Север

Вспомнив тот самый день, я не могу не вспомнить мать. Ее слова пред тем, как поезд тронулся и мой родной город навсегда (теперь я уже уверен, что навсегда) остался в далеких воспоминаниях.

"Останься. Не уезжай! – просила. – Справимся как-нибудь. Обойдемся".

Не послушал. Думал, как обычно это у матерей, когда сыновья в дорогу собираются. Когда на заработки подаются. У моей, правда, причина была куда весомее: единственный сын на Север собрался. На заработки. Фима, брат мой двоюродный, там уже лет десять в начальниках ходил, но особо к себе не звал, и это для матери было самым страшным. Ее материнское сердце чувствовало, что я ехал в никуда. Где меня к тому же никто не ждал. Брат заикнулся как-то, зная, что я со школьной скамьи бредил этой ледяной романтикой (а точнее россказнями о том, как зашибаются там деньги), мол, приезжай, устрою, но сразу предупредил: там не сахар. Кабы знать тогда, насколько он преувеличивал.

Новый Уренгой встретил меня, коренного южанина, сорокоградусным морозом и северным ветром скоростью пятьдесят метров в секунду. И это в апреле! Чутье, наверное, подсказывало верное направление для движения, назад, на вокзал, но справился тогда. Приказал себе не раскисать.

Газовая компания, на которую Фима меня устроил водителем тягача, выглядела вполне цивильно, в современном стиле: прозрачные лифты, кипарисы в фойе, симпатичные девушки на ресепшенах. Но моим сопливым фантазиям о флирте с одной из них было суждено разбиться в тот же день – на фирме мне посчастливилось погреться всего минут тридцать. Затем мне выдали не первой свежести утепленную, похожую на тюремную форму, одежду, тулуп с нашивкой названия фирмы на спине, вкратце объяснили суть работы и расчетные моменты, после чего любезно провели в «зал ожидания». В ней, холодной коморке на заднем дворе, я провел четыре часа, ожидая с другими участниками вахты приезда машины, которая должна была подоспеть с минуты на минуту. Знакомство с десятью бывалыми северянинами, прибывшими с разных уголков России, прошло вяло. Спросили кто, откуда, куда – и все. Неинтересно им со мной. Все в напряженном ожидании. Еще тогда мелькнула мысль, что задолбались они с новичками знакомиться, вроде как регулярно это у них происходит. Насторожило бы, но прошло.

Ну его, разгадывать шарады эти.

Потом было еще часов восемь тряски, сидя в кунге грязной, вонючей "вахтерки". Воспринял я это тогда как особое наказание – путешествие по уренгоевским колдоебинам в КАМАЗовском кунге, оборудованным буржуйкой вместо печки и жесткими, расшатанными скамейками. Люди, которые со мной ехали, продолжали упорно меня игнорировать, да и между собой общались неохотно. По делу, коротко. А потом, чем дольше мы ехали, тем короче становились их разговоры. Вскоре и совсем умолкли. Кто пытался уснуть, кто разглядывал единственную лампочку на потолке, кто мурлыкал знакомый мотив.

Наивный чукотский юноша, я думал тогда, что это и есть самое худшее наказание.

Еще когда стояли на базе в Уренгое, малоразговорчивый узкоглазый мужик в фуфайке, назвавшийся Федотычем, натопил в кунге так, что не было чем дышать. Думал, пока доедем, в майках сидеть будем. Но стоило нам пересечь городскую черту, постепенно все явственней покрывающиеся инеем стенки кунга крали тепло. И вот, сколько бы Федотыч не подкладывал дров, умело обращаясь с трясущейся буржуйкой, а закутываться в выданный тулуп надо было все туже и туже.

Север… Блять, и где эта романтика?

Впрочем, знал бы я тогда, в какую романтику меня угораздит, молился бы еще на это время.

- Поаккуратней там, Федотыч, - сказал кто-то, завернутый в зашмыганный тулуп. – А то устроишь как вон у Алтая в прошлом году.

- Ну ты… Типун тебе на болтун, акари! - огрызнулся Федотыч, уколов того сердитым взглядом. – Кто в дороге поминает такое?

- Не серчай на него, - безразлично протянул усатый в сером ватнике. – Молодой, глупый. Дага эвиде. Шутит.

Хотелось спросить, но обошелся. По приезду узнал, любопытство сверлило. У местных через пару дней поспрошал, оказалось, Алтай старшим был. Вез вахту, как вот нас, такой же Федотыч дрова в буржуйку подкладывал. Растопил хорошенько, людей и сморило. А снег повалил – видимость не дальше двух метров. Вот дымоход и забился, когда в печке догорало. Дым в кунг пошел. Двенадцать человек во сне чадным газом отравились. Водитель на базу приехал, кунг открывает, а они так и сидят. Только не шевелится никто. Двенадцать трупов привез.

У нас после такого случая шухеру бы по самое нехочу, во всех газетах писали бы, а тут – нет. Норма. Север, как отдельная республика. Люди пропадают регулярно. Фима, еще когда я у него чай пил в кабинете, напутствовал, мол, поосторожней там, "на просторе" – как они называли весь белый бескрай, что тянулся от их города до самого полюса – не конфликтуй ни с кем. И вправду, проблемы "на просторах" решались гораздо проще: быковать в бригаде начал, за дверь без куртки выгонят, обморожение заимеешь в лучшем случае. По крупному залетел – за город вывезут, бросят. Пусть и в куртке, все равно, пиши пропало. Менты спохватятся, так и чего, не видели, не знаем, встал и ушел. И, главное, труп твой даже не найдут. Север забирает жизни бесследно.

