homo_morfizm //глава 8//

Глава 8. Подкидыш

Чуть ли не через мгновение, почти в унисон первому, запиликал еще один телефон. Едва не порвав джинсы, Дима с трудом вытянул из переднего кармана тонкую здоровенную трубку, затем пару минут жадно-жадно слушал, ковыряя пальцем сидение напротив, весь разговор кивал и ворчал что-то нечленораздельное себе под нос. Почти все слова намеренно съел, проглотил специально. Чтобы никто ничего не услышал. Но вот пару фраз публично озвучил. "Женя с нами, скоро будем". И отключился. Перепуганные глаза уставились в пустоту.

- Что там случилось? Кто звонил?

- Света дома. С ней все хорошо, - выдохнул, - закрылась на все замки. Ждет нас.

- Это хорошая новость, - говорю, - а чего она дома?

- На обед пришла, да так и осталась. Говорит, ее Женька до смерти напугала россказнями, она на улицу даже выглядывать с балкона боится. Вы же знаете, какая она трусиха.

- Не, ну вы всполошили, сказали забаррикадироваться, я сразу Свете позвонила, потому что он, - тут она повернулась лицом к сидящему через Лену Диме, - как всегда забыл позвонить! И не зря, кстати, позвонила! Она сказала, что по дороге видела какого-то странного мужичка. Тот жрал что-то, сидя на корточках, и покачивался взад-вперед. Жрал и жадно пальцы облизывал. Так и сказала, вот вам крест. Будто душевнобольной человек. Света как домой прискакала, опомнилась, отдышалась, корвалола нахлебалась и мне скорее докладывать. Говорит, ужаса натерпелась за глаза. Пяти секунд хватило на всю жизнь. Рассказывает - сидит этот кадр, грязный как шахтер, одежда вся в лохмотьях, руки-ноги подранные. Спина вся в ранах, босый, на ногах даже носков нет! Будто его свора собак по району за шкирку неделю таскала, не забывая стукать головой о встречные столбы.

- Ну, этой палец окровавленный покажи, она в обморок упадет. Потом расскажет, что перед ней вскрытие было, а не жалкий окровавленный пальчик, - говорю.

- Это единственное, что она на дух не переносит, - вступился Дима.

- Да я не про кровь. Я про то, что приукрашивать наша Матрена-журналистка любит.

- В это раз, думаю, так оно и было, - Дима не отступал.

- Так что там с дядькой, - Настя, видно, заинтересовалась.

- Ну как что. Морда в крови, руки в крови, борода в крови. В общем, страсти-мордасти еще те! И вот сидит это чудо и в пасть себе хрень какую-то запихивает. Очень хрень на крысу смахивает. Маленький окровавленный, меховой кусок. И жрал его, говорит, с таким нескрываемым удовольствием, что чавканье было слышно на половину района. В крови весь от ушей до пяток. С одного такого зверька точно бы столько не набежало. Светка все организации обзвонила, все ей советуют температуру проверить и таблетки от мигрени выпить.

- Звонить куда-либо бесполезно. Пока сообразят, каждому жопы понадкусывают, - вздохнул я, - хорошо, что Светка в безопасности.

- Спасибо тебе, Женька. Буду должен, - судя по интонации, Света в разговоре всыпала нашему вегану по пятое число за невнимательность к своей персоне. Чувствую, по приезду ему лучше шлем одеть. Поколотит!

- Будешь, - ответила ему Женя.

Хасан в багажнике закряхтел от неудобства. Толком не сесть. Да и стоять в полный рост не выходит - голова упирается. Но он - парень крепкий, даже бровью не ведет. Только мычит.

- И долго мы так стоять будем, сударь? Уже десять часов! - Лена вывалилась с заднего сидения почти ко мне на колени, - поехали? Я так дома окажусь только в следующем месяце!

-Тшш, тихо, кони мои резвые. Куда это мы собрались? - медсестричка возмутительно затарахтела, - что еще за Александр? Невский?

- Македонский, - не съязвить не получилось.

Хотя старался преподнести как шутку, да зубы за день от ужаса свело так, что мама не горюй. Слова на выходе чертыхнулись, и получилось совсем не то. Долгий день выжимал все соки. Из некоторых - с мякотью. Двадцать два часа по Москве, уже двенадцать часов как играем в кошки-мышки. Двенадцать часов, как мы, растопырив лапки в разные стороны, суматошно пытаемся закрыть незащищенные задницы медными тазами. И тут такое. Александр Невский! Ржали в голос все, как упоротые. Даже Хасан ходуном в багажнике заходил. Но он-то про Невского гарантированно не знает, а смеется. За компанию, как говорится, и еврей повесился. Только он не еврей, он араб. Да и вешаться как-то не собирается. Такой сам кого хочешь повесит. Что нам пока на руку.

