Выход 493. Глава 7

Глава 7

К моменту, когда на землю упали первые капли дождя, вздымая при падении, словно микровзрывы, маленькие облачка пыли, криокупол уже был сложен и упакован. Не факт, что с соблюдением всех правил хранения, но зато, что более важно, сухим.

Им повезло в этот раз с местом стоянки, удачно примостив машины под хоть и дырявым, но достаточно широким мостом, на дне высохшей реки. Только благодаря этому, несмотря на то, что солнце давно утонуло в море серости, внутри "коробки" все еще было тепло и сухо. Несомненно, холод со временем проникнет в него, как в тело умирающего где-то в арктических льдах полярника – постепенно, неизбежно, бесстыдно пробираясь под одежду, проскальзывая в поры, перекрывая едва теплящееся дыхание… Потом останется еще немного, и тепловизор никогда не распознает в присыпанной снегом куче лохмотьев живое тело. Еще немного, и на его экране все будет синим-синим…

Небо в нескольких местах разрезала широкая молния и земля сотряслась от очередного могучего раската грома. Долгого, перекатистого, словно на небесах прогрохотал по рельсам исполинский поезд. Дождь, начавшийся с мелких, одиночных капель, быстро перерос в полноценный ливень, заставив разогретое железо машин шипеть и потрескивать под контрастным душем из холодной воды.

Андрей сидел на полу Базы-1, обняв колени руками, и, прильнув к толстому стеклу иллюминатора, всматривался в обесцвеченную, мерцающую, пустынную даль. Еще недавно вон за тем каменистым пригорком, раньше бывшим берегом реки, исчезли две громоздкие, мерно пошатывающиеся, до божественности величавые в его глазах, фигуры поисковиков. Теперь же за пеленой дождя, беспросветной ширмой отделявшей его от мира, там не было видно ничего, как и самого пригорка. Вместо него за окном возникло размытое коричневое пятно с неясными очертаниями, но Андрей продолжал внимательно всматриваться, будто его задачей было, как взобравшегося на мачту моряка, первым увидеть землю.

- Ты вообще как? – словно у подельника, попавшегося с поличным на краже, спросился Рыжий.

В ответ Андрей скорчил кислую гримасу, ясно намекая, что вспоминать, а тем паче, говорить о произошедшем ночью казусе ему совсем не хочется. И вообще он предпочел бы остаться сейчас один, подумать, помечтать о чем-то своем, но указать Саше на люк в полу, ведущий к Базе-2, где тот должен был нести службу, он постеснялся. И даже не потому, что не было в нем столько хамства и пофигизма, чтобы вот так просто указать человеку на дверь, мол, знаешь, в инструкции-то написано, что в базе должен находиться один стражник, так не пора ли тебе восвояси? А потому, что хоть у него с заносчивым хитрюгой и хулиганом Сашкой дружеские отношения завязывались пока не самым лучшим образом, все же они имели место быть.

- Я слышал, ты держался молодцом, - отметил Саша, либо так и не поняв намека, либо решив развить эту тему во что бы то ни стало. – А у Тюремщика рука тяжела. Говорили, он и самого Крысолова с шестого раунда выносил, хоть у того ведь тоже…

- Сань, - оборвал его Андрей не оборачиваясь, - давай не будем об этом, а?

Ему даже показалось, что ушибленные места снова заныли, а в переносице аж запекло, словно он сунулся в духовку.

- Хорошо, - неожиданно быстро согласился тот. – Я просто подумал… Чего ж ты такой мрачный-то весь сидишь? Случилось что?

- Да нет, ничего. Ты вот лучше скажи мне, - решившись на отчаянный шаг, выдохнул Андрей, - знаешь кто такая Юлия?

- Юлия? – переспросил Саша, приподняв одну рыжую бровь. – Какая еще Юлия?

- Та, что в медблоке работает.

- А-а-а, эта… - понимающе вскинул подбородком Саша, загадочно улыбнувшись. – А что, уже успел втюриться?

- Ничего я не успел, просто спрашиваю.

Андрею оставалось лишь надеяться, что зардевшиеся щеки и вспыхнувшие, как две сигнальных лампы, уши не выдают его с потрохами. Но, как говорится, можно скрыть радость и горе, а вот скрыть стыд…

- Чего покраснел-то весь, как флаг коммуны? – подобрав, как ему показалось, очень удачное сравнение, хитро заулыбался Сашка.

- Слушай, ну чего ты прикалываешься? – обиженно взглянул на него Андрей, успев несколько раз пожалеть, что решился на этот разговор, но, тем не менее, продолжая. – Я же тебя серьезно спрашиваю

- Ладно, ладно, извини, - словно сдаваясь, поднял руки тот. – Просто смешно как-то получается. Каждый кто о ней заговорит – все влюбленные в нее по уши. А спросишь, так сразу начинают отрицать: "нет, не понравилась, просто интересуюсь" или еще что-то в этом же духе. Ну, да ладно, я все понимаю. Она девчонка что надо, да вот только... странная какая-то что ли?

- Почему "странная"?

- Кто ж ее знает? Ну ты подумай сам – какого черта такой красавице здесь делать? Ей что, больше нечем заняться, кроме как с мужичьем сталкеровать? За ней столько пацанов вон упадает, а она то в "учебке" днями пропадает, то в выходы подается. Причем вояжеры на выездных точках себе своим делом занимаются, а она – своим, и никто не знает каким. Говорят, охотится, а на кого и зачем… - Рыжий повел плечом.

- А ты знал, что она входит в состав экипажа? – захлопал ресницами Андрей.

- В принципе, я ее еще не видел, но ты меня не удивил. Она есть везде, где есть Крысолов.

Он для нее как отец, - поспешил объяснить Саша. – Вот она без него и шагу ступить не может. Куда он, туда и она.

- А где ее настоящие родители?

- Они из "толпы" были. Отца вроде как военные ранили в перестрелке, а мать... Да ладно тебе, Андрюха, – снова посветлев лицом вскинул бровями Саша, – признайся, понравилась тебе Юлька?

- Понравилась, - честно ответил Андрей. – Но теперь, после всего, что ты сказал, думаю, шансов у меня не останется никаких. Раз за ней упадало столько парней и она ни с кем не захотела…

- Ну что я тебе скажу по этому поводу? – лицо Сашки посерьезнело, будто у врача перед неизлечимо больным пациентом. – Утешительного здесь действительно мало. Во-первых она старше нас года на четыре. А насколько я знаю, у некоторых девчонок есть в голове пунктик на эту тему, – он демонстративно постучал указательным пальцем по виску, – ну, что парень не должен быть младше. Знаю таких, что им важен даже день, не говоря уже о месяце. Так что захочет ли водиться она с парнем младше себя еще вопрос. А во-вторых, характер, я слышал, у нее не ангельский. Вся в отчима. Знаешь, какая у нее клика? – Андрей выгнул губы и помотал головой. – Оса! Можешь себе представить, за что она ее получила. Так что смотри, чтоб не ужалила при случае.

Андрей отвернулся к иллюминатору.

Сашка рассуждал уже не как пятнадцатилетний парнишка, а как видавший виды залихватский сталкерюга, научающий жизни молодых вояк в баре. И о всем-то он знает, обо всем-то он наслышан. А Андрей, получается, ничего еще не сведущий сопливец, к тому же выставляющий себя влюбленным дураком.

Что тут скажешь? Андрея действительно это зацепило за живое даже больше, чем то обстоятельство, что Юлька начала ассоциироваться у него с неприступной крепостью. И что его армия перед ее стенами всего лишь жалкая горстка ополченцев с вилами и кольями в руках, которые не вызывают у нее ничего, кроме смеха.

