homo_morfizm//глава 7//

Глава 7.

Иллюзий никогда не питал. И сейчас начинать как-то не собираюсь. То, что мы по уши в дерьме – не новость, и стоит относиться к ней хладнокровно и без розовых соплей. Сани с нами больше нет, и зараза все-таки взяла над ним верх. Перспектива на горизонте вырисовывается совсем не радужная: хочешь жить – беги со всех своих двух. Беги, ибо только так ты спасешься. Самое важное – не дать себя укусить. Один укус и ты – ходячий труп. Самые худшие наши предположения стали потихоньку сбываться. Сначала бабуська, затем Саня. Сколько еще таких перевертышей в городе?

Изменить ситуацию в лучшую сторону – в наших силах. Загубить все на корню – тоже. Получается, мы всесильны. Только вот думать об этом немного затруднительно, учитывая, что правая нога плотно застряла в решетке больничного окна, другая мизинцем стоит на покатом подоконнике, а растянутый пах вовсю ноет и гудит в три трубы. Затяжное падение черного ястреба. Наспех, как приходится, трясущимися в припадке пальцами стараюсь расшнуровать замаранные кеды, кое-как стягиваю черно-белый скороход, и нога с удовлетворительным шарканьем выскальзывает из плена. Долгожданно спрыгиваю на траву, группируюсь, и сразу в сторону, за мной паровозиком выскакивают один за другим Хасан и Дима. Дима по-прежнему с тазом и страшными железками. Неуклюжее приземление - пара скальпелей юркнула в траву сквозь дыряво-растопыренные пальцы. Хасан с трофеем вылез, успел стянуть со стола волшебный чемоданчик, с таким врачи на вызовы ездят. Лично видел, имел несчастье в машине скорой помощи зашиваться. Там от аскорбинки до шприцев с адреналином. Учитывая разворачивающееся положение дел, вещь бесценная. Я на него глаз положил, как только вошел. У меня глаз прабабкин, цыганский. Что вижу в своей окрестности более-менее нужное, а главное бесхозное, сразу в бункер под пол. Зачем и для каких целей – потом разберусь. Главное – упереть без шума и пыли, сделать вид, что я не я, и корова не моя. В этот раз откровенно не доработал. Благо, Хасан смекнул. Хорошо, что он у нас есть.

Эх, Саня. Что же ты так. Был, и нет тебя. Не спасли, не смогли, не получилось. Захотелось дать кому-то крепко по морде, чтобы зубы посыпались градом и брови обагрились алой кровью. Сначала - той твари в общаге, что вырвала кусок из его плеча. Затем, огромной волыной адски захотелось перекрестить медсестру. Натурально, от души. Эту воительницу с пистолетом на ремне. Хладнокровную бабу со свинцовыми друзьями. Застрелила Саню, бровью не дернула. Вон как пляшет у дерева, рукой машет, зовет. Да пошла ты! Показываю ей характерно оттопыренный средний палец. Не завязывая шнурки, натягиваю на ногу освобожденный кед.

Насквозь мокрая майка на мощном сквозняке отрезвляла моментально. А точно Саню застрелила? Так подумать, а не Саня это уже был. Мордой - Саня, а в глаза заглянул тогда - точно псих озверевший. Наверное, я просто в шоке, а разум ищет, на кого бы спихнуть. Ибо на сердце - будто кошки насрали и по всей широченной русской душе лапами растаскали. Десяток наглых, ошалевших кошек. И завоняло.

Хотя, если бы не она, все там остались. Швырять ножи в неизвестную озлобленную мертвую тварь – одно, дать под дых своей знакомой, которую еще час назад с надеждой вывозил к больнице, - совсем другое, из разряда могу - не могу, поднимется рука – не поднимется. Действовать следовало быстро и решительно. Оно уже с бабулей и типами на факультете ясно стало, да все надеялись, верили. Так если задуматься, много народа из-за своей природной наивности и глупости ослиной сляжет. Точнее, сначала сляжет, а потом поднимется. Что ж, видимо не зря мы ее от ментов отмазали, так и неизвестно, чем бы пляски с бубном у носа укушенного закончились.

