Пертурбация. Глава 2. Без оглядки.

Глава 2. Без оглядки.

И почему во всем хорошем, всегда находиться какой-то подвох? Словно срабатывает некая система уравновешивания позитивных и негативных событий в мире. Как только я дал свое согласие на участие в доработке компактификатора, на меня тут же посыпались предупреждения:

- Учтите, Илья, разработка засекречена, поэтому работать придется не в самых лучших условиях. Разумеется, у нас будет все необходимое оборудование, однако условия будут не благоприятны для организма – как в физиологическом, так и психологическом плане.

- Неужели государство не могло создать нормальные условия для эксперимента такого уровня? Что это еще за мелочность такая?

- Разработка засекречена теперь и от государства.

- То есть? И что значит «теперь»?

По выражению лица Владимира, можно было увидеть, что он по неволе ляпнул лишнее и теперь мысленно казнит себя за это.

- То есть в государственном аппарате появились враги нашего эксперимента. Люди эти довольно влиятельные и имеют достаточно власти, чтобы на корню сорвать эксперимент. Из чисто патриотических чувств и ученых принципов, мы не можем этого допустить. Поэтому разработка ведется в строжайшей секретности и от чужих государств, и от нашего в частности.

- Но если вас не поддерживает государство, где же вы сумели отыскать хорошо сокрытое место и достать нужное оборудование? – Просто недоумевал я.

- Не думайте, что у нас повсюду враги. Союзники у нас тоже имеются и не менее влиятельные. Да и еще одно – работать придется большую часть суток, так как мы загнаны во временные рамки. Разработку нужно завершить как можно раньше.

- От чего такая спешка?

- Опасаемся, что нас обнаружат. Поэтому чем скорее закончим, тем лучше.

- Дурдом, я-то думал вы вели разработку, в более благоприятных условиях.

- Так было, раньше.

- Раньше? Выходит, недоброжелатели были не сразу? Откуда же они взялись?

- От туда, откуда всегда берутся. Сейчас это неважно, нам нужно спешить Илья.

После этого небольшого разговора, я отыскал свои старые вычисления, чертежи и прочее, что касалось компактификатора. И быстро собравшись, мы все вчетвером покинули мою жалкую квартиру. Выйдя из подъезда, коллега Владимира, Анатолий, произнес:

- Пока пойдем пешком.

- Все-таки странные у вас союзники. Столь важный проект, у которого столько врагов, а они вот так запросто позволяют вам разгуливать по городу, без какой-либо охраны, да еще и без личного транспорта. Вы, мне кажется, чего-то недоговариваете.

- Потом, все вопросы потом, дорогой Илья. Нам нужно спешить.

- Ладно.

Шли молча, хотя слово «шли» тут было бы неуместно. Это напоминало какое-то соревнование по спортивной ходьбе, порой казалось, что вот еще немного и мы все дружно побежим. Старцам было сложно держать такой темп, поэтому то и дело доносилось с их стороны тяжелое дыхание. Попутно они еще оглядывались с какой-то уж явной тревогой, что меня просто бесило. Я пытался найти какие-то логические заключения тому, что люди, такого уровня, работающие над очень важным проектом, чуть ли не бегут, как уличная шпана, от неизвестного неприятеля. Ни машины, ни охраны – меня точно водили за нос, но моя скучная и унылая жизнь, а также неимоверное любопытство, которое, казалось, некогда уснуло навсегда, вновь пробудилось и требовало следовать за этими людьми. К тому же вон как стараются, такой цирк устроить, еще уметь надо. Вот только интересно зачем им все это, если они мошенники. При желании, они могли взять проект и без моего участия, хотя это наверняка бы выглядело иначе и куда как более профессионально. Уверен, что если бы так сильно понадобилась моя консультация в разработке то, опять же, только дураку пришло бы в голову похищать меня для этого, так как ни для кого не секрет, что таким людям, как я, фанатично работающим над своими разработками и денег-то не надо. Они готовы работать и даром, лишь бы создали все необходимые условия, для завершения разработки. Хорошо, вот они действительно так подумали и пришли с простым вопросом: «Вы нам поможете?». Конечно ничего кроме согласия, я высказать не мог. Но тогда зачем разыгрывать такой цирк? А если это не цирк, то опять-таки, я просто никак не могу взять в толк – где люди в черных костюмах, с пистолетами на перевес и на огромных джипах, которые нас должны доставить до места. Все это конечно утрировано, но все-таки конвой, который состоит из двух дедуль и одного сопливого паренька, как-то совсем не вяжется с серьезностью происходящего.