Но при всем этом, провалиться бы Вашему покорному слуге на месте, если Андрей думал в эту минуту о Юлии, о своих чувствах к ней или о том, какие раны нанес ему разговор с Сашей. Сам не зная о причине возникшей внутри него злости, обжигающим спиртом разлившейся по свежим ранам, он думал только о мести. Не понимая, что причиной для этого служит его собственное невежество, болтливость, и презрение к себе за то, что позволил сделать себя уязвимым.

Взрослому его не понять. Взрослый смотрел бы на все это, конечно же, по-другому. Но что поделать, он был все еще ранимым мальчишкой, невзирая на то, что прошел крещение огнем на северной заставе. У него еще закипала кровь при малейшем ощущении обиды. А на каждый отрицательный момент он реагировал как на брошенную ему перчатку.

И хотя у Саши даже в мыслях не было как-то обидеть друга или выпендриться перед ним своими знаниями, а уж тем более подтрунивать над его чувствами, ни о чем другом, как о реванше Андрей теперь и не помышлял.

- Слушай, а ты знаешь что-то об Укрытии-1?

Саше не обязательно было быть великим психологом, чтобы понять, что Андрей не зря так резко сменил тему. Его выдавал и голос, и выражение лица, будто ему дали увесистую пощечину, и нахмуренные брови, будто пощечину ему зарядил именно он, Саша. И Саша это понял. Но подыгрывать обидевшемуся не стал – нечего нюни распускать.

Ты мне конечно друг, Андрюша, - подумал Саша, прежде чем ответить, - но дружба – это прежде всего связывающий людей стальной трос. В нем нет места умильности и слабости. В нем есть лишь четкая определенность. Куда один, туда и второй. О чем один думает, о том и второй. Если один упадет в пропасть, то другой либо его вытащит, либо полетит вслед. Это и есть дружба. Ты, конечно, хороший парень, но ты говоришь, думаешь и ведешь себя как доморощенный школьник-хорошист, прилежный ученик. В этом нет ничего плохого, но раз уж этот трос связал тебя со мной, будь готов узнать и о дружбе, не признающей нелепого поддакивания и добродушного похлопывания по плечу. Мы с тобой разные люди. Ты ничего не знаешь о скитании по нижним уровням, ведь у тебя для этого есть матушка, которая работает и приносит в дом деньги. Тебе не ведомо, что такое нетрудоспособный отец и превратившаяся в растение мать. У тебя стол дома никогда не был пуст, когда о куске хлеба ты мог только мечтать. Ты уже видел мертвых, застреленных тобой, собак, но ты не знаешь, что такое убить человека, чтобы выжить. Безусловно, ты располагаешь кое-какими сведениями обо мне, возможно знаешь, что я не всегда честен в играх и тому подобное, но это ничто по сравнению с тем, что мне приходилось делать, когда дома не было ни крошки съестного. Когда брат истощал так, что на нем проглядывала каждая кость, а соседи отворачивались, будто не замечали нас. Ты не знаешь всего этого, и слава Богу. Но ты зачем-то надумал поквитаться со мной за то, что я тебе рассказал, еще и выбрав такой неразумный способ? Что ж, я готов принять твою ставку. И невзирая на то, что ты мне друг, тебе будет полезно преподнести урок.

- Знаю ли? – словно его спросили, в курсе ли он, что у него рыжие волосы, скорчил почти настоящую гримасу удивления Саша. – Кто же о нем не знает? Это то, что для гражданских строилось? За городом? На Житомирской трассе?

2:0

Если бы мог, Андрей сейчас разразился бы всеми ругательствами, которые ему только удалось бы припомнить. Но вместо этого, он еще сильнее уперся лбом в стекло и стиснул зубы. И будь это не плотный, пулестойкий стеклопакет, а обычное оконное стекло, наверняка он уже высадил бы его.

- Ты еще скажи, что не знаешь ничего о Бешеном? – улыбнулся Саша, наблюдая за реакцией того. – И откуда он взялся в Укрытии.

После этих слов можно было разозлиться пуще прежнего и упереться в стекло с еще большим усилием, так, чтобы оно если не вылетело наружу, то хотя б дало трещину, ведь это бесспорных 3:0. Констатация факта: Саша обо всем осведомлен гораздо лучше его. Возможно, он чего-то недопонимал в математике и задумался бы, встречался ли ему сталкер под таким именем, если его спросить о Льве Толстом, но то, что о жизни Укрытия он знал значительно больше, было как пить дать.

И Андрей смирился, тем паче, место злобы в его душе постепенно занимал неподдельный интерес. Ради информации о Бешеном стоило хотя бы на время позабыть о злобе.

- Не знаю, - сознался он.

- Так оттуда же он родом, из Укрытия-1. Неужели тебе никто об этом не рассказывал?

- Нет, - повел плечом Андрей, давая Сашке возможность вдоволь насладиться своим превосходством. Радуйся, мистер Всезнайка, ты выиграл.

- Ну так вот. Сам-то он, конечно, говорит, что он родом из племени майя, или как там его, ну в общем, это где-то далеко, и переместили его сюда шаманы, - он сделал круговое движение пальцем у виска, будто набирал номер на диске телефона, и продолжил: - Но на самом деле лет ему было примерно как вот нам, когда его в городе нашли сталкеры. Из одежды на нем были только красные штаны, а из оружия – тех два ножа, которыми он машет по сей день. Как там они?.. Мачете, во! Когда его пытались поймать, он до полусмерти изрезал одного из вояжеров, а другому отрубил руку по локоть. Чтоб мне не встать с этого места! – выпалил Рыжий, заметив в глазах Андрея тень сомнения. – Его поймали только месяца три или четыре спустя. И то, лишь благодаря тому, что он имел неосторожность угодить в одну из расставленных по всему району ловушек. Вступил в бой с каким-то зверем и упал в волчью яму. Обнаружили его только под утро, а когда его вытаскивали, он зубами кому-то глотку перегрыз. И костюм не спас. – В глазах Андрея снова промелькнул призрак растерянности. – Ей Богу, правда! Выдумывать же не буду.

- Да я верю, но чтоб защитку прокусить зубами… это, конечно, круто.

- Видел, какие у него зубы сейчас? Ровные и белые?

Андрей кивнул.

- Керамика. На самом деле у него были клыки, как у печерника. Ну, так говорили.

- Ничего себе.

- Так это еще что. После того, как один вояжер кровью истек, другой так озверел, что и позабыл, что пацанчика в лабораторию доставить обязывался. Сначала избил его, так что тот кони чуть не двинул, а потом цепь ему на ногу набросил и к фонарному столбу привязал. Мол, теперь покажи, какой ты матерый. А время-то, как я уже говорил, предрассветное было. Ну и оставил его там, а сам в машину сел и укатил себе в Укрытие.

- И что? – не дожидаясь, пока закончится пауза, спросил Андрей.

- А то, что на следующую ночь он нашел там только обрывок цепи. Ни парня, ни другого куска цепи там не было.

- Постой, так он что, сумел разорвать ее?

- И бегал с ней по городу еще черт его знает сколько времени, пока тот сталкер снова его не встретил. А когда встретил… в общем, поймал он его, конечно, но и на башке ему швов наложили штук тридцать наверное. Бешеный его хорошенько покромсать успел, прежде чем сдался. Понял теперь, что это за сталкер был?

Андрей отрицательно помотал головой.

- Эх, ну ты и балда. Тюремщик, слышал о таком?

- Что, правда?

- Чистая, как слеза младенца, - вспомнив когда-то давно услышанную фразу, многозначно кивнул Саша.

- И что, он оказался нормальным, Бешеный-то? Ну, в плане психики – на людей же кидался?