Глянул я в зеркало заднего вида на своих сотоварищей - очень на истерику похоже. На истерику, когда совсем прижимает, когда крыша понемногу съезжать начинает, и тогда "нам море по колено". Проблемы? Тьфу, плюнуть и растереть, а не проблемы. Да и у самого улыбка идиотская.

- Ты думаешь, что эта машина наша? - Дима буквально выхватил слова из моего рта и, издевательски прищурившись, уставился на миленькую медсестру. - Машинка-то ворованная.

- Не мели языком, - поправил я, - не ворованная, а подаренная!

-Да, да. Извиняюсь. Слова попутал.

- Эээ, вы серьезно? - мадемуазель опешила, закрывая бардачок, в котором минуту назад что-то нещадно искала.

- Нет, блин, шутку решил пошутить. Оно же самое время для шуток.

Завел агрегат, тот чихнул подозрительно - нам еще этого не хватало. Чихнул, но тут же привычно зашуршал всем на радость. Пора уже двигаться, ждать нас будут не долго, да и Лену подвозить - в ту же сторону катиться. Брелок в форме небольшого купидона на ключах в замке зажигания звякнул и замолк, будто случайно у него это получилось, и место звенеть выбрал не самое подходящее.

-Успокойся, хозяину она больше не нужна. А насчет звонившего, так Александр - это мужик, который нам ключи от спорткара дал, - я любовно погладил руль онемевшими за день пальцами. Баранку крутить, не в носу ковыряться, - да и вообще, если бы не он, сидела б ты в больничке с упырями через стенку перестукивалась. А они тем временем к тебе лаз партизанский прогрызали. Бобры хреновы. Как тебе такой расклад?

- Да ну вас, не прогрызли бы. Ты эти стены видел? Там хоть из танка шарашь, - девушка игриво улыбнулась, вытягивая тонкую сигарету из мятой пачки, - раз так, тогда двигаем, может он нам что-нибудь еще подсуетит. Не зря же зовет.

- Я даже знаю, что он нам собирается преподнести в дар вслед за нашим внедорожником,- точь-в-точь скопировал интонацию соседки, ткнул пальцем на ее кобуру, - возле горизонта есть магазин оружейный. "Сезон охоты" вроде называется, вот туда нам и нужно после рандеву. Нормальный ствол прикупить, а не твою пукалку.

- Скажи спасибо. Если бы не эта пукалка, полегли б мы, братцы, все там. На дорогу смотри, водятел.

- Смотрю, - говорю, - но пистоль нужен еще один. Свалишь, да и пушка твоя вместе с тобой ускачет. А нам что?

- Дырка от бублика, - Дима сегодня юморить собрался.

- Ну, может и не дырка, если нам Анастасия - добрая душа, - сделал акцент на этом слове, опасливо поглядывая на медсестру, - ствол оставит в дар. Так сказать, в благодарность за чудесное спасение сначала из лап доблестной милиции, а затем из когтей обезумевшей больничной толпы. Толпы, сплошь и напрочь состоящей из озлобленных бабушек и спившихся алкашей, пришедших на очередное бесполезное закодирование.

- Ты головой не ударился нигде по пути? - говорит и на остальных косится, - это кто еще кому должен быть благодарен.

- Спорный вопрос, - я улыбнулся.

Пусть поймет, что я настроен положительно, отбирать силой не собираемся, не наши методы. Но и отпускать подальше эту воительницу тем более не спешим. По крайней мере, я не спешу. Пока у нас на плечах беспомощная, временами порывающаяся в истерики Лена, мы все в ответственности друг за друга. Как разбежимся - хоть трава после нас не расти. Только не представляю, что разбежимся. Но самое хреновое, что не представляю, что дальше делать. Вот совсем. Пока только на горизонте одна задача маячит. Встретится с Александром, потом закинуть Лену домой, а там и у Димы на пятнадцатом этаже можно будет передохнуть, мысли в порядок привести. Благо, живет один. В трехкомнатной квартире за двумя дверьми схоронились со Светой от мира. И жрут свои растения, как кролики.