А тем временем мы уже вышли на центральную улицу и направились к остановке, которая уже была от нас метрах в ста.

- Теперь продолжим путь на троллейбусе. – Часто выдыхая, сказал Владимир.

- Да вы никак издеваетесь?

- От чего же - так будет безопаснее всего.

- Безопаснее?! Да какого черта делается?! Еще пол часа назад, мы спокойно сидели в моей квартире, никто и не дергался. Стоило же мне только согласиться помочь вам, как мы тут же все выскочили из квартиры, словно ошпаренные, и теперь бегаем от невидимого врага, пытаясь спрятаться в… троллейбусе! Вам самим не смешно?

- Пока вам остается только верить нам, Илья, простите.

- Да уж действительно, трезво объяснить происходящее, по-моему невозможно.

Мы наконец достигли остановки и уставились в даль дороги, откуда ожидали завидеть рога подъезжающего троллейбуса.

Воспользовавшись передышкой, я перевел дыхание и осмотрелся. Никого подозрительного, обычный люд, однако я продолжал осматриваться. Взгляд скользнул по парню в белой рубашке, поднятый воротник которой, закрывал нижнюю половину его лица. Верхнюю же накрывала черная кепка. Взгляд пошел дальше, однако вернулся назад на парня. Какие-то странные ощущения… Глядя на этого парня, мне казалось, что я знаю его, мало того, знаю его с самого детства. И он мне настолько родной, что пожалуй даже близнецы не чувствуют такой родственной связи между собой. Я уже хотел было подойти к парню в кепке, не сильно близко, просто чтобы разглядеть лицо, как вдруг Анатолий слегка тронул мою руку, произнеся:

- Едет.

Я обернулся. Гудя и скрипя, к остановке подползал троллейбус советского времени. Остановившись, он издал громкое шипение, после чего его двери распахнулись и из них, словно тараканы на кухне, застигнутые врасплох включенным светом, хлынули люди. Дождавшись, когда волна людей ослабеет, мы проскользнули внутрь троллейбуса. Краем глаза я заметил, что парень в кепке зашел внутрь троллейбуса с других дверей. Рогатый вновь зашипел, двери захлопнулись, небольшой толчок и троллейбус двинулся с места.

Сдавленный со всех сторон, огромной плотностью людей, я, тем не менее, старался не терять из виду парня в кепке. До чего ж все-таки странное чувство, у меня ведь и родных-то братьев с сестрами нет, двоюродных я уже и не помню, поразъехались кто куда. Откуда же взялось это непонятное чувство столь сильной родственной связи?

Мои размышления прервала упитанная кондукторша, которая виляя своими огромными бедрами, раскидывала людей по сторонам и подойдя к нашей четверке, заставила нас навалиться на сидячих, иначе мы бы рисковали быть просто раздавленными.

- Средняя площадка! Что тут за проезд, молодой человек? – Обратилась она к Евгению, который стоял к ней ближе всего. Тот молча покосился на Анатолия, который пытался правой рукой, лишенной свободного пространства, достать из кармана брюк деньги.

- Сейчас, одну секундочку. – Покрываясь краской, из-за нарастающей духоты и дискомфорта, еле слышно промямлил Анатолий. Кондукторша нетерпеливо выдохнула. Наконец мучения Анатолия увенчались успехом и он протянул ей несколько рублей.