Но это все я узнал потом. Или правильнее, сейчас… Когда на собственной шкуре…

А тогда обмороженная и побелевшая изнутри "вахтерка" благополучно довезла меня до поселка Геологическое-134, затерявшееся в бескрайних сугробах где-то в километрах шестидесяти севернее Уренгоя. Шестьдесят километров! Подумать только, а ехали едва ли не весь день. Брошенный поселок, каких "на просторах" ЯМАО немеряно. Их основывали в прошлом столетии, когда шла разведка богатых недр нашей Родины. Некоторые из этих поселков благополучно существуют до сегодняшнего дня, но большинство ныне забыты в связи с истощением месторождений того ценного, вокруг которого они строились.

Геологическому-134 судьба уготовила исход один из самых неблагополучных. Шахта там завалилась в пятьдесят девятом, похоронив под толщей земли сразу половину жителей-работников шахты, больше сорока человек. Спасти не удалось никого, откапывать даже не стали, зная местные обычаи и вообще – шахта превратилась в могилу, длиной около километра, кто ж дурной туда лезть будет? Так и оставили.

С нынешними нравами и гонитвой за баблом, все эти обычаи и предосторожности остались в тумане прошлого тысячелетия. В Геологическом-134 расположилась мобильная база газотранспортников – той компании в которой работал Фима и куда я нанялся водителем тягача. Кто-что здесь, меня не посвящали, за неделю пребывания я фактически ни с кем не познакомился и более-менее знали лишь тех, с кем добирался до поселка в "вахтерке".

По прибытию нас сгрузили на занесенной по колено территории базы, мои "пассажиры" тогда разбрелись кто куда, я же остался стоять посреди двора, как притащенный памятник вождю. Всем было по херу кто я и чего сюда приехал. Безразличие людей, к которым я пытался прибиться, не просто удивляло. Оно вынуждало осознать, что я совсем не готов к подобного рода вещам. Деньги, за которыми я сюда приехал, стали чем-то невероятно далеким и почти несуществующим. Тогда я был впервые близок к тому, чтобы просить водителя "вахтерки" затаранить меня обратно, в Уренгой. Заплатил бы ему все, что звенело на кармане… но справился с собой. Занялся самоуспокаиванием – утрясется, заверяю себя, потом лучше будет. Новичков нигде не любят.

Административного здания я не нашел. Похоже, администрации тут просто не существует.

"Ты кто?" – спрашивают в засыпанной по крышу богадельне с табличкой "Механический". "Да я вот, водитель на "Урал"…" – отвечаю. "Ну так иди и ищи свой "Урал", у нас тут итак места мало". Охреневший от северного радушия, я добрых полчаса бродил по территории базы как призрак – люди тут по территории почти не ходят. То ли из-за метели, то ли из-за снега в колено, то ли вообще стараются лишний раз нос наружу не показывать, но набрел я на завгара Василия Иваныча – сурового такого мужика в шерстяных сапогах и тулупе на овчине – просто случайно. Гаража тут как такового не было – десятка два грузовиков и тракторов стояли где придется – поэтому и шанс застать завгара "на месте" сводился к нулю. Случайность, не более. После того как я представился, он на меня смотрел как на очередное говно с континента. Выписку, что мне вместо трудовой книжки дали, проглянул без особой заинтересованности.

- На чем ездил? – спрашивает, перекрикивая ветер. - Газ-пятьдесят-три?

- Газель… - отвечаю, укрываясь от колющего в лицо снега.

- И чего ты сюда приперся? Тут нет "Газелей"!

- Меня предупредили, - чувствуя, что явно мелок в его глазах, попытался максимум уверенно выглядеть я. – Я знаю.

- Меня тоже предупредили. Что у тебя родственничек в конторе. Только мне все равно… - посмотрел на трясущуюся в его руке выписку еще раз. – Павел. Не знаю за ким чертом ты сюда пожаловал, но посадить я тебя могу только на трубовоз. Он в самом конце улицы. Найдешь.

Улицы… Только теперь я понял, что черные развалины, систематически выглядывающие из снежных навалов, и есть домиками бывших посельчан, подчас засыпанными по самую крышу. Было странное чувство, примерно такое, как если остановиться поссать у обочины, а после всего понять, что осквернил чей-то памятник. Человека, убитого на этом самом месте.

- Там топливный немного барахлит, почисть. Как только снегопад прекратится, отправляем рейд.

Когда я добрался до машины, стоявшей действительно самой последней, первым делом подумал, что он шутит. Завгар. Грозный грузовик, седельный тягач был узнаваем лишь по провалам в радиаторной решетке и контуру. Как картинка в три-дэ, которую можно увидеть лишь расфокусировав взгляд. Его занесло по сами колеса и облепило так, что мне пришлось соскребать с кабины снег лопатой, черенок от которой торчал над крышей обесчещенным флагштоком.

Лишь по неуверенной вибрации, исходящей от грузовика, я понял, что в нем работает двигатель. Потом завгар объяснит, что машины тут заводят в сентябре, а глушат в мае, когда температура на ноль падает. А все остальное время дырын-дырын-дырын-дырын, безостановочно. Только соляру не забывай доливать. Мне, щадящему лишних сто грамм девяносто пятого у себя на малой родине, этого, конечно, не понять.

Машины тут калатают все. Это ощущаешь сразу, как только на мгновение слабеют порывы ветра. Для того, чтобы почистить топливный насос, я впервые за полгода заглушил двигатель. Василий Иванович, имевший привычку появляться из ниоткуда, посоветовал потратить на ремонт не больше десяти минут. Я же управился почти за сорок. Пальцы задеревенели, мозг околел, я чувствовал себя водолазом, которого поместили в скафандр для глубоководных погружений. Я был где-то внутри себя самого, в мерзлой глубине.

