Роман "Красная Шапочка" мир Метро2033 (часть 4)

14. Никита

Увидев, что тварь, вроде как не шевелится, Никита бросился к Илье, которого здоровенная туша придавила к полу.

- Илюха! Живой!? – крикнул он, пытаясь оттащить тяжелое тело вожака и освободить лежащего под ней товарища.

В этот момент «Пичуга» пошевелился, и поднял голову.

- Автомат! Автомат «Ник»!!! – прохрипел он сквозь мембрану противогаза: - Там другие! Сумка на стене!!!

Никита бросился к висящей над передним бортом брезентовой сумке, сорвал ее с крюка и одним рывком распахнув, схватил один из снаряженных магазинов. Потом, подхватил с пола валяющийся рядом АКМ, отщелкнул пустой «рожок» и вставив на его место новый, полный патронов, передернул затвор. Все это время он не сводил глаз со серого прямоугольника ночного неба над задним бортом грузовика. Каждую секунду сталкер ожидал, что в кузов перемахнет еще одна тварь, и тогда, с незаряженным автоматом, у него не будет ни малейшего шанса уцелеть в схватке с ней.

Осторожно, продолжая держать автомат наготове, «Ник» сделал несколько шагов в сторону борта. Сталкер чувствовал, как от волнения покрывается под противогазом испариной его лицо. Стиснув зубы, он наконец осторожно подошел к краю кузова.

Раз! Одним резким движением Никита выглянул за борт, выставив перед собой черный ствол АКМ. За машиной стремительно убегало назад растрескавшееся асфальтовое покрытие мостовой. Твари исчезли.

Еще несколько долгих секунд «Ник» до рези в глазах всматривался в окружающий автомобиль полумрак, настороженно поводя стволом по сторонам, готовый в любое мгновение открыть огонь. Но улица оставалась пустынной. В какой-то момент ему показалось, что вдалеке, на самой границе видимости, мелькнули в лунном полусвете и тут же скрылись несколько туманных силуэтов. Никита вскинул автомат, хотя и не был до конца уверен, действительно ли темные создания двигались в конце улицы, или же они были лишь плодом его собственного сознания, возбужденного схваткой с хищником.

Наконец, убедившись, что машину никто не преследует, сталкер тяжело опустился прямо на залитый кровью пол, прислонившись к борту кузова. В голове у него было пусто, как в пустом туннеле. В этой абсолютной пустоте, словно взбесившиеся рыбы метались вопросы: «А что это было? Волки? Собаки? Почему такие большие? Да ладно, шут с ними с размерами, но что это за чертовщину они проделали с Серегой Вешняковым?»

Из ступора его вывел голос «Пичуги»: - «Ник»! Эй Никита! Ну что там?

Встряхнув головой, Никита очнулся от наваждения и оглядел «поле боя». Илья все еще лежал на полу, придавленный тяжеленным трупом вожака, а Серега неподвижно покоился у заднего борта. Он был либо мертв, либо без сознания. По крайней мере сталкер не шевелился, а дыхание, если он дышал, успешно скрывал под своими складками защитный костюм.

Никита решил сперва освободить Илью, а потом уже, вдвоем с ним, заняться Серегой.

Но, когда опираясь на автомат, «Ник» поднялся на ноги, он почувствовал, что левая нога, ниже колена, как будто онемела, а поглядев вниз, увидел, что дело плохо. Защитный костюм на бедре был разодран в клочья, а из четырех глубоких рваных ран обильно текла кровь. Очевидно, когда прыгнувшая тварь полоснула по ноге своими огромными когтями, сталкер не ощутил боли. А теперь он почувствовал, что на бедро ему, как будто положили горящие угли. Ощущение было настолько невыносимое, что Никита почувствовал, как от боли замутилось сознание и к горлу подкатила тошнота. Одна только мысль о том, что рядом с два товарища, которые нуждаются в помощи, позволила ему не потерять сознание от шока.

Продолжая опираться на автомат, как на короткий костыль, «Ник» доковылял до лежащего под тяжелой тушей «Пичуги». Попытавшись поднять мертвого вожака, Никита быстро убедился, что сил на это у него уже не хватит. Ему явно нужна была помощь.

С того момента, как зверь прыгнул в грузовик и до того, как его окровавленный труп рухнул на пол кузова прошло всего несколько десятков секунд. Все это время, «Газель» мчалась по темной улице, ревя мотором, и, на полном ходу огибая ржавеющие на дороге автомобили.

Нужно было остановить машину. Большаков и «Слива», сидевшие в кабине, очевидно не пострадали, и Никита подумал, что неплохо бы им теперь заняться освобождением «Пичуги» и приведением в чувство Сереги Вешнякова. Нужно было только успеть дозваться их прежде чем он потеряет сознание.

Пытаться докричаться до кабины через противогаз, сквозь рев мотора, лязг подвески и хлопанье тента над кузовом было нечего и думать. По этому «Ник», не долго думая, взял автомат и прямо сквозь тент забарабанил прикладом в заднюю стенку кабины.

Через несколько секунд, он почувствовал, как грузовик сбавил ход, и наконец остановился. Двигатель продолжал работать, но «Газель» не двигалась. Спустя мгновение щелкнула открывшаяся с правой стороны дверь и искаженный мембраной противогаза голос Большакова произнес: - Эй! Вы там как? Живы?

Никита попытался ответить, но только прошептал: - Живы. Помогите… - и пол поплыл у него перед глазами. Скользнув по борту, сталкер тяжело опустился и сел на пол.

За него ответил Илья.

- Живы мы. Живы! – крикнул он, приподнявшись, на сколько позволяла придавившая его к полу тяжелая туша: - «Батя»! «Слива»! Да идите же сюда скорее.

Слышно было как впереди хлопнула правая, а потом и левая дверь и с обеих сторон раздались торопливые шаги, направлявшиеся к задней части машины.

- Да что у вас тут происхо… Мать моя!!! – это Большаков, настороженно державший перед собой АКМСУ со взведенным затвором, обойдя машину, заглянул через борт.

- Нечиста сило! Щоб тоби повилазило!!!...– это уже Николай Сливенко, обошедший грузовик с монтировкой в руках, от неожиданности, перешел на «ридну мову».

Через несколько секунд они были уже в кузове и вдвоем стаскивали с «Пичуги» тяжелую, мохнатую тушу.

- А мы слышим, - торопливо объяснял Николай: - Стрельба, в кузове, потом ты кричишь «Гони!». Я и сообразить не успел, что к чему, а тут как грохнет. Машина аж ходуном заходила, будто врезался в нас кто.

- Еще бы ей не заходить, - раздраженно пропыхтел Большаков, таща зверя за задние лапы: - Такая туша в кузов влетела!

- Ну да! – продолжил Сливенко, который в свою очередь, тянул тварь за передние лапы. Они были скользкими от крови и тащить было не удобно: - А потом в кабину сзади шарахнуло, думал снесет ее к бисовой матери.