В дверь откровенно ломились, еще немного и снесут к хвостам собачьим. Выстрел в больнице – вещь редкая и неожиданная, а если включить мозги и учесть непонятный многим переполох в городе, сразу мысль паскудная на поверхность выбирается. Замочили докторишку. Как пить дать, завалили. Осталось только выяснить которого из сотни, зачем и почему. Народ в России по большей части чисто из интереса в чужое грязное белье лезть готов. Совсем не причем тут сострадание, желание помочь или выручить. В Европе как - сосед за стенкой жену мутузит, вроде и заступиться надо, а вроде, и не стоит – дела семейные, сами пускай решают. Но наши возьмут-таки и полезут. Правда из интереса и любопытства. Чтобы было, о чем на работе судачить. Бабы в этом деле профи и мастера. Кстати, о бабах наших дорогих. В машине упариться насмерть можно. Вроде весна, а солнце палит нещадно. Надо бы поднимать булки и двигать к нашей Ларе Крофт с пистолем. Осмотрелся по сторонам – ментов нет, странно. Машины есть, а толстосумов в них – ни одного. Вот гады, в больничку рванули, небось.

Матерящийся народ дверь на ура выносит, слышу, уже как косяк дверной хрустит. Больничка хоть и припудренная, а двери все те же, прошлого века, такие вынести - проблема из проблем. Но для русского человека проблем не существует. Как бы ни стремились нас убедить в этом оппозиционные хорьки, горланящие на площадях об ущемлении демократических прав и свобод, и вся проамериканская шушерня с ними.

Включишь телевизор, в пиджаке забугорном за несколько тысяч у.е. мудила распинается. Мол, деньги народу не дают, все растаскивают по норам и гребут, гребут, гребут. И причмокивает сальными губами, видно откормил на лососятинке. Дядя, вас, неужто от кормушки оттеснили, что вы так рьяно своих соплеменников из пулемета поливаете? Они же отстреливаться начнут, ох как не сладко придется. Вывод понятный и без слов сам собой напрашивается. Все это действо напоминает одно банальное, но веселое предприятие. Срать против ветра. Вроде и дело делаешь, а в дерьме по уши.

В интернет выберешься – снова хер какой-то проповедует. Плюнешь, на улицу выйдешь за молоком, но и там, на каждом углу стоит пень по профессии «сладкоголосый соловей» (хотя петух еще тот), и с пеной у рта пытается убедить, что на Руси жить ужасно. Удивил, мля. Кому на Руси жить хорошо!? Вам и только вам, морды воровские. Охота подойти и спросить у товарища петуха, почему это он так безнаказанно топчет земельку нашу сапогами со шпорами? Валил бы к себе в берлогу, да там и промывал американской молодежи пепсикольные мозги.

Судя по напряженной физиономии Хасана, такое стремительное развитие событий он не предполагал. Как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает. Могучей кучкой рванули к машине, вырывая разномастными подошвами весенний едва позеленевший дерн. Вдалеке заохали и заахали как по команде. Голосистая неуравновешенная истеричка заверещала на всю округу. Неразборчиво визжит, будто специально учили так орать. Слышно только «врачи - паскуды, пациента застрелили, все им дозволено, верховодят, как хотят!» Порвать на тряпки! И тут-то понеслась моча по трубам. Больничка «взорвалась», зазвенели стекла на первых этажах, народ из главного входа сплошным потоком пошел, повалил. По головам. Секунда, две, три и прогремели первые выстрелы. Кто сразу в землю носом уткнулся, кто еще пуще ногами перебирать стал, втянув голову до лопаток. Тут и медсестра хвост поджала, ибо началась откровенная поножовщина и мясорубка в ее альма-матер. Обернулась, ужаснулась, поморщилась и тут же халат скинула от греха подальше, кобуру поправила:

- Менты, наверное, по воробья мочат. Толпу хоть как-то утихомирить пытаются, - говорит, а сама же не верит. Глазки хаотично по лицу бегают. Думают, думают. А вдруг не по воробьям?

- Или по головам, - Дима кашлянул и еще крепче прижал судно к груди. – Два варианта, либо по живым, либо по мертвецам.

- С этими дураками все что угодно, - как раз проскочили сине -серый УАЗ, двери нараспашку: бери, что хочешь. – Гля, дубинки на месте, позабыли братцы.

- Топай впэрод, - Хасан подтолкнул в плечо. И, правда, что-то притормозил я у «бобика».

- Я догоню, - жгучее желание присвоить себе эту палку - выручалку появилось из неоткуда, вроде ничего обычного: черная, длинная, ручка сбоку, а руки чешутся. Не удержался, в два прыжка забрался на водительское сидение, схватился за торчащую из бардачка рукоять, сунул под рубашку и выпорхнул вольной птицей. Своих догнал уже возле Сандеро. Народ на парковке гудит, шаровариться, крики, ор, драки. Чьи-то сигнализации квартетом спелись, прямо в ушах звенит, каждая на своей волне. Лебедь, рак и щука. Знакомиться некогда, как десант попрыгали, завелись, иллюминаторы задраили, выбрались из кустов. И рванули в центр.