Снегопад не прекратился ни через день, как это ожидалось, ни через три, ни через пять. Снег валил целую неделю и хотелось того или нет, но обитателям базы пришлось потесниться, абы выделить мне свободную койку. Когда-то здесь был клуб, остались бюсты Ленина, потемневшие знамена и цитаты Великих на стенах. Никто не убирал этого, мужикам не мешает, а баб тут никогда не было, думается.

В принципе, без жалоб. Кормили нас тут хоть и однообразно, но сытно, три раза в день. По очереди мы ходили в лесок по дрова, по очереди прочищали дорожку к клубу, кухне и туалету. По очереди шли откапывать свои машины. Мужики пили водку, рубились в карты и домино, читали старые советские книги, что остались в наследие с пятидесятых, а засыпали как только вечерело – свечи экономили, а единственная дизельная подстанция работала лишь определенные часы в сутки и для конкретных целей.

Бухать меня пригласили уже на второй день, там и узнал историю с Алтаем. Правда, особого сближения не случилось, держали на дистанции, не посвящали в свои дела и одергивали друг друга, когда кто-то увлекался и начинал говорить лишнее. За стол с картежниками не садился, повезло, что не азартный. А дорожку прочищать ходил чаще остальных. Новичок, понятно. Памятуя о наставлениях Фимы, не возражал. Идти, так идти.

Еще одно первобытное явление на базе – радиопередатчик времен холодной войны, передавал нам сообщения с близкого, но одновременно такого далекого Уренгоя. Снегопад обещали прекратить назавтра, поэтому сегодня надо было быть в полной готовности. Тракторы целый день очищали двор, наметили нам дорогу на северо-запад, мы заправили машины в основные и дополнительные баки под горлышко.

Я, впервые севши в "Урал", чудом с третьего раза попал "седлом" под двенадцатиметровый полуприцеп с торчащими на метров пять еще позади трубами. Вообще, я не хотел признаваться, что не то, чтобы седельным тягачом, вообще "Уралом" не управлял никогда, а потому делал все, чтобы казаться заправским водилой, чувствующим себя как рыба в воде. Наверное, благодаря этому я зацепил машину с полуприцепом так быстро. Это даже притом, что "ураловская" коробка по части переключения передач оказалась для меня дичайшим удивлением.

На утро мы выехали в первый для меня рейд длительностью в сто пятьдесят трудно представляемых себе километров. Поплелся замыкающим после бортового "урала", двух "кразовских" автокранов, четырех сто тридцать первых "зилов" с накрытыми брезентом прицепами и стольких же «зилов»-трубовозов.

Последним. Только тот, кто не был за сороковой параллелью, не знает, что быть в колонне последним - просто счастье, потому что те машины, что поедут вперед, проложат тебе путь.

Дистанцию держать метров десять, не больше. В случай чего подавать светозвуковые сигналы, не останавливаться, если в этом нет необходимости. Поссать, похавать и прочая – необходимостью не считаются.

Так вот у них тут, на Севере.

Мы ехали на новоразведанную "точку" – месторождение залежей газа. Это все, что я знал. В принципе, это и все, что мне нужно было знать. Я был счастлив, наконец, что все сдвинулось с места и что мой первый рабочий день все же начался.

Е-е-еду на Ямал. Есть такая песня? Ну или похожая? Есть, наверное, не может не быть.

Перед нами не было дороги, перед нами не было ничего. Снежный бескрай, где ровный, где холмистый, где щеголявший редкими островками елового подлеска. Сначала радующий глаз, но постепенно удручающий однообразием и скучностью. И это притом, что первых километров сорок мы продвигались в как-никак обжитых землях, по "тальнику" – почти невидимой, но существующей под слоем снега колее, за многие годы укатанной нашими предшественниками. Всю ее прелесть я понял и ощутил на себе лишь после того, как "тальник" повел направо, а наш путь пролег прямо. Машины явно замедлились, скорость упала к ничтожным двадцати км/час, перестали четко держаться траектории, а под колеса попадали намерзшие валуны и колдобины отчего кабина превратилась в аттракцион под названием "Попробуй-ка удержаться в седле, ковбой!". Я проигрывал, всего за несколько километров набивши крышу теменем и пару раз встретившись виском с боковым стеклом.

Сходить по нужде вообще оказалось испытанием на мужскую прочность. Надо было встать на подножку и держась одной рукой за руль, а ногой не пускать гашетку газа, поливать снег и не полить себя.

Мастерство, не иначе.

Признаки цивилизации здесь еще изредка промелькивали за окном. Однажды я видел обледенелый буксир, какого-то черта делавший посреди белоснежного поля (потом мне дошло, что это было озеро). Попадались юрты – настоящие, черт возьми, как на картинках про эскимосов. Только безжизненные внутри, снегом набиты. Позже видел оленей, большое семейство. Брели вдоль «тальника» совершенно не опасаясь прогрызающейся к краю мира рычащей колонны. Иногда попадались брошенные вышки – забытые Богом и людьми «точки» с которых выкачали весь газ до последней капли. Самым последним я увидел что-то похожее на станцию. Кирпичное здание, почему то без крыши, возле которого стоял небольшой биплан с округлым видом хвоста. На вид ему лет пятьдесят…

Дикость. Нетронутое все, как в музее. Как так? Почему никто его отсюда не заберет, тут до города всего-то километров сто. Это ж… самолет! Да металл в конце концов, алюминий. Неужели никого не интересует?

Но после этого – все. Кончился «тальник», кончилась цивилизация. Ни заброшенных построек, ни забытой техники, ни оленей. Ничего. Километров десять – ничего, верчу головой как сурок. Пусто. Ледяные торосы, снежные холмы причудливой формы, снежная пыль струится по замерзшей корке. И ничего.