Огромная мертвая пробка приближалась ко мне с удивительной скоростью. Или все-таки я приближаюсь к ней. Надо бы скорость сбавить.

- Ты с нами? - спросил я, старательно уставившись на дорогу. Пусть думает, что для меня этот вопрос не принципиально важный. И от ее согласия-несогласия ничего в мире не изменится. Главное - не давить. Но и щенячьими глазами на нее смотреть я не собираюсь. Пускай сама решает.

- Если не погоните в спину, - хохотнула, - тогда с вами. Квартира моя аккурат за двором поликлиники. Только не собственная, от больнички.

Тут она нарисовала в воздухе двойные кавычки, блеснув длинными накладными ногтями. Странно, только заметил.

- Теперь мне туда уж точно путь закрыт, - продолжает, - и с работы свалила, и труп в кабинете оставила.

- Печально, - Лена заговорила.

- Печально, что труп не спрятала? Или что свалила с дежурства? Это не печально, это просто кошмар!

- Извини, я не то имела в виду, - Лена осеклась и тут же извиняющее зажалась между Димой и Женей.

- Брось, я не обиделась. Нервы шалят, все хорошо, - и, приоткрыв стекло на палец, струсила пепел.

- Не прогоним, - сказал я твердо и уверенно.

Человек, если чувствует свою необходимость обществу, готов горы свернуть. Понадобится еще врачица, повоюем вместе. Положение у девчонки еще хуже нашего. Ни двора, ни кола, даже листа фигового прикрыться нет. Так что вариантов действительно не так много. Но и у нас не больше. Да и куда ее отпустишь? На улицу? Там дурдом вот-вот начнется. Сейчас, чувствую, все приготовления идут, старательно. Не спеша. А пока затишье наступило. Прямо как после последнего звонка во всех школах, улицы чистые-чистые, только ветер ленты выпускные по ветру гоняет, да шарики с пустыми пивными банками перекатывает. Ужасно тихо, но город-то не вымер. Город оскалился и скоро укусит.

Пистоль у мадемуазель хоть и неказист, самый простенький, но дырок наделать много может. Были бы патроны. А дырок мы наделаем, если понадобиться.

- Но ствол нужен еще один. Без вариантов.

- А губа не треснет? - удивилась Женя.

- Если присмотришься, родная, и верхняя и нижняя уже треснули, - я закатил нижнюю губу, как обезьяна в том анекдоте "тебе дождь в рот капает", - нижнюю еще на мехе. Верхнюю - когда в больничке по койкам скакали. Тебе какая из них больше нравится?

- Какая нахрен больница? - девушка взъерепенилась почти мгновенно, подскочила, чуть не пробив крышу русой макушкой, - что за больница?

- Больница N 9 в нашем районе, Саню сгрызли, он обернулся. Мы пытались. Правда, пытались, но было поздно. Царство небесное Сане.

- Царство ему небесное, - Женя опешила и на минуту замолчала, - так если укусят, то все? Можно идти могилу копать?

- Да, - Настя перехватила разговор, - царапина, укус, все что угодно. Как только в кровь попадет трупный яд с этой непонятной заразой - шансов нет. По крайней мере, по воздуху эта зараза не передается.

- И чего это я должна тебе верить, красавица? - спросила Женя, не скрывая язвительных недоверчивых ноток в своем голосе.

- Потому что она - медсестра, Женек. - Дима стукнул ногой по чемодану в ногах. Огромный красный крест на боку говорил сам за себя.

- Если ты сейчас разбил что-то важное, я тебе руки оторву, - внезапно медичка ощетинилась на Диму, - вот разобьешь себе зад, а колоть тебе нечего будет, вспомнишь тогда свои гачи беспокойные.

- Мадам, вы бы следили за своими разговорами, - Дима в официоз пошел, - слова подбирать нужно другие, помягче. Мне и без ваших замечаний все понятно, тетя медсестра.

- Димка, прекрати паясничать, сам же не прав. Звякнуло нехорошо, будто что-то из пузырьков кокнулось, - Лена на стороне медички.

Вот и первый скандал назревает. Нехорошо. Женька вовремя встряла:

- Будем знакомы, Женя, - девушка протянула маленькую, хрупкую ладошку уверенно и напористо, чуть не ткнув медсестру ею в грудь.