- Это вот он, - Илья наконец вылез из под тяжелого зверя и, поднимаясь на ноги, указал на него рукой в резиновой перчатке: - Как в кузов прыгнул, я его из автомата и угостил. Вот он равновесие-то потерял и до самой кабины кубарем летел. Серегу вон еще с собой прихватил.

- Давайте-ка…, - Большаков указал на Никиту, продолжавшего неподвижно сидеть у борта: - «Слива», в кабине аптечка. Жгут ведь накладывать умеешь? - Николай кивнул: - Нам только до станции его довести, а там уж Ольга Николаевна.

Сливенко исчез за бортом. Слышно было, как он пробежал вдоль машины и полез в кабину за походной аптечкой.

- А мы с тобой, давай-ка Серегу посмотрим, - продолжал «батя», обращаясь к Илье. Вдвоем они осторожно перевернули Сергея на спину и уложили на ставший липким от крови пол.

Как раз в это время в кузов запрыгнул с аптечкой в руках Николай Сливенко. Быстро пройдя к сидевшему у борта Никите, он захлопотал над ним, накладывая кровоостанавливающий жгут и обрабатывая рану антисептиком.

Умением оказывать экстренную помощь, все без исключения сталкеры сокольнического отряда были обязаны «Бабе Яге», которая настояла в свое время на том, чтобы до работы на поверхности допускались только люди, прошедшие тщательный инструктаж по первой помощи. Тогда многим это показалось перестраховкой, излишней мнительностью начальника госпиталя, но Ольга настаивала и в конце концов руководству станции пришлось согласиться с ее доводами.

Сейчас, видя, как ловко Сливенко работает с раненным Никитой, Большаков подумал: «А ведь Ольга Николаевна права была, когда нас на медпомощь натаскивала. А мы-то ворчали еще».

Пока «Слива» возился с Никитой, Большаков с «Пичугой» занялись Сергеем. Удивительно, но не смотря на кувыркание по кузову в обнимку с разъяренной зверюгой, на сталкере не было заметно никаких повреждений. По крайней мере, костюм его не был поврежден, противогаз был на месте и тоже, вроде бы казался целым.

- Сережа, - позвал Большаков, внимательно вглядываясь в лицо сталкера, и пытаясь сквозь стекла противогаза разглядеть его глаза: - Сережа, ты живой? Ну как дышит он? – это уже был вопрос к Илье, который припал ухом к груди «Пса», пытаясь услышать сквозь защитный костюм бьется ли сердце.

Несколько долгих секунд «Пичуга» прислушивался, а потом обрадовано воскликнул: - Жив! Жив он! Бьется сердце. И грудь подымается. Живой!

- Сережа, - снова позвал Большаков и тихонько потряс лежащего перед ним сталкера за плечи: - Сережа, очнись!

Неожиданно Вешняков застонал, а потом вздрогнул и с криком выбросил руки перед собой, оттолкнув «Пичугу», как будто пытался защититься от чего-то страшного.

- Тихо! Тихо Серега! Это мы! – быстро произнес Большаков, приближая свое лицо в противогазе к лицу Сергея: - Все в порядке! Спокойно! Все! Все кончилось!

- Где…? – хрипло выдавил наконец «Пёс», - Где оно?

- Все в порядке, - ободряюще сказал Большаков, - Нет его. Вон лежит. «Завалили» зверюгу.

Сергей с трудом повернул голову, увидел труп вожака, и даже через защитный костюм было видно, что его аж передернуло. После этого сталкер с явным облегчением откинулся и привалился спиной к борту кузова, прижав руки к вискам.

- Ничего не помню, - произнес он удивленно. – Помню, только как к борту подошел, на собак этих посмотреть, потом глаза красные, а потом… потом как туманом все заволокло. Вроде шум какой-то был, крики, стрельба. Ничего не помню… Голова трещит. Что тут было-то?

- Да эта тварь тебя вроде как загипнотизировала, - ответил Илья: - Уж не знаю как она это делает, но ты на нее смотрел, как завороженный кролик на удава. Ты бы и из кузова сиганул, если бы не «Ник». Он тебя назад отбросил. Потом вот этот самый зверь, - «Пичуга» показал на труп вожака: - В кузов сиганул. Да прямо на тебя. Я уж думал все, крышка тебе Серега. Как ты из его лап вывернулся, не понимаю. Повезло тебе сегодня. Невероятно повезло.

- Ладно, мужики, кончай трепаться. Ну как вы там? - Большаков бросил взгляд на «Сливу». Тот как раз заканчивал накладывать Никите бинт. «Ника» явно мутило, но он был в сознании и поднял руку с отогнутым кверху большим пальцем, мол «все в порядке» - Давайте как убираться отсюда, да поживее, - продолжил «батя». – А то, кто их знает, этих тварей. Как бы не очухались, да не вернулись. Да и врачу вам всем троим не мешало бы показаться, - добавил он, поглядев на «Ника», «Пса» и «Пичугу»: - Давай-ка «Слива» за баранку. Илюха, держи автомат, поезжай с ним. А мы, втроем в кузове. Ну поехали!

Через некоторое время «Газель» уже катила по ночной улице по направлению к станции «Сокольники».Сидевшие в кузове сталкеры до боли в глазах всматривались в залитую лунным светом улицу, убегавшую назад, за едущей машиной, не мелькнут ли снова серые тени, но на улице было тихо. Очевидно гибель вожака на время деморализовала стаю, а может статься, что для тварей с такой высокой ментальной чувствительностью, смерть одного из сородичей воспринималась очень болезненно, но больше в эту ночь приключений не было.

Через десять минут автомобиль остановился перед темной аркой вестибюля «Сокольников», и чудом избежавшие гибели сталкеры скрылись под землей.

15. Андрей

-Ну, так какие будут мнения, товарищи? – Большаков обвел взглядом рассевшихся в большой палатке сталкеров.

Собрание отряда, посвященное встрече с «собачками», как с легкой руки пришедшего в себя Сергея Вешнякова стали называть обнаруженных тварей, длилось уже третий час.

Сталкеры, участвовавшие в столкновении с мутантами во всех подробностях, не пропуская никакой, даже самой малой детали, изложили собравшимся все подробности происшествия.

Труп вожака, привезенный в кузове «Газели», тащить на станцию побоялись. Он вполне мог быть радиоактивен, или того хуже, заражен какой-нибудь бактериальной дрянью. Сталкеры ограничились тем, что подробно осмотрели добытую тварь, а оказавшийся на удивление неплохим художником Николай Сливенко быстро «набросал» несколько вполне сносных изображений «собачки».

Собравшиеся рассматривали листы и качали головами: - Нет, ну ты погляди, что за зверюга… А зубы то, глянь… Так у нее еще, говорят, и когти будь здоров… А размером то она как? Сколько?!!! Ничего себе «собачка»… Что, прямо так и завораживает? Прямо как взглянет, так и все?… - слышались то и дело удивленные и встревоженные голоса.