Страшило ли это меня? Нет. Чувствовал ли я близость смерти? Нет. Тогда я был в предвкушении какого-то экстрима, новых ощущений. Как будто там, впереди, меня ждал праздник, девочки, салюты… Перекрикивая рев мотора, я говорил сам с собой, пел песни Лепса, какие помнил, стучал пальцами по рулю, тряс головой в такт неслышимому ритму. Ел, по пути намазывая на хлеб сгущенку из тюбика, запивал чаем из термоса.

Как много я тогда еще не знал.

Как же ошибался.

Впрочем, дело даже не во мне. Синоптик, который передавал прогноз на неделю, тоже ошибся.

Снег пошел ровно через двенадцать часов после того, как мы покинули базу в Геологическом-134. Примерно в шесть вечера. Было светло из-за сияния, но усиливающийся снег сыпал с такой интенсивностью, что потемнело как-то за раз, внезапно. Еще через час стрелка термометра, прикрученного к зеркалу заднего вида, вошла в нехорошую зону. За минус сорок. Это уже было совсем не весело.

НЕ ОТСТАВАЙ. Помню сказанные в Геологическом слова Федотыча, который в этот раз повел "краз" передо мной. КОЛЕСО В КОЛЕСО, НЕ ОТСТАВАЙ…

Мы полукругом объезжали очередное замерзшее озеро (которое от суши отличить мог лишь наметанный глаз первопроходца-сибиряка, когда мой багаж впервые издал нехороший перезвон. Взволновались трубы, как-то всхлипнули так нехорошо. Был бы ум – остановился б сразу, вышел бы, посмотрел. Но не хватило, подумал, может, пройдет? Надавил на газ, провернулись колеса.

Затряслась кабина, звякнуло железо сзади. И тут до меня дошло. Платформа, полная труб, сползает в озеро! Я слишком близко взял к замерзшей воде, сошел с траектории, и правая сторона полуприцепа покатилась по пологому берегу.

И это уже было херово. Что я сделал? И что теперь делать?

Остановился, ручник поднял, быстро пуговицы застегнул. Открыл дверь и…понял, что за эти двенадцать часов я уже забыл, что такое Север. Сорок градусов мороза проняли меня насквозь, до самих костей. Спрыгнув с подножки, я оказался по колена в снегу, колючая белая дробь пробивала по лицу, ветер совал свои холодные руки во все щели и складки, что оставались в одежде.

- Ч-черт!

Гул стоял такой, что клокот движка был практически неслышен.

Смотрю по ходу движения – уплывают габаритные огни предыдущего трубовоза, тают в снежной пыли. Вспомнил, что надо сигнал подавать, если вдруг что в дороге. Но уже спрыгнул, назад лезть? Ладно, сейчас проверю что там, догоню, думаю. Чего раньше времени шухер наводить?

Да… да… так и подумал. Рефлекс сработал. Дурак. Догоню, как там, в теплых домашних землях.

Начал продираться к полуприцепу, как же долго это. Против ветра, против стихии.

Добрался, будто километра два прошел. Издали вижу – наклонился набок, трубы, нагруженные с горкой, застыли под углом в сорок пять градусов. Еще бы раз дернул, перевернулась бы платформа к чертям собачим. Вот это да, специалист с черноморского побережья приехал, в первом же рейде груз просрал. Слышал, такое бывало, но как же не хочется примерять на себя рубашку неудачника! Просрать можно и трактор, и машину, и все что угодно, но почему же, блин, это должно произойти со мной?!

Короче, все, к черту эти глагольства. Возвращаюсь в кабину, остывшую едва дверь приоткрылась на пару милиметров. Пусть помогут "старшеклассники", скажу, мол, увлекся, пошел по траектории предыдущего прицепа, а не машины. Сбился, в заметели не разглядел, прошел слишком близко к озеру. Ладно, признаю себя чайником, пусть им полегчает.

Жму на кругляш на руле. Что?!!.. Это все? Да этот сигнал не слышат даже мои трубы, норовящие увлечь меня в озеро!

Впервые сердце застучало сильнее не из-за холода.

Я надавил еще. Еще. Еще. Еще. Еще, еще, еще. Ещ-щ-ще. Почему так тихо?

Бах-бах-бах, в груди. Пялюсь, как идиот, на аскетичную панель приборов.

Рефлекс. Снова, старый, никак не забытый. Выйти и посмотреть, не возвращаются ли? Дверь открыл, снаружи почему-то еще стало темнее. Снег лепит в лицо, не дает смотреть. Ничего впереди. Кроме стены снега.

Ничего. И никого.

Успокаиваю себя: они заметят, конечно, что я отстал. Поймут, что затерялся. Не игла же в стоге сена, поди, целый трубовоз! Посмотрел на залепленные снегом зеркала заднего вида. Поймут, но когда? Когда северный водитель протирает зеркало заднего вида?

Ответ: почти никогда. Ему нужен лишь градусник. Все.

Забрался назад в кабину, понажимал гашетку акселератора. Рев двигателя придал уверенности. Это уже хорошо. Но если не выбраться из ловушки прямо сейчас, колею занесет снегом и я не увижу, куда ехать!

Первая передача, помаленько давлю на газ, стараясь выбраться из колейки, которую нарезали полсотни колес ушедшей на север колонны.

Затряслось все подо мной, застонало сзади. Оглянулся в залепленное снегом окошко за сиденьем, раздвинул старые шторки, протер стекло. Херово видно, но платформу закинуло еще хуже, колеса уже не на покатом берегу, а на льду.

Я никогда не водил седельные тягачи. Я понятия не имел, что случается, когда полуприцеп с десятью тоннами труб оказывается ниже тягача, и когда его наклоняет на сорок пять градусов. Мое невежество лишь усугубляло ситуацию.

Давил на сигнал как сумасшедший. Моргал дальним светом. Выглядывал из кабины.

Смеркалось… Сияние уступало место обычной русской ночи.

