Вой

Вой!

Двенадцать часов ночи. Тишина! Изредка слышны тревожные скрипящее звуки веток. В темноте не видно буквально ничего. Но вот вспышка! Гром тысячи молний раздаётся над лесом, огненные отблески на несколько секунд освещают лес, показывают его, словно рано утром или поздно вечером, с ярко рыжими кронами деревьев. Но тут же затихает, оставляя место безмолвной тишине. Тревожное ожидание. Секунды, как вечность, неспешно ведут своё течение.

Потом тяжёлый гул и волна, сметающая всё на своём пути, вырванные с корнем столетние деревья. В эпицентре начался сильный пожар. Он продолжал гореть, выжигая лес, ещё несколько недель. Никто не мог его спасти.

***

Я был в городе, когда начиналось лето. В это время все, обычно, разъезжаются по загородным домам, но я с братом решил немного подзаработать в соседней булочной.

День начинался прекрасно. Солнце встало и, по-своему обыкновению, заглянуло в окно. Не единого облачка на небе.

И радостные вопли по радио, что, дескать, на международных переговорах всё прошло гладко. Теперь юг не будет угрожать нам. Всё шло, как нельзя лучше. Брат встал раньше меня, что бывало весьма редко, и уже успел приготовить завтрак. Было воскресенье. Что тоже было прекрасно.

Перед завтраком я зашёл в ванную и успел почистить свои костяные пластины, а так же боковые крылья. Вышел к столу. На завтрак была яичница из яичного порошка, настоящие птичьи яйца были очень дороги. Не все могли позволить себе их купить.

Съев свою порцию и выпив синтетического молока, я вышел на улицу.

Столица клинона была украшена полевыми цветами и разноцветными флагами из настоящей ткани. Высокие здания, упирающиеся верхушками в небо, были видны на западе в центре города. Нам крупно повезло, что получилось найти дом задёшево на окраине города. Где всё ещё было видно солнце.

Обычно, в воскресенье я шёл в Библиотеку, чтобы взять там очередную книгу для обучения, но в честь праздника все государственные учреждения были закрыты. Народ выходил на улицу и, радуясь солнечному дню, шли в парки и кофейни, которые, хоть и в малом количестве были ещё открыты.

Я решил выбрать кофейню. Я уже позавтракал так что был не голоден, но как студент факультета мировой экономики, я обязан был каждое воскресенье посещать кофейню и покупать там стандартный комплект.

В кофейне было темно, все берегли энергию так что искусственного света не было, а солнце ещё не поднялось так высоко. Я сел, по своему обыкновению в углу и попросил себе дешёвый искусственный кофе. По маленькому монохромному телевизору шёл выпуск новостей. Телевизоры были редкость в наше время их ещё мало производили, а стоимость была слишком высока. Так что телевизор был скорее роскошью чем необходимостью.

Воскресным утром всегда шли мировые и экономические новости. Почти весь курс сидел в этой кофейне.

В ящике непрерывно крутили обращение короля к народу и аналитические бредни по этому поводу, что теперь всё будет дешевле и жить будет лучше. Но все сидевшие здесь понимали, что это не так. Корпорации Севера были намного сильнее и богаче Южных, и если раньше, окольными путями, можно было добыть дешёвые южные натуральные продукты, то теперь весь рынок будет заполнен дорогой синтетической пищей.

К тому же большая часть южан, неплохо образованных к слову, теперь могла легально перебраться на заработки на Север. А с учётом того, что они требуют много меньших зарплат, то у многих из нас появилась реальная проблема с работой.

В кофейню вошёл молодой аристократ. Все встали. Его белая лента через плечо ясно указывала на его положение и статус, а так же на полномочия, которые у него были. Количество звёзд на ленте указывала количество небоскрёбов в его личном распоряжении. Их было 18.