- За четверых, сдачи не нужно.

Она начала отсчитывать четыре билета из своей пачки, однако Анатолий добавил:

- Билетов тоже.

На какое-то время кондукторша заколебалась, все так же держа отсчитанные четыре билета и готовая их оторвать от пачки в любой момент, но вернула их на место и вновь разбрасывая людей, двинулась по салону.

- Долго ехать? – Поинтересовался я.

- Остановок восемь. – Как-то неуверенно растягивая слова, ответил Владимир.

Восемь, так восемь. Правда проехать в этом душном троллейбусе и две остановки, пытка, а уж восемь… Скорее бы.

Вновь сосредоточившись на парне в кепке, я так же мысленно вел счет остановкам. После пятой, произошла ситуация, которую, пожалуй, редко увидишь в обычный день, если вообще таковые бывали.

У Владимира, в пиджаке, затрезвонил мобильный. Вытащив его от туда, за какие-то пару секунд, он тут же нажал клавишу ответа: «Да?». Потом через несколько секунд: «Прямо сейчас?». Еще через несколько секунд: «Но…» - Владимир запнулся и по его лицу можно было заметить растущий гнев. «Ясно» - завершив этим словом разговор, Владимир засунул мобильный обратно в пиджак и глядя куда-то в сторону, сказал уже нам:

- Приношу извинения, но нам… - Его речь оборвалась, так как троллейбус резко затормозил и огромную массу людей швырнуло вперед. Нам пришлось крепко схватиться за поручни, чтобы ненароком не оказаться распластанными по салону. В передней площадке раздался до боли знакомый голос:

- Живо наружу!

Послышался щелчок и люди, охваченные паникой, рванули прочь из троллейбуса, двери которого, были предварительно раскрыты. Не особо обеспокоенный происходящим, Владимир взял меня за руку и спокойно произнес:

- Не поддавайтесь панике. – После чего потянул меня вслед за собой, а сзади последовали его коллеги. Выскочив из троллейбуса, вместе с обеспокоенной толпой, мы направились в ближайшие дворы. Я все оглядывался на ходу, пытаясь разглядеть человека, заварившего всю эту кашу, но так и не успел это сделать.

Оказавшись в окружении бетонных стен, мы сбавили ход и завернули в первый попавшийся подъезд, в котором были открыты двери. Поднявшись вверх, на несколько этажей, мы наконец остановились и Владимир обратился к нам, еле слышно:

- А теперь попрошу соблюдать тишину.

Его коллеги утвердительно кивнули, а я молча отвернулся к окну, где можно было наблюдать внутренний двор. Хотелось бы конечно задать множество вопросов, но какой был в этом смысл, если бы на каждый из них я получил один и тот же ответ: «Все вопросы потом, мы сейчас не можем ответить».

А тем временем во дворе развернулась весьма странная картина. В пустой двор, забежал тот самый человек в черной кепке, которого я заприметил еще на остановке. Остановился. Покрутил головой и неожиданно поднял голову прямо на наше окно. Жаль он был довольно далеко, поэтому его лица мне так и не удалось рассмотреть. Однако меня все не покидало странное чувство родственной связи с этим человеком. Он смотрел на наше окно буквально несколько секунд, после чего вновь начал крутить головой по сторонам.

- Мы что, скрываемся от этого паренька? – Все-таки не удержался я от вопроса.

- Тише Илья, все вопросы…

- …потом, я понял. Если честно, то это начинает раздражать, уважаемые.