- Потом оказалось, что да, нормальный. С кое-какими отклонениями, но кто без них? Объяснили это тем, что он слишком долгое время пробыл сам, вот и одичал. А вообще, его история до момента обнаружения темная. Многие пришли к выводу, что он из Укрытия-1, но так ли это на самом деле, на сто процентов не знает никто. А сам он на вопрос "откуда ты?" нес всякую чушь о богах, племенах, войнах и прочее… Да и что тут прикажешь думать? Он не был заражен, не имел тех болезней, с которыми мы теперь рождаемся, будто и вправду телепортировался из другой эпохи. Тем самым он подтвердил теорию о людях, невосприимчивых к радиации. Ну, то есть тех, что им по фигу излучение и защитная одежда.

- Как Крысолов? – догадался Андрей, зная историю об Учителе еще с младых лет, она не была тайной.

- Именно. Только этого исследовать не брались – он со своими ножами неразлучен был. А чуть что не по его было – сразу в стойку. В общем, не исследовали его.

- А кто тебе все это рассказал?

- Как говорят старики, стены нашептали, - Саша снова улыбнулся, и теперь в его улыбке читалась доброжелательность. Он не радовался тому, что обыграл Андрея в забеге на ипподроме под названием "А знаешь ли ты?", он поделился с другом историей и оттого ему было хорошо. Действительно, хорошо.

Совсем по-другому чувствовал себя и позабывший о своей злости Андрей. История Бешеного потрясла его до мозга костей. Он даже позабыл о Юлии.

А возможно, если б он, смотря в окно, сфокусировал глаза не на своем отражении, а, как положено моряку на мачте, смотрел бы вдаль, он несомненно увидел бы, как по раскисшему дну в метрах двадцати в том же направлении, что скрылись уже как минут двадцать Крысолов с Секачом, украдкой просеменила чья-то темная фигура. Ни через один прибор в мире он не смог бы разглядеть деталей, но в том, что это был человек, он не усомнился бы ни на секунду.

* * * *

У того человека, что умело маскируясь крался сзади, перебегая от одного дома к другому, оружие было получше и поновее чем у тех, кого он преследовал. Если бы он имел такое желание, он уже давно мог бы "снять" того парня с гербом страны советов на шлеме. А на закуску оставить себе птицу поважнее. С тем, вторым, судя по тому, как он передвигается и держит оружие, сразиться было бы интересно. Но пока он решил проследить их путь.

О приближении незваных гостей он узнал по звукам стрельбы. Легко обнаружив место стоянки, он несколько раз выходил на открытое место, желая привлечь к себе внимание и спровоцировать высылку разведывательной группы, а то всего две птицы – это же даже не интересно.

На преследователе не было защитной одежды. Под брезентовым плащом виднелся вытянутый черный свитер, на голове красовалась облезшая шапка ушанка. Латанные-перелатанные штаны цвета хаки заправлены в стоптанные кирзачи. А сзади на плаще белой краской было выведено: "Увидел – стреляй, второго шанса не будет".

Спору нет, если бы Крысолов увидел этого пастуха, первым делом он вдоволь насмеялся б, потом почесал бы затылок, пытаясь разгадать, откуда это чучело взялось, а уж после решил бы каким образом сбить спесь с этого самоуверенного деревенщины. Хотя было бы ошибкой, если предположить, что опытный проводник Крысолов не почувствовал на спине чей-то недобрый взгляд или до сих пор не ощутил слежки. Отвечая рассказывающему о своем семействе Секачу невнятными "угу", "ага" или "м-м", он все никак не мог избавиться от давно утрамбованного сверху тысячью другими переживаниями чувства, будто он вновь маленький мальчик, затерявшийся в большущей городской подземке. И что проходящие мимо люди постоянно оглядываются ему вслед.

Я мешаю им пройти. Они торопятся, а я путаюсь у них под ногами, - вспомнилось Кириллу Валериевичу.

Ему приходилось не раз чувствовать на себе взгляды. Было это никакой не особенностью, это качество прирожденных сталкеров. Если ты не чувствуешь, что за тобой следят – тебе нечего делать на поверхности. Лучше выращивай пшеницу или воспитывай детей, этим ты обществу поможешь больше.

Но этот взгляд был особым: так не смотрит ни один зверь, ни один мутант, так смотрит только человек

Вспомнились вдруг ароматы ванили, имбиря и корицы. Вспомнились невероятно вкусные шарики мороженого с того ларька в переходе метро "Шулявская", что открывался в полдевятого и пирожковая, где ему обязательно перепадало что-то вкусное, когда дежурила не всегда точная в расчетах, но симпатичная и добрая по натуре тетя Наташа. И кто бы что не говорил, а ему было абсолютно не важно, что пирожки к трем часам становились твердыми и жесткими, как резина, потому что вкуснее их он ничего не знал. Вспомнились и те мигающие яркими огнями, латинскими буквами и карточными мастями игровые холлы в подземке, где какой-нибудь везунчик, взявший в долг у "однорукого бандита" немалую сумму (конечно же, обязующийся вернуть ее не позже, как к концу недели) бросал щедрый пятак на толпу малолетних озорников.

А еще вспомнился тот день. Он был хорошим. Солнечным, теплым и, как и полагается пахнущему летом, предпоследнему майскому дню, радостным. Кириллу улыбнулось счастье с самого утра. А началось все с того, что ранним утречком, бродя по сонным столичным кварталам, Кирилл с батяней обнаружили два мешка бутылок рядом со спящим в полуквартале от ближайшего пункта приема стеклотары дядькой Феном. Воспользовавшись мертвецки крепким сном, отец и сын завладели его добычей. 78 бутылок по 25 копеек предвещали неплохое начало дня. И хотя это было как-то подло, ведь иначе как воровством это не назовешь, в том мирке, по законам которого жили Кирилл, его отец и дядька Фен, это было нормальным явлением. Ибо украсть – один из немногих способов прокормить себя, и к черту все басни о морали, совести и чести. Это мир лишений. Это мир без красоты, без улыбающихся масок, без высоких чувств. Это мир, где каждый за себя, где нет друзей, где нет доверия, где нет искренности, а только брутальное, животное стремление выжить. Найти себе ужин, чтобы не голодать ночью, найти себе завтрак, чтобы протянуть день.

Отец никогда не брал себе ни копья из добытых Кириллом денег. Он чувствовал свою вину за то, что не мог обеспечить ему счастливое детство. Ведь так было не всегда. До кризиса он работал на заводе водителем погрузчика. Заработок был скромным, но его вполне хватало на самое необходимое, так что главная проблема заключалась в отсутствии в их семье женщины.

После сокращения отец и сын оказались на улице, на помощь родственников рассчитывать не приходилось, и все что им оставалось – встать с протянутой рукой, чтобы наскрести хоть на кусок хлеба.

Но тот день, когда они украли у дядьки Фена бутылки, был просто великолепным. Кирилл купил себе все вкусности, о которых раньше только мог мечтать. Чипсы, колу, сухарики, сладкую вату, пару порций мороженого, у тети Наташи купил несколько ватрушек, которые проглотил прямо у окошка – такими вкусными они были еще до превращения в резину.