Аристократ подошёл к официанту и попросил настоящий кофе с острова святого Павла. Все продолжали стоять. Официант быстро побежал за нужным кофе. На случай прихода таких неожиданных гостей в каждой кофейне всегда был небольшой запас натурального кофе и чая, это влетало в большую копеечку, но избавляло от больших проблем. Официант начал готовить кофе. И уже через пять минут нёс его на серебряном подносе (согласно положению аристократа). Все в кофейне продолжали стоять. Аристократ сел и неторопливо сделал глоток. Кофе ему не понравился. Он тут же разбил дорогую фарфоровую чашку. Официант был вышвырнут из заведения в тот же миг. С его индивидуального счёта были аннулированный все средства, они пошли на возмещение моральный ущерба, а положение в обществе упало на три уровня.

Аристократ вышел не расплатившись и даже не оглянувшись на бедного официанта, которого увозили в машине полицейские.

Сидевший в противоположном углу от меня молодой студент. Допил свой кофе и вышел на улицу. Он был довольно приметен. Я часто видел его по утрам в Кофейне, он постоянно брал газету и синтетический кофе, долго сидел, вчитывался, будто бы действительно верили тем байкам, что писали в газетах. На вид ему было лет 18-20, хотя по той одежде, что он носил, скорее всего он был старше. Это был довольно редкий представитель нашего класса. Он не горбился; при виде полицейских не сжимался, а держался спокойно, его ещё не разу не забирали.

Он вышел и пошёл в сторону библиотеки. Это было странно. Некоторые из нас наблюдали за ним, но всё что им удалось узнать это то, что он живёт в центре города в основаниях башен. Библиотека строго противоположна направлению в центр. Редко представитель нашего класса вне праздника мог просто пройтись по парку. Обычно это воспринималось как выражение недовольства.

Но я не придал этому особого значения и больше был занят своим кофе и созерцанием солнца, которое начинало показываться в помещении Кофейни.

Я посмотрел на время. Было 9 часов. Пора идти.

***

Протокол 12\74, активация. Курс 11А9. Вход в орбиту через 8 часов. Конец связи!

***

В 16 была церемония мира. Надо было быть или возникли бы проблемы с особым отделом. Я быстро оделся и вышел. На улицах было много народа. Все они по приказу радио шли к подготовленным специальным рейсам общетранспорта. Около этого, всегда заботливо и правильно, для каждого подготовленного, транспорта всегда была давка, были случаи, когда некоторые погибали в толпе. А те кто не успел на последний рейс, часто не возвращались из стен специального отдела. Надо было идти, причём быстрее. Я и мой брат успели. Мы сели в предпоследний общетранс. Было очень тесно. Иногда казалось, что места так мало и общетранспорт набит настолько, что скоро лопнут стёкла и многие выпадут на землю. Жутко трясло. Повсюду были слышны вздохи и вскрикивания. В такой давке некоторым становилось дурно. Они теряли сознание или повисали на остальных.

Через пол-часа мучение закончилось. Все вышли на улицу. Она была полностью заполнена, те кто только вышел толкали тех кто был перед ними. А те отталкивали следующих. Образовывалась давка. До площади было ещё 2 километра.

После церемонии было объявлено, что на Юге образовалось много недовольных решением правительства ячеек. Объявили о том что враг теперь тайный. Комендантский час перенесли на несколько часов раньше. По толпе прошла паника. Многие могли, теперь, не успеть до дома вовремя. Я решил не спешить. И лишь чудом успел на последний общетранс. Был дома за две минуты до комендантского часа. Еле успел выключить свет. Пришла пора ночи.

***

Начать процесс разложения. Подготовка у ко второму этапу.

***

Громкий вой сирен разбудил меня. Такого не было с тех пор как я был ребёнком. Я встал и выглянул из окна. Город горел и постоянно, с разных сторон появлялись новые всполохи. Мне стало страшно. А если это предатели Южане?

Над нами пролетело крылатое звено. Грохот от их двигателей заставил трястись стёкла. Было понятно. «Теперь комендантский час будет намного строже» - пронеслось у меня в голове. Снова появятся расстрельные бригады. Снова мостовая потонет в крови. Как это и было в моём детстве. Но я ошибался, всё было намного хуже.

Я встал с кровати. Во время звука сирен было необходимо отправиться в убежище. Быстро собрал вещи и помог собрать брату, начал спускаться вниз. Недалеко прогремел взрыв. Затрясло. Я подскользнулся на лестнице. упал, но встал и продолжил движение. На выход. К спасению! Следующим домом мог быть наш. Открыл дверь.