Никто ничего мне не ответил, а Владимир, укоризненно глядя на меня, слегка покачал головой. Так и хотелось высказаться, в этой ситуации, каким-нибудь нецензурным выражением, но воспитание не позволило мне этого сделать. Весь пылая от гнева, я продолжил следить за человеком в кепке. Который, между прочим, был уже не один – к нему подбежало двое, у которых лица были так же сокрыты (один из них тоже был в кепке, сильно натянутой на глаза, второй же просто низко опустил капюшон своей серой толстовки). Поразительно, мне казалось, что и этих людей я знаю отлично, и что они совсем мне не чужие, они той же крови, что и я. Что же это за наваждение такое, я ведь даже не могу разглядеть их лиц, зато чувствую эту необъяснимую родственную связь. Кто же они такие, черт бы их побрал?!

Эта самая троица «родственных» людей, тем временем, часто жестикулируя, что-то горячо обсуждала. Двое из тех, что подбежали, все тыкали пальцем куда-то в одну и туже сторону. Третий же, который был с нами в троллейбусе, как мне показалось, показывал на наше окно, но при этом никто из них не оборачивался. Похоже, для них совсем не было секретом, что мы сейчас торчим в этом обветшалом подъезде, да и судя по реакции моих товарищей, они кажется совсем не были обеспокоены тем, что на нас уже столько раз тыкали пальцем. Никто из них и не думал пригнуться или отойти от окна, все они спокойно наблюдали за тем, что разворачивается во дворе. Ребята – ребята, что же вы затеяли и какую в этом роль играю я? В любом случае эта роль не маленькая, так как весь сыр – бор начался именно после того, как меня вывели из квартиры. Вот так прекрасное субботнее утро.

Неожиданно где-то недалеко раздался жуткий вопль. Словами такой сложно описать. Возникло такое ощущение, что где-то недалеко человеку загоняют иголки под ногти, попутно обливая его кипящей смолой. В действительности, сложно представить, что нужно было делать, чтобы человек начал так неистово орать.

Этот вопль оживил, какой-то уж слишком пустой и тихий, двор. Из множества окон начали выглядывать озабоченные лица. Некоторые люди выбежали наружу. Троица же, которая неустанно о чем-то спорила, мгновенно умолкла и кинулась в ту сторону, откуда доносился крик.

У Владимира вновь заиграл мобильный. Он тут же вытащил его из пиджака и нажал на клавишу ответа, даже не поднеся еще трубку к лицу. Ничего не произнося, он выслушал чей-то взволнованный голос и ответил лишь: «Понял». Вернув мобильный на место, он потратил несколько секунд, на то чтобы сосредоточиться, после чего обратился к нам:

- Господа, сейчас придется малость побегать.

Я не смог удержаться от усмешки.

- Веселое у нас путешествие к месту назначения получается. Далеко-то бежать?

Владимир что-то прикинул в уме и ответил:

- Не очень. Можно будет сократить через дворы.

- Я конечно прошу прощения, не примите за оскорбление – но вы сможете бежать до самого места назначения? – Я действительно сомневался, что Владимир и Анатолий, в их возрасте, смогут бежать достаточно долго. Похоже, что те же самые сомнения одолевали и их.

- Разумный вопрос. Если мы с Анатолием вдруг начнем отставать, нас не ждите, я думаю Евгению хватить сил добежать до места и тем самым показать дорогу вам.

- Что ж, хорошо…

- Тогда не стоит медлить.

Ученый тут же сорвался с места и понесся вниз по лестнице. Пропуская вперед его коллег, я двинул следом. Мы выбежали из подъезда и сопровождаемые любопытными взглядами, поспешили к арке, которая выводила на главную дорогу.

Бежать какое-то время было легко, даже немного весело - ведь так давно не доводилось бегать. Даже опаздывая на работу, максимум, что я себе позволял, это очень быстрая ходьба, но даже в таких случаях не переходил на бег. Не начинал я бежать по той причине, что никогда не любил привлекать к себе внимание. Всегда чувствовал неудобство, если вдруг какое-то мое действие вызывало слишком много любопытных взглядов. А бегущий человек по людной улице, притягивает к себе столько внимания, словно какой-то диковинный зверь, которого никто никогда не видел. Но сейчас все было иначе. Сейчас, словно в школе, на сдаче норматива. Так хочется показать себя как можно лучше, показать превосходство своего молодого организма над этими развалинами, которые уже сбили свое дыхание. Мелко, но чертовски приятно.