Он как раз стоял второй раз в очереди за мороженым, гадая какое же лучше взять – ванильное (желтые шарики) или клубничное (беловато-розовые шарики), вдыхал всей грудью аппетитнейшие запахи, и подумывал куда же ему лучше податься, чтобы это все съесть, не привлекая к себе внимания. Бедный мальчик, он еще не знал и даже не догадывался, что он так и не притронется ни к чипсам, ни к газировке, как и не получит своей добавки мороженого, в очереди за которым он с таким нетерпеньем стоит, переминаясь с ноги на ногу. Кто бы мог подумать, что причиной этому (он долго считал, что именно это было причиной утраты его вкусностей) будет появление на свисающих с потолка больших экранах покрасневшего от перенапряжения, крупного, щекастого генерала в военном мундире. У этих телевизоров то ли не было динамиков вообще, то ли они были всегда выключены, но даже притом, что они не издавали ни звука, понять, о чем вещает генерал, не составило труда. Он призывал всех к поиску противорадиационных убежищ, поскольку откуда-то там произошел запуск ракет на Россию. За его спиной транслировались кадры, запечатленные со спутника, а также видео, снятое местными корреспондентами: вздымающийся вдали ядерный гриб, бегущие солдаты, плачущие, бьющиеся в истерике женщины, кареты скорой помощи, снова повтор кадров со спутника, где вырастает шляпка гриба, только уже в другой части мира, военные машины, снова скорая помощь, а на фоне всего этой плач, стон (даже невзирая на тишину из динамиков) и бегство. Вместо щекастого генерала на белом экране появились большие черные буквы: ВНИМАНИЕ! ВОЗМОЖНОСТЬ ЯДЕРНОЙ АТАКИ! НАПРАВЛЯЙТЕСЬ В УБЕЖИЩА! УБЕЖИЩАМИ ПЕРВОЙ КАТЕГОРИИ ЯВЛЯЮТСЯ: СПЕЦИАЛЬНО ОБОРУДОВАННЫЕ ПРОТИВОРАДИАЦИОННЫЕ УБЕЖИЩА, ЛИНИИ МЕТРОПОЛИТЕНА, ПОДВАЛЫ МНОГОЭТАЖНЫХ ДОМОВ, НА ПРЕДПРИЯТИЯХ…

Матерь божья, что же началось!

Если бы не подоспевший вовремя отец, Кирилла просто задавили бы. Толпа, замершая на пару секунд у телевизоров, мгновенно осознав всю дикость этого сообщения, рванула почему-то не вглубь метро, как писалось на экране, а наоборот – к выходам.

Начался хаос.

Где-то натужно взвыла сирена. Где-то уже выезжали из воинских частей в армейских "Уралах" и "КамАЗах" тысячи солдат, чтобы первыми придти на помощь населению. Где-то на выездах из города устанавливались блокпосты. Где-то несший боевое дежурство полковник Донич отдавал бесполезные приказы о подготовке к запуску систем ПРО, всей душой надеясь, что те окажутся дееспособными и не зная, что младший сержант Окунев при увольнении на дембель снял с одного из пультов какую-то микросхему. Где-то начальник сектора гражданской обороны приставил себе к виску пистолет. Где-то люди, не понявшие что случилось и не смотревшие телевизор, где на всех каналах транслировалось одно и то же сообщение, недоуменно смотрели на ту толпу, что вырывалась из подземок, как из клеток. Где-то кто-то занимался любовью, и был блажен не слышать и не видеть ничего вокруг себя. А где-то молодая мать, только отдавшая свою дочь в детский сад, бежала обратно, не чувствуя под ногами земли. Где-то водитель троллейбуса остановил свою машину посреди дороги и ринулся наутек, создав тем самым жутчайшую пробку на проспекте Мира, так никогда и не рассосавшуюся. Где-то школьники, засевшие за парты на четвертый урок, ни о чем не подозревая, повторяли домашнее задание. Где-то стоявшие в очереди за пенсией старики, вдруг подняли к небу свои взоры и увидели там яркую, падающую звезду.

А где-то глубоко под землей… вдыхая очищенный сотнями фильтров воздух, имея десятилетний запас консервантов и полуфабрикатов высшего качества, имея свою АЭС для производства, с заложенным в нее на сто лет ураном, и свои генераторы для бытового расходования, имея мини-комбинаты, мини-фермы и мини-заводы, которые обеспечат их всем необходимым лет на пятьдесят-шестьдесят, сидели в мягких креслах, приготовившись просматривать со спутников записи катастрофы и сокрушенно покачивать головой, те, кто должны был умереть первыми.

Все, что произошло после того, как Валерий вытащил своего сына из подземки, последний помнил лишь короткими фрагментами. Бег. Крик. Страх. Темнота. Много людей. Очень много людей. Аварии. Пожары. Взрывы. Пожары. Взрывы. Пожары. Перевернутые машины. Автобусы. Блокпост. Стрельба. Взрыв…

- … и я спрашиваю этого парня "А где же твои родители, а?" Он молчит, смотрит по сторонам, будто…

- Значит, слушай меня, родители, - внезапно оборвал привычные воспоминания Секача о детстве Крысолов. Да таким голосом, что Сергей тут же и забыл, что дальше было в истории про какого-то парня. – Продолжай идти. Не оглядывайся – за нами хвост.

- Что?!

- Не дергайся. На счет три, ты отпрыгиваешь вон туда, - Крысолов кивком головы указал на обгоревший двухэтажный дом по правую сторону улицы, в котором вместо парадного входа зияла огромная дыра, будто оттуда выбегал Халк, забыв открыть дверь. – А я скроюсь за этим магазином.

- Что за нами увязалось?

- Кто. Человек. Будь осторожен, сначала он захочет убрать тебя.

- Меня? Человек? – Секач зажмурился и мотнул головой, словно получил четким джэбом прямо в переносицу. – Какой человек, Кирилл? Что ты несешь?

- Я буду только рад, если я ошибся. Приготовься, Серега.

- Но откуда он здесь взялся? И как ты?..

- Раз… Просто поверь мне. Два…

- У него есть оружие? Откуда ты знаешь, что это человек?

- Три!

Сталкеры никогда не ходят главными или широкими улицами. Они предпочитают продвигаться узкими улочками или переулками, именно по той причине, чтобы быстро можно было исчезнуть из поля зрения. Этот раз не был исключением. Секач, так и не получив никаких разъяснений, несколькими большими шагами добрался до проема в стене и скрылся в первой же квартире. Крысолову же пришлось бежать немного дальше, дабы добраться до угла магазина "Компьютерной и офисной техники" и тут же, словно в подтверждение догадки о человеке-преследователе, вслед ему прозвучали выстрелы. Не громких, больше похожих на хлопки в ладоши.

Дождь не переставал лить. С одной стороны он гасил звуки, с другой на раскисшей земле были заметны следы. И если у Секача обстановка более-менее была удобной для обзора и удержания обороны, то Крысолов оказался в незавидном положении.

За магазином офисной техники оказался пустырь. Детская площадка с качелями, лавочками, разрушенными деревянными домиками, баскетбольными щитами и конструкциями, что раньше их удерживали, а теперь больше напоминали торчащие из земли, согнутые пальцы огромного робота. В случае бегства укрыться было негде. До унылых двухэтажек, возвышающихся с той стороны пустыря, было около сорока метров. Слишком долгий перелет, чтобы умеющий стрелять сделал промах.

Рядом же, возле магазина офисной техники, пригорюнилась открытая площадка, окруженная невысокими фонарными столбиками с протянутой между ними цепью, на которой ржавыми лепешками стояли три легковушки. Здание, к которой примыкала площадка, было разрушено до основания. А до следующего – одноэтажного домика, вероятно, в прошлом какого-то офиса, с заваленной стеной, тоже метров тридцать.

Бежать, по большому счету, не будет куда. Придется свить себе гнездышко где-то здесь.

Крысолов посмотрел еще раз в темный проем, за которым скрылся Секач. Квадратная лестничная площадка, четыре двери в квартиры, две из них открыты. В одной из них затихарился Серега, молодец. Итак, преследователь сначала возьмется за него, это как пить дать. Изначально убирают слабое звено, чтобы не мешало охоте на настоящего зверя. А слабость Секача как раз и заключается в том, что несмотря на отменную стрелковую и физическую подготовку а также несгибаемый боевой дух, он имел слабое тактическое мышление. Поэтому надеяться, что он предугадает с какой именно стороны зайдет к нему обладатель израильской винтовки, было бы весьма опрометчиво.