Большаков, возглавлявший собрание отряда, не спешил. «Пусть люди налюбуются» - думал он: - «Потом, когда охи и ахи закончатся, можно будет и по делу потолковать».

Наконец все, кажется, высказали свое удивление и «батя» продолжил.

- Так, какие будут мнения? Ситуация складывается непростая. Думаю, многое из того, что касается работы на поверхности, придется пересмотреть.

- Да что там говорить! – поднялся с места один из сталкеров, молодой парень, в армейской камуфляжной куртке. Все время, пока шло собрание, он машинально крутил в руке острый, тяжелый нож: - Выйдем на поверхность, завалим этих тварей к такой-то бабушке, и все делов.

- Ты, Вань, не горячись, - остановил его Никита. Он тоже присутствовал на собрании, несмотря на боль в раненной ноге. Золотые руки Ольги Николаевны, конечно избавили его от опасности заражения крови, но рваные раны болели ужасно: - Нам конечно повезло сегодня, завалить «собачку», да еще вожака к тому же, - продолжил он: - Но это знаешь ли именно повезло. Хорошо в грузовике были, да все скопом, да с автоматами. А столкнись мы с ними на улице? Да без оружия, да не приведи Господи, в одиночку кого поймали бы? Все! Сожрали бы и противогазом не подавились. А коли успели бы задурить мозги, как вон, Сереге, так и на помощь позвать бы не смог.

- Ну что ж теперь, бегать от них что ли? – не унимался парень в камуфляже: - Или вообще теперь на поверхность выходить перестанем? Будем тут как крысы в норе сидеть…

- Выходить на поверхность нам все равно придется, - остановил спорщиков Большаков: - Вопрос, как сделать это таким образом, чтобы не попасть на обед.

- Позвольте мне, - взял слово полноватый молодой парень, в очках. Выражение лица, да и вся его внешность, пожалуй, менее всего подходили к обстановке. Скорее его можно было представить в научной лаборатории, за компьютером, или заставленным всякими мудреными приборами столом: - У меня есть тут соображения насчет «собачек» и не только.

- Говори Андрей, - «батя» кивнул головой.

- Вот, что я думаю, - начал Андрей Чиров, прозванный в отряде за свою академическую внешность «профессором». Полноватый и не слишком спортивный, он почти никогда не ходил на вылазки. Его работа в отряде заключалась в другом. Обладая почти неисчерпаемыми познаниями в широчайшей области, он мог практически любой, на первый взгляд бесполезной, вещи найти целое поле различных применений. К тому же Андрей владел в совершенстве несколькими языками и хранил в памяти обширный багаж информации из самых разных областей науки, включая химию, биологию, медицину и Бог знает чего еще. Все это вместе взятое превращало не слишком-то боевого вида интеллигента в незаменимого для сталкерского отряда технического консультанта.

Много раз в разговорах, сталкеры пытались разузнать у Андрея, откуда это у него столь обширные познания во многих, довольно специфических областях, и чем таким, интересно знать, он занимался, до ТОГО дня. Но каждый раз скромный интеллигент ограничивался уклончивыми ответами типа: «Да работал в одном учреждении…». И вот сейчас, этот немногословный парень взял слово на собрании.

- Так вот, что я думаю, - повторил он, снимая и протирая носовым платком очки: - Если моя теория верна, то появление «собачек» это первый шаг, на пути координального изменения состава животных и растительных форм, населяющих поверхность.

- О чем он? – сталкеры удивленно переглянулись: - Что за изменение живых форм? Мутанты что ли?

- Именно так, - кивнул «Профессор», одновременно жестом прося у собрания тишины: - Дело вот в чем, - начал он: - До войны, ну до того, как все это случилось, я работал в одном закрытом НИИ. Сейчас уже не важно НИИ чего, скажу только что «крышей» нашей было министерство обороны. Я конечно, как и все сотрудники давал подписку о неразглашении государственной тайны, но, учитывая, что и государства уже нет сейчас, и тайны никому кроме нас не нужны, считаю, что можно рассказать.

Андрей надел, начисто протертые очки, аккуратно сложив, убрал носовой платок в карман и продолжил: - Думаю, многие из вас знают, что во второй половине прошлого века, на территории бывшего тогда еще одним государством Советского Союза произошла очень серьезная техногенная катастрофа.

По рядам сталкеров прошел шум. Наконец кто-то из собравшихся спросил:

- Это ты про Чернобыли что ли? Так это же когда было. Где-то в 80-е годы вроде?

- Именно так, - подтвердил Андрей: - Точнее в 1986 году. Тогда, в результате взрыва атомного реактора оказалась зараженной очень большая территория. Народ с нее разумеется отселили, периметр огородили и объявили запретной зоной.

- Но при чем здесь Чернобыль? С тех пор лет-то прошло немало…

- А вот при чем, - Андрей оглядел собравшихся. Сталкеры затаили дыхание: - Когда все это случилось, встал вопрос, что делать с получившейся радиоактивной зоной. Людей на ней селить было нельзя, хозяйство и все, что было на ней пришлось так и бросить. Там же целые деревни, да что там деревни, целый город остался, покинутый населением. И вот тогда, где-то в министерстве обороны возникла мысль, что огромная радиоактивная территория, к тому же полностью отселенная, да еще и охраняемая, чем не идеальный полигон для отработки и испытаний всяческих средств для работы в условиях атомной войны.

Представляете, полигон на сотни квадратных километров. Хотите различный уровень фона? Пожалуйста. Хотите условия города? Пожалуйста. Хотите лес, поле, водную преграду? Пожалуйста.

Широкую общественность в курс дела конечно не вводили. Там и так шума в прессе было выше крыши. В общем, объявили о закрытии станции, о том, что зараженная зона закрыта для доступа и, со временем, волна интереса к Чернобыльской аварии угасла.

Но на территории радиоактивной зоны уже в первые годы начали активно строиться военные лаборатории. Чего только там не отрабатывали. Технику всякую проверяли, на предмет защиты от радиации, танки, бронемашины в самое пекло гоняли, к станции, к самому «саркофагу», который разрушенный энергоблок скрывал. Еще испытывали противоядия всякие, пытались создать такое снадобье, чтобы радиоактивные вещества из организма выводило. Костюмы разные защитные испытывали, чтобы после ядерного взрыва можно было на зараженной территории воевать.

В общем много чего там было, но речь сейчас не об этом. Кроме средств защиты, в Чернобыльской зоне испытывали оружие, как оно себя поведет в условиях высокого фона. Электронные средства всякие, системы наведения, позже, когда компьютеры появились, их стали проверять на предмет устойчивости к излучению. А еще проверяли, как будет высокий уровень радиации взаимодействовать с другими видами ОМП.

- С чем, с чем? – поинтересовался один молодой сталкер: - Что за ОМП?

