Роман "Красная Шапочка" мир Метро2033 (часть 9)

Так Марина вступила на путь сталкера. Этот путь не был ни простым, ни легким. Много раз, идя по нему, девушка видела гибель своих друзей и товарищей по оружию. Много раз она и сама заглядывала в холодные глаза смерти.

Поначалу она пыталась считать сколько тварей ей удалось уничтожить во время каждого столкновения. Потом Марина сбилась со счета и бросила это занятие. Ей стало неважно сколько мутантов она отправила в ад. Потому что всякий раз, нажимая на спусковой крючок автомата, девушка видела в прорези прицела только одну тварь. Ту самую, что лишила ее самого дорогого на свете. И никто не знал, что всякий раз, стреляя в очередное адское порождение поверхности она стреляла не в мутанта. Она стреляла в собственные воспоминания. Она вновь и вновь пыталась убить их и не могла.

Так прошло три года. Из отважной, но все же неискушенной в военной науке девчонки, Марина превратилась в опытного, закаленного бойца.

Поначалу сталкеры старались опекать свою новую боевую подругу. Не то, чтобы они ей не доверяли, но у какого мужчины не дрогнет сердце при мысли, что рядом с ним, подвергается смертельной опасности юное создание, которое только по чудовищному стечению обстоятельств вместо свиданий и жарких поцелуев под луной предпочитает встречи с горящими ненавистью злобными глазами мутантов.

Однако очень скоро бойцы оценили способности Марины. Уже в первых вылазках, «юное дарование», как ласково прозвали ее сталкеры, проявило удивительное хладнокровие и способность мгновенно оценивать ситуацию. Девушка всегда действовала трезво и расчетливо, словно и не было вокруг злобных и вечно голодных тварей, встреча с каждым из которых могла стать для нее последнее.

Кроме того, у Марины появилось прямо таки звериное чутье на всяческую нежить, которая в изобилие заполняла теперь пустующие кварталы раскинувшегося на поверхности мертвого города. Не было вылазки, чтобы девушка не отправила на тот свет одного-двух мутантов. Она, как будто точно знала, где, как и каким образом приготовила засаду очередная зверюга.

Даже бывалые сталкеры поражались столь удивительным способностям своей молодой коллеги. А уж новички, всего-то на год – два моложе, те и вовсе взирали на нее чуть ли не с суеверным почтением.

И никому из них было невдомек, что и хладнокровие, и ледяное спокойствие девушки, и ее успехи в поисках и уничтожении мутантов были лишь продолжением того проклятого дня, когда прорвавшиеся на станцию «серые» убили ее семью.

С того дня, как Марина узнала о смерти родителей, что-то словно замерзло у нее в душе. Она перестала ощущать волнение, страх, все, что обычно мешает человеку трезво мыслить в условиях смертельной опасности. Своя жизнь теперь не имела для девушки никакой собственной ценности. Она была для Марины лишь способом существования, лишь инструментом, который был нужен для решения единственной задачи, уничтожать тварей поверхности. У нее не было, не осталось больше других интересов, кроме этого.

Другие сталкеры, в свободное от службы время, находили успокоение в простых человеческих радостях, от которых не в силах отказаться люди, даже загнанные в нечеловеческие условия, когда само выживание стоит под вопросом. По этому, несмотря на все трудности и ужасы подземной жизни, бойцы Сокольнического отряда находили время и на отдых с друзьями, и на веселую шутку, и даже на любовь.

Ничего этого для Марины не существовало. Каждый день, возвращаясь после вылазки или дежурства в палатку, она доставала из за пазухи Заступницу и долго смотрела на нее. В такие минуты губы Марины беззвучно шевелились, но даже самый изощренный слух не смог бы услышать, что за слова слетали с них, о чем просила девушка.

Потом, она снова прятала медальон на груди и доставала толстую, тетрадь. В нее Марина записывала все, что так или иначе становилось ей известно о тварях поверхности. Личные наблюдения, сведения, полученные от других сталкеров, скудные крупицы информации, доходившие из научных центров Арбатско-Покровской линии, даже слухи и байки, разносимые по метро «челноками» и караванщиками – все это она тщательно заносила на белые, в клеточку страницы, а потом анализировала, пытаясь из мелких разрозненных кусочков сложить цельную картину.

