Готишно.

Хоррор.

- Отец Морион, экзорцист Тит уединился в главном зале и запер двери… Капеллан Морион! Отец Морион!

Морион услышал эти крики. Эхо отдавало от стен монастыря, наполняя коридоры жуткими звуками, словно несколько человек кричало из разных концов пролета. Морион по старой привычке рыцаря Черного Креста схватил меч. Медленно открыв дощатую толстую дверь со стальными клепаными полосами, вышел. Посмотрел в дальний от кельи конец коридора. Факелы трещали, коптя стены над собой. Желтоватый от отсветов крупный камень стен, кирпичный пол сер, как небо за застекленными искусными витражами окнами. За разноцветными стеклянными баталиями сверкнуло, пока вдалеке, но гроза приближается. Поздняя темная ночь, все двери закрыты наглухо. Кроме его двери.

По коридору несся отрок, был он взволнован, вспотел. Черный рот открывался, когда он попадал в свет факелов. Ряса растрепалась, небольшой серебряный крестик на шнурке болтался подмышкой. Топот был словно ливень за стенами монастыря.

- Отец Морион! Отец Морион… Ах… - послушник остановился, утер пот со лба ладонью – Уф… Отец-капеллан. Брат Тит… Он…

- Отдышись, сын мой. Что тебя тревожит? Ты не знал, что в главной Капелле проводится обряд очищения?

- Отец Морион, но тот был уже месяц назад… Снова… Это не первый раз так…

- Ты видел это неоднократно?

- Да, отец-настоятель… Ух…

- Пошли. – Морион пошел к Капелле, не выпуская меча из руки. Отрок поплелся за ним, отпыхиваясь.

Очень длинный коридор в готическом стиле. Монахи подошли к проходу в Капеллу – факелы там погасли. Морион взял один со стены.

- Сын мой, иди к аббату Дементию. Сообщи ему, что тут поселилась ересь и нечисть. Пусть несет Писание, кресты и молоты, святую воду. Пусть вооружит братьев. Если я не вернусь – то читает молитвы, очертит заклинаниями дверь в Капеллу. Не выпускайте никого оттуда, кто бы ни вышел, хоть сам Единый. Ты меня понял, сын мой?

Шестнадцатилетнего новиция очень напугали слова Мориона. Он нервно закивал головой и побежал по коридору к келью Дементия. Сам же старший монах пошел к огромной резной двери. Открыл тяжелую створку рукой, в которой держал меч.

Посреди комнаты сидел человек на коленях, голову его покрывал капюшон рясы, он сложил руки, опустил голову – молился. Вкруг него был очерчена красная линия, пред ним же расположились нож, сердце и восьмиконечный черный крест с белой каймой, сердце еще кровоточило, было свежим на вид. И БИЛОСЬ!

- Тит… Что ты делаешь, брат? Неужели ты… Ты осквернил храм! Инквизиторий тебе судья! Ничто не спасет твою душу!

Голова сидящего монаха повернулась, нижняя челюсть попала в свет многочисленных свечей зала Песнопений. На открытой части лица сверкал сумасшедший нечеловеческий оскал.

- Тит, мы же… Мы бились плечом к плечу! Во имя Церкви! Свет тебя разрази, что ты сделал, предатель!

Экзорцист поднялся с колен и развернулся к Мориону. Улыбка сошла с лица предателя. Он вздохнул, а вместе с ним словно вздохнула тысяча человек и вся Капелла разом. Он заговорил. Голос был таков, будто вместе с ним говорит кто-то еще, куда более грубо и высоко, чем сам Тит:

- О… Брат Морион… Кто же первым является на зов в этом лоне разврата! Ха-ха-ха-а… - Стены громогласно разнесли хриплый высокий смех. – Быть может… Я и мои покровители откроют тебе глаза на Церковь… Навряд ли такой фанатичный человек, как ты сможет понять…

- Замолчи! – капеллан кинул факел в экзорцисту в лицо. Но пакля погасла, а сама палка отлетела в сторону, не долетев не больше фута. Морион ринулся на бывшего боевого брата, с разбегу, замахиваясь своим тяжелым мечом… Но словно налетел на стену, и стена эта отшвырнула его назад. У монаха в глазах все расплылось.

- Ты не знаешь, с чем столкнулся, Морион!

- Ты… Еретик. Я тебя… Сожгу! – в руке капеллана возник шар из света, и свет вылетел из руки в лицо Титу. Тот закрылся рукой – с нее сорвало рукав рясы, капюшон скинуло с головы. Перед Морионом предстал ужас – четверть головы его бывшего брата стала непонятным месивом с красным треугольным светящимся глазом.