- Оружие массового поражения, - пояснил «Профессор»: - химическое, бактериологические, всякое. Особенно бактериологическое. Болезнетворные бактерии ведь тоже под воздействием радиации мутируют. Могут даже погибнуть. Вот там и пытались создать такой вирус, который к радиации окажется невосприимчивым.

- А ты откуда обо всем этом знаешь? – поинтересовался парень в камуфляже, тот самый, который предлагал «завалить» всех тварей на поверхности.

- А я как раз работал в одной из таких лабораторий, - ответил Андрей: - То есть, конечно, не с самого начала, меня тогда и на свете-то еще не было. Но ведь исследовательские центры в Чернобыле продолжали работать. Их даже после того, как СССР развалился, не переставали финансировать. Правительства меняются, а на военные «игрушки» всегда спрос есть.

- Так то ж уже Украина была, - удивленно сказал Николай Сливенко: - Да и с Россией, вроде, не всегда дружба была, а тут русская военная база, да на «незалежной» территории… Как же это так?

- А вот так. Да ты пойми, Микола, - заверил его Андрей: - В эту работу столько денег вбухали, и Россия, и Украина, что ее даже во времена самых недобрых отношений продолжали совместно финансировать. Да и к тому же, знали об этом что у нас, что у вас считанные единицы, только те, кто работал в «зоне», да еще, пожалуй высшее руководство. Ну ученые, сам понимаешь, всегда общий язык найдут, а правительства, им же только покажи новое оружие, вроде как ребенку конфетку, что угодно сделают чтобы его заполучить. А для широкой общественности Чернобыль как был «мертвой зоной», так ею и остался.

Ну так и вот, пытались там военные создать болезнетворные бактерии, невосприимчивые к радиации, а создали нечто, совершенно иное. Никто и не ожидал такого, вроде и вышло все случайно, но, в общем в результате, получился у них мутагенный катализатор.

- Что? – не поняли сталкеры: - Что получилось? Что за катализатор?

- Сейчас объясню. Ну, что такое катализатор, со школы все помнят? Нет? Ладно, напомню. Вот представьте, берем два вещества, смешиваем их и между ними начинается химическая реакция. Но идет она медленно. А вот добавим к ним третье вещество, и скорость реакции сразу возрастает, сильно, в разы, в десятки, в сотни раз. Вот такое вещество называется катализатором, то есть «ускорителем» или «усилителем» химических реакций. А теперь вопрос у меня, что происходит с живыми организмами, попавшими под воздействие высокого уровня радиации, а? Кто ответит? – Андрей обвел глазами собравшихся, словно школьный учитель своих учеников.

- Ну что происходит… мутируют они, - пожав плечами ответил один из сталкеров.

- Точно, - подхватил Андрей: - Мутируют. Могут, например родиться телята с тремя ногами, или собаки с двумя головами. Но все дело в том, что эти мутанты, в основном нежизнеспособны, проще говоря все эти уродства как появляются, так и исчезают, не оставляя потомства. Например, невозможно вывести трехглавого пса, который будет давать жизнеспособное потомство, или летучую мышь, размером с корову. К тому же все эти мутации хоть у животных хоть у растений, происходят очень медленно. Если фон сильный, то все живое просто погибает. А если слабый, то будут конечно появляться необычные жизненные формы, но крайне редко. Вот, взять хотя бы тот же Чернобыль. Сколько лет там радиоактивная зона, а ничего кроме грибов-переростков и высокого уровня раковых заболеваний не получилось.

А теперь, вот, «собачки», которые чуть группу не слопали. Вы когда-нибудь видели собак такого размера, да еще со способностями к внушению такой силы? Не видели? И я не видел. И никто не видел, потому, что не было их, таких. Не обычные это собаки, вот что я вам скажу. Мутанты это. Новый вид. А прошло-то всего три года как на поверхности фон повысился. Вот и думайте. Если в Чернобыле за тридцать лет почти не породил ничего подобного, а тут у нас за три года всего такие твари появились, ни на какие мысли это вас не наводит? Нет? Ну так я вам скажу.

Этот самый мутагеный катализатор, про который я вам тут говорил, это не просто вирус. То есть он ведет себя на вирус очень похоже, передается между живыми организмами самыми разным путями, хоть по воздуху, хоть через кровь, но действует он на живые клетки необычно. Попав в клетку, он почти полностью разрушает все механизмы генетической устойчивости. И тогда под действием любого, самого незначительного внешнего воздействия, радиации например, или химического заражения, организмы начинают стремительно мутировать.

И скорость этих изменений в тысячи раз превосходит ту, с которой виды изменялись в обычных природных условиях. Ну сколько потребовалось лет, чтобы в результате мутаций и естественного отбора динозавры превратились в млекопитающих? Сотни миллионов. А с этим катализатором, такое изменение могло бы уложиться в пару столетий.

Или вот происхождение человека от обезьяны. Старик Дарвин и ведать не ведал, что зарази он гориллу в молодости этим снадобьем, и к старости он бы мог уже наблюдать как ее потомство вполне сносно орудует каменным топором.

Правда есть во всем этом и оборотная сторона. Все дело в том, что все процессы у таких зараженных особей происходят во много раз быстрее. Они быстрее взрослеют, быстрее достигают половой зрелости, быстрее дают потомство. Во много раз быстрее. Поколения сменяют у них друг друга с огромной скоростью. И каждое новое поколение несет новые признаки. Но и стареют ни быстрее. Во время экспериментов крупные животные приносили потомство до двенадцати раз в году, а жили не более двух-трех лет. И это при обычной продолжительности жизни до десяти-двенадцати. А через год-другой, это уже был совсем другой вид. Поставь рядом прародителей и потомство, родившееся спустя несколько лет и с трудом отыщешь общие черты.

И еще одно. Вирус этот сам по себе тоже не постоянен. Он тоже стремительно мутирует. По этому любая вакцина от него устаревает быстрее, чем успеешь обеспечить ею население. В общем, если выпустить такую дрянь в атмосферу, то уже через несколько лет это будет планета с совершенно другими животными, другими растениями, вообще с другим живым миром. И это будут не просто другие животные. На них ведь тоже действует естественный отбор. И в результате будут образовываться и выживать только самые сильные, самые жизнеспособные, самые приспособленные к новым условиям виды. А все остальные, в то числе и люди окажутся безнадежно устаревшими и просто вымрут, уступят место более совершенным конкурентам, как вымерли динозавры, уступив место млекопитающим.

Андрей перевел дух. В воздухе висела гнетущая тишина. Наконец кто-то из сталкеров тихо спросил:

- Ты что же, думаешь, что на поверхности теперь эта гадость, ну катализатор этот, будь он неладен, хозяйничает?