А темнеет тут быстро. Стрелка на кругляше градусника достигла сорокасемиградусной отметки.

Я запаниковал. Да, и осознавал это. Впервые в своей жизни я ТАК запаниковал.

Открыв дверь, я начал орать в снежную метель. Не помню что. Звал кого-то. Матерился. Еще что-то. Достал из бардачка фонарик и начал подавать им сигналы в сгущающуюся темень и снежный хаос. Мысль, что если бы меня кто-нибудь видел, то они, скорее видели бы дальний свет фар, ко мне просто не пришла. Я верещал до обмораживания глотки и посылал в бурю импульсы слабого желтого света.

В какой-то момент даже спрыгнул с подножки снова в снег и попытался бежать по заметающейся снегом колее. Но бегом это не мог бы назвать даже безногий калека. Я продвинулся по колее метров двадцать, оглянулся, увидел едва различимый свет фар своего "урала" и понял, что в этом ослепленном безумии остались один на один только он и я.

И никого больше до самого Уренгоя, оставшегося в другом измерении.

Кажется, я начал плакать. Что-то теплое и влажное коснулось моих щек, а глазам стало тяжело смотреть.

Я вернулся, когда вокруг была сплошная ночь. Грузовик продолжал урчать, но на капоте не была видна проталина из мокрого снега, как до этого. Мотор сдавался.

Забравшись внутрь, я давил на педаль газа в пол, дворники на максимальной скорости сражались с едким белым порошком. Надо было протереть фары, но я забыл это сделать, когда был снаружи. Теперь света хватало лишь для того, чтобы освещать лишь направление метели, берущей свое начало с зачатка мироздания, с космоса.

Толкнув рычаг в положение первой передачи, я надавил на педаль акселератора. В пол. Это было бешенство доведенного до обрыва отчаяния южанина. Человека, которого тут просто не должно было быть.

Машина сдвинулась с места, но сзади послышался тревожный скрежет, а затем раздался такой грохот, что я невольно зажмурил лаза. Не знаю, продолжала ли машина двигаться или колеса буксовали на месте, я глаза не открывал.

Пытался вспомнить, знаю ли я хоть одну молитву.

Затем что-то хлопнуло, как мне показалось, под капотом. Я отпустил педаль, толкнул рычаг на нейтраль, оглянулся. Стекло затаскало морозными узорами почти целиком, но по одинокому черному силуэту я понял: платформа полегчала, сбросив на озеро часть труб. Вершок, который был на нее нагружен, покатился по поверхности водоема черными трубочками для коктейля.

Еще одна попытка вытащить платформу на "дорогу". Хлопок под капотом повторился, что-то начало шуметь громче обычного, но я на это не обращал внимания. Я понимал, что пытаюсь двигаться поперек того маршрута, по которому ушла колонна, но это был единственный способ вытащить платформу.

И тут произошло то, чего я совершенно не ожидал. Передок машины во что-то провалился. Первая мысль – в вырытую кем-то траншею. Врубаю заднюю. Колеса всех трех мостов гребут, но ничего не происходит. Первая. Газ в пол. Машина движется, но только погружается ниже. Ни вперед, ни назад. Я в панике крутил рулем во все стороны, упражнялся в переключении передач с первой на заднюю, но понимал, что колеса лишь закапывают меня в снег.

Движения нет.

Мой крик был похож на визг истерички. Горло схватило, я визжал и хрипел, но кричать больше не мог.

Покинув кабину в очередной раз и разглядевшись насколько мог, я понял, что провалился в другое озеро. Наверное, младшего брата того, к которому в плен попал мой прицеп. Как не заметил этого раньше? Впрочем, какая уже разница?

Все…

На приборной панели начала кратковременно засвечиваться лампочка со знаком восклицания. Что-то плохое творилось с двигателем моей машины. В какой-то момент я даже задрал капот и начал смотреть на него, но потом понял, что это происходит только в моей голове.

Он затих через час или около того. Все это время я просто смотрел, как дворники сдаются под натиском стихии, и как дверь у окна покрывается легким ледяным налетом, в который превращается выдохнутый мною пар. Печка, перестав гудеть и давать тепло, на глазах обрастала былыми иголочками инея.

Что там, интересно, градусник? Куда дошла стрелка?

Да ведь все равно же.

Стартер исправно крутил коленвал, но заводиться мотор больше не пожелал. Я прекратил мучить его после пятой или шестой попытки.

Потом пришел холод, и мой приступ паники повторился. Я бил кулаком в панель приборов, бился лбом об руль, пытался выворотить рычаг КПП и хрипел, визжал, хрипел.

Слышал, что если машина заглохла, нужно жечь в кабине. Все, что попадается под руку и способно гореть. Для этого даже имелись пионерские спички в бардачке, я видел.

Но я не стал делать этого. Руки из рукавиц доставать надо было. И шевелиться, чтоб наклониться к бардачку. А я убедился в мысли, что в положении, в котором нахожусь в настоящее время, мне удобнее и лучше всего. Да и ноги давно перестали быть моими, как мне передвигать ими?

Нет уж, лучше посидеть так. Жаль, свет в кабине меркнет. Аккумулятор садится и забирает с собой свет.

Жаль. Не хочется ждать в темноте.

- Ждать чего, Паш? – спросил кто-то знакомым голосом.

Я не удивился, скорее на себя обозлился, что придется шевелить головой. Ведь так хорошо смотреть вперед себя.

- Григорий? – едва-едва хриплю. – Ты тут откуда?

Смешной. В очках своих с синими стеклами. Что ж он через них видит? И гляди, не в тулупе, как все мы, и не в заячьей ушанке, а просто в пальтишке коротком, с пестрым шарфом на шее и непокрытой головой.

- И как тебя угораздило, Паш? Север не всех принимает, разве не слыхал?