Кирилл Валериевич сделал еще несколько шагов назад и нащупал рукой металлическую дверь. Не сводя глаз с темного проема в доме напротив, Крысолов плечом толкнул ее и она легко подалась. Тихо, абы не всплакнули старые петли, он приоткрыл ее на четверть, и заглянул внутрь.

Судя по всему, это было складское помещение, поскольку в нем стояли стеллажи, до верху заполненные разноцветными коробками, а маленькое зарешеченное окно находилось под самым потолком. На полу стояли в ряд старые мониторы, пожелтевшие корпуса к системным блокам, валялись телефонные аппараты, динамики, большой стол в углу был завален множеством микросхем и прочих компьютерных принадлежностей.

Нужно будет как-нибудь отметить местечко на карте, - подумал Крысолов, вспомнив, что в Киеве уже почти не осталось мест, где можно было бы раздобыть радиодетали.

Прикрыв за собой дверь, Крысолов прошел в открытые двери другого помещения, и оказался в торговом зале. Размерами он был поменьше склада, но в нем было светлее и просторнее. Стеклянные витрины и шкафчики, все осталось целым, нетронутым, лишь покрытым толстым слоем пыли. Все то, что на складе хранилось в упаковках, здесь было разложено на прилавках, в шкафчиках или специальных полках для габаритных товаров. Аккуратно выставленные плоские мониторы, справа от витрины ряд лазерных принтеров, а выше большой красный плакат с надписью "Распродажа. Летние скидки -20%". Дальше ряд DVD-проигрывателей, несмотря на покрывший их ковер пыли сверкающих зеркальными передними панелями. На нижних полках телефоны: радио, обычные, факсы. Дешевые и дорогие, маленькие, большие.

Не податливый к уловкам сентиментальности, попав в которые можно часами смотреть на мертвую технику и грустить, вспоминать, тосковать, Крысолов прошел вдоль прилавка, остановился, о чем-то задумался.

Стекол в окнах возле входных дверей не было. То ли их вынесло взрывной волной, когда взорвалось здание рядом, то ли кто-то выбил их умышленно, но в зарешеченных оконных рамах торчали подобно клыкам лишь острые осколки. Парадные двери закрыты на замок, ручки обмотаны изнутри цепью. Видимо, хозяин надеялся уберечь свой магазин даже после катастрофы.

Крысолов стер с забрала капли дождя, украдкой выглянул на улицу. Никого. В мозгу мельком проскочила мысль, что, возможно, преследователь отстал и атаковать теперь не рискнет, ведь кто его знает, где его потенциальные жертвы устроили свои огневые точки? Но ее сразу же красной линией перечеркнула другая – тот парень знает все городские кварталы наизусть, так же как и ты знаешь свой район в Киеве. Он не отстанет ни за что, можешь даже не надеяться.

- Черт, - выдохнул Кирилл Валериевич, выглянув в окно и осмотрев улицу. По ту сторону дороги два двухэтажных дома, расположившихся перпендикулярно один к другому, небольшой сад, продуктовая лавка, снова деревья, церковь… О, нет! Теперь все понятно. Если у него оружие с прицелом, он будет высматривать их вон из того разрушенного купола. А если Секач занял одну из комнат, что окнами выходят на церковь, то он уже его видит.

Раздался выстрел и сердце у Крысолова похолодело. Еще один, еще, еще. Стрелял точно не "калаш".

Увидел таки Серегу, мать его…

Еще пару выстрелов.

Секач выбежал из темного проема в стене как угорелый, и змейкой побежал вниз по узкой улочке, размахивая на ходу автоматом, как вырванной из рук дамской сумочкой.

Крысолов замешкался, раздумывая: выпустить очередь в сторону стрелка, прикрывая Секача или же выбежать наружу и отвлечь огонь на себя. Один удар сердца, другой… нет с АКМ по нему не попасть, значит бежать, – решил Кирилл.

На ходу отстреливаясь, держа прицел примерно на уровне разрушенного купола, Крысолов бросился вслед за Секачом. Со всей скоростью, которую ему позволял развить костюм, тяжелый баллон и резак на спине, он понесся по улице, петляя и змеясь, слыша как раздаются в отдалении хлопки один за другим и видя, как крошится у него под ногами асфальт.

Руины, скелеты в клочьях одежды, дебри, руины, снова гора скелетов, хозяйственный магазин в отдалении, истлевшие костяки автобусов на АТП, скелеты в траве, перекресток, школа или что-то в этом роде, частные дома, снова перекресток, частные дома, повсюду, повсюду иссохшие скелеты, заросли, завалившие полдороги руины, одинокий череп, заросли, последний перекресток – всё, они вне города. Кости, кости, кости… Пусто.

- Стой! – закричал Крысолов.

Секач остановился не сразу. Он выбежал на берег пересыхающего озера, запаханный весь, вспотевший, глаза выпучены, и все еще продолжал бежать, пока ноги не начали проваливаться в вязкую, раскисшую землю.

- Эй, стой, говорю!

- Извини, Кирилл, - Секач застопорился, будто в нем внезапно закончился заряд батареи, согнулся, уперся руками в колени и принялся жадно глотать воздух. – Он выбил меня из квартиры.

- Я знаю, он засел на куполе церкви. Хорошо, что ты успел выбежать. Цел?

Секач кивнул. Крысолов подошел к нему, принял ту же позу, поднял забрало в шлеме.

- Во, блин, никогда не смог бы подумать, что это так страшно, когда по тебе стреляют, - переводя дыхание, выговорил Секач. – Уж лучше клыки и когти. Так как-то привычнее, что ли.

- Правду говорят, что самый страшный зверь – человек. Нам надо спрятаться. Я думаю, у него есть оптика, завалит нас, как за здрасте.

Небо резанула острым изломанным мечом белая, ослепляющая молния и вслед, как это было спокон веков, земля содрогнулась от удара грома.

Потрепав Секача по затылку, Крысолов распрямился и осмотрелся. Это озеро когда-то было большим, до краев заполненным живительной водой. Сейчас же то, что от него осталось можно было назвать переполненным гнетущей тоски Большим Глазом Яготина, всматривающимся в небо с надеждой на то, что Вседержитель его узрит и сжалится над ним. Сжалится? Помилует? Помиловать умирающий глаз, в котором малюсенький зрачок – высыхающее кружельце воды, а белок – пузырящийся, серовато-багровый ил? В чем ты видишь свое помилование, Глаз? Дать тебе реку, дать тебе дождь? Наполнить тебя водой и поселить в тебя жизнь? Может, еще вернуть человека, чтобы поставил на тебе дамбу? Ты этого хочешь? Мой ответ – нет! И не смотри на Меня, не пытай. Все это у тебя уже было, Большой Глаз Яготина. И, смею тебя уверить, не будет. Так что всматривайся, жди, пока твой зрачок тебе не выклюют вороны и не выедят дождевые черви. Никто не заслужил милости. Те, кто пренебрег ею, теперь лишь пожинают то, что заслужили!

От озера воняло прелыми листьями, болотом и застоявшейся водой.

Но хуже всего было то, что очертания противоположного берега уже практически утонули в сгущающемся над озером тумане, который расползался во все стороны с невероятной быстротой, будто какое-то живое существо. Туман – это плохо. Туман всегда порождает каких-то дивных химер, призрачных, бестелесных, возникающих и тут же бесследно растворяющихся в дымке. Стрелять – смысла нет, бежать нельзя. Остается ждать.

Дальше вдоль берега – голые шпили деревьев, некогда бывших лесом. Спрятаться там, конечно, можно, но вот сыщешь ли там безопасное место, не нарвавшись на логово какой-нибудь лесной жути, еще вопрос. Всем новичкам известно, что от лесов и лесопосадок нужно держаться поодаль, что уж тут говорить о старом битом Крысолове, который большую часть этих правил и написал.

Нет, в лес соваться следовало лишь в крайнем случае.