- Откровенно говоря, очень хотелось бы верить, что это не так, - развел руками «Профессор»: - Когда выяснилось, что за адское снадобье создали ученые, даже политикам стало ясно, что нельзя его на волю выпускать. В общем, проект официально закрыли, все запасы катализатора уничтожили, а со всех участников взяли строжайшую подписку о неразглашении. Но, потом, сами знаете, страна разваливалась, ученые, кто пошустрее, за кордон смотались. А там, кто знает, чем они занимались. Может и предложили свои услуги супостату. Да и у нас, тоже знаете ли, «официальное закрытие» не всегда означает, что и правда работы прекращены.

- Так ты участвовал в работах над этим? – тихо поинтересовался Большаков.

- Сам не участвовал. Но внутри системы, сами знаете, будь она хоть сверхсекретная, а слухи ходят. В общем, появлялась время от времени информация о чем-то подобном. Что вроде как работы над катализатором ведутся и у нас, и «у них». Не знаю, насколько военные продвинулись по пути создания оружия, на его основе, но если это так, если хотя бы одна бомба с этим зельем была использована…, - Андрей замолчал и покачал головой: - В общем, тогда нас впереди ждет такой адский «зоопарк», что любой фильм ужасов будет просто детским лепетом.

Андрей сел на свое место, а сталкеры продолжали обсуждать услышанное.

- Теперь получается мутантов будет становится все больше?

- На поверхность теперь без оружия выходить нельзя…

- А если кто-то из нас подхватит?

- А если на соседних станциях?

- Ну вот что, - Большаков поднялся и поднял руку, призывая собрание к тишине: - Я попрошу всех здесь собравшихся пока не распространяться особенно обо всем, что здесь было сказано. Мы ведь пока точно не знаем, применялось ли это оружие на территории Москвы, и вообще применялось ли оно. В конце концов «собачки» могли возникнуть и в результате обычных мутаций, под действием высокого фона. А массовая паника среди населения станции нам не нужна. И тем более не нужно, чтобы люди друг на друга начали коситься с подозрением, не выросли ли у соседа клыки. Сами знаете, когда среди людей страх бродит, тут только «спичку брось», и потом уже пожар не погасишь. Надеюсь с этим все согласны?

«Батя» оглядел тревожные, хмурые лица сталкеров. Несогласных не было. Все понимали, что паника на станции может оказаться страшнее любых самых жутких мутантов.

- Вот и отлично, - кивнул Большаков: - Теперь по вопросу выходов на поверхность. Поскольку опасность появления новых тварей реально существует, будем исходить из того, что они появятся и в самом скором времени. Значит так. Теперь при вылазках каждый, я подчеркиваю каждый, член отряда берет оружие и двойной боекомплект. Если кто-то не слишком хорошо знаком с автоматом, проходит обязательное обучение и пока не сдаст зачет на знание матчасти, к работе на поверхности допускаться не будет. Это первое.

Теперь второе. Любая тварь, встреченная на улице считается потенциально опасным мутантом. По возможности контактов с ними избегать. В случае невозможности, стрелять на поражение не раздумывая. Если у кого-то проснется исследовательский «зуд» в одном месте, не вздумайте их разглядывать. Если «собачки» оказались в состоянии завораживать взглядом, то этой же гадости можно ждать и от других. В случае крайней необходимости сперва стреляйте, а потом изучайте.

И наконец третье. Запомните, «легкие прогулки» на поверхность закончились. Там, - Большаков показал пальцем наверх: - Теперь зона боевых действий. И помните, за каждым углом может притаиться враг. Враг сильный, хищный, голодный. Советую всем об этом помнить, когда будете отправляться в следующую вылазку. Вопросы есть? Тогда все свободны. Владимир Семенович, подожди меня.

Когда сталкеры, вполголоса переговариваясь, покинули палатку, Большаков подошел к Коробову. Начальник станции хмурился, какая-то мысль явно не давала ему покоя.

- Что думаешь Владимир Семенович, - спросил Большаков: - Возможно ли такое? Или сказки все?

- Не знаю, Федор Иванович, - покачал головой Коробов: - Может и возможно. Много мы с тобой знаем, что там наши вояки напридумывали? Я вот о другом думаю.

- О чем же?

- Понимаешь, мы ведь, когда ворота закрыли, на поверхности еще люди оставались. Много людей.

- Так и что же? Погибли они все. Там же, в первые дни особенно, такое «пекло» было. Кто бы выжил?

- Кто знает… Человек, бывает, в таком аду выжить может, что ни одна другая тварь не ухитрится. Только думается мне, что если все, что мы сегодня услышали правда, то лучше бы им всем было в первые же дни помереть.

- Ты о чем? – Большаков все еще не понимал, куда клонит его друг.

- Не понимаешь? Вот нам «Профессор» тут все очень интересно рассказывал, как и во что могут звери разные мутировать, кто наверху выжил. А если кто из людей выживет? Понимаешь теперь о чем я? – спросил начальник станции, видя, в тусклом свете, как посерело лицо Большакова: - Вот то-то и оно…

- Ты думаешь… - до командира сталкеров только сейчас стал доходить страшный смысл сказанного: - Думаешь, мы там наверху можем встретить… Можем встретить выживших?

- Не выживших, Федор Иванович, не выживших. А тех, в кого они превратились.

- Вот ведь…, - и Большаков коротко выругался: - Надо как-то ребят наших предупредить, ну чтобы готовы были. Если там на поверхности мы таких… - он не смог подобрать слово: - В общем встретим кого, чтобы знали, что делать. Одно дело ведь, в тварь выстрелить, а другое дело в человека.

- Да дела, - Коробов положил руку товарищу на плечо: - Теперь работы сталкерам прибавится.

- Прибавится, - согласился «батя»: - А, может повезет нам, и не будет никаких тварей, а? Как думаешь Владимир Семенович?

- Может повезет. Хорошо бы. Только нехорошее предчувствие у меня, Федор Иванович, ох и нехорошее. Думается мне, все еще только начинается. И «собачек» таких, в разных обличиях, нам повидать предстоит немало.

Они не знали, что пройдет совсем немного времени, и последующие события подтвердят предчувствия начальника станции. Будущее, ожидающее жителей московского метро, становилось все более и более темным.

16. Ольга

Как же давно все это было… Ольга отложила стерилизатор и устремила рассеянный взгляд в пространство. Первые встречи с мутантами, первые раненные, первые жертвы ставших вдруг невероятно опасными рейдов на поверхность. Сколько же лет прошло с тех пор? Десять? Да нет, больше. Почти пятнадцать.

Надо же, уже почти полтора десятилетия минуло с того дня, когда перепуганные и помятые сталкеры привезли из очередной вылазки ужасную новость о том, что на поверхности стали объявляться новые хозяева.

Мутанты, будь они неладны! Сколько же горя принесло жителям московской подземки их появление. И так лишенным дневного света, потерявшим близких, осужденным на пожизненное заключение под землей людям, теперь приходилось ежедневно ожидать появления каких-нибудь новых, невиданных доселе тварей, жутких, сильных и коварных.