- Слыхал, - отвечаю. – Ну так и что? Рюмка водки на столе, как в твоей песне. Поставит кто-то…

- Жить бы тебе.

Я посмотрел на него. Настоящий. Это главное. Я ведь никогда не видел его вблизи. А тут сидит на пассажирском сидении, как с концерта только.

- Споешь? – спрашиваю.

- Уже не тебе, Паш, - отвечает он грустно. – Уже не тебе…

Блеснуло что-то сбоку. Опять крутить головой. Иллюминация какая-то, гирлянды, хлопушки взрываются. Дети кричат. Протереть бы замерзшее стекло, да рукой не в силах пошевелить. Вырваться из плена "ураловской" кабины, да сил осталось едва на дыхание.

Хотя… чего волноваться? Любимую ведь жду. В десятке своей, у ее двора. Новый год скоро, мы едем выбирать ей подарок. Сейчас выйдет, она всегда немного опаздывает. Это нормально.

Жаль, Лепс ушел, я бы похвалился своей Настей. Наверняка, ему понравилась бы.

Идиот… Ты умираешь.

Вдруг увидел себя с высоты. Черный железный червь на белом фоне, преградивший путь следующей колонне. Не прощенная Севером ошибка. Человеческая слабость. Жажда к богатству. И смерть, найденная меж двух замерзших озер.

Напоследок вспомнилась мать. Ее слова пред тем, как поезд тронулся и мой родной город навсегда (теперь я уже уверен, что навсегда) остался в далеких воспоминаниях.

"Останься. Не уезжай! – просила. – Справимся как-нибудь. Обойдемся".

Не послушал…

Прости… мама…

P.S. Обнаружили мою недостачу примерно в часов десять, когда движение пришлось остановить из-за ухудшившихся погодных условий. То есть через два часа после того, как мое сердце сделало последний удар. А нашли только через три недели, когда трубовозы двигались обратно на базу в Геологическое-134 за новым грузом. Ведь, по большому счету, не искали. На севере так. Разве вы не знали?

Ваша оценка: None Средний балл: 7.6 / голосов: 89
Комментарии

Я бы не публиковал. Потому что не по теме. Но задрало это - ты типа критикуешь, а где то что ты пишешь?

Рвите, господа, рвите. Только! Если уж тычете мне кол, потрудитесь объяснить почему! Думаю что тогда будет по чести. Верно, мужики?

Автор, где ты видел вахтобус с буржуйкой? Еще на старых НЗАСах электрообогрев стоял. Уренгой вроде не такие уж и глухие щебеня, машины должны быть нормальные...

________________

Blink your eyes just once - and see everything in ruins...

Что я выдумал:

1) Уренгой. Потому что я не помню, как назывался тот городок в действительности.

2) Колличество труб (на самом деле везли четыре или пять, но больших труб) и машин в колонне (больше десяти)

3) Смерть и кол-во водителей. На самом деле их было двое. Один выжил, он остался в машине пока не выгорела солярка, а потом жег все, что было в кабине + чисто случайно нашел пару елей. Спасся потому что через пару дней распогодилось и температура упала до -15. 50 км он преодлел ногами. А у другого крышу сорвало, он ушел в метель при -47. Числился пропавшим без вести. Первый его так и не нашел. Из колонны никто не возвращался до окончания работ (волшебник не прилетит на большом вертолете и не притащит с собой цистерну солярки, если у кого-то закончится). Я думал сначала придерживаться жизненного сценария, но потом решил что не стоит.

Все остальное - чистая труЪ. В том числе история с Алтаем, и замороженным бипланом, и прочая. У меня нет оснований недоверять человеку, который рассказывал мне это.

атмосферно.всё в тему, как надо!сам живу в районе, где погода не подарок, и год службы- за полтора!

у солдата вечность впереди, ты её со старостью не путай

десятко!ещё слышал историю (притчу, байку и т.д кому как нравиться), когда водила, в похожих условиях менял колесо, придавило руку (или это был маз и руку придавило кабиной- х.з).он подождал, пока она онемеет и замёрзнет на холодном ветру, сломал её монтировкой и типо доехал куда надо.

у солдата вечность впереди, ты её со старостью не путай

Очень-очень неплохо! Не без ляпов, конечно, сыровато... Но в общем и целом - зачёт!

В тему пошло, прям совсем в тему. Я две недели назад с другом поехал на ниве покатаццо даже без лопаты, на авось, так сказать. Ну и посреди зимнего поля нашёл-таки свой участок пашни под снегом, часа три откапывались при помощи веточек и какого-то совочка, замёрзли, как не знаю кто, но в финале таки усадил я красавицу свою на редуктора, так, что и не рыпнешься уже. Вот когда, бросив машину, уходили в ночь домой (там фигня была, километров 5 от силы) мне подумалось про этот самый Север, что вот так встали бы ТАМ, и всё, считай приплыли. Ну а тут рассказик этот как раз, так что на эмоциях вкатал десятку =)

З.Ы. Только вот не понял, почему герой сразу, как только понял, что он ехать не может, не расцепил автопоезд и не погнал на тягаче за колонной? Кто умный, объясните, плз, а то я только на одинарных грузовичках ездил, с фурами как-то не сталкивался по жизни.

Историй, подобных моей, много. Просто есть перерасказанные с десятых рук, а ты сам знаешь как у них дело состоит с правдой, а есть от первого лица. Есть более похожие на правду, есть менее. Есть такие, от которых просто мурашки по коже. Один мужик на полярной станции 3 месяца оставался, в самолет тупо не влез, должен был какой-то побольше прилететь, а прилетел типа пятиместный какой-то. Так вот он чуть крышей не повредился за эти 3 месяца. Рассказывал такие вещи, что волосы торчком. Я бы о нем написал, но слишком мало оказалось я знаю про полярные станции. А на одних эмоциях сюжет не построишь.