Единственное строение на берегу, в котором можно схорониться и все хорошенько обдумать – лодочная станция. Домик там хоть и небольшой, но, во всяком случае, на приличной от дороги дистанции. Можно залечь и подождать. Стрелку с израильской винтовкой придется здорово приблизиться, чтобы разведать, что да как. А вблизи все его преимущества счастливого обладателя 6-кратного прицела сведутся к нулю.

Крысолов уже открыл калитку, коротко всхлипнувшую ржавыми петлями, и ступил на поросшую желтым колючим осотом гравиевую дорожку, как к его слуху донеслось собачье рычание.

Может, ослышался? Может, показалось? Нет-нет, не показалось. Вот еще раз, слышишь?

Крысолов замер на полушаге, поставил ногу обратно и интуитивно присел, жестом указав Секачу чтобы тот сделал то же. Секач незамедлительно выполнил команду, но тут же вскочил и передернул затвор.

- Окружили, суч-чары! – пробасил он и только сейчас Кирилл Валериевич понял, что рычание исходило не только спереди, но и с флангов. Да как же он мог забыть об их излюбленном методе нападения? Тактика острия. Незаметно окружить жертву в форме трефовой масти: один спереди, трое по сторонам, трое сзади, остальные на прикрытии, выстроившись полумесяцами. Первым прыгнет, как обычно, тот, что в голове.

Крысолов оглянулся. Так и есть, десять-двенадцать крупных взрослых особей. Оставшаяся шерсть на загривке вздыблена, головы низко опущены, уши приложены к черепу, а разрубленные челюсти голодно и безостановочно переминаются, словно какой-то адский, всепожирающий механизм. Подкрались, вероятно, когда они остановились отдышаться.

Что ж, зачет, песики, - думал Крысолов. - Сумели-таки к ветеранам незаметно подобраться.

- Не стреляй, - приказал он направившему на одного из псов автомат Секачу. – Опусти автомат и присядь.

Не один год тесного сотрудничества научили Секача во всем полагаться на своего товарища. Замри – так замри, упади – так упади, и не задавай не нужных вопросов. Лучше упасть и подумать для чего ты упал, нежели сначала подумать для чего падать, и упасть уже с отрезанной головой.

Но сейчас что-то переменилось. Мозг Секача отказывался воспринимать какие-либо команды, кроме как "Огонь!", а потому он исступленно уставился на Кирилла Валериевича, ожидая от него хоть каких-то объяснений. Но тот лишь едва заметным жестом руки указывал ему, чтобы он присел.

Пожалуй, управиться с десятью особями без единой царапины могли лишь Тюремщик с Бешеным. У них была разработана своя, отточенная годами тактика против любой вариации собачьей атаки, если, конечно, количество противников не превышало разумных мер. Они заранее знали свои роли, не тратя времени на распределение обязанностей.

Однако их здесь не было. А у Крысолова познания о противодействии атакам собачьих стай ограничивались главным образом теорией. Учитывая, что убить собаку можно было только точным попаданием в сердце или мозг, а также то, что твари приблизились на расстояние одного прыжка, особо рассчитывать на оружие не приходилось. Нужно было предпринять что-то еще.

Похожий на серую вату туман подполз ближе. Он укутывал ноги сначала на уровне ступеней, но очень скоро обещали добраться до колен.

Вожак стаи оказался прямо перед ним, в метрах двух. Стоял под козырьком, на раскрошившихся почти до основания бетонных ступенях, широко расставив лапы и наклонив переднюю часть туловища к земле.

- Опусти оружие, - тихо повторил Крысолов. – Просто доверься мне.

Секач, так ни на йоту и не поняв, что у того на уме, недоверчиво мотнул головой, отметив, что четвероногие убийцы заметно приблизились.

- Они наступают, Крысолов…

- Опусти оружие, я тебе говорю, чертов клоун, - сквозь зубы процедил Кирилл Валериевич, бросив в его сторону полный нетерпения и свирепости взгляд.

Быть может потому, что ни разу за четырнадцать лет, что Секач являлся помощником, напарником и другом Учителя, ему не приходилось слышать этого оскорбления в свой адрес, он так беспрекословно выполнил команду. Этого не было видно, но на его лице, сокрытом под шлемом с гербом страны советов, застыла маска упрека.

Крысолов опустился на одно колено, положил свой АКМ рядом и медленно потянулся руками к шлему, словно к часовой бомбе на голове, которая не взорвалась только потому, что на цифре 59 заклинило секундную стрелку. Осторожно обхватив шлем всеми десятью пальцами, он снял его с головы, положил возле оружия. Пес все это время внимательно следил за ним своими незрячими глазами. Он не нападал, и это было хорошо. Значит, Крысолов не ошибся в своих расчетах, мысленно отметив, что этими существами движет не только банальное желание убить или насытиться. Они умеют наблюдать за человеком и изучать его.

Пес протяжно зарычал. Хищно раскрылись челюсти, словно вытянувший вперед свои щупальца осьминог, но Крысолову показалось, что в этом рыке была не угроза, а предостережение остальным, чтобы не атаковали без команды. Пес рыкнул еще раз, на переносице собралось несколько глубоких складок.

Крысолов сделал вдох, выдох и закрыл глаза. Все тут же пришло в движение, закружилось, заплясало, заблестело каплями ртути. Берег перевернулся, зависнув над головой, а дождливое небо утонуло в пересыхающем зрачке Яготина. Туман отошел обратно, словно испугавшись пробивающегося с запада света, и мир словно опрокинулся. Время приостанавливало свой ход. Серебряные капли все замедлялись и замедлялись, тишина между ударами сердца становилась длиннее, а мир все продолжал свой оборот. Теперь он мог видеть Секача, его глаза, себя, видеть псов, выстроенных в форме трефовой масти. Видит их вожака и тот видит его. В какой-то миг Крысолов понимает, что смотрит на мир несуществующими глазами пса…

Он открыл глаза и сделал вдох, такой глубокий, будто находился долгое время под водой. Заглянул псу в глазницы.

… чего ты хочешь? - ощутил он внутри себя будто какой-то нечеткий толчок, так, будто его через матрац ударили под дых.

… дайте нам уйти, - мысленно попросил Кирилл Валериевич.

… вы не сможете, - очередной неприятный толчок.

… мы хотим только уйти

… вы умрете… - уточнил вожак и оскалил клыки.

… мы не хотим причинять вам вред… мы просто хотим уйти

… вы не сможете причинить нам вреда мертвыми

… пожалуйста, - ловя себя на мысли, что еще никогда никого так не просил, сказал Крысолов.

… умрете…

… слушай, ты, глупая шавка! Если нам и доведется умереть, то угадай кто из вас я отправлю кормить червей первым!

… ты смешон… ты не сможешь убить меня, даже если перебьешь всю собачью рать в этом районе… они всего лишь ресурс…

О, Боже, вот как подтверждаются самые худшие догадки! – подумал Крысолов. – Стало быть, теперь сомневаться в том, что над ними есть Высший Разум, не придется. Значит, теория подтверждается – есть существо, которое ими управляет, и оно же заставляет их выполнять все его приказы. Жаль, что рассказать об этом никому не удастся. Возможно, потому оно и открылось, что знало, что свидетелей не оставит.

Мысли в его голове наскакивали одна на другую, как попавшие в аварию на треке гоночные мотоциклы. Но это было ничто по сравнению с той участью, что теперь ожидала Кирилла Валериевича. Он чувствовал стыд за то, что соблазнившись нелепой надеждой на чудо, вспомнив о юности, о том как мог ладить с собаками, приказал Секачу опустить оружие, лишив тем самым их обоих шанса спастись. Как теперь посмотреть напарнику в глаза?

Но псы на них не нападали.

… кто ты? – решительно спросил Крысолов.