Их было много, невероятно много, этих порождений преисподней, вольготно раскинувшейся сейчас на некогда цветущей поверхности. И они плодились там с фантастической быстротой и разнообразием. Как будто сам сатана, наконец дорвавшись до вожделенных рычагов управления эволюцией, играл в странную и страшную игру, целью которой было создание наиболее враждебных человеку тварей.

Какими безобидными и невинными казались теперь первые «собачки», много лет назад встреченные сталкерами. Теперь смельчаков, рискнувших подняться на поверхность, ждали куда более «радушные» хозяева.

Взять хотя бы тех же «птеродактилей», в изобилии встречающихся на территории покинутого города, и охотно заселяющих теперь крыши покинутых высоток. Впрочем, с одноименными представителями вымерших рептилий их, пожалуй роднили только размеры, наличие кожистых крыльев и абсолютно непомерный аппетит, заставлявший хватать и тащить в свои гнезда все, живое, что только они могли убить и унести в когтях. На самом деле, так по крайней мере считал Андрей Чиров, а он у сталкеров был главным специалистом по новым формам жизни, в «птеродактилей» мутировали, как это не покажется странным, обычные птицы. Что-то он там такое нашел у них, какие-то рудиментарные признаки, указывающие на дальнее родство с пернатыми предками. «Дегенерация», или обратное развитие, вот как он это назвал. Именно так. Выходило, что более высокоразвитая форма, которой являлись птицы, под воздействием чудовищных внешних факторов, которыми полна теперь была поверхность, мутировала обратно, в сторону своих древних ящероподобных предков, стоявших на гораздо более ранней и низкой ступени эволюции.

Так это было ли нет, сказать конечно трудно. У сталкеров на поверхности теперь хватало работы и кроме того, чтобы добывать образцы всякой мутировавшей живности. Для них не было особенно важно какой путь от птиц к тому, что получилось прошли «птеродактили», каковы генетические родственники «ежиков», или сколько особей максимально может вместить в себя «вата». Для сталкеров, когда дело касалось мутантов, имели смысл ответы только на два вопроса, куда и сколько нужно всадить пуль, чтобы отправить ту или иную тварь в лучший мир. Ну или в худший, это уж как повезет попавшей на прицел зверюге.

Впрочем «птеродактили» являлись не единственным порождением зараженной и отравленной поверхности. Как, впрочем и «белки». Конечно милых пушистых зверьков эти создания напоминали, пожалуй, только цветом меха и кисточками на ушах.

В памяти Ольги вновь всплыл тот день, когда отряд, впервые столкнувшийся с белками, вернулся на станцию. Угрюмые, подавленные, сплошь перепачканные кровью, они поведали трагические подробности своего выхода на поверхность.

17. Белки

Симпатичные и поначалу совершенно безобидные белочки встречались выходившим на поверхность группам довольно часто. Не видящие в обезлюдевшем городе людей, а потому не испытывающие страха зверьки, с интересом подходили почти вплотную к облаченным в защитные костюмы «слоникам», с длинными гофрированными хоботами, тянущимися к фильтрам противогазов. Кое-кто из сталкеров даже пару раз бросал зверькам кусочки зачерствевшего хлеба из ближайшей булочной. Постепенно белочки привыкли к людям, прикормились и без страха сбегали по стволам все более и более разраставшихся деревьев, уже начавших потихоньку выбираться за пределы парка «Сокольники».

Никто даже и не заметил момента, когда белки перестали сбегать с деревьев, и начали прыгать, преодолевая расстояние до земли по траекториям, становившимся все более и более пологими и длинными. Люди были слишком заняты поиском необходимых населению станции предметов, чтобы разглядывать суетящихся вокруг грызунов. Ну стали они побольше. Ну прыгать стали подальше. Ну и что? Не мешаются под ногами, и ладно.

Ответ на вопрос «ну и что» пришел самым неожиданным и трагическим образом. Ничего не предвещало беды во время очередного рейда на поверхность, когда с вершины огромного дерева, возвышавшегося над давно заросшими густым кустарником воротами, ведущими в парк, бесшумно сорвались несколько распластанных теней. С быстротой пущенных стрел они устремились к сталкерам, окружившим заглохшую, вот уж в который раз «Газель». Нападение было столь быстрым и неожиданным, что никто не успел ничего предпринять, до того момента, когда первая тварь, стремительно скользящая по воздуху, на огромной скорости врезалась в одного из людей. Животное не было очень уж большим, и по размеру раза в полтора превосходило обычного, не подвергнувшегося мутации крупного кота, которые в изобилии жили в городе до ТОГО дня. Но, летя на огромной скорости, оно ударило сталкера точно в шею и тут же пустило в ход острые, как бритва зубы. Парень даже не успел вскрикнуть. Его костюм, у основания капюшона, как будто распороли острейшим скальпелем. Фонтаном ударила из разорванной артерии кровь, в свете звезд показавшаяся черной. Сталкер вскинул руки, пытаясь оторвать от себя не пойми откуда свалившуюся тварь, но в следующую секунду скользящий удар чем-то острым, почти полностью снес ему голову. Белке не удалось только перерубить шейные позвонки, поэтому голова парня не откатилась, а только наклонилась к правому плечу, почти на девяносто градусов, как будто уже мертвый человек склонил ее в немыслимом удивлении, а что же это такое было. Тело со свалившейся на бок головой и вцепившейся в шею тварью, издающей как будто бы довольное ворчание, сделало еще несколько бесцельных шагов и, споткнувшись о бордюрный камень, неуклюже завалилось на тротуар, выплеснув на него поток крови. Упавший несколько раз дернулся в судорогах, при этом черный фонтан продолжал выплескиваться из перерезанной артерии, покрывая асфальт вокруг сетью мелких брызг.

Остальные сталкеры, обернувшиеся на шум, с ужасом смотрели, на страшную картину. Это были уже достаточно бывалые разведчики, имевшие за спиной не одну сотню выходов на поверхность. И все же эта неожиданная и самое главное такая странная гибель товарища поразила их настолько, что на несколько секунд приковала к месту, заставив просто тупо смотреть округлившимися от ужаса глазами на содрогающееся в судорогах тело с почти оторванной головой. И самым ужасным было то, что смертельный удар был нанесен не огромным псом-мутантом, и не «птеродактилем»-переростком, а совсем небольшой и с виду совсем не опасной, а даже и симпатичной пушистой белочкой.

Впрочем немая сцена длилась недолго. Сталкеры даже не успели броситься на помощь упавшему, хотя, впрочем, всем было и так ясно, что помощь тут уже не нужна. Парень был уже мертв и тело содрогалось только под действием предсмертных судорог. И в этот момент Никита Кунжутов издал сдавленный хрип и кубарем покатился по асфальту. Его спасло буквально чудесное совпадение. Выйдя из машины, Ник повесил АКМ на плечо и в последний момент, перед тем, как атакующая белка нанесла удар ему в шею, повернулся так, что возвышающийся над плечом ствол оказался как раз на пути подлетающей твари. Со страшной силой мутант ударился мордой о ствол АКМа, его острые зубы с лязгом сомкнулись на металле.