Тит заорал:

- Узри мою мощь, смертный! – в его руках словно сгустилась тьма, экзорцист воспарил над полом, зал наполнился ветром. – Ты будешь вечно корчиться муками в утробе Абалла!

С этими словами демон хлопнул ладонями со всего размаху рук.

Аббат Дементий стоял с чеканом в одной руке и книгой в другой – он не отрывался от страниц, читая древние письмена огромного фолианта, что был прикреплен позолоченной цепью к его поясу. Рядом с ним стояли рядовые монахи, в броне и при оружии – кто-то взял молот, кто меч, кто булаву, кто алебарду, кто самострел. Арбалетчики целились в сторону того прохода. В свете настенных факелов броня блистала желтыми огнями.

Отрок, что созвал боевых братьев-монахов, сам держался позади. Он нервно сглатывал слюну, тяжело дышал и сильно потел. Брат Ким подошел к нему и положил руку на плечо:

- Не волнуйся так, Альб, если бой пройдет хорошо, то ты будешь оглашенным. Самым молодым оглашенным, принятым в наш орден. – Ким улыбнулся сквозь усы, - если, конечно, ты не зря нас разбудил.

Альб шутки не понял. У парня было туговато с юмором, а еще и когда боялся… Ким, который был шире Альба раза в полтора и выше его на две головы, отошел, напряженно вглядываясь во тьму коридора. Ибо Кодекс Черного креста гласил: «По первому зову на бой с Тьмой. Не страшись, ибо страх есть тот дар и то проклятие, что шлет тебе Темнокрылый».

Монотонный, низкий, заполняющий пространство мирой, бас Дементия окутал все вокруг. В пролете, где стояли воины, словно посветлело. Тени на стенах рассеялись, а прозрачная стена, словно сплетенная из лучей огородила проход к залу Песнопений. Аббат впал в транс, превознося молитву Единому.

Вдруг послышался грохот – по темному проходу словно пронеслась волна воздуха от взрыва, Альб видел такое. Его отец был начальником над бригадой рудокопов в шахте, когда взрывали гремучую смесь, из входа в штрек доносился такой же рокот и дуновение. А еще из черного чрева коридора зала Песнопений донесся раздирающий уши крик.

Дементий перестал читать, закрыл книгу, взял свой молот в обе руки:

- Братья, да не убоимся зла, ибо Единый с нами! Очистим наш храм, наш дом, наш оплот от Извечных Огня и Тьмы! За Церковь, стойте, говорю я вам! Аминь!

Вдруг из тьмы злосчастного перехода полетели обломки. Донеслись громкие монументальные шаги. Приближались огни. Опахнуло горелым.

- Я говорю тебе, исчадье Ужаса, скройся!

Во мраке послышался громкий хриплый смех. И снова шаги, размеренные, четкие, уничтожающие все живое на пути и плавящие каменные блоки пола.

- Вы жалкие… - снова это адово дуновение, стена из лучей словно потрескалась, - От вас не останется и следа! – наконец показалось то, от чего в сердцах воителей поселился страх.

Демонов писцы обычно изображали крылатыми, с копытами вместо ног, с трехпалыми когтистыми лапищами, с чудовищными звериными и сумасшедшими образинами. Этот же был не таков – на месте головы было месиво с красными горящими глазами, испод рясы шел огонь и дым, вместо волос – оранжевое пламя, из рта валили черные клубы, руки были вполне обычными, хотя ногти на них были кривыми, длинными, поломанными – они впивались в плоть исчадия.

- Я сотру вас с лица этого мира! За мной Абалл! – чудище подняло руку, с ладони сорвался огонь, который снес ближайшего монаха, прожигая укутавшую его плащаницу, кирасу под ней, съедал плоть с его членов.

- Братья, стреляйте! – болты понеслись навстречу с темной, словно тронутой тленом, плотью нечистого. Вонзились. Цель припала на колено, взревев от боли, что причинили наконечники снарядов. Но темный снова встал, резким движением развел руки… Коридор обуяло пламя – оно облизало стены, сожгло гобелены, снесло факелы и подсвечники со стен, выбило витражи. Через мгновение стемнело.

Дементий стоял неподвижно – его окружал свет, в глазах – ярость. Аббат прыгнул на противника, стараясь смести его молотом, пробить голову, лицо, сердце этого отвратного страшилища, что осквернило его дом, только что убило его братьев, с которыми он прошел не один десяток битв.