Девушка посвящала этому занятию все свободное время и постепенно, у нее стала накапливаться подробная и достоверная информация о видах и повадках тех или иных тварей. Пожалуй, за исключением «научников», с Арбатско-Покровской, у нее были самые полные сведения об агрессивных жизненных формах, обитавших на поверхности, и порой появлявшихся непрошеными гостями в подземке. А если учитывать и бесценный опыт личных наблюдений, то в некотором смысле, Марине могли бы позавидовать даже и на Арбатско-Покровской.

Она знала где и когда следует ждать засады, устроенной «серыми», с каких деревьев и под каким углом совершают свой смертоносный полет мутировавшие летающие белки, как почувствовать ментальную атаку «собачек» прежде чем твой мозг затуманится и ты сам с улыбкой отправишься в их голодные пасти.

Марина знала многое. Но она не могла успокоиться, не могла уже остановиться. Неутолимая жажда изучать поверхностных тварей для того, чтобы уничтожать их, овладела ей целиком. И она, словно одержимая, продолжала умножать счет все новых убитых мутантов и пополнять страницы своего «научного журнала» все новыми сведениями о них.

Время неумолимо шло вперед. Марина менялась. Из угловатого подростка она превратилась в стройную, симпатичную девушку. Некоторые молодые сталкеры пытались ухаживать за своей очень привлекательной коллегой, но безуспешно. Марина не говорила ни слова, но при первой же попытке, любой незадачливый «Ромео» натыкался на такой взгляд холодных серых глаз, что по сравнению с ними глаза мутанта казались милыми и ласковыми.

Постепенно, даже самые настойчивые оставили попытки завоевать сердце Красной Шапочки. Так прозвали девушку в отряде после того, как на поверхности сталкеры сокольнического отряда несколько раз столкнулись с вооруженными отрядами своих коллег с Арбатско-Покровской линии.

Отношения коммунистической Красной линии, с Арбатско-Покровской были и так неважными, еще со времен войны с Ганзой, а тут и вовсе дошло до вооруженных столкновений на поверхности между группами сталкеров. Положение осложнялось еще и тем, что костюмы химзащиты и снаряжение, у всех были примерно одинаковыми, из одних и тех же запасов, хранившихся еще с передвоенных времен, почти на каждой станции московского метро. В таких условиях, да еще в ночное время суток, риск подстрелить по ошибке своего товарища был очень велик. А тратить время на окрики и расспросы было явно не самым лучшим вариантом действий.

Вот тогда Марина и предложила покрасить капюшоны защитных костюмов сокольнических сталкеров в красный цвет. Поначалу не все по достоинству оценили идею. Девушка только фыркнула и в следующий раз вернулась с поверхности с рюкзаком, в котором позвякивали несколько аэрозольных баллонов, добытых из еще не совсем разграбленного лакокрасочного отдела ближайшего автомагазина. На очередную вылазку она пошла в костюме, с шикарно выглядящим ярко-красным капюшоном. Вот тогда ее и окрестили Красной Шапочкой.

Сталкеры сначала посмеялись над, как они выразились «девичьими причудами», но после первого же боя, их отношение резко поменялось. Конечно красный цвет в ночном полумраке выглядел серым, но все равно, двухцветный костюм явно отличался от снаряжения остальных бойцов, защищая свою обладательницу не только от смертоносного излучения, но и от возможности получить случайную пулю о своих же сталкеров.

Наглядная демонстрация возымела действие, и уже в следующий раз все сталкеры отправились на поверхность «красноголовыми».

Постепенно, столкновения с Арбатско-Покровскими группами сошли на нет, но костюмы сокольнического отряда так и остались с красными капюшонами. А прозвище, данное Марине, так и «прилипло» к ней. С тех пор, в отряде ее частенько называли не по имени, и не «боец Коршунова», а ласково, почти сказочно – Красная Шапочка.

День проходил за днем, девушка все больше отдалялась от остальных жителей станции. Да и не удивительно. Работа сталкера требовала много времени. А все свободное время Марина проводила то за изучением добытой информации о поверхностных тварях, то за тренировками. Под руководством опытных бойцов, среди которых были и те, кто успел побывать в огне локальных конфликтов, прежде чем они переросли в один глобальный, спаливший весь мир, она осваивала премудрости умения выживать и убивать.