- Где Саня? – Белка разговорилась. Видимо, во рту завонялось, пока сидела. – Что молчите? Я у кого спрашиваю? – снова гонорок малосольный появился. Как к нам прибежала, на колени садиться, так шелковая была, умоляла помочь. Сейчас начала откровенно наглеть.

- Нет больше Сани, нет, – Дима решился сказать все и сразу, без пауз и ужимок. Саня заслужил это, - обратился в мертвеца Саня, не уберегли.

- Так вы его бросили, сволочи? Вдруг еще помочь можно? – ты посмотри на нее, провозащитница нарисовалась. Какое ей дело до Сани? Она-то и знала его минут двадцать, не больше. – Разворачивай машину! – пальцы растопырила, к рулю потянулась. Лена молча, но решительно хлопнула ее по ладоням.

- Больно! Разворачивай, я сказала!

- Ты глухая что ли?!– нянькаться с этой мадмуазель я не собирался. – Обратился Саня, она его застрелила, - кивнул головой на медсестру, некогда представлять по имени-отчеству, тут бы с машиной справиться,- а то бы всех пожрал!

-Не сожрал бы! – спорить наш грызун лесной дюже любит, это я понял с первых секунд нашей встречи. - Если бы вы, идиоты, спасли его!

- Рот, сказал, закрой, дурра! И сиди, молча! – меня это начинало понемногу бесить. Оно-то все на стрессе, злые, крикливые, но тупить так откровенно – это высшее издевательство.

- Та ничего бы он не пожрал! – ляпнула непонятно зачем, в пустоту как-то. Из разряда «пусть я скажу сейчас бред, но последнее слово окажется за мной». Промеж ушей следует затрещину дать, авось поумнеет.

- Хм, а мы теперь всяких подбирать будем швалей? А вдруг она еще кого-нибудь застрелит? – девчонку понесло совсем, она очень недобро скосилась на медсестру. Сейчас вцепится в лицо ногтями. А те будь здоров. Швы запаришься накладывать. Медсестра на переднем пассажирском уставилась в окно, совершенно не замечая молодую скандалистку.

- Ты бы помалкивала, Белка, - Дима в виду своей воспитанности старался держаться с дамой до сего момента обходительно, но отвратительный словесный бред вывел даже его. Облокотившись на заднее сидение, он наполовину выглядывал из багажника, - Забыла, где мы тебя подобрали? Или тебя вернуть обратно? Мы вмиг.

-С радостью! С вами, придурки, только проблем наберешься! – нахмурилась зло, сделалась красная, как переваренный рак, чуть ли не пар из ушей плотной струей валит. Сейчас взорвется. Понимает же, что в машине безопаснее будет, но желание доказать свою правоту и намерение заклевать словесных оппонентов за «дуру» берут понемногу верх над разумом. Не раз встречал таких барышень. Ты их медом не корми, дай поскандалить! – Везите меня обратно к химфаку, мой парень должен был за мной приехать! Наверное, он меня там до сих пор ждет! Зря я с вами поперлась, вот дуррааа.

-Дошло, наконец, - Лена с головой укрылась в капюшоне, но даже из-под него я почувствовал сладостный победный вздох. Сдается мне, пока мы Саню неудачно спасали, Белочка нашей Лене плешь проела.

- Хрен тебе с шоколадным маслом, - дал по тормозам, как в лучших голливудских фильмах. Дима едва не кувыркнулся носом вперед, - Здесь выходи, везти тебя никто никуда не собирается! Либо закрываешь свой рот вонючий, извиняешься и работаешь в команде, либо дверь, улица, давай до свиданья!

- С радостью!

Хлопать дверьми у нее получалось не дурно. Это я заметил еще возле общаг, тогда Белка своим зубодробительным задраиванием люков меня чуть до инфаркта не довела. Решил, что кто-то в нас врезался.

Девушка выбралась на улицу, и смачно харкнув на лобовое стекло, двинулась к автобусной остановке.

- Вот сука, - медсестра не сдержалась, - прямо брызжет ядом. Где вы ее нашли?

- Сама нашлась, дура озабоченная, - в отсутствие Белки-Стрелки Лена разговорилась. Ехать в тишине совсем не хотелось. Ибо будет слышно, как в мозгах от пережитого за день шарики с роликами перекатываются. Отчего крыша медленно, но уверенно съезжает.

Рванув по Сладкова и прощально бибикнув несостоявшейся попутчице переливистым клаксоном, серебристый Сандеро покатил по закоулкам в сторону проспекта Стачки. Огромное оранжевое солнце медленно, но неумолимо верно спускалось за горизонт. Еще пара часов и наступит первая ночь мертвецов. А пока нужно вызволить Женю. Любой ценой.