Однако через несколько минут, весь начальный запал и легкость, пошли на спад. Да и веселье куда-то пропало. Постепенно я сосредоточился на своем дыхании, которое стало сбитым и очень частым. Моя голова смотрела прямо, однако глаза были опущены на серый асфальт и все мысли об одном – дыхание. Как же тяжело. Так хочется остановиться. Может и в правду остановиться на несколько секунд… нет, ведь хуже ж будет. А все же лучше, чем в данный момент… но потом я начну останавливаться все чаще и чаще, пока во все не смогу бежать. Надо держать темп, но как же это тяжело. Не могу.

Показалось, что чья-то огромная, невидимая рука, проникла внутрь меня и сжала легкие. В глазах почернело, я настежь раскрыл рот, пытаясь вдохнуть, но услышал лишь свой сдавленный хрип. Что-то с огромной силой дернуло меня назад, я перестал чувствовать землю под ногами, но ясно ощущал, что продолжаю двигаться и причем очень быстро. Все окружение, перед глазами, размазалось. Я уже потерял всякую физическую связь со своим организмом, и тут движение прекратилось так же внезапно, как и началось. Неведомая сила отпустила мои легкие и я раскрыл веки… Шок. Резкий шок, пробивающий насквозь разум и лишающий напрочь всех мыслей – вот что произошло, когда я открыл веки. Причиной этого шока стало то, что я находился (физически или как-то еще - меня это мало волновало в тот момент) в черной бездне, которая разлилась повсюду и даже далекие огоньки звезд были не в состоянии хоть немного осветить это пространство. Впереди моего взора, сияла огромная планета. Я был так мал, так крошечен по сравнению с ней, что даже не мог полностью окинуть ее взглядом, хотя наверняка находился на огромном расстоянии от нее (по человеческим меркам). Я видел громадные материки, еще большие океаны и циклоны, плывущие над ними. От планеты исходило легкое сияние, которое, тем не менее, так же было не в состоянии сколько-нибудь серьезно разогнать сгустившуюся вокруг черноту космоса.

Неожиданно, столь масштабная и грандиозная картина, начала резко меняться. В центре одного из материков произошла яркая вспышка. Какое-то время все было по-прежнему. Лишь через несколько минут (секунд, часов, дней… я с трудом ориентировался во времени, в этот миг), я заметил, как на том месте, где произошла вспышка, появились какие-то черные, волнистые линии. С начала они были совсем тоненькими (конечно с наблюдаемого расстояния), но постепенно их ширина, длина и количество – стали расти. Вскоре весь материк был покрыт множеством трещин, самые большие из которых, двинулись дальше.

Меня охватил ужас. Хотелось бежать, улетать, скрываться подальше отсюда. Но я был словно прикреплен к одному месту и абсолютно не чувствуя тела, продолжал наблюдать за кошмарной, по своим масштабам, катастрофой.

Тем временем, трещинами уже была покрыта вся, наблюдаемая мною, часть планеты. Еще какой-то миг и на ее поверхности, возник и быстро стал подниматься, гигантский столб пламени. И все это происходило в оглушающей тишине. Пламя резко перестало расти и за доли секунды, накрыло всю поверхность, которая превратилась в истлевший уголь. За миг пропали океаны и легкое сияние атмосферы. В космос медленно полетели небольшие куски уничтоженной планеты и вскоре, она вообще развалилась на две огромные части, удаляющиеся друг от друга. Неожиданно возникла еще одна вспышка, но столь яркая, что черная бездна обернулась для меня белой и ничего кроме нее, я больше не видел.