«Учителя», не могли нарадоваться на свою ученицу. В короткий срок девушка освоила все виды оружия, находившегося в распоряжении сокольнического отряда. Она научилась неплохо владеть ножом, убивать любыми подручными средствами, палкой, веревкой, проволокой, назубок знала все уязвимые места известных мутантов, с которыми сталкерам приходилось встречаться на поверхности.

Все бы хорошо, да вот беда, все эти занятия отнимали у девушки все ее время. Да она и сама не желала для себя ничего иного. Каждый раз, засыпая в пустой палатке, бывшей когда-то для нее домом, а теперь ставшей только местом, где можно было провести время, отведенное на сон, Марина думала только о том, сколько тварей удалось ей истребить в минувший день, и сколько еще их осталось на поверхности. Никто и никогда не делил с ней ни вечера, ни одинокие ночи.

Впрочем, был один человек, с которым девушка поддерживала теплые, и даже нежные отношения. Это была Инна Сергеевна, мама Наташки Курочкиной. Тот страшный день, когда на станцию прорвались «серые», отнял у этой женщины, так же, как и у Марины все, что было в ее жизни дорогого. Физически она давно уже оправилась от последствий полученного потрясения. Как напоминание о трагедии, у Инны Сергеевны остались только белые, словно снег волосы и никогда не проходящая тоска в глазах, особенно, когда она смотрела на детей, растущих на станции.

Общая боль, потеря, связали двух женщин, молодую и старую, беда, ведь не делает поправок и скидок на молодость или на заслуженный возраст, одинаково калеча жизнь всем, кого касается ее холодная рука. Но их объединила не только память об общей трагедии. Для Инны Сергеевны, Марина как будто стала дочерью. Дочерью, о которой можно было беспокоиться, за которую можно было радоваться, которой можно было дарить свое тепло и участие. А Марина словно нашла в лице Наташиной мамы, вторую семью, взамен потерянной. К ней, она приходила, после особенно удачных вылазок на поверхность, поделиться радостью от уничтожения еще одного, очередного мутанта, или рассказать об успехах в обучении нелегкому сталкерскому делу. К ней она несла свою тоску, когда особенно плохо становилось одной сидеть вечерами в пустой палатке, за стенами которой проходила хоть и трудная, опасная, полная потерь и лишений, но все же жизнь, где люди встречались, дружили, влюблялись, назло всему тому злу, что окружало теперь их маленький, полутемный мирок.

Возможно, только благодаря друг другу, две женщины выжили, не сошли с ума, смогла пережить ту боль, что свалилась на них.

Так проходили дни, недели, месяцы. Однажды, во время одного из рейдов на поверхность, случилось так, что крупная стая «собачек» отрезала Марину от остальной группы. Перед самым носом голодных тварей, девушка успела шмыгнуть в подвал бывшего продовольственного магазина, захлопнуть за собой тяжелую дверь, и задвинуть массивный засов.

«Звездочка», в которую входила Марина, отчаянно пробивалась к подвалу, пытаясь расчистить путь и освободить боевую подругу из ловушки. Но мутанты в этот день, точно обезумели.

Словно собранные со всего города, они все лезли и лезли из улиц и переулков, напарываясь на струи раскаленного свинца, хлещущие из автоматных стволов, заливая мостовую кровью, устилая своими трупами.

Это было очень странно. Как правило «собачки», отличавшиеся повышенной ментальной активностью, очень болезненно воспринимали гибель одного из своих сородичей. Андрей Чиров предполагал, во время загона и атаки добычи, разумы «собачек» соединялись и создавали что-то вроде «единой вычислительной сети», где информация, получаемая каждой особью, мгновенно становилась достоянием всей стаи. Это давало четвероногим хищникам несомненные преимущества при групповой охоте. Стая, в этом случае, действовала уже не как группа отдельных особей, а как единый, слитный, мыслящий, организм, способный мгновенно реагировать на изменяющуюся обстановку.

Но преимущество это имело и свою оборотную сторону. И проявлялась эта оборотная сторона в тот момент, когда погибал или получал ранение один из членов стаи. В этот момент боль или ощущение предсмертной агонии мгновенно распространялись на остальных мутантов, связанных с ним в ним ментальную сеть. Эффект этот, правда не был долгим. Очевидно инстинкт самосохранения заставлял тварей обрывать контакт с пораженным сородичем, подобно тому, как ящерица отбрасывает хвост, попавший в когти хищнику. Но даже короткого времени хватало на то, чтобы ментальный шок ударил по стае и заставил ее на время отступить.