Рот же Тита искривился, он поднял раскрытую ладонь. Аббат лишь повис в воздухе, обездвиженный, удивленный. Демон щелкнул пальцами – Дементий закричал и превратился в пепел вместе с оружием, броней и регалиями… Только фолиант, что висел на поясе грохнулся с глухим стуком на пол. Тит развернулся, накинул капюшон на голову, в руке его возник посох с навершием в виде небольшой головы дракона, которая извергала огонь из рта. И ушел по коридору из которого вышел.

Альб очнулся… Вокруг выл ветер, коридор был мрачен, окутан пеплом, копотью, словно тут прошлась раскаленная река из жерла огненной горы. Из разбитых окон лился свет пасмурного утра. Отрок был покрыт черным пеплом с ног до головы, голова раскалывалась. Последнее, что он помнил – исчезающий в дыму аббат Дементий.

Альба вдруг взяло чувство… Неодолимой ярости. Чего с ним никогда не бывало. Обожженное лицо свербело, на щеках чувствовались царапины. Он закричал, опустившись на колени. Боль в теле была практически невыносимой – она разлилась из головы и прошла сквозь ноги и руки, задела каждый кусочек его плоти. «Братья… Я его изведу. Простите.»

Он встал, шатаясь побрел по коридорам… «Братья… Отец Морион… Отец Дементий… Я клянусь. Не остановлюсь, пока он жив…» Запнулся. Упал на колени снова. Опустил голову… В черных хлопьях на полу лежал фолиант Писания, все такой же чисты, только золочение на цепи разъело, а сами звенья – проржавели. Кое-как подняв книгу, прижимая ее к груди обоими руками, новиций побрел дальше. Он помнил, где оружейная…

В той комнате висела серебряная цимбала – звон ее всегда призывал монахов на битву. Положив Писание на стол перед ней , оперевшись на его дерево, Альб стер с цимбалы пепел, который был вездесущ. Рассмотрел свое несколько искаженное отражение… Тихо полз в сердце ужас… Темно-русые, почти черные, волосы стали седыми, зеленые светлые глаза словно заволокли бельма… Радужка была такой же бесцветной, как потускневшее серебро цимбалы. Кожа стала бледной, как у мертвеца. Он долго пытался собираться с собой, так и уснул, рухнув на пол…

Проснулся Альб уже глубокой ночью, не было видно низги. Сел на пол, опер голову на руки. Он ни о чем не думал. Лишь покачивался. Вдруг встал. Прошел к занавешенной стойке, на которой обычно стояло оружие. Откинул штору – стойка была опрокинута, а освященные клинки, молоты и булавы, кольчуги, плащаницы, мантии и рясы валялись в полнейшем беспорядке.

Альб опустился на корточки. Присмотрел себе кривой кинжал в черных ножнах, саблю с легким изгибом и крестовиной как у меча. Поглядел еще вокруг. Увидел арбалет и полный тул болтов. Подобрал себе сыромятный плащ с капюшоном, там же стояли и кожаные сапоги, шляпа с широкими полями, краги до локтей, прочая одежда. Вспомнил о сокровище - около цимбалы был скрытый шкаф с реликвиями. Аббат Дементий бы убил не то, что новиция, оглашенного за то, что тот посмел прикоснуться к реликвиям героев древности Церкви. Там лежала кольчуга из черного серебра, которая удерживала заклинания Мастеров Стихий Язычников и удары кавалерийских копий с конного галопа.

Альб был неопытным воином, хотя мастер Борис и мастер Ким отмечали его старания и успехи, которые были выше, чем у прочих отроков. Неоглашенный монах взял текущие меж пальцев кольца кольчужной рубахи с воротом и длинными рукавами. Она была легкой, отливала серыми отблесками… Завернув ее в белый плащ с черным крестом, засунул в рюкзак, в который собирал вещи. До ближней деревни – три дня дороги, а после битвы с демоном наверняка протухли все припасы аббатства. Альб повесил тул с болтами, меч и кинжал на пояс, закинул на спину арбалет и котомку с запасной одеждой и подобранным котелком, прицепил к тому Писания новую цепочку, по тоньше, чем была у настоятеля и сделанную из железных звеньев…

Выходя из главных ворот монастыря в лес, окруживший стену, Альб думал, как будет разыскивать существо из огня, которое может быть где угодно. Хоть в Черноте, хоть в миру…

Отрок шел по дороге, размокшей от дождя и сырости, которая под вечер начала морозить все вокруг.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.6 / голосов: 13

Быстрый вход