Оказавшийся так кстати на пути острых зубов ствол автомата уберег сталкера от смертоносного укуса, но удар летящей белки все равно был достаточно силен, чтобы сбить человека с ног. Ник покатился по асфальту, тут же вскочил, на ходу срывая с плеча АКМ и взмахивая им, словно бейсбольной битой, пытаясь стряхнуть повисшую на стволе тварь.

Этот момент кто-то из сталкеров истошно завопил – Берегись!!! Летит!!!.

Люди бросились в рассыпную, кто под прикрытие стоящей «Газели», кто просто на асфальт, уворачиваясь от стремительно мчащихся на них живых снарядов.

- Ах ты ж, тварь!!! – Нику наконец удалось, как следует размахнувшись, автоматом, смаху приложить вцепившуюся в ствол белку о ржавый кенгурятник, украшавший передний бампер сталкерской «Газели». Тварь издала пронзительный визг и, разжав зубы, отлетела на несколько метров. Но тут же вскочила на задние лапы и, оттолкнувшись ими от асфальта, с пронзительным верещанием бросилась на человека. При этом она раскинула конечности, растягивая между ними тонкую, кожистую пленку. Летать как птицы, на таких крыльях конечно было нельзя, но планировать на достаточно длинные расстояния они позволяли вполне успешно. К тому же, такое крыло, вместе с мощными задними лапами, позволяло белке совершать стремительные и очень длинные прыжки на несколько десятков метров, как будто выстреливая себя в сторону жертвы и, раскрывая крыло уже в воздухе.

- Получай, гадина! – Никита вскинул АКМ, и почти не целясь выпустил в подлетающую тварь длинную очередь. Струя свинца, в полете врубившись в распластанное по воздуху тело мутанта, почти пополам разрезала его наискось, поперек крыльев. Перевернувшись, с предсмертным хрипом белка рухнула на асфальт и укатилась под брюхо стоящей у тротуара ржавой легковушки.

В это время остальные сталкеры разбирались с другими тварями.

Одну из них, Колян Хохлов по прозвищу Хомяк, просто сбил еще в полете ударом приклада, а когда потерявшая ориентировку белка упала на асфальт, всадил в нее полмагазина, разметав по асфальту ошметки крови и мозгов.

Еще двух подстрелили Батя и Слива. Лишившись фактора внезапности, эти две белки попытались свернуть в сторону деревьев, густо разросшихся за «Зенитом», и длинные очереди, посланные вдогонку, срезали их влет.

Самая последняя белка через несколько секунд, выскочившая из темноты, пронеслась со злобным верещанием прямо над головами озирающихся людей и успела юркнуть в густую крону ближайшего дерева быстрее, чем сталкеры вскинули оружие. Ник с досады дал было по ветвям очередь, но безрезультатно. Шустрая тварь уже успела удрать в самую гущу кроны, где сплетение уродливых толстых ветвей создавало непреодолимую преграду даже для автоматной пули.

-Тьфу ты, пакость какая, - Ник опустил автомат и высказался недовольно – Ушла, зараза!

Хрустящий звук, раздавшийся со стороны тротуара заставил сталкеров, мгновенно повернувшись, вскинуть оружие. Ну конечно, за всей этой неразберихой, вызванной нападением летающих тварей они на несколько секунд забыли о бойце, павшем первой жертвой мутантов.

Звук исходил из темного, почти непроглядно черного участка, образованного тенью, стоящей у тротуара давно проржавевшей легковой машины, той самой, под которую укатилась убитая Ником белка. Бледного, ночного света с чистого лунного неба хватало ровно на столько, чтобы видеть предметы, освещенные луной. Там же, куда падала густая тень от стоящего автомобиля, царил черный непроглядный мрак. Тут выяснилось, что ни у кого под рукой нет фонаря. В горячке боя, все оказались вынуждены побросать их, хватаясь за оружие, и заняться «беличьей охотой», довольствуясь исключительно. не слишком щедрым лунным светом.

Впрочем, проблема разрешилась быстро. Николай Хохлов не зря получил в отряде прозвище Хомяк. И приобрел он его вовсе не за внешнее сходство с щекастым грызуном. Причина была в том, что Хомяк был на удивление запасливым малым. Постоянно у него была с собой масса полезных вещей, вещичек и штучек, которые он подбирал, приводил в порядок и всегда держал в запасе, как он говорил «на всякий крайний случай». Сталкеры время от времени подкалывали своего не в меру хозяйственного коллегу, но флегматичный Хомяк неизменно отвечал - Запас карман не тянет. Даже магазин на его автомате был не обычный, рожковый на тридцать патронов, а дисковый, от ручного пулемета, на семьдесят пять. А под стволом уютно разместился тактический фонарь, в свое время прихваченный запасливым сталкером в ходе одного из визитов в «Зенит». Остальные бойцы посмеивались, над угрожающего вида огнестрельным «монстром» своего коллеги, полагая, что толку от подобной подсветки будет значительно меньше, чем от нормального мощного фонаря. Но сейчас все фонари кроме одного были разбросаны где-то в полумраке вокруг «Газели», а один валялся разбитый под открытым капотом. Слива бросил его, хватаясь за автомат, когда налетели белки.

Тут-то и пригодился фонарик Хомяка. Николай щелкнул выключателем и острый, словно лезвие луч ударил из под ствола его автомата в строну подозрительных звуков.

Открывшееся зрелище, было настолько омерзительным, что люди даже замешкались с тем, чтобы сразу открыть огонь. Слива отвернулся, согнулся в три погибели и схватился для равновесия за кенгурятник «Газели». Его явно тошнило и боец прилагал все усилия, что бы этого не случилось с надетым противогазом.

Яркий луч выхватил из темноты труп сталкера. Защитный костюм его был распорот, а на груди, опустив голову в дыру, сидела здоровенная белка и сосредоточенно что-то выедала из живота мертвеца. Удивительно, но тварь так была поглощена процессом, что ее не отпугнули ни крики людей, ни вспышки и грохот выстрелов, ни даже вопли ее погибших сородичей.

Белка вытащила голову из огромной раны на животе убитого ею сталкера и подняла на людей окровавленную морду. В луче подствольного фонаря сверкнули, словно две лампочки, маленькие глазки твари. Она разинула пасть и, оскалив огромные клыки, похожие на покрытые кровью кривые ножи, издала громкое омерзительное верещание. Белка явно не собиралась расставаться с добычей. Она снова угрожающе заверещала и вскинула длинные передние конечности, с острыми когтями и энергично затрясла ими перед собой. При этом пленка, образующая крылья растянулась, словно кожа на бубне, и когда тварь затрясла лапами, этот «бубен» издал громкий хлопающий звук, как будто вытряхивали от пыли огромную тряпку. Очевидно такая поза означала у белки угрозу и была призвана отпугнуть более крупного противника.