… а как ты меня назвал? Высший Разум? Мне нравится, а тебе уже нет?

О, Боже, как ему это удается?

… ты читаешь мысли?

… ты скажи мне, у тебя неплохо получается

… возможно, только те, что на тебя обращены

… теплее

… а на Укрытие они нападают с твоей легкой руки?

… и на минское метро тоже

… ты говоришь как человек. Ты - человек?

… как знать? Ты-то уже все равно мертвец. Как тебе объяснение?

… признаться, не очень. Может, все-таки рассмотрим варианты?

… твоей смерти? Думаю, не стоит тратить время. Безглазые и так чего-то долго ждут.

Внезапно пес жалобно заскулил, затряс головой.

… похоже, твоим ресурсам такие слова не по душе

… не отвлекайся на мелочи, Крысолов, потому что я говорю… ФАС!!!

Кирилл Валериевич вмиг сообразивший, что его план бесповоротно провалился, схватил оружие и в мгновение ока направил ствол на прижавшегося к земле пса. Он не знал, чем закончится схватка и будет ли у них возможность выбраться из нее целыми, но потребность во что бы то ни стало уничтожить стоявшего перед ним четвероногого, затмила ему разум. Он уже открыл рот, чтобы крикнуть "Огонь!", как вдруг застыл, дожав курок лишь до половины.

… идите…

Это был не голос Высшего Разума. Это был голос этого существа, которое когда-то было другом человека. Оно не говорило привычными словами как в той американской комедии, где один чернокожий слышал, о чем говорят животные, – оно доносило всего лишь свою мысль, – но она была так же понятна, как и загоревшийся зеленым светом уличный светофор.

Они противятся Разуму, - подумал Крысолов, наблюдая за тем, как слепые псы пятятся, недовольно порыкивая и переминая челюстями.

… спасибо

… идите… вожак… есть…

Собаки растаяли в оккупировавшем берег тумане с такими же легкостью и проворностью, как и возникли. Серое молоко быстро скрыло их из виду, и только их то ли голодное, то ли раздраженное тем, что они добровольно отпустили свой обед, рычание еще какое-то время доносилось из плотных клубов тумана. Складывалось впечатление, что это рычит сам туман.

- Как у тебя это получилось? – ошарашено водя глазами по сторонам, еле выговорил Секач.

- Вот-вот, - раздался за спиной у него незнакомый, трескучий голос, - и мне это интересно. Ну-ка назад, и оружие на землю сложите.

К ним вышел человек в плаще и с израильской винтовкой в руках. Ему не удалось застать сталкеров врасплох, так как они ожидали его появления, но зато здорово удалось их удивить своим видом. Особенно Крысолова, который представлял себе тайного преследователя немного другим. Его череп был неестественно вытянут на затылке, глубоко посаженные близко к переносице водянистые глаза источали нервозность и, похоже, принадлежали сумасшедшему. Дряхлую, будто стариковскую кожу, хотя едва ли преследователю перевалило за сорок пять, покрывали морщины и шрамы проступавшие из-под многодневной щетины. Припухшие губы в мелких язвочках и синие мешки под глазами наводили на мысль, что он прочно сидел последние годы на стакане

Секач потянулся к автомату, но преследователь направил ствол винтовки в его сторону.

- Не советую делать этого. Брось оружие, говорю!

Секач послушно опустил на землю автомат, а Кирилл Валериевич, изучив незнакомца повнимательнее, неожиданно для самого себя засмеялся. Он не хотел, но легкие сами начали сокращаться, сначала проталкивая через ноздри короткие, беззвучные порции воздуха, но потом все быстрее и сильнее заставляя мощную грудь колыхаться и подпрыгивать, издавая странный, гусиный гогот.

Вот ты значит какой, невидимый снайпер? – едва не сорвалось у него с губ. – А я-то думал… Не советую делать этого! Я – король яготинской пустоши, приказываю тебе!

- Что смешного, мутант? – неподдельно удивился он, сдвинув брови.

- Мутант? – Крысолов рассмеялся еще сильнее. Он знал, что с таким типом людей шутить не стоит, но сдерживаться больше не мог. Он расхохотался во весь голос, заставив и Секача, и незнакомца смотреть на него, как на идиота – с опаской и изумлением.

- Ну-ка встань! – прошипел яготинец, но для Крысолова каждое слово, каждая его мимика были как затяжки дыма марихуаны.

- Ну-ка встань, - перековеркивая его слова, Кирилл Валериевич упал навзничь в раскисшее болото, ощутив как неприятно вжались спину баллоны, и продолжил истерично заходиться со смеху, не в силах остановиться. – Не забудь добавить: "А то худо будет!"

- Кирилл, может, хватит?

- Извини, Серега, просто не сдержался.

- Встать! – приказал незнакомец.

Но Кирилл Валериевич лишь вытер глаза от проступивших слез, продолжив валяться в сырости, грязи и тумане.

- Сначала скажи, почему ты назвал меня мутантом, - предложил он уже готовому спустить курок стрелку.

- Это не я сказал, это показал датчик, - охотно ответил тот. – А он никогда не врет. К тому же только мутанты могут общаться с другими мутантами. Я не хотел тратить патроны, думал собаки вас того… порешат. А ты с ними договорился. Значит, ты не человек.

- Неопровержимая логика, - снова засмеялся Крысолов, хоть уже и не так громко.

- Я тебе ответил, теперь подымайся.

Договор дороже денег. Крысолов ценил это правило, а потому послушно поднялся, стряхнул с себя грязь, похрустел шеей.

- М-да, многовато сюрпризов на сегодня. Полагаю, ты тоже не скажешь мне кто ты и зачем хотел пристрелить нас?

- Тоже? А что, собачки не хотели называться? – он оскалил желтые, криво воткнутые в воспаленные десна зубы. – Тузик, Рекс? Не представились, да? - Винтовка в его руках заскрипела, костяшки пальцев побелели. – Я – не мутант, я могу тебе сказать кто я? Хочешь, да?

Он засмеялся, перехватив, видимо, эту волну у Крысолова.

- Если тебе это так интересно, то я здесь живу, а убить я тебя хотел, потому что ты, как я уже говорил, мута-а-ант, - он снова засмеялся, но кроме истерии в этом смехе больше не было ничего. - А мутанту жить не положено. По крайней мере в моем городе.

- Забавно. А можно спросить, какой чудо-датчик подсказал тебе, что я мутант? – прищурился Крысолов

- Вот этот, - незнакомец извлек из кармана плаща прибор, здорово смахивающий на старый калькулятор с большими кнопками и направленным под углом 45-градусов к пользователю экраном. – Вот смотри, - он включил свой датчик и направил его на себя. Винтовку при этом он все так же цепко удерживал в правой руке.

Датчик издал короткий писк, и его обладатель тут же повернул им так, чтобы Крысолов смог посмотреть на экран. На нем засветились три широких синих полосы.

- А теперь гляди, - он направил "калькулятор" на Крысолова, дождался пока тот подаст сигнал, и снова повернул его экраном к завороженному этим представлением Кириллу Валериевичу. Датчик показал семь или восемь полосок, при чем две последних были уже в красной зоне. – Видишь? Это означает, что у тебя мышление не как у обычного человека. У тебя заострены инстинкты и присутствуют телепатические способности…

- Скажи, а еще ты видел здесь людей? – перебил его Крысолов.

Лицо у него посуровело, потемнело и застыло железной маской, словно у приговоренного к смерти заключенного, с замиранием сердца прислушивающегося к шагам за дверью – не за ним ли идут?