Именно по этой причине сталкеры не относили «собачек» к числу наиболее опасных тварей из тех, что населяли поверхность. Обычно достаточно было просто вовремя замечать крадущиеся во мраке силуэты и открывать огонь раньше, чем они успеют подойти на дистанцию прыжка. Ну, и конечно не смотреть тварям в глаза. Это незыблемое правило сталкеры запомнили еще с самого первого столкновения группы Большакова с «собачками», когда только удача спасла бойцов от зубов и когтей вожака, прыгнувшего в кузов сталкерской «Газели».

Но на этот раз все было иначе. Уже третий десяток «собачек» устилал своими телами улицу перед входом в подвал магазина, где укрылась Марина, а стая не проявляла никаких признаков ментального шока. Напротив, их атаки становились все яростнее, словно что-то или кто-то гнал их прямо на пули, чтобы любой ценой добраться до яростно огрызавшихся свинцом людей.

- Командир, у меня последняя лента осталась, - крикнул Бешенный, обращаясь к Арго. Его ПКМ чуть ли не дымился, выкашивая атакующих тварей, словно косой. Сталкер, которому принадлежала эта смертоносная «коса», как раз заправлял в нее очередную, последнюю ленту.

- Що робыть будем, командир? - в свою очередь отозвался с противоположного фланга Слива, - Патронов осталось, що кот наплакал, я эти бисовы твари все прут и прут! На, Получай! – отвлекся он на то чтобы меткой очередью разнести голову еще одной «собачке», высунувшейся из проулка.

Арго и сам понимал, что ситуация, в которую попала «звездочка», оказалась хуже не придумаешь, и с каждой минутой становится все тяжелее. Запас патронов отряда катастрофически таял, а вместе с ним таяло и время, оставшееся до рассвета. Командир понимал, что еще немного и отряд не сможет прорваться ко входу на станцию, окажется блокированным на поверхности и тогда…

Если и ночью поверхность была не самым подходящим для прогулок местом, то уж днем-то она точно превращалась в сущий ад. И дело было даже не в том, что солнце, проникающее через почти разрушенный озоновый слой становилось губительным для любого человека, оказавшегося под его смертоносными лучами. Как раз эта проблема была, до определенной степени, решаемой.

Незадолго до катастрофы, уничтожившей цивилизацию, российские ученые сделали открытие, позволяющее создавать защитные радиационные костюмы почти не превосходящие весом обычный костюм химзащиты, но зато имеющие такую высокую степень защищенности от любого вида излучение, которую до того могли обеспечить только тяжелые противорадиационные скафандры.

Удивительно, но именно этими, новейшими костюмами оказались обеспечены практически все станции московского метро. Причина этого крылась в двух обстоятельствах.

Во первых материал, из которого они изготавливались, оказался не слишком дорогим. Можно даже сказать, что при массовом производстве, он был чуть-чуть дешевле чем привычная прорезиненная ткань, из которой ранее делались комплекты химзащиты.

А во вторых, как говорят в народе, - «не было счастья, да несчастье помогло». На тот момент, когда правительство наконец спохватилось и бросилось в срочном порядке реанимировать почти разваленную систему гражданской обороны, выяснилось, что почти весь запас защитных средств, хранившийся на станциях московского метро еще с советских времен, безнадежно устарел и годится только для списания.

Когда информация об этом дошла до самого «верха», разразился грандиозный скандал. Как водится в подобных случаях, последовали громкие отстранения и увольнения, шумиха в прессе, разоблачения чиновников и так далее. А руководству МЧС и московского метрополитена было приказано в срочном порядке провести укомплектование станционных хранилищ современными средствами защиты.

Вопрос был поставлен на контроль «на самом верху», и буквально в полугодовой срок все устаревшее, сгнившее и разваливающееся на глазах снаряжение из комнат «гражданской обороны» московского метро было вывезено и утилизировано. Его место заняли новейшие разработки отечественной промышленности. Противогазы, защитные костюмы, средства дезактивации и дегазации, все это теперь в избытке заполняло наполовину пустовавшие до того момента хранилища и «комнаты гражданской обороны» московской подземки.