Спустя полчаса крепко встали на «площади Дружинников». Торгово-развлекательный комплекс «Сокол» уже который год парализовал движение в этом районе. Первые несколько месяцев люди сопротивлялись, держались, злились втихую, плевали на стены магазина-вредителя исподтишка. А потом прорвало. Плевать стали средь бела дня. Многочасовые пробки, особенно в вечернее и утреннее время, стали раздражать не на шутку. То, что уехать с нагруженными сумками совсем невозможно – раздражало еще больше. Оттого народ приезжал больше на своих колесах, которые пытался по приезду впихнуть аккурат перед автобусной остановкой. Миниатюрная парковка ну никак не выдерживала напряжения. Пробок в городе и без этого хватало, людям-мазохистам страдать не приходилось, все развлечения под рукой. Красноармейская, Большая Садовая, и, конечно же, Шолохова. Каждый ростовчанин твердо знает, что ехать по этим улицам от остановки к остановке можно вечно. И потому ходили по ним пешком. Помнится мне, полетел я в Москву. Прилетел, уже в гостиницу зашел, полотенца в сумку сложил, чтобы потом не забыть спереть и увезти их сувениром восвояси, звоню своим провожающим, а они еще в пробке, дома-то и не были. Москва - пробки. Ростов, господа, пробки не хуже. Но чтобы теперь и на проспекте Стачки пробка изо дня в день, нет уж, извините. Раньше-то проспект напоминал немецкий автобан, даже характерные высокие бетонные разделители между полосами, все как в лучших домах ЛондОна и Парижа. Носись – не хочу.

Плотный поток грузовых машин караваном валил через западный мост, соединенный с центром Ростова через западный микрорайон одной единственной дорогой. Нетрудно догадаться, где эта улица и где этот дом. Возвести такой популярный магазин в столь важном транспортном узле – это надо быть дураком. Или мэром. Что для нашего города синонимы.

Бессчетное множество магазинов, кафе, кинотеатры, а также бурлящий знаменитый французский гипермаркет. Тысячи мельтешащих людей с корзинами и связками пузатых пакетов вальяжно складывали продукты в багажники своих авто, невзирая на то, что топчутся на проезжей части и в каждую секунду норовят попасть под колеса. Маршрутки в час пик приноровились объезжать громадную пробку по большой, но быстрой дуге. Отчего желтых субмарин в пробке взгляд не находил. А вот пара белых «Рено» выжидательно газовали, мигая габаритами.

- Цепляйся за 71 маршрутку, она сейчас влево уйдет, - глянул в зеркало заднего вида - Дима напомнил впередсмотрящего на корабле, только попугая на плече не хватает и подзорной трубы, - вот сейчас, давай!

- Не мы одни такие хитрые, - медсестра ткнула пальцем в бежевый Форд Фокус. Симпатичная блондинка, увлеченно болтая по телефону, неуклюже вклинивалась между нами и микроавтобусом. Как ей только машину не жалко, миллиметраж просто, царапины так и норовят появиться. Без долгих раздумий, медсестра открыла окно и, напористо стукнув костяшками в окно болтунье, погрозила кулаком. – Я тебе покиваю, курица щипаная. Ты погляди на нее, права купила, теперь все можно.

- Невозмутимая девка, - зыркнул на водительницу Форда – интересно же: чешет языком с кем-то, как и минуту назад. Медсестра тут же достала пачку сигарет, чиркнула несколько раз зажигалкой и сладко затянулась:

– Надо будет сигаретами запастись, если так дело пойдет, скоро эти маленькие друзья, - она любовно сжала сигарету тонкими пальцами и глубоко втянула плотный дым, - Станут дороже золота. А своим прывычкам я стараюсь потакать, – тяжелую табачно-вишневую завесу сквозняком вытягивало на улицу.

- Зато начнем питаться овощами и фруктами! Никаких животных белков, и вредной химии! - Дима не удержался, свои пять копеек вставил.

- Ты доживи сначала, потом будешь думы думать, - немного чесанув прижавшийся Фокус серебристым боком, Сандеро прицепился в хвост маршрутке-землячке, которая благополучно вытащила нас на побочную дорогу – разбитую и дырявую. Водятел-баба глазастого американца контакта железных коней так и не заметила.

Окольными путями мгновенно добрались в центр, промариновались несколько минут на Рабочей площади и, свернув на Братский переулок, покатили в сторону Шаумяна. Удобная и легкая французская машинка совсем не сопротивлялась и покорно слушалась. Управлять - одно удовольствие. Набравшись опыта за сегодня, я определенно стал водить лучше. Так если двигаться, через пару километров во двор Жениной работы подкатим. Серенады под окном петь не будем, нам бы по-тихому достать ее, а вот взбираться к любимой на балкон – может и придется.