Без преувеличения, это был вопрос жизни и смерти. Ведь совсем недавно граждане Укрытия узнали, что кроме них еще есть люди. Пускай в далеком Харькове, но все же есть. С появлением этого яготинского стрелка, Крысолову стало понятно, что люди есть не только в Киеве и Харькове. Они есть и в маленьких городках, в периферии. Это значило, что человечество, как вид, еще не вымерло, что еще продолжает жить, хоть и напоминает собой Большой Умирающий Глаз Яготина. Но вопрос состоял в другом – кто они, выжившие: психованные охотники на мутантов с калькуляторами и винтовками, или же остались и вполне нормальные люди?

Крысолов весь сжался, в ожидании ответа.

- Людей? – переспросил стрелок. Его насмешливый голос трещал, как поленья в костре. – Не-е-ет, людей не видел уже лет пятнадцать. А вот нежити здесь хватает. Патронов не напасешься. Скоро с озера вон поползут…

- А таких как я – мутантов – ты видел? – снова перебил его Кирилл Валериевич, уточняя свой вопрос.

Незнакомец осклабился.

- А-а, таких. Таких здесь было полно. – Сердце у Крысолова оторвалось и полетело в бездну. – И сейчас, бывает, попадаются, но реже. Я их это… - он прижмурился на один глаз и заглянул в оптический прицел. – Пуф-пуф… Мой датчик никогда не врет. Человека издали различить может, да и глаз у меня уже за столько лет наметан.

- С-сука… - вложив в это слово все, что за эти несколько секунд осознания сказанного намоталось на колючий шест в его душе, выдавил из себя Крысолов. – И что ты собираешься дальше делать?

- С вами? – как ребенок, которому пообещали дать конфетку, если он перестанет плакать, оживленно захлопал ресницами тот. - А ты как думаешь?

- Даже не знаю, что и предположить, - повел плечом Крысолов. – Может, хоть дашь возможность рассказать нам кто мы и куда направляемся? Глядишь, и поверишь, что мы настоящие люди.

- Поверить? Вам? – он снова рассмеялся. – Вы когда бежали к озеру не заметили там, у руин, гору костей? Так вот это те, кто пытались переубедить меня в своей человечности. Эх, видел бы ты какие они тут мне номера исполняли…

Этот прием Кириллом Валериевичем уже давно позабыт, как и те случаи, в которых он спасал ему жизнь, но как же иногда полезно вспомнить что-то из давно забытого прошлого! Итак, как действовать, если вы без оружия, но к правому запястью под костюмом у вас примотан чехол с ножом? Как его извлечь оттуда и незаметно бросить в противника? Начать просто тянуться – заметят, стрельнут. Пытаться достать незаметно – уйдет много времени. Единственный вариант – найти повод, чтобы развести руками, а потом медленно, так, чтобы глаза противника привыкли к этому движению, снова свести руки, и в конце как бы невзначай прихлопнуть в ладоши. Ну а дальше, как говорится, дело ловкости рук.

Крысолов свел руки, ладонь к ладони, примерно в тот момент, когда умалишенный стрелок сказал слово "исполняли". Он выбрал удачное время. Тот как раз растянулся в ухмылке и довольно закряхтел, вздымая узкую грудь и шелестя своим плащом.

Пальцы приятно прикоснулись к рукояти ножа. Еще мгновенье, и его лезвие с большой охотой воткнется этому идиоту в шею. Он может выстрелить, но вряд ли уже по цели, скорее всего пули уйдут в никуда, и это будет единственно, что жаль. Боеприпасы, где бы он их не взял, все же в этом мире имели ценность не меньше, чем хлеб.

- Ах ты ж!.. – вдруг выкрикнул, в ярости исказив лицо яготинец.

Сомнений насчет того, что он раскрыл Крысолова, не осталось никаких. Даже самых призрачных. Как и насчет того, что сейчас он выстрелит не раздумывая.

Крысолов замер и прищурился, затаив дыхание. Он знал, чего ожидать. Он уже был готов услышать выстрел и почувствовать, как жгучая боль продирает ему легкие и даже подался слегка вперед, как бы идя пуле навстречу…

И выстрел прозвучал.

Ваша оценка: None Средний балл: 8 / голосов: 60
Комментарии

Я тобой горжусь)

________________________________________________

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Комрайд! А сколько всего частей планируешь в рассказе.. или вернее в романе ??

20

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Читать сегодня не буду, оставлю на десерт.

"Ликвидаторов" вот дочитаю и сразу к вам, с каментами.)))

:c

отлично!хорошее продолжение!работа на час встала)

Cупер!!!

Читается на одном дыхании))

Так увлекся что на звонок телефона не отрегировал)))

продолжай)

у тебя определенно талант бро)

Бомба :))))

От меня как всегда - десятка :)

Спасибо, ребяты! Бум стараться. Рад, что вам понравилось.

Правда, концовку чуть переделаю. Думаю, общей картины это уже не поменяет ;)

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Cупер!!!

Даже не знаю что сказать.

Лучше помолчу, чтоб музу не спугнуть....)))))

//Даже не знаю что сказать//

Андрей, хуже всего - это когда нечего сказать. Скажи хоть что-нибудь.

А музу спугнуть... Это что ж такое нужно наговорить? :))

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Ее можно только разозлить или позабавить. Муза у него не из пугливых))

_________________________________________________

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

//Андрей, хуже всего - это когда нечего сказать. Скажи хоть что-нибудь. //

Да супер всё.

Даже не смотря на то что тема сумашедшего стрелка так и осталась тайной...)))

Ну да может и к лучшему оно....

Даже приведения и те весьма органично вплелись.

И это не смотря на моё весьма настороженное отношение к мистике в СФ.

Вот и не хочу пугать музу.

Говорят она дама вредная....))))

Органично. Продумано. Вкусно. Даже кое в чем оригинально.

Но и не без придирок. Сейчас просто нет времени ковыряться в тексте. Позже если захочешь выложу косые места.

Настораживает наличие таких мудрых приборов у Юли. НЕ то что они у нее есть в принципе, а то что почему они только у нее, а не у всех сталкеров? Им бы наверное было бы гораздо легче если бы у них были такие штуковины.

А во всем остальном согласен как всегда. Чириндос.

Товарищ автор!

Я в восторге! С затаенным дыханием жду продолжения!!! Очень-очень вообщем! Читаеца и впрадву на одном дыхании...супер...

//Даже не смотря на то что тема сумашедшего стрелка так и осталась тайной...)))//

Андрей, просто когда я обещал тебе раскрыть тайну крейзишутера, главу я уже практически дописывал. Думаю вскользь затрону в 8-й.

//Позже если захочешь выложу косые места//

Убийца, конечно хочу! Спрашиваешь еще. А насчет приборов у Юли - так она охотник. И приборы у нее охотничьи. Сталкерам, считаю, не до этого, когда они на миссии, а?

Товарищ Разведчик! Спасибо, бум стараться!

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

а когда ждать продолжения?!я заждалась уже))))каждый день нервно сюда заглядываю и ждууу))))

//я заждалась уже))))каждый день нервно сюда заглядываю и ждууу//

:)) Для справочки: в 7 части приблизительно 13 000 слов. Даже чтобы просто расставить такое колличество, не говоря уже о художественном исполнении, нужно минимум неделю :))

Терпение, солнышко, до следующего понедельника думаю справлюсь, невзирая на то, что у мя сейчас небольшой творческий запор. :))

//до следующего понедельника думаю справлюсь//

Не управился, извиняйте/не убивайте :) Главную сцену переписывал раз сто, уже сам не знаю, что получилось. Еще бы страниц 10 написать - и выложу.

да ладно, не торопитесь)а то получится не вдохновенно)

а с ожиданием я уже смирилась)))

10! Намного лучше чем Метро 2034. Жду продолжение.

В двадцать пятый раз захожу на седьмую главу проверить нет ли восьмой )))

чувствую что очень понравилось

Пассажир, заглянь в двадцать шестой :))

Художника конечно каждый обидеть может, но и терпению публики тоже есть предел)))))

Быстрый вход