- Будем, Настя, - медсестра пожала бледную ладошку и многозначительно подмигнула Лене. Женская солидарность, мать ее так. Хорошо, хоть Женька за Димку. Она-то ругает его, да все прощает. Говорит, что дурак, но дурак хороший.

- Так, подморгатели, моргайте в окно скорее.

- Вот это твар. - Хасан давно уже заметил, развернулся, убирая задницу от заднего окна. Видимо, так в безопасности себя чувствует.

- Нэнавыжу их.

Ну, что ж. Иракец идентифицировал движущийся субъект. Теперь мы поиграем в "угадай животное".

Аккуратно претеревшись в крайний правый ряд, наш железный корабль сбавил ход, почти поравнявшись с непонятным ковыляющим телом. В темноте очень тяжело разобрать, что же за чудо-юдо такое. Но и приближаться ближе совсем не хочется. Услыхав, наверное, мои мысли, тень вильнула вправо, едва не завалившись набок, затем влево, пригнулась почти до земли. Наступила на один из своих кишок, но устояла и выскочила под свет фонарного столба, давая нам возможность тщательно и внимательно рассмотреть...

Рассмотреть собаку. Ну, и уродина же! Точно зомбарь.

- Это что? - нижняя челюсть у Жени сползла к коленям.

- Песик.

- Ага, только хвостиком совсем не виляет, ибо его нет, - и я свои пять копеек вставил.

Огромная волосатая зверюга, отдаленно напоминающая горбатую, облепленную грязью дворнягу, топала по аллее, совершенно не замечая вываливающиеся из живота кишки. Внутренности, спутавшиеся грузным противным комом, подметали землю под псиной, покачиваясь из стороны в сторону мерзкими гроздями. Раздувшаяся собачья морда от ушей и до кончика носа была измазана в крови, отчего шерсть на морде превратилась в прочный, засохший панцирь, а на израненной спине шкура сбилась засохшими колтунами, поросла сосульками и просто слиплась. Много ума не нужно, чтобы понять, как старательно собачку недавно по спине крестили. Да так хорошо, что кости голые торчат, особенно лопатки сильно при ковылянии оголяются. Мутные, залипшие глаза смотрели куда-то в землю перед собой, и непонятно как, но шатающаяся собака верно и умело обходила фонарные столбы.

Черт его знает, как эта тварь передвигается. С такими ранами и поскулить бы не успела. Не то, что топать вот так беззаботно по одной из центральных улиц города.

В салоне все настроены настороженно, но паниковать никто не собирается, хотя вижу - предельно сосредоточены, Настя за рукоять пистоля ухватилась, но из кобуры доставать не собирается, ждет. Дима в сотый раз шпингалет на двери проверяет, обмацал его всего. Сам же его еще час назад чуть ли не вколотил ударом ладошки, даже ухватиться не за что. Что-то хрустнуло, и защелка утонула очень глубоко. Не достать теперь. Как выбираться с его стороны - непонятно. Но это самая малая из наших проблем. И только Женя с открытым ртом на собаку таращится, глазам своим не верит. Я этот взгляд наизусть знаю. Глаза навыкате, губы узенькой трубочкой сжаты, а пальцы в волосах запутались и черепушку мирно почесывают-почесывают.

- Женек, знакомься, Тузик. Тузик - зомби, - шепчет Дима, смотрящий с ней в ту же точку.

- Ненавижу собак, - хмыкает Лена и утыкается головой в коленки, - поехали.

- Секунду, Лен, - отвечаю, - какая-то собака совсем безразличная к происходящему. Зомбарь же, стопудово. Почему не накидывается?

- Это ты у медсетрички спроси, она же у нас специалист в этих вопросах, - замечает Дима, - она тебе и обоснует.

- С чего это я обосную? Я сама не больше вашего знаю. Мы же не об известных вирусах говорим. Да и там я знаю не больше вашего, не моя специализация.

- Короче, дело ясное, что дело темное, - я добавил газу, - посмотрели и хватит.

И в тот момент, как я вдавил педаль, тварь подняла голову, встрепенулась и одним мощным прыжком оказалась возле нашего капота. Едва не заскочила на него - силенок, видимо, не рассчитала, и только гулко стукнулась мордой о переднее правое крыло. Определенно, наше ускорение послужило сигналом для зомби.

- Жми! - Дима заверещал на весь салон, отчего Тузик на улице только стал живее.

