был Пиноккио.

Я всю жизнь думал что наоборот:)

"kamerer" пишет:
Неужели ты и вправду этого не видишь? Вы, молодёжь, что сегодня кроме Интернета вообще ничего не читаете?

Как-то не задумывался вообще про пиноккио и буратино во время написания да и до твоих слов. Я последний раз смотрел буратино в году эдак девяносто седьмом.

Про Интернет не скажу, я за неделю могу осилить 2-3 книги, но не более.

П.С. Книги беру из интернета, так что в некотором роде ты прав.

Быстрый вход