Несколько секунд люди и тварь рассматривали друг друга, первые с омерзением, а вторая с угрозой. Хомяк первым вышел из ступора.

- Вот тварь! – громыхнула короткая очередь и белка, слетев с трупа убитого ею человека, распласталась на тротуаре.

- Николай, - обратился Большаков к Хомяку, не сводя глаз с обезображенного тела: - Посвети-ка. Тут где-то фонари наши валяются.

Хохлов повел стволом, световое пятно от подствольного фонаря побежало по асфальту. Разбросанные фонари нашлись довольно быстро, причем. на удивление, ни один из них не разбился. Направив яркие лучи на лежащего товарища сталкеры приблизились.

Зрелище было не из приятных. При нападении белке удалось каким-то образом почти полностью отделить голову жертвы от туловища. Вывернутая под немыслимым углом, она теперь лежала, склоненная на плечо мертвеца, уставившись в небо круглыми, удивленными глазницами противогаза. Живот погибшего представлял собой одну огромную рану с рваными, загнутыми наружу краями. Создавалось впечатление, что белка потрошила человека, как повар порошит курицу, прежде чем отправить ее на сковороду. Довершала отвратительную картину огромная лужа вытекшей крови. Кровь была повсюду, ею было залито и само тело и асфальт вокруг.

Некоторое время сталкеры стояли, молча глядя на погибшего товарища. Никто из них так и не решился снять с него противогаз, скрывавший лицо. Впрочем в этом не было уже никакой необходимости. Резиновая маска, вместе с капюшоном защитного костюма была необратимо повреждена, по ее боковой поверхности шел длинный разрез, как будто сделанный острым ножом. Из разреза, хорошо заметный в лучах фонарей выбивался клок слипшихся, окровавленных волос.

- Чем это она его? – первым подал голос Ник.

- Вроде как ножом здоровенным прошлись, - разглядывая нанесенные повреждения проговорил Батя.

- Ух ты, - раздался голос Хомяка: - Идите сюда. Такой штукой не то что голову снести, пополам перерубить можно.

Говоривший это сталкер, как раз отошел от погибшего и теперь стоял рядом с мертвой белкой, освещая ее все еще включенным подствольным фонарем.

Бросив последний взгляд на мертвеца, люди приблизились к убитому мутанту. Ник, стволом автомата перевернул труп и люди наконец смогли рассмотреть того, кто напал на них. Теперь стало понятно, как и чем были нанесены такие тяжелые травмы, и какая угроза нависла теперь над сталкерами. выходящими на поверхность.

Тварь внешним обликом действительно немного напоминала обычную белку. Правда она была значительно крупнее. Встав на задние лапы, она оказалась бы взрослому человеку примерно по пояс. Но отличия заключались не только в размерах.

Во первых обращали на себя внимание длинные, загнутые верхние клыки мутанта. Не помещаясь в пасти, они торчали из нее, словно два изогнутых ножа. При дальнейшем рассмотрении выяснилось, что клыки эти были не только заострены на концах, как у обычных хищников. Передняя и задняя грани этих чудовищных «инструментов» представляла собой острейшее лезвие. Таким образом каждый клык этого существа действительно представлял собой обоюдоострый изогнутый нож, к тому же очень острый. Вооруженная такими клыками белка могла ими не только кусать и отрывать куски мяса. Летящая на высокой скорости тварь перед столкновением с жертвой, очевидно выставляла торчащие клыки вперед и при ударе резко дергала голову вверх. При этом острые передние режущие поверхности клыков наносили рубящий, почти сабельный удар, который вкупе с их исключительной остротой, вполне был способен если не снести голову с плеч, так, по меньшей мере, распороть жертве горло. А когда белка вонзала клыки в тело добычи, то рванув голову на себя, она легко разрезала плоть их задними острыми кромками так, как будто действовала консервным ножом.

Примечательным было и крыло этого необычного мутанта. Собственно, оно даже не было крылом в полном смысле этого слова. Между передними и задними лапами, с каждой стороны туловища белки шла длинная и широкая кожаная перепонка. Такие летательные перепонки, сами по себе не были чем-то необычным. И раньше, до того момента, как биосфера поверхности была изуродована мутациями, подобные приспособления для полета уже имели в своем распоряжении белки-летяги, водившиеся в том числе и на территории бывшего СССР. Но существо, лежавшее сейчас в луже крови перед стоящими на тротуаре сталкерами, явно уже не являлось этим миниатюрным симпатичным грызуном. Не говоря уже о том, что летяги никогда не водились на территории Москвы, они уж точно не представляли из себя кровожадных хищников, способных убить человека или иное животное средних размеров.

- Та-а-ак, - протянул Слива: - Похоже теперь придется не только под ноги, но и в небо поглядывать чаще.

- Точно, - подтвердил Ник: - Как она его клыками-то. Бедняга и охнуть не успел.

- Ладно мужики, - проговорил Большаков: - Ему теперь уже не поможешь. Давай, Слива, приводи в порядок свою «телегу», Хомяк, помоги ему. А мы с тобой Никита, давай-ка вот им займемся, - и Батя показал на погибшего, - Раз уж тут произошло, так тут ему и покоиться. Не бросать же парня, тварюгам этим на обед.

В течение ближайшего часа, пока Слива копался в моторе «Газели», Батя с Ником, а чуть позже и присоединившийся к ним, Хомяк выкопали на бывшем газоне неглубокую яму, длинной в рост человека. К тому моменту, когда они закончили, мотор грузовика уже уверенно пофыркивал на малых оборотах, Сливе все же удалось совершить небольшое чудо и вернуть престарелый агрегат производства Горьковского автозавода, к жизни.

Покончив с ремонтом, сталкеры подняли на руки тело погибшего товарища и осторожно опустили его в неглубокую могилу. Некоторое время они стояли молча. Первым тишину нарушил Большаков.

- Ладно, сынок, видать не судьба тебе была сегодня вернуться. Спи теперь спокойно, - и он вздохнул.

Остальные сталкеры молчали. Всем было не по себе. В первый раз их товарищ пал жертвой нового, доселе невиданного чудовища, и каждому было ясно, что это нападение, и эта смерть не будут последними.

Сталкеры отомкнули магазины своих автоматов, взведя затворы, выщелкнули патроны из патронников. Четыре ствола поднялись в небо. Трижды сухо щелкнули курки. Три беззвучных залпа прозвучали над свежей могилой.

- Прости, друг, что без грома салютуем, - проговорил Большаков: - Пусть эти патроны лучше не в небо, а в тварей уйдут. Тут тебе и салют будет и память.

- Небо сереет, Батя, - произнес Слива, повернувшись в сторону Большакова: - Пора ехать.

- Пора, - согласился командир: - Автомат его подобрать не забудьте.

Спустя несколько минут «Газель», с погруженными в тягостное молчание сталкерами катилась по направлению ко входу на станцию.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.5 / голосов: 11

Быстрый вход