Почуяла, сука такая. Уставившись на меня своими жуткими глазами, тварь впервые издала противный скулящий звук и довольно бодро сиганула в правую от нас сторону, теперь всецело уставившись на ошалевшую от ужаса медсестру. Казалось, она буравит девушку глазами, пытается загипнотизировать. По крайней мере, цель для нападения она себе уже выбрала. И, в ту же секунду, не оставляя времени на размышления собака дернулась, выгнулась и прыгнула еще раз, ткнувшись оскаленной пастью в закрытую дверь, окрасив стекло бурой кровью. Оказывается, не такие уж и медленные эти барбосы. Может, мне и показалось, но характерный щелчок желтых кривых зубов был громче урчания разгоняющегося движка. Да и зубы больно огромные для такой шавки.

Но и скотина отставать не собиралась. У нее стартовая скорость получше будет, если только на кишках своих не споткнется. Теперь понятно все с Тузиком. В энергосберегающем режиме по улочке топал. Ждал удобного момента, дабы напасть и порвать. Как только цель появляется, сразу же оживляются, становятся скоростными и резвыми. Вильнул машиной вправо, как раз в тот момент, когда песик собирался атаковать крыло. Только вот противника он выбрал немного не того. Как бы крепки ни были его клыки, даже с такой гипсокартоновой машиной он ничего не сможет поделать. Главное, чтобы стекло не разбил. Встреча железного коня и разваливающейся на ходу скотины стала для последнего - катастрофической. Собака каким-то чудом оказалась под машиной, и колеса, не разбирая - гравий это, асфальт, или, злая ощетинившаяся тварь, раздробили собачке задние лапы. Та подвывать не стала, а лишь подорвалась на передних за нами лететь. Вроде стартанула, метр проползла, да так и осела на дороге, зло оскаливаясь, в след удаляющейся машине.

- Мила собачка, ничего не скажешь. У меня даже мурашки мурашками покрылись.

- Ремень пристегни, на Ворошиловский сейчас выкатимся, - сам пристегнулся, - там этих полисменов как говна в проруби. Дай Бог, пронесет. Прав-то нет, еще загребут.

- Не загрэбут! - сказал Хасан, как отрезал.

И я ему почему-то верю.

***

На проспекте Ворошиловском машин - пруд пруди. Не совсем пробка, но тянутся все жутко медленно. Гудят, сигналят, клаксоны разрываются. Кто-то даже матерится, высувнувшись в окно, не забывая при этом гудеть в паузах между оскорбительными выкриками. Все полосы забиты, автобусы совсем намертво стоят. Маршрутки, правда, продолжают, заезжая на бордюры, обгонять справа крайний правый ряд не только на свой страх и риск, но и на страх беспомощных пассажиров. Куда только наши доблестные копы смотрят.

Мощный, огромный внедорожник напористо обогнал нас справа, раздвигая плотные ряды какой-то неведомой чудесной силой. Высокий, длинный, с широким кенгурятником, компактной лебедкой, пристроенной аккурат под левой фарой, и парой мощных прожекторов наверху, он напоминал мне тяжелый неповоротливый ледокол. Не хотел бы я оказаться у него на пути. Такой переедет - и не заметит. Мощные шипованные колеса вгрызались в асфальт, уродуя огромными шинами откровенно ужасное покрытие. Еще немного добавить газу, и сейчас же из под колес полетят щебень, земля и песок вперемешку с расплавленной смолой.

Мужчина и женщина, сидящие в высокой кабине о чем-то ожесточенно спорили, жестикулировали, махали руками, откровенно не обращая внимания на дорогу - все и так расступались, чудом прижимались и осторожно покрикивали клаксонами. Пригнувшиеся водители тявкали неуверенно и осторожно, словно маленькие шавки из-за забора облаивали злую бродячую собаку.

Она - молодая девушка с черными длинными волосами недурной наружности, как успел заметить мои любопытный взор, поджарая, подтянутая, как газель, разукрашенная и дико размалеванная. Умоешь - совсем другой человек. В черной плотной водолазке и джинсовой куртке. Он - в возрасте, лет сорока - сорока пяти, в обычной хлопковой рубашке и бейсболке. Коротко стриженный, с удиветельно крупными скулами и широким неандертальским лбом. Выражение лица в разговоре с дамой совсем не менялось. Лишь изредка желваками поддергивает. Будто высекли его из гранита, только рот подвижный сделали - он и двигается. Об остальном создатели позабыли, и оттого ни один мускул на лице не дергается. Подозрительно опасный тип. Совсем мне эта морда бандитская не понравилась. Спрашивается, куда они собрались?