-Хочу домой, - Лена занервничала, положение дел в центре настораживало и заставляло задуматься, - только сейчас даже на такси на Северный не уехать, блин.

- Подожди немного, - растерялся совсем, не ожидал таких речей. От кого только, но не от нее. Слова на языке распадаются, мычу как дегенерат, сказать нечего, - это… сейчас Женю вызволим и отвезем вас с Димой по домам.

- Но, может я сама до…

- Нет, не может, - перебил на полуслове,- знаю, что ты не в восторге от этой идеи, но одну тебя на ночь глядя не отпустим, - Хасан уверенно и твердо кивнул. Что ж, уже легче. Для Лены Хасан – авторитет.

- Как говорят, «назвался груздем, полезай в кузов», - симпатичная врачица мило улыбнулась, - не дрейфь, прорвемся.

- А тебя как зовут? – Лена посвежела, уверенности мы ей точно прибавили.

- Анастасия.

На улицах стало значительно оживленнее. Народ суетливый туда-сюда скачет. Запахло жаренным. Несколько карет скорой помощи обогнали нас еще на проспекте Стачки, здесь же людей с халатами было порядка трех на квадратный километр.

- Дурдом, - медсестра выглянула в окно и, поймав взгляд старого бородатого врача с перебинтованной ногой, охнула, - к утру тут все перегрызут друг друга. Если вспомнить историю распространения чумы в Европе, вывод напрашивается один – труба нам всем. Асбестовая.

- Или полипропиленовая, - Лена охотно подала голос, - такую хоть гни, хоть ломай, все по барабану.

- Слушай, Лена, а ты - то откуда это знаешь? Химией балуешься дома? Экстази? – промчались мимо высотки на Шаумяна, сразу воспоминания нахлынули. Потоком, бурлящей горной речкой. Живет там мальчишка знакомый, я с ним репетиторством занимался пару лет. Сейчас уже должен школу заканчивать. Известные родители, квартира на половину этажа и консьержка НКВДшница, без намордника не пролезть. Интересно, что они будут делать? Затарятся, запрутся и будут выжидать? Возможно. С первого взгляда, все чин-чинарем. Никто из окон не голосит, стекла целы, двери закрыты, даже на воротах дядя-сторож в будочке сидит. Машины перед домом аккуратно стоят, плюс парковка своя подземная, там тоже ворота закрыты, никто на бронетранспортере не пытается вырваться, суматохи, словом, нет. А может, там людей уже нет? Либо что-то знают, либо уже на Багамах сидят, да коктейли сквозь соломинку потягивают. Тогда почему сторож на пятой точке сидит? По мне, так я бы с их деньгами и связями тоже сейчас свалил на тихий-тихий малонаселенный остров в океане. Хотя. Родные, близкие, друзья. Бросать своих – шаг серьезный и непростительный. Нет. Сваливать я не собираюсь. Почему-то эта мысль меня взбодрила, привела разум и мысли в организованный линейный порядок, мурашки отчего-то побежали, встрепенулся весь, взъерепенился, как воробей зимой. Нельзя так пессимистически думать, может все действительно образуется, армия у нас для чего? Не картошку же чистить и дачи генеральские строить? Нет. Я верю, что справимся, поборемся, повоюем. Вместе. Все вместе.

- ..то, что ты на оригами сидишь – все тут знают, а вот то, что ты еще и химией балуешься, для меня, лично новость! - внезапная канава и неподдельный восторг Димы заставили вернуться от воспоминаний к делам насущным. Автомобиль на автопилоте веду, вот олень. Задумался, называется. Да и Дима разболтался совсем, Света на связь вышла, говорит, что дома сидит, заперлась на все замки, его только ждет не дождется. Да и в машине с нами он себя достаточно защищено чувствует, опасность чуять перестал, своими россказнями убаюкивает, зараза. Из-за мыслишек чуть своих не угробил. Хм, уже свои. Значит, правду говорят, что люди в экстренных ситуациях друг к другу жмутся, пытаются коллективом проблему решать, за каждого члена группы глотки врагам рвут. Коллективный разум победит победитовые сверла. Шутка, да и та правдивая.

- Скора? – Хасан потуже затянул шнурки на ботинках, застегнул рубашку под самое горло на все пуговицы. Весна - весною, а грипп – гриппом. Методично снял кольца и многочисленные цепочки с запястий. Не спешит, не делает лишних движений, не суетится и не латошит. Ничего лишнего на руках быть не должно. Готовится к десантированию. Инстинкт, блин. Да и я понимаю, что раз по Садовой «алкаши невменяемые» бродят, как отрапортовала Женя, тогда жди мертвецов внутри офиса. А кувыркнуться на ступенях, и попасть под зубы мертвецу из-за развязанных шнурков - моментальная номинация на ежегодную премию Дарвина. Причем номинация с пометкой «фаворит». Премия – премией, а жизнь дороже.