В этом ярком, белом свете, передо мной появилась какая-то размытая черная фигура. Я не мог разглядеть ни лица, ни одежды, ничего – фигура была словно какая-то чернильная клякса на белом листе. Я даже не был уверен, что это был человек.

Фигура начала удаляться и напоследок, перед тем как окончательно исчезнуть, сделала подзывающий жест. Все вокруг померкло и словно сквозь сон, я услышал голоса:

- Кажется, он приходит в себя.

- Илья, ты меня слышишь?

- Да. – Смог я выдавить из себя. Словно только-только слез с карусели – создавалось впечатление, что, даже не смотря на то, что я лежал, меня по-прежнему крутило. Щурясь, я приоткрыл веки. Надо мной, с перепуганными физиономиями, стояли двое ученых и их лаборант. Услышав мой голос и увидев мои попытки раскрыть веки, все трое слегка расслабились, а Владимир даже улыбнулся.

- Кто-то, кажется, переоценил свои силы.

- Нет. Я конечно устал по дороге, но не настолько, чтобы терять сознание.

Улыбка резко слетела с уст Владимира. Он не надолго бросил взгляд в сторону Анатолия, потом вновь перевел его на меня.

- Как же вы прикажете понимать то, что произошло, когда мы бежали?

- А что собственно произошло? Что вы видели? И вообще, где мы?

- Я начну по порядку.

- Да как угодно, только теперь я не приму ответов в стиле: «Мы сейчас не можем ответить».

Владимир недовольно кашлянул и не стал ничего говорить. Начал Анатолий:

- Итак, вы спрашивали, что же произошло - нас вычислили…

- …Стоп! Начните с того, КТО нас вычислил и почему при такой большой угрозе, меня вели с дома пешком двое ученых с лаборантом без вооружения и транспорта. И что это за телефонные звонки, предупреждавшие о каждой неприятности?

Анатолий какое-то время обдумывал свой ответ, после чего произнес:

- Как мы говорили, у нашего проекта появились серьезные противники, подмявшие под себя практически всю власть в государстве. Мы предполагаем, однако, что они исполняют волю совсем иного народа, а в таком случае наша страна в большой опасности и проект не должен попасть в их руки, так как даже если он и не увенчается успехом, он несет в себе столько новых открытий для военного ремесла, что в годы нового противостояния сверхдержав, чаша весов может оказаться не на нашей стороне.

Почему же это звучит так не убедительно – наверное, потому что говорит это ученый, фанатик своего дела и мыслящий куда более масштабно, нежели жалкие политики, человек видящий наибольшие проблемы там, а не здесь! Но что заставляет его врать? Я готов поверить в угрозу проекту. Но то, что эти трое пытаются всеми силами, чуть ли не в одиночку, защищать его чисто из каких-то политических соображений – нет, это наглая ложь. Да и вообще, как враг мог так быстро захватить главные позиции в правительстве. В конце концов, мы же не в Зимбабве живем, есть службы, страхующие государство при таком (хоть и маловероятном) повороте событий. К тому же, если разработка компактификатора, в виде составных частей, несет в себе столь громадную важность для военных, то она была бы засекречена так, что о ней знали бы всего с десяток человек и не более. При всем, при этом, эти десятеро еще бы и приглядывали друг за другом, дабы пресечь малейшую возможность утечки. Нет, вмешательство иностранного государства не могло сорвать разработку.

- Вы так говорите, словно вся Госдума знает о проекте и иностранным агентам, ничего не стоило выведать всю информацию о компактификаторе и людях, ею занимающейся!

- Илья, прошу вас, не нужно давать волю эмоциям. Мы сами плохо осведомлены о нашем враге. Просто люди, которые нам помогают, во время сумели нас защитить и спрятать здесь. Они и дали нам эти скромные сведения, остальное мы додумывали сами, хотя особо и не вникали, нам важно было закончить разработку.

- Вот с этого и нужно было начинать. А то «наша страна в большой опасности», «чаша весов может оказаться не на нашей стороне».