Ремни наплечной кобуры поверх рубашки выдают, что ребята уже в курсе происходящего, и просто - напросто рвут когти из этой большой зловонной ямы, которая скоро превратится в шумную братскую могилу, а затем в кишащий тварями миллионный ад. И кстати, не скрывают наличие ствола. Значит мужику по закону положено. Что-то много в последние часы стволов вокруг нас крутится, да не одного не перепало. Прямо как в детских сказках. И я там был, мед, пиво пил. По усам текло, а в рот не попало.

Плотно закрытые окна и громовой гул дизельного двигателя съедали их крепкую перебранку. Картинка, как в немом кино, и только комментариев внизу экрана не хватает. Да нам, собственно, знать, о чем они там глотки рвут, не обязательно. Свое бы дерьмо разгрести по углам.

Внедорожник уверенно карабкался вверх, грубо и бесцеремонно обдавая соседние малолитражки густыми клубами дыма. Еще пять минут, и джип, который был с нами на одном старте, сейчас умчал метров на пятьсот вперед. И на этом, чувствую, не остановится. Такой, надо будет - по верхам, по головам поедет. Думаю, не один я кобуру заметил. Только так можно объяснить такое резвое отступление водятлов с курса этого железного монстра.

- Нам бы такую, - Димка махнул головой в сторону монстра, - на таком я согласен задницу возить.

- Кто ж против, - говорю, - сам бы рад на таком покататься. Только ты за рулем.

- Так я не умею.

- Я тоже не умею, - стукнул кулаком по приборной панели, - но как-то же едем, видишь.

Вышвыривая окурок в окно, Настя запустила в салон приятный бодрящий сквозняк. Оно-то понятно, что не свежий - насквозь выхлопными газами испорчен, но все же лучше чем тот табачный туман, что устроила нам медсестра в салоне.

Следующие полчаса мы потратили на четыре переулка, что не могло никак обрадовать. Морды у всех по большей части кислые и жутко уставшие. Самая кислая - у меня. Задница затекла. Еще и в морду дымом беспрерывно пыхают. Да и руки уже от баранки сводит. Пальцев совсем не чувствую. Женька со Светой по телефону трындит, охают да ахают. Димка посвежел, чует, собака такая, что скоро в своей крепости окажется, прямо сияет. Да и Хасан через заднее сидение перевалился, почти на головах у всех висит, что-то Лене на ухо увлеченно рассказывает. Но никто не жалуется. В тесноте. Да не в обиде. Нам не перебирать.

Неустанно прыгаю глазами по соседним машинам, в некоторых дети сидят, перепуганные, зареванные, да и родители сверхозабоченные, по сторонам головой крутят, с подозрением на всех смотрят. Где народ расслабленно сидит, в одной - девятка моднотюнинговая, походящая на гнилое корыто - даже молодежь пиво потягивает, время зря не ребята не теряют. Таких обалдуев, зуб даю, первыми пожрут. Мало одного зуба - могу дать целых два. А вот одна машинка в крайнем левом ряду заинтересовала не только меня. Каждый проезжающий мимо нее по-лебединому вытягивал шею, охал и затягивал головешку внутрь салона, задраивая стекло как можно крепче. И тут же перестраивался в крайний правый ряд. Старая бежевая семерка передвигалась как-то странно, дергано, зигзагами. И пару раз довольно крепко зацепила отбойник слева. Что никак не останавливало водителя и не заставляло того выскочить на улицу и, воздымая руки к небесам, орать "моя ласточка". Почему именно такое орать? Да потому. Как только эта семерка зацепила красную мазду, из японца выскочил обезумевший армянин и, матерясь на трех наречиях, стал оплакивать свою малышку, дозваниваясь страховщикам и одновременно догоняя ненавистную семерку. В три прыжка настигнув врага, армянин заглянул в салон, намереваясь разбить неуклюжему водителю нос, но непонятно отчего отскочил от машины и дернул восвояси. Больше к ней никто так и не подошел.

Не знаю, что там увидел этот импульсивный горец, но зрелище, чувствую было еще то. Заглянуть в злополучную машину не удалось. Огромный рейсовый автобус перегородил третий и второй ряд почти поперек, отчего машины просачивались сквозь узкое "бутылочное горлышко. Семерка же после столкновения с японцем, казалось, замерла и теперь совсем не двигалась.