Проскочили Макдоналдс на углу Садовой и проспекта Буденовского. Тот самый, который на первом этаже ЦУМа рядом со зловонным Рив Гошем. Глянули в сторону МакДака вскользь - народа внутри горы, жрут «что-то». А «что-то» потому, что неизвестно реальное содержимое. Хрюкало раньше мясо в котлете или мычало? А может, гавкало или мяукало? А мясо ли там вообще? Ни разу там не ел и вам не советую. Усердно жуют, челюсти как поршни вниз-вверх, вниз-вверх, прямо давятся. Как - будто последний день живут. Хотя… Дима как-то молчаливо взглядом эту богадельню проводил, поморщился презрительно, мол, даже рот открывать не буду с криками о здоровом питании. Чего распинаться зря. И, правда, тише едем, дальше будем.

В районе Семашко, аккурат возле модного кафе «Пить кофе», где кофе как таковой – дерьмо порошковый, топчется местная богема, золотая молодежь. Для них, что митинги оппозиции, что собрания обнаженных феминисток на морозе – один хрен в поле, пойдут, да еще и транспаранты нарисуют. Главное, что в одночасье они вдруг становятся «социально» полезными и нужными обществу. Как золушки. Это мне знакомая девушка в контакте так сказала. Буковка в буковку. Вот вам, не хухры – мухры, понимайте, как хотите. Раз не поняли, то «вы безынициативное быдло». И сейчас, говнецом в воздухе запахло, суета - сует началась, так эти господа новую свободную площадку для псевдосоциальных действий себе под шумок сообразили. Осуждают что-то, один пистолетом непонятным бахвалится, кобура неестественно на боку висит. Вояки. Вот кто нас спасать от зла собрался. Мама родная. Уже совсем не игры, пора прекратить сопли во рту пережевывать. Бесит такая дурная показушная инициативность. Первые жертвы появятся, эта шайка-лейка моментально рассыплется, каждый свой хвост беречь станет. Не удивлюсь, если вскоре, в случае победы над мертвецами, такие утырки подадут иски в суд о жестоком обращении с мертвецами. Личинки правозащитников, мать их так. И собираются же только здесь. Любое другое кафе – куда там! В «пить кофе» же чашка того самого кофе – «тристаписят» рэ минимум, а там и за косарь кофею хлебануть можно. Разве это не признак «крутости» и некой «особенности» сего заведения?! Жажда – ничто, понты – все. Если дешевле пяти сотен за стакан, то пить не станут. Ослиной мочи налить, ценник повесить «100 $» - захлебываясь приговорят. С ума сойти.

Позлорадствовал мысленно, нехорошо взором окинул светящиеся широченные размалеванные окна, теперь-то народ сюсюкаться с этими золотыми чадами не станет, да и кафе приказали долго жить. Хотя, если на тушенку перейдут и колбасу ливерную выпускать станут, тогда бизнес уцелеет, правда клиентура сменится.

Включив фары, медленно и аккуратно просочились в подъезд – один из тех старых советских туннеллей-подъездов, как в Питере. Обосанные, размалеванные подростками-имбицилами стены, лежбище бомжей в закутке возле мусорных контейнеров и тошнотворный запах вязкой сырости и цвелой плесени, все это добавляли нотку необыкновенной мерзости и некой безнадежно зловещей обреченности нашему предприятию.

- Лена, это у тебя из сумки ацетоном тянет? – Дима, как заправский охотничий пес втянул воздух из приоткрытого окна, - Ан нет, тянет с улицы.

- Вот это у тебя нюх, - Анастасия одобрительно моргнула нюхачу Диме, - растворителем кто-то определенно балуется. Я в этом районе когда-то жила, наркоманов полные дворы. Думала, только мне одной воняет, да списала все на специфический медицинский нюх.

Лена подозрительно скосилась на симпатичного Эскулапа.

- Я в том смысле, что названий похожих тучи, все по запаху стараюсь определять. Это у меня скилы от трехлетней работы в аптеке.

- Ну, мать, ты даешь. Прокаченная.