Луна светила довольно ярко, но её свет еле доходил до земли через огромные столбы дыма. Время от времени свет и вовсе перекрывали крылатые эскадрилии. Всполохов было всё больше и больше. На улице лежало много штукатурки и бетона. Огонь пожирал, как центр города так и некоторые части пригородов. Самые высокие небоскрёбы, либо упали, либо покосились. Грохот был повсюду. Вокруг постоянно была слышна стрельба. Это был хаос.

Я побежал, брат еле поспевал за мной. Патрульные должны были показывать куда идти, но их не было на местах. Видимо всё случилось слишком быстро. Я помнил куда вела нас мать во время первой битвы за Столицу. Пришлось направиться туда. Это был единственный знакомый мне бункер. Но когда я прибежал туда, вместо входа в убежище, нас встретила только земля с гигантскими кусками бетона. Пахло жаренным мясом. Кое-где валялись тела. Видимо именно это убежище взорвалось.

Я не знал что делать, впал в ступор. Но брат, который уже отошёл от шока, почти мгновенно повёл меня к центру. Это было самоубийство, но идей больше не оставалось, там, как он думал, только там можно найти помощь и убежище. Я пошёл. Чем ближе мы приближались к башням тем сильнее была слышна стрельба. Вокруг чаще были слышны вопли раненных и умирающих.

Через парк был виден купол Библиотеки. Он был пробит в нескольких местах и обваливался под собственным весом. От дыма, поднявшегося вокруг, от огней, повсеместно плясавших свой танец смерти, луна будто бы окрасилась кровью, так же выглядели стены побелённых небоскрёбов. Так выглядело всё от стен домов, до окружающих нас. Погибал Город.

Несмотря на просьбы мы не останавливались у раненных, не помогали им, не отдавали необходимое. Нас двигала только жажда собственного выживания. Мы бежали вперёд. С той скоростью с какой могли, заботясь только о себе. Таков главный ужас войны. Она не только убивает пулями и бомбами, дубинами и шпагами, но она убивает и что-то внутри человека. А когда эта война становиться тайной, невидимой проходит внутри всех нас, убивает чаще неожиданно, тогда многие могут забыть про ближнего. Ему главное спастись самому. Но к сожалению помочь тем кто остался было уже не возможно. Мощные взрывы прогремели на окраинах, в тех районах, где мы жили. Такой яркой вспышки я не видел никогда. Мы были уже очень далеко от пригородов, не менее чем в нескольких километрах. Мы бежали казалось уже несколько часов и сейчас как раз вбегали на холм перед центром города. Когда случился этот взрыв. Словно тысячи солнц свет озарил всё вокруг. В мгновение стало светло везде, будто бы и не было ничего, будто солнце осветило всё холодным зимним утром. Но потом последовал грохот. Земля затряслась . Не смотря на свет мы побежали дальше.

Когда мы спустились с холма над нами с ужасным треском пролетела машина. Было страшно.

Оставалось бежать не много. Но чем дальше мы продвигались тем было всё сложнее и сложнее идти. Несмотря на физическую слабость, силы на последний рывок нашлись. Отдышавшись мы снова побежали.

Вся улица была завалена кусками зданий. Покорёженной техникой. Без разбору лежали: военные, медики, аристократы, их слуги. Многие брели, словно в дымке, дым от пожаров становился всё гуще и гуще.

Неожиданно перед нами начал разваливаться небоскрёб. Несколько десятков людей, всё ещё живых и находящихся в этой бетонной темнице, безмолвно завопили. Их скорбный плач был заглушаем долгим и протяжным, неприятным до боли в ушах, скрежетом. От здания начали отваливаться куски меди, которым это здание было облицовано. Гигантские куски металла размером с машину падали с большой высоты и придавливали убегающих выживших. Оставаться на месте было нельзя, всё вокруг представляло опасность. Нужно было использовать последние силы, чтобы выжить. Один большой кусок железа начал падать на нас. Я побежал. Рука брата незаметно выскользнула из под моей. Скрежет. Я выжил. Но через мгновение ока, я понял, что потерял брата. Потерял навсегда. Но для скорби не было времени. Оно было бы потом. То время размышления, созидания не сейчас. Сейчас было время бегства и спасения. Я побежал.