Осталось у нас всего пятнадцать минут, но уже ДГТУ на горизонте хорошо видно. На кольцо вывернем, да только и по Нагибина такая же картина маргарином. Пробка. Без пробок отсюда до ТЦ "Горизонт" ехать-то всего минут пять-семь, да и то здороваясь с каждым светофором. Молюсь, что Александр подождет в случае чего. Не зря он нас уже час ждет. Можно и еще немного подождать.

Наконец проехали мимо "Динамо", тут движение оживленнее, даже Настя это заметила, сидит - улыбается как Чеширский кот. Думаю, хватит ей одну за одной сигарету высмаливать. Никакие легкие таких концентраций никотина и вредных смол не выдержат. Врач называется. А себя не бережет. Шутки, не шутки, а пачка за три часа опустела.

- Харе трындеть, братцы. Подъезжаем, - не оборачиваясь назад, кивнул в сторону "Вертол-экспо", - одна остановка и мы на месте.

На часах в то время минутная стрелка забежала далеко за половину двенадцатого, а мысль, что нас не дождутся, как маленькое, но крепкое сверло бурила мне череп изнутри. На эту встречу я возлагаю очень большие надежды. Кое-какие мысли после звонка у меня появились, но озвучить их - значит сглазить.

Поворот во двор перед торговым центром оказался свободным. Как - никак полночь. И время уже не торговое, и народ по домам разбежался. Сарафанное радио работает всегда. Кто в ужасе, кто в панике, а кто и на радостях. Есть же такие, кто мнит себя супер убийцей зомбей. А по факту окажется одной из ковыляющих тварей...

Проезжая мимо парковки, никто навстречу не выскочил. Уже хорошо. Только огромные таблоиды на стенах мигают лампочками и ужасно слепят. Вон вдалеке и долгожданный "Детский мир". А рядом с ним, в самом торговом центре: гипермаркет "Ашан", гипермаркет "Перекресток", псевдонемецкий "Mediamarkt", да гоп-стоповский "Адидас". Осторожно проскочили мимо любимого нами "Киномакс-дон". Самый первый сеанс первого января - это еще тот квест. На бровях, помятые, головы трещат, глотки от караоке болят. И это традиция. Жаль, в будущем году не сходим. А может, и сходим еще, дай Бог будем живы. Это квест будет покруче всех остальных.

Хорошо узнаваемый внедорожник неприметно стоял в тени огромного навеса одного из многочисленных входов "Детского мира". Поравнявшись с ним, моргнули габаритами. Выждав небольшую паузу, тот коротко ответил ксеноновыми фарами.

- Все в порядке, - я заглушил мотор, - Дима, Хасан, вы со мной. Дамы остаются в салоне.

- Ствол дать? - Настя испуганно завертелась на сидении.

- Ты что, - я улыбнулся, - мужик всеми руками и ногами за нас.

- Смотри. Если что, кричи. Я сразу, - медсестра недоверчиво покосилась на Лэнд Круизер.

- Осторожнее, родной, - Женя чмокнула в щечку.

- Не боись, команда. Прорвемся.

Не дойдя пары метров, задняя правая дверь гостеприимно отворилась. Ужасно зареванный мальчонка выскочил на улицу и, запинаясь через каждое слово, пригласил в салон:

- Запрыг-и-вайте, п-а-па вас давно уже ждет.

Один за другим, задирая высоко ноги, заскочили в салон. Прохладно. Мягкие, кожаные кресло мгновенно всосали нас как губка.

- Где вас черти носят? - надрывный, переходящий в клокотание голос неожиданно громко ударил по ушам.

Почти лежащего на водительском сидении Александра я заметил через секунду. Еще одной секунды мне хватило, чтобы понять, как хреново у него обстоят дела. "Наперекосяк" добрался и в эту семью.

- Пробки. Что с Вами? - слово взял я. Всех сюда притянул, мне и отдуваться.

- Укусили меня. Меньше получаса назад. Когда вам звонил, все еще хорошо было, - мужчина тяжело кашлянул, отхаркивая кровяной сгусток, - видишь впереди "Сезон охоты"?

- Да, - говорю ему.

- Так вот это мой магазин. По крайней мере, еще пару часов был моим, - он снова закашлял, едва не подавившись собственными словами, - мы закрылись полгода как. Все почти вывезли. Там из стволов осталось пара ружей, карабинов пару, да пяток пистолетов. Все себе прикупил, хобби, мать его так. Все в сумках на заднем сидении. Забирайте. Я туда еще противогазов закинул. Авось понадобятся.