Нащот почему не расцепил, не знаю. Просто не знаю. Знаю, что нашли машину вот так, поперек колеи - прицеп в одной глубине, а тягач в другой.

Хм, спасибо за ответ. Я, честно говоря, думал, что история просто очень хорошо придуманная, а она, оказывается, реальная... Автор, если вспомнишь чего - пиши ещё, хорошо выходит!

Спасибо ))) Обязательно.

Чтобы оцепить, нужно прицеп лапами-стойками приподнять, чтоб он с седла слез, а в снегу до полтора метра слоем да при -50~ это увы НЕ ВОЗМОЖНО! И да в "УРАЛЕ" есть пневмо сигнал, од которого уши в трубочку сворачеваюца,хотя при пурге да на роз-стоянии он вряд-ли помог бы. Это так к заметке, я когда читал словно кино-фильм смотрел!!! так и рвалось жми на пневмо сигнал В общем супер +10.

О таком я не знал (( О пневмосигнале. Наверное, в оригинальной версии его тоже не было. Или не помог.

+10 правдиво. Я сам с севера ,мотаясь по месторождениям такого насмотрелся ,расскажи -не поверят. На улице -30 с копейками а мужик обложив картонками (теплее наверное) вставший -раком- Урал, вторые сутки ковыряется под машиной...или в мороз уе... по окоченевшему пальцу молотком..и только отогревшись - понимаешь что перелом. Но самое охуит..ельное ,когда придя с мороза - ледяная вода - кажется горячей на ощупь :)

Понравилось. Плюсанул.

видюшка в тему

Ни за что б на свете туда не поехал бы. Видео - жестяк.

____________________________________________________

Когда читаешь эпитафии, возникает ощущение, будто бы спасти мир можно только воскресив мертвых и похоронив живых.

Пол Элдридж

Тема интересная, недавно читал в Огоньке статью, как раз от дальнобойщиков ходящих по леднику. Действительно много чего было.

Сам не было, всё таки и возраст пока не тот, да и занят постоянно. Может через пару лет всё таки повезёт, хотя это как сказать, выбраться туда.

А пока читаю.

А вообще, ебаный вздрочь. ПОтому что существуют рации, и очень давно. Они стоят копейки даже для студента. И использую хорошие рации автомобильные даже простые дальнобои. Что уж говорить о простых мыльницах, которые даже на стройках и в супермаркетах

И убивают гоно-авто, на которых они там ездят. Даже у отечественных производителей есть 4х осники полноприводные

Есть фирмы, где денег жалеют даже на рабочие перчатки, а ты говоришь рации. Да и техника у таких организаций почти вся арендованая, а там одно старье.

Почему не купить самому? У работяги другой характер, он и без рации вывезет...

___________________________________________________

Готовь патроны, парень, будь готов к войне.

Чувак, да ты просто шутник. Существуют рации, спутнеги, глонасы, джпрсы и прочая. Существует много чего. А еще существует начальство на фирмах, которое щедрее и которое жаднее. Так вот там где щедрее у водил есть все, и техника нормальная, и условия контракта нормальные, и соцпакет, и еще. А там где жаднее, древние машины (а для севера машина стерше 10 лет это уже по умолчанию лом) и условия труда зависли на уровне первооткрывателей. Там же нет полноценного профсоюза и с управления труда никто не посетит куюнить перевалочную базу чтоб штрафы наложить. Я бы тебе поверил если б ты сам там был. А так балаболишь - да наздоровьЁ

Девять;)))

ошибался я в тебе, в теме про башню-то. Написано и впрямь толково, атмосферно и стилистически хорошо оформлено. так что, я, как читатель, считаю оправданной девятку.

"Megaton" пишет:
Я бы не публиковал. Потому что не по теме. Но задрало это - ты типа критикуешь, а где то что ты пишешь?

Рвите, господа, рвите. Только! Если уж тычете мне кол, потрудитесь объяснить почему! Думаю что тогда будет по чести. Верно, мужики?

мужик! =)

а в теме про башню я отписался резко. признаЮ. ведь мои первые посты были адресованы тебе (и ты правильно отреагировал - уважаю). а отписался резковато (еще раз готов извиниться), потому что не люблю, когда не уважают чужой труд: человек старался, писал так, как видит ситуацию. прорисовывал, описывал, строил диалоги, обосновывал решения, да прожил с героями... написал, выложил. а ему:

19.12.2012 21:58, Fram

А вообще, ебаный вздрочь. ПОтому ч...

ничего не напоминает?:

12.12.2012 13:42, Megaton

Лобуда какая то. Зачем жить в высотке если она у всех на виду?

не знаю, господа, можете считать меня кем угодно, но можно было бы написать по другому комментарии? например:

19.12.2012 21:58, Fram

а почему он рацией не воспользовался? сломалась? или начальство зажлобило? ведь первой необходимости вещь?!!

или:

12.12.2012 13:42, Megaton

Зачем жить в высотке если она у всех на виду? Я, правда, не стал дочитывать - не заинтересовало произведение в целом, но конкретно этот вопрос доставляет:))

ну клавиатура у вас ведь не сломается? или сломается? или крутые выжывальщеки не должны общаться как простые люди? короче, зря я наверное этот моно (б) лог тут устроил.. сворачиваюсь.

спасибо, Автор! мне понравилось.

Десятка. Все по теме.

zanyaTOY, SERGeant, спасиб. Уважаю людей которые непредвзято относятся к творчеству. Отсекши личную неприязнь к автору.

"zanyaTOY" пишет:
но можно было бы написать по другому комментарии

Дело в том, что если мы горячие по натуре, Занятой, то такими мы и будем в коментариях )) Недержанными и нетактичными, патаму шта не можем иначе )) Надо простить и отпустить.