В центре находилась основная часть бункеров. В них, если на Столицу действительно напали бы, должны были спрятаться самые богатые аристократы и их слуги. Но не все дошли до убежищ.

Война изменилась. Война закончилась.

Я выбежал на соседнюю улицу на которой находилось убежище. Оно было под частной больницей. Вокруг входа лежали десятки тяжело раненных и убитых, на некоторых были следы огнестрельных ранений.

Пробираясь сквозь кучу тел, я заметил совсем юного мальчишку, чья нога была превращена в кровавое месиво. Но приходилось перебарывать чувства. Надо было выживать.

На соседней улицы раздалась пулемётная трель. Слышны стали чуть громче выстрелы из танков. Видимо войска вошли в город и начали бой.

Вход в убежище был уже запечатан. Значит там был кто-то важный или просто слишком много там собралось потерпевших. Пришлось бежать в другую сторону. Не было и мысли остаться на месте.

Встав, не разбирая пути, я побрёл. Бежать я уже не мог. Чувства захлестнули меня, и не отпускали пока меня не оглушило близким выстрелом. Буквально за поворотом стояла танковая колонна. Облако пыли застилало эту улицу намного плотнее чем все остальные.

Войска отступали. Лишь только бронетехника, хоть как-то прикрывала их и заодно своё отступление.

Мимо пролетел гигантский кусок здания. Он попал в центральный танк и смял его так, как обычно ладонь сминает комара. Стало понятно та сила против которой воевала армия была несравнимо мощнее самой армии.

Споткнувшись я упал. Небо застланная огненными столбами. Всё равно. Лучше умереть здесь. Сейчас. Пыль оседала на мне тонкими, будто снежными хлопьями. Огонь, бушевавшей, уже в дали, битвы, был красив на таком расстоянии от него. Я успел добежать почти до конца небоскрёбов. Сил больше не было, как и желания что-то делать. Несмотря на происходящее вокруг, панику сотен людей, сражение затихающее медленно вдали от бессилия, от нескольких ран, от нежелания больше бежать, сражаться самому с собой я заснул.

Сны были прерывисты. Они были скорее мечтаниями о вечном и хорошем, о том как могла повернуться моя жизнь, если этого всего бы не произошло. Я начинал искренни любить аристократов, они были своим, нечтом родным, даже родственным.

Когда я проснулся был уже почти полдень. Уставшие, обессилевшие солдаты и оставшиеся городские жители шли по дороге за город. Я присоединился к ним. До вечера мы шли в сторону огромного массива леса. Вереница людей тянулась от горящего города и до самого леса, ручей из живых существ.

Между несколькими солдатами шёл аристократ, он нёс в руке бутылку с водой и что-то бормотал про себя.

Просившие у него воды, получали невразумительный отказ, что-то животное блестело в глазах аристократа, он держался за эту бутыль как за последний оплот той цивилизации, той культуры, того общества, высшим представителем которого он и являлся. Вскоре вокруг дороги стали появляться стихийные лагеря: рабочие, юристы, студенты, военные и даже некоторые аристократы вместе сидели у костра, греясь, готовя еду, они обсуждали житейские проблемы, вспоминали прошедшее, не могли до сих пор поверить и понять чего они на самом деле потеряли.

Проходя мимо большой палатки я почуял запах жаренного бекона. Это была палатка аристократа, причём настолько высокого в своём положении, что не было и речи о том, чтобы подойти к ней и попросить чего-то.

Тут же я впервые понял, что ничего не ел почти сутки. Я решил разделить трапезу с двумя солдатами жадно вцепившимся в недожаренную курицу. Им на вид было столько же сколько и мне, это могло помочь мне, но наоборот, это только помогло им оттолкнуть меня. Пришлось присоединиться к бедной группе рабочих. Они отломили от своего чёрствого чёрного хлеба, кусок, такой же как был у них. Мы ели молча, тщательно прожёвывая каждую крошку.