- В этой? - Дима ткнул пальцем в огромную черную сумку рядом с собой.

- Она самая, - Александр попытался сесть, но обессилено вскрикнул и тут прекратил попытку, - напали на нас с Олежкой. Собаки на пустыре за магазином. Мертвые собаки. Еле отбились. Главное, что Олежка цел.

- Папа! - парнишка безнадежно разревелся, схватив отца за бледную ладонь.

- Не реви, ты же мужик! - Александр улыбнулся через силу. Даже это плевое занятие отнимало у него массу сил, - что тебе мама говорила, помнишь?

- Помню, - парнишка шмыгнул носом, размазываю рукавом слезы по лицу.

- Заберите Олежку, ребята. Никому кроме меня он не нужен.

- Папа! Я не хочу с ними! Я хочу с тобой! - Олег разревелся пуще прежнего, недовольно толкая отца в плечо. - Не хочу! Не хочу! Хочу с тобой!

- Олежка, родной мой, не плачь. Все будет хорошо, верь мне. Эти ребята теперь твои друзья. Поедешь с ними, мы уже все обсудили. Пожалуйста.

Мальчишка опустил взгляд в пол, и ничего не сказав, согласно кивнул.

- Вот и молодец, настоящий воин! - Александр потрепал обескураженного мальца по макушке. - Мой сын!

После минутной паузы, собрав всю волю в кулак, мужчина сделал пол-оборота назад, взглянул мне в глаза и протянул огромную связку ключей.

- Это от дома, Олег покажет дорогу. В столе патроны, пачек десять не больше. На первое время. Одежда, Олежкины вещи. Заберите все, что он скажет.

- Хорошо, я обещаю. Слово даю, - слова давались мне с трудом. Перед таким выбором меня еще никто не ставил. Что ж, день преподносит все новые и новые сюрпризы.

- Ну, раз еще не подохли, значит и правда на что-то способны, - Александр подмигнул пацаненку и громко-громко захохотал. Казалось, что напоследок.

- А теперь проваливайте вон, оставьте меня наедине с сыном. Пять минут, не больше.

Совсем не помню, как я преодолел расстояние от Лэнд Круизера до Сандеро. Голова гудела, как паровоз, ноги вмиг стали ватными и тяжелыми, а на языке стало так противно и мерзко, что захотелось вывернуть свои желудок наизнанку прямо на эту ухоженную зеленую лужайку. Хасан держал голову опущенной и неспеша тащил громадную сумку впереди меня. Вот-вот еще чья-то жизнь оборвется, а я просто не в силах что-либо сделать. Не нужно строить иллюзий, Александру осталось совсем немного. Если вспомнить Саню, то час, не больше.

Я не знаю, кем был этот человек, кем была его жена и чем он занимался всю свою жизнь, помимо оружейного магазина. И я совсем не знаю, что заставило его доверить своего сына нам. Хочется верить, что он прожил яркую насыщенную жизнь. Был воином и любовником, бунтарем и любящим отцом. Что он был поэтом, музыкантом и писателем. Одновременно! Да пусть хоть предателем и врагом народа! Пусть! Только пусть живой! Живой!

Разум несознательно придумывал историю об этом человеке, чтобы заполнить пустоту, которую мужчина принес в мою душу за те жалкие двадцать минут, что мы были знакомы. Теперь я просто обязан разбить руки в кровь ради мальчишки.

Спустя пятнадцать минут, когда Сандеро нетерпеливо затарахтел заведенным движком, Олег стремительно выскочил из черного внедорожника и поспешно затрусил к нам. Так и ни разу не обернувшись назад. Крупные, мерцающие в лунном свете слезы катились из него градом.

Возможно, он знал, что папа уже почти умер.

добро пожаловать на мою страницу http://samlib.ru/editors/f/flyingtost/

прода ( 9 глава) будет вскоре там

Ваша оценка: None Средний балл: 8.2 / голосов: 22
Комментарии

прода, господа (: прошу читать

вот народ (: колом меня одарил.. это ваше мнение, но обосновать??!!

слишком много всего написано на ПА тему, наверное читатели немного зажрались) Хотя конечно свежих идей в большинстве произведений не хватает, из-за этого низкие оценки.

Отлично пишешь дружище! Так держать!

Быстрый вход