Анатолий усмехнулся.

- Ну, может все несколько не так как я сказал, но мы все же остаемся гражданами своей страны и не смотря на большую значимость в нашей жизни науки, ее интересы нас тоже не обходят стороной.

- И все же мне с трудом вериться, что иностранное государство могло сорвать разработку такого уровня.

В точку! Все-таки не могут они скрывать свои мысли. Было видно, как Владимир словно вел ожесточенную борьбу противоречивых размышлений - его брови были сведены к переносице, взгляд изучал пол. Анатолий начал задумчиво тереть подбородок, а Евгений до побледнения закусил свою губу.

- Но все возможно, Илья, все возможно.

- Ладно. А теперь объясните мне, почему не было никакой охраны в столь опасной ситуации?

- Видите ли, - начал Владимир, все так же задумчиво изучая пол, - охрана была.

- Была? Но почему она была не рядом?

- Мы не хотели привлекать внимания, но они следили за каждым нашим шагом и при росте угрозы, давали мне необходимые инструкции о дальнейшем продвижении. Мы шли пешком, так как это действительно было намного безопаснее. Ведь так мы были более мобильны и охране было проще нас подстраховать, чего не скажешь, если бы мы были на четырех колесах.

Это уже лучше воспринималось, хотя я уверен, что они рассказали далеко не все, что знали. Но пока расспросы в этом направлении можно прекратить.

Лежа, я наконец целиком осмотрел помещение, где непосредственно находился. Больше всего оно напоминало комнату для неуравновешенных людей, разве что стены небыли мягкими, а наоборот сделаны из сплошных листов металла, выкрашенного в серый цвет. В комнате не было ни единого окна и источником света являлись две небольшие лампы, подвешенные к потолку. Комната была обставлена довольно бедно, по принципу – «ничего лишнего». Четыре кровати, четыре тумбочки (наверное, всего этого раньше было по три, для меня все заготовили позже и кажется еще до моего согласия) и два письменных стола.

- Вы так и не сказали где мы находимся.

- В лаборатории.

Я даже слегка приподнялся, удивленный ответом.

- В спальной части, естественно. – С улыбкой добавил Анатолий. – Да, прежде чем вы зададите очередной вопрос, нам бы все-таки хотелось бы узнать, почему вы так уверены в том, что не теряли сознания?

Опустившись обратно на подушку, я мысленно вновь вернулся к тому, что видел, когда… А собственно когда что? Я не терял сознания, это факт, иначе бы не осознавал так четко всего происходящего и точно не был бы способен к размышлениям и эмоциям. Все то, что я видел, очень напоминало яркий сон, но уснуть на бегу я тоже не мог, это физиологический факт. Что же тогда это было?

- И того имеем два факта, отрицающих две теории и не выдвигающих никаких альтернативных предположений. – Увлекшись своими размышления, случайно выпалил я.

- Прошу прощения? – Оживился Владимир, наконец перестав сверлить глазами пол.

- Мысли в слух, простите. А уверен я потому, что когда я, так сказать, провалился…

-…Куда?

- Я бы и сам хотел знать куда. Но там я видел картину, подобную которой, мое воображение никогда не рисовало. Мало того, что я все это ясно видел, я еще и сохранил способность мышления. Да и как видите, все еще четко это помню. Так что потерю сознания можно смело исключать.

- Вы можете рассказать о том, что вы видели?

- Конечно. Я находился в открытом космосе, возле планеты, очень похожей на Землю, но я сомневаюсь в этом, так как континенты на ней располагались несколько иначе. Однако может у меня просто плохие познания в географии. Я увидел, как на одном из континентов произошла яркая вспышка и с того места поползли трещины, которые вскоре захватили всю видимую часть планеты. Произошел огромный взрыв, который выжег на планете буквально все и после него она вовсе развалилась на части, медленно уходящие друг от друга в космос. Потом произошла еще одна вспышка, но столь яркая, что все вокруг стало белым. И в этом свете я увидел непонятную фигуру, отдаляющуюся от меня, да еще вроде как зовущую меня за собой.