- Так, тишина в эфире, не хватало нам еще на укурков коматозных напороться. – Замечание, сказанное шепотом, многократно усилилось - стоит и мне язык за зубами держать. Податливая машинка аккуратно встала возле черного входа. Со спины никто не подберется, все входы – выходы отлично просматриваются, бинокль мне в глаза. Да и дверь железная буквально в двух шагах, из машины дотянуться можно. Если и пробираться в здание, то только таким макаром. Благо, ключ-то у меня с собой, вон болтается на связке, самый длинный из всех. Прямо, ключ-акселерат, на голову длиннее собратьев. Спросите, откуда ключ? Таки дубликат. Ну, а что. Секс на работе в грудах бумаг еще никто не отменял.

Тихое рычание податливого французского движка и сухое лязганье затвора подвели толстую красную линию под началом «операции». Хотелось сорваться и побежать со всех ног к Жене. Вот же она. Вот, совсем рядом, только руку протяни. Да только необдуманные действия всегда приводят с собой друзей по имени «проблема» и «неудача». Далеко ходить не надо, сегодня безрассудство стоило жизни нашему товарищу. Видел же, что дама в неадеквате, какого лешего полез ? Эх, Саня – рубаха-парень. Пусть земля тебе будет пухом. Если кто-то все-таки удосужится похоронить тебя по-человечески…

Отчего-то почками чувствовалось, что прогулка эта будет не из легких. Сердце тарахтело с перебоями, но пока не подводило, желудок сворачивался колючим ежом – за весь день в нем и росинки маковой не было, совсем замотались, забегались. Пирожки так в столовой и не приговорил. Липкая горячая слюна моментально наполнила рот. Открыл окно, сплюнул:

- Все готовы?

- Все, - Дима расхрабрился, - почти из багажника на улицу вылез. – Что, мутит, Андрюха?

- Есть немного. Откуда во мне столько слюны.

- На свежий воздух нужно, - медсестричка пистолет-то на изготовке держит, тонкий палец с огромным перстнем утопил кнопку стеклоподъемника на всю глубину. С мерзким механическим «вжжжж» стекло верно поползло вверх. Открывшаяся дверь багажника вторила занудному «вжжжж» монотонным пиликаньем. Что-то громко заворошилось в противоположном углу возле мусорных баков, явно восторженное нашим незапланированным концертом автомобильной камерной музыки.

- Там, возле баков! – Лена испуганно ткнула пальцем,- Там! Свет!

Вот глазастая! Из кучи шмотья и хлама, словно надувная фигурка в парке аттракционов, что-то, покачиваясь, поднялось на четвереньки, затем огромным усилием выпрямилось и замерло. Захлопнувшаяся через мгновение дверь вывела его из минутного анабиоза. Грязная трепещущая куча немного живее зашевелилась и импульсивно двинулась в нашу сторону худой сгорбленной тенью. Шаг, второй, третий, вот-вот и окажется у нас на капоте! Боковое зрение выхватило вздымающееся дуло пистолета. Руки мои задрожали, не находя длинного тумблера под рулем. Фары! Мать вас так! Включайтесь! Ну, где вы?! Дворники, поворотники, подогрев сидений! Да что же это за бубуйня такая! Сраная европейская машина! Нащупал, попал! Яркими всполохами зажглись мощные ксеноновые фары. Холодный голубой свет, отразившись от стен, будто резвый теннисный мячик, больно ударил по глазам. Невольно зажмурился, совсем на секунду. Все-таки в темноте сидели – глаза расслабились, а тут нате, нагрузка высочайшая. Ослепленное ковыляющее тело, обо что-то споткнувшись, упало навзничь. Упало и начало громко вещать на исконно русском матерном наречии.

- Твою мать! Это же всего лишь убитый в дрободан бомж! – как же Дима рад.

- Эй! Бомжара! Пошел отсюда к чертям! – Настя опустила ствол, можно и на старика прикрикнуть. Чуть до инфаркта не довел.

Из машины выскочили все синхронно, но настороженно. Ноги затекли, гудели задницы, булки будто онемели. Вдохнул полной грудью – и правда мерзко воняет, какой-то краской, нитроэмалью что ли. В машине это совсем не чувствовалось. Долбанный автомобильный ароматизатор.

- Слышь, мужик, шел бы ты отсюда, - Дима присел на корточках возле несчастного дедули. Тянуло его к ущербным, миссией себя возомнил, свою идиотскую философию старался всем насадить. Нам не получилось – дураков нет. Так надо же как-то реализовываться. Бедный бомж внимательно всматривался в нависшего темной горой Диму снизу вверх. Всматривался, всматривался и внезапно вырубился.

- Что это с ним? – медсестра молниеносно подскочила к старику, присела на колени и засунула руку под грязные лохмотья. – Пульс есть. Только слабый весьма. Дедуля просто отключился.

-Естественно, разве не настойкой боярышника от него тянет? – Дима решил устроить Насте блиц-опрос.