Метрополитеновское начальство отрапортовало «об успешном и досрочном…», были объявлены благодарности и чиновники вздохнули спокойно.

А до ТОГО дня, оставалось чуть более года.

Именно по причине наличия хорошего защитного снаряжения, сталкеры могли бы, вообще говоря, выходить на поверхность не только ночью, но и днем. К тому же, как утверждал все тот же Андрей Чиров, озоновый слой, разрушенный ядерными вспышками, со временем должен был восстановиться и тогда солнечные лучи вообще перестанут быть опасными. Да и сейчас, костюмы, при необходимости, обеспечивали вполне приличную защиту не только от радиации, но и от солнечного излучения. Кроме того, каждый защитный костюм комплектовался темными очками, чтобы люди, привыкшие к полумраку, а часто и к мраку подземелий, не ослепли от непривычно яркого дневного света.

Впрочем, ни очки, ни защитные свойства костюма, способные выдержать солнечный свет, до сих пор ни разу не пригодились сталкерам. И причина этого крылась в том, что ни один, самый отчаянный из них, не рискнул бы остаться на поверхности в дневное время.

Радиация, солнечная и наведенная ядерными взрывами, а так же химическое и биологическое заражение, оказались, как и следовало ожидать, смертоносными для людей. Не менее смертоносными они оказались и для привычных к обычным условиям живым организмам, населявшим мир до ТОГО дня. И по всем законам естества, все живое на поверхности должно было погибнуть в первые же дни, недели, а в крайнем случае месяцы после катастрофы. Но природа как всегда преподнесла людям очередной сюрприз.

Впрочем, отчасти причиной этого сюрприза послужило не только природное стремление всего живого выживать в любых условиях. Немаловажную роль сыграл выпущенный на волю «мутагенный катализатор», о котором Профессор Чиров рассказывал сталкерам еще после первой встречи с мутантами.

Под его воздействием, в условиях высокого уровня радиации, живые твари, населявшие Землю, стремительно изменялись. С момента первой встречи с «собачками» прошло чуть более десяти лет, а поверхностную живность, уже было не узнать. «Серые», «собачки», «белки», «вата», которую вообще уж нельзя было сравнить ни с чем, ранее существовавшим, это были лишь немногие, и вообще говоря, не самые страшные представителями той фауны, что населяла теперь территорию бывшего мегаполиса. Все они были лишь блеклым подобием того «адского зоопарка», который царствовал на поверхности днем.

Конечно, мало кто из сталкеров мог похвастаться тем, что воочию видел дневных обитателей Москвы, но кое-какую информацию все же удавалось находить и по крупицам собирать, восстанавливая жуткую картину, которую представляла теперь поверхность при свете дня.

Как то, в одном из рейдов сокольническая «звездочка» обратила внимание на обрушенные перекрытия в витрине магазина, расположенного на первом этаже многоэтажного здания, прямо рядом с входом на станцию. Еще вчера витрины были целыми, а сегодня выглядели так, словно кто-то пытался въехать в магазин на танке.

Заинтересованные сталкеры подошли поближе и в свете фонарей им открылась картина, которая навсегда врезалась в память каждому из них.

Огромная, подковообразная «высотка», построенная незадолго до катастрофы, представляла собой единый жилой комплекс, со своими магазинами, парикмахерскими, кафе, службами быта и прочими радостями жизни, присущими элитному жилью. Это была одна из тех «стеклянных башен», которыми новоявленные градостроители в великом множестве уродовали Москву, в тщетной попытке слепить из нее некое подобие делового центра Нью-Йорка или Чикаго. При каждом появлении нового, подобного проекта пресса взрывалась фейерверком гневный статей на тему сохранения исторического облика города, общественность негодовала, а «стеклобетонные монстры» продолжали расти и множиться, как ни в чем не бывало.

Высотный дом в Сокольниках не был исключением. Он был солидным, респектабельным, современным и… совершенно несуразным, рядом с изящной пожарной каланчей, помнившей еще времена Пушкина и по-советски крепким, коренастым вестибюлем станции «Сокольники», заставшим, при своем появлении, еще «вождя народов».

Половина первого этажа, многоэтажной «подковы», представлял из себя сплошную стеклянную витрину, увенчанную круглой, угловой башенкой, в которой находился вход в расположенный на первом этаже универсам.