вы говорите про жадность. Это да. Но тут это не шутки, это жизнь. Это все равно что тебя отправляют на войну без автомата. Это даже хуже. Тут нада или все свое иметь, но тогда нафиг такой работодатель. Или изначально идти к хорошему.

Я сам работяга, и общем у любого работяги есть свой инструмент. Без этого никак. И если не выдают очки сразу в замен разбившимся, всегда есть на подхвате свои, хорошие. Глаза новые не купишь. Это для примера. А тут на кону не глаза, а вообще все. Рацию купить не проблема нонче вообще, пусть самую дешевую, для связи между ведущим и замыкающим даже простого комплекта из мыльниц за 50 баксов хватит

Дельно сказано. Надо быть предусмотрительным, а не надеяться на чужого дядю. Не каждый человек способен предусмотреть абсолютно всё, но хоть что то по силам он сделать для себя должен.

Т.е. если предположить, что у героя была бы рация но он не воспользовался ею потому что : а) герой потерял ее по ходу; б) она бы замерзла; в) у нее сел аккум; г) она бы оказалась кетайской со всеми вытекающими; д) герой натупил бы и сбил бэ волну или еще ченить ТО у вас ОБОИХ больше не было бы претензий к рассказу?

Если "нет" то, господа, вы - придираетесь. Водители, каких сотни, никак не космонавты, каких единицы.

Если "да" что ж, на сайте всегда можно найти куда более реалистичные произведения. Про зомбей, иных зомбей, про радиоактивных мутантов и сталкеров. Наслаждайтесь реальным миром ))

Понравилось, поставил 10, мощное произведение. Хотя сам на севере не был, дальше Карелии не уезжал из Ленинграда, но все очень живо и правдоподобно увидел

Работодатель жадный, говорите, рацию и рукавицы не дает?

Да дело не в рации даже, а может и не в работодателе. Дело в Системе, тупой постсовковой Симстеме. Вы в саму суть въехайте: а какая там техника? А в чем люди живут? А как живут?

Вы на Аляске были? Сравните уровень тамошних нефтяников и российских газовщиков. Причем рабочие - они практически одинаковые, разве что американские могут бучу устроить, а российские молча проглотят. Но почему же американцы на голову лучше оснащены? У нас ведь из своего - только валенки с фуфайками и брезентовые рукавицы. Остальное мы уже у Запада скопировали, купили у китайцев. Почему мы гоняем пожуткому бездорожью пусть и полноприводные, но грузовики. А где же наши уникальные гусеничные тягачи? Где блин спасательные вездеходы? На Севере вообще спасатели есть? Или суровым уренгойским мужикам они не нужны? Почему вообще блин у нас дороги такие? И не только временные - иные тракты по двадцать-сорок лет такие. Тупо засыпать их битым камнем нафик никому не нужно.

Я недавно фото смотрел, старые. 60-е годы, городок, старые районы. Так не просто грязь, мусор и гнилые остатки забора, но и битые кирпичи С ВОЙНЫ кучами лежат. И люди среди них живут уже 20 лет! ДВАДЦАТЬ ЛЕТ чухают яйца, вместо того чтобы за несколкьо субботников убрать битый камень, навести порядок во дворе, поставить новый забор, оштукатурить и покрасить стены. НЕ! Они еще двадцать так прожили. Им это нафик не надо. Итак пойдет.

Вот из-за этого русского И ТАК ПОЙДЕТ и во дворах разруха, и дороги разбиты, и мужики на севере без раций, в старых фуфайка времен Беломорканала, греющиеся в каких-то вонючих вагончиках. И их работодателю на это насрать, они ему и так газ качают.

На севере есть и гусеничные тягачи и спецодежда самого высокого уровня защиты,спасательные вертолеты и еще много чего...

..НО!!! Пару дней назад у нас был -чп-со смертельным исходом.

Экскаватор сошел с лежневки ,проломил лед и завалился на бок в болото-при том что за бортом было -35 градусов.

Никто так и не смог вытащить машиниста из затопленной кабины -пришлось срочно отогревать уже самих-спасателей.

По рации незамедлительно был вызван вертолет МЧС... Но сколько (минут???секунд???) сможет продержаться человек при такой температуре наглухо замурованный в затопленной кабине экскаватора?

Ему на помощь подогнали другой...и через несколько мгновений он тоже ушел в болото...

На текущий момент тела обоих водителей еще находятся под водой, ждут водолазов-как только спадут морозы.

..Такие дела..

Жуть. Мы туры проводим охотничьи в Нарыне (Кыргызстан, может, слышали). Так для меня, столичного жителя, которому -20 уже писец, год назад 50-градусный мороз был тяжелым испытанием. Условия во многом схожие +высокогорье (4 тыс. метров).

Недавно (1 декабря) сезон закончился, втиснулись всемером в "уазик" и еле погранцов уговорили нас через перевал пропустить - снег прошел, они упирались. "Не проедете" - говорят. В объезд ехать полтора дня, а иностранцев еще надо в Биш доставить, у них самолет уже завтра. Короче, еле проехали через перевал, потом на основную дорогу выбраться пытались, там в гору, а снега метр. "Уаз" - зверь, но и он не прошел. В общем, съехали назад и перевернулись несколько раз. Хорошо, не на самом перевале. И если б не спутник, хрен знает, сколько бы там торчали. А так "шишига" часа за четыре добралась из поселка, который меньше, чем в тридцати километрах

Я че сказать-то хотел))

там все вахтерки с "буржуйкой" - так оно проще и надежней. За неимением других источников тепла сидел, воткнувши в "буржуйку" примус (или паяльник, как еще называют) всю дорогу. Топить было нечем

Быстрый вход