- Нет, пустырник.

- Пусть отдыхает, нет времени еще и с ним нянчиться. Входим гуськом, по коридору до упора, затем по лестнице на третий этаж, - я вернулся к машине, потушил фары, ключи в замке зажигания оставил, достал телефон, клацнул судорожно по иконке – руки-то трясутся, кое-как поборол неприступную железную дверь. Из коридора потянуло холодным свежим сквозняком и пахнуло приятным сладким запахом типографской краски. Крохотная типография-ксерокопия, словно клещ за пазухой, держалась вот уже который год за это прибыльное место всеми руками и ногами. Экономический факультет поблизости, в сессию студентура стадами мигрирует из факультета в типографию. Рефераты, курсовые, дипломы, толстые кодексы и прочая бюрократическая лабуда – работы валом. Сиди, да деньгу собирай.

Пробрались в неосвещенный коридор, страшно и волнительно до жути, дед порядком напугал. Трясет до сих пор, шарахаемся от каждого скрипа. Телефон наконец-то ответил мне любимым голосом:

- Алло! Ты скоро?

- Женя, мы внизу. Через три минуты постучим в дверь.

- Поняла. – Хорошая девочка, два раза повторят не нужно. Моя школа.

В коридоре лишь одна дверь, той самой типографии. Прошел мимо, толкнул локтем – отворилась. Странно, очень странно. Заглянул вовнутрь – никого. Закрыть забыли? Сильно сомневаюсь. Острые дамские каблуки слишком громко и нарочито звонко коснулись гранитных ступеней. Вот теперь все здание знает о нашем присутствии! Скрываться и осторожничать больше нет смысла. Стоп!! Дамы же позади меня! Тогда кто так выстукивает безбоязненно?

- Ну, наконец-то! – вывернув из-за угла с легким виноватым румянцем на лице, Женя кинулась мне на шею, - Андрюша!

- Твою за ногу, Женя!! Какого хрена ты поперлась? Я тебе что сказал? – ненавижу, когда меня вводят в заблуждение псевдобрехней во благо!

- Прости, - русоволосая миниатюрная девушка в черных плотных джинсах и в чужой спортивной куртке на два размера больше потупила взгляд, выждала экстренный выброс пара из моего носа и виновато подняла глаза, - надоело ждать! Минуту назад кто-то на крыше железом тарахтел! Поверь, сидеть взаперти и ждать – неимоверное испытание.

- Все в машину! - потом поговорю с ней, не при всех, тет-а-тет. Группа поддержки выжидательно топталась в коридоре. Оказывается, только один я зашел так далеко. Хасан совсем возле выхода замаскировался, со стеной слился, на крышу уставился, видимо Женя не нафантазировала.

- На крыша есть кого-то, - шоколадный палец осторожно ткнул в потолок.

- В машину все, только тихо.

В отсутствие Белки загрузились без пыли и шума, дверь за собой даже закрыть успели. Нечего расхристанные помещения плодить. Авось пригодится еще, дверь-то добротная, стальная, такую не так просто вскрыть.

- Блять, а куда дед-то делся? – Настя испуганно указала на кровавое огромное пятно с правой стороны от машины, как раз там только что лежал наш упитый бомж. Молча переглянулись, в страхе сглатывая лавиной прущую тошнотворную слюну. В запертую железную дверь изнутри что-то гулко врезалось. Снова и снова.

- Гони!

Смутно помню, как оказались на улице Баумана. Потушив фары, припарковались возле проспекта Буденовского, как раз напротив известной сауны. Пожалуй, это была самая проститутошная сауна в городе. Где-то в салоне, выедая мозг избитой мелодией, запиликал телефон. Перерыв бардачок верх дном, Настя победно извлекла мобилу и без раздумий сунула мне:

-Да!

- Вы еще живы. Это радует. Дуйте на проспект Нагибина, встретимся у «Детского мира». Жду до десяти, потом уезжаю. – Человек говорил твердо и уверенно. Так, будто точно знал, что трубку поднимем именно мы.

- А кто это?

- Это Александр, советую поспешить…

продолжение,

зомбостихи и прочая лабудь на странице СамИздата

http://samlib.ru/editors/f/flyingtost/

заходите

Ваша оценка: None Средний балл: 8.7 / голосов: 19
Комментарии

господа:) homo_morfizm в стадии написания.. пожелания и комментарии приветствуются

Давно ждал продолжения. Спасибо. Твердая 10 за старания и интересный сюжет.

спасибо. руки не доходят совсем. работа, работа, работа. да еще и сессия. после сессии пару глав опубликую :)

+10

Быстрый вход