Невероятно, но факт, непрочные стеклянные стены этого здания неплохо пережили и последствия удара в ТОТ день, и последующие долгие годы той странной и разрушительной жизни, которой зажил покинутый людьми мертвый город. Отчасти это объяснялось тем, что район Сокольники почти сразу попал под контроль прокоммунистического руководства Красной линии, старательно насаждавшего дисциплину и не допускавшего беспричинного разрушения.

Другой причиной, по которой стеклянный «монстр» все еще не превратился в груду сверкающих осколков было то, что с того момента, как мир рухнул в ядерную пропасть, в Москве не было еще ни одной, по настоящему суровой зимы. Трудно сказать, чем было обусловлено такое великодушие матушки-природы, то ли обмен ядерными ударами что-то нарушил в отлаженном миллионами лет погодном цикле, то ли делало свое дело пресловутое глобальное потепление, о котором, не смолкая «трещала» мировая пресса до самого конца, но факт остается фактом, температура в Москве, даже зимой редко когда опускалась ниже пятнадцати градусов мороза. В основном же, приходящая в город зима приносила с собой легкие заморозки, перемежаемые оттепелями, обильные снегопады и редко-редко когда, морозы.

В прошлые времена, не отапливаемое «стеклянное» здание обрушилось бы уже после нескольких холодных зим. От сильных морозов полопались бы стекла, ворвавшиеся ветра и дождь изъели бы коррозией металлический каркас, и в один прекрасный день здание просто сложилось бы, словно карточный домик, на радость немногим выжившим после апокалипсиса сторонникам «сохранения исторического облика Москвы».

Дом стоял, стоял… и стоял, вызывая удивление сталкеров, у которых при каждом выходе на поверхность вошло уже в привычку бросить взгляд в сторону стеклянной «подковы» и, убедившись, что она все так же на месте, удовлетворенно хмыкнуть про себя – Ну, вот и славно.

Но, всему в этом мире приходит конец. Пришел он и безмятежному существованию сокольнической многоэтажки.

Когда сталкеры подошли к разрушенной витрине, осторожно ступая по битому стеклу, засыпавшему, словно снег, весь тротуар, в лучах фонарей стали видны масштабы нанесенных разрушений. Масштабы эти поражали. Почти двадцатиметровой стеклянной стены теперь просто не существовало. Исчезли не только стекла, мелкой серебристой крошкой лежащие теперь на асфальте. Отсутствовали и металлические рамы, в которые эти стекла ранее были вставлены, и массивные, металлические же балки, к которым, в свою очередь крепились сами рамы. Все они, вырванные и перекрученные, словно травинки, валялись теперь на тротуаре, торчали из пустых провалов витрины, а одна балка даже была отброшена на середину проезжей части, и теперь ее конец выглядывал из здоровенной дыры, пробитой ею в корпусе брошенного на улице автобуса.

Заинтересованные, что же могло нанести такие повреждения, сталкеры направили лучи фонарей на витрину. Пятна света выхватили в темном проломе бывшей стеклянной стелы нечто бесформенное, похожее на огромный ком тряпья, размером с небольшой микроавтобус. И только подойдя поближе, люди с ужасом поняли, что это было тушей огромной твари.

Но что это было за чудовище! Таких мутантов никто из сталкеров до сих пор не видел, и не горел желанием увидеть.

Люди замерли в ужасе, стараясь не издавать шума, чтобы не потревожить ужасающих размеров существо. Но, спустя несколько минут бойцы облегченно вздохнули, зверюга была мертва и не представляла опасности. Осторожно, поводя вокруг себя стволами автоматов, сталкеры подступили к загадочной твари и наконец смогли рассмотреть ее.

Больше всего она напоминала неимоверных размеров цыпленка-бройлера, без головы. Громадное, около пяти метров в длину, грузное тело покоилось на двух толстых, похожих на слоновые, ногах с растопыренными пальцами, заканчивающимися тупыми черными когтями, скорее похожими на ногти. Передние же, короткие, почти рудиментарные «ручки», одна из которых торчала сейчас из под туши не выглядели по сравнению с задними конечностями особенно сильными. Впрочем, каждая из них заканчивалась трехпалой кистью с длинными пальцами. И вот уж на этих пальцах у твари были настоящие когти, длинные, изогнутые и, судя по всему, чрезвычайно острые. Очевидно мутант обладал способностью к прямохождению, перемещаясь на сильных задних