Внимательно выслушав меня, ученые и лаборант обменялись скептическими взглядами. А какой собственно реакции стоило ожидать, если я и сам до сих пор никак не пойму, что же произошло. Что могло вызвать такое помутнение рассудка? Хоть, пожалуй, и помутнением это назвать трудно, но все же такое определение будет получше потери сознания.

- Любопытно. – Только и сказал Владимир.

- Даже очень. Ладно, с этим, думаю, я разберусь и сам. Вы мне только расскажите, что вы видели в этот момент.

Ученые по непонятным мне причинам, молчали, делая такое выражение лица, будто пытались вспомнить жуткую формулу, которая написанная даже самым мелким почерком, растянулась бы не меньше чем на две страницы. И тут я впервые услышал голос Евгения:

- Владимир Сергеевич и Анатолий Геннадиевич бежали не оглядываясь, они-то думали, что если кому и станет не хорошо, во время столь затяжной пробежки, то точно не нам с вами. Поэтому на всякий случай, я часто поглядывал назад, следя за состоянием каждого. Мало ли, как говориться. Услышав резкую перемену частоты топота ног, за моей спиной, я тут же оглянулся и к своему удивлению, - в этом месте Евгений неожиданно запнулся и бросил быстрый взгляд в сторону Владимира, тот еле заметно повел головой влево, после чего лаборант продолжил, - обнаружил вас лежащем на асфальте.

- Евгений тут же бросился к вам, мы следом. – Взялся продолжать Анатолий. – К нашему облегчению, ваш пульс оказался в порядке. Так как медлить было нельзя, я и Евгений подхватили вас, и настолько быстро, насколько могли, двинулись вместе с вами дальше.

- А что наши преследователи?

- Их… задержали. Нашим охранникам удалось выиграть для нас время, которого оказалось вполне достаточно, чтобы наконец добраться до лаборатории.

- Серьезно же они взялись за срыв проекта.

- Более серьезно, чем может показаться на первый взгляд.

Теперь понемногу становилось понятно, почему разработка компактификатора была загнана в узкие временные рамки. С таким противником, нужно было действительно спешить.

- Кстати насчет проекта – когда мы приступим?

- Как только вы пожелаете. Однако если вы не против, мы бы еще хотели ознакомиться с вашими наработками и конечно же представить вам свои, чтобы в дальнейшем успешно воссоединить их.

- Замечательно, в таком случае медлить не стоит. Я бы хотел приняться за работу сегодня же, только не мешало бы чего-нибудь перекусить сначала.

- Конечно. Евгений покажет вам, где здесь находятся кухня, а так же ванная и прочие необходимые места.

- Было бы превосходно, спасибо.

- Что ж, - произнес Владимир, поднимаясь со стула, - наконец мы можем приступить к работе. Как только вы покончите со своими личными делами, Илья, милости просим непосредственно в саму лабораторию, где мы сможем друг друга проконсультировать по нашим разработкам.

Довольные, но уставшие, ученые, вышли из спальни. Вслед направился и Евгений, кинув перед тем как выйти:

- Я буду вас ждать снаружи.

Вот так окончание выходного дня. До сих пор с трудом воспринимается настоящее. Кому угодно расскажи такое, не поверят.

Я поднялся с кровати и направился к тумбочке, на которой лежала моя одежда, однако тут же остановился как вкопанный и резко начал осматривать свое тело. Не было ни единой царапинки! Мало того, я нигде не чувствовал боли! Но как же так, если я рухнул на асфальт, да еще и на скорости. Хотелось бы в этом разобраться, да жаль времени нет, однако с учеными стоит побеседовать на эту тему. А пока, я наконец возвращаюсь к делу, на которое потратил почти половину своей жизни.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.3 / голосов: 7

Быстрый вход