Поев, все молча встали и пошли дальше. До леса оставалось ещё несколько километров.

***

Данные получены, продолжайте развитие. Отклонений от нормы нет. Начать вторую фазу проекта.

***

В лесу пахло сыростью. Вокруг куда не посмотри были кучки выживших, пытавшихся найти безопасное место. Кто-то оставался прямо у опушки, некоторые шли дальше. Но всё равно свободного места для манёвра не оставалось, те жители города, что спаслись, успешно заполонили опушку леса, немногие отваживались идти к центру.

Я, всё с той же группой рабочих, остановился недалеко от дороги. Всё тело болело неистово. Первым заговорил молодой строитель. Он вспомнил смешную, по его мнению историю, все засмеялись. Но это был скорее смех-облегчение, попытка забыться.

Нам оставалось сидеть в этом лесу, скатываясь медленно вниз в технологическом смысле ещё 40 лет, но к тому времени от мощной цивилизации осталась лишь кучка неспособных ни на что, озлобленных, доведённых до животного состояния существ. Так закончилась война, которая породилась столкновением разных культур, разных цивилизаций, разных разумов и планет.

***

«Дейв, как всегда сидел подле окна, нет это конечно загораживало мне свет, но не сильно мешало. Тогда мы работали в центре по связи с пришельцами. Я работал программистом, Дейв кибернейрохирургом, оперировал (чинил) мозговые протезы.

Мы тогда не ожидали, что нам позвонят из центра НАСА. Для нас это было, как гром среди ясного неба. Нам сообщили, что на планете на которой лет 20 назад началась развёрстка бота есть какие-то разумные существа, и как бы они атаковали наш терра бот.

Дело было в ошибке программы, бот ответил. Я вспомнил рассказы деда, про то как он однажды в коде 1 с 0 перепутал, но значения не предал. Услышав Дейв обрадовался так, что чуть из окна не выпал, всё таки мы ещё со школы всей этой ерундой увлекаемся.

Так вышло, что мне не только сообщили, но и вызвали в Хьюстон, да и с Дэйвом в придачу, я уже думал, что под расстрел, а этот скакал как бешеный по комнате.

В общем, собрались поехали. А там в чём проблема была, то они не знали, что править, у них как бы уже лет 10, как персонал был уменьшенной численности, денег правительство, что-то не много давало (программа терработов себя не оправдала). Им нужен был опытный программист, желательно имеющий дела со старыми кодами, я подходил дважды. В центре был полный хаос!

Но тем не менее моему удивлению не было предела по другому поводу. Им, конечно, финансы попридержали, но всё что стояло в центре на два поколения опережало всё что я видел до сих пор.

Ввели в курс дела, рассказали что трогать ничего нельзя и всё собственность правительства. Бла бла бла. Потом оказалось, что нашли они эту запись случайно, просто с пьянки кто-то возвратился случайно кнопку поиска сообщений от ботов на гигантском сервере нажал и понеслось, тут же народу НАСОвского понаехало, но это они уже говорят.

Сел я за комп, старый жуть, на новых, говорят файл не читается и начал работу.

В общем загвоздка то была в маленькой циферке, как он дед мне и поведал перед смертью. Там стояли две строки с перепутанными данными:

Защита от агрессии со стороны местных -1

Мирное поведение, помощь местным - 0

Перепутал и всё, случайно вышло. А бот взял и всё к чертям собачим и разобрал»

Распечатка протокола №10320424

Со слов Алексея Турбина Михайловича (примечание: попросил записать имя отца, у них это почти как у мусульман принято) записано верно.

Инцидент исчерпан.

Помощь выслана.

Ждём дальнейших указаний.

Конец.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.8 / голосов: 14
Комментарии

Ну и для тех кто дойдёт до комментариев. Обработал годовалой давности рассказ. Выложил для обкатки идеи, да и в принципе хотелось показать народу. Так что особо грозно не судите, что я тогда понимал))).

И не одного комментария.

Прикольно) лови 9 баллов по моему личному мнению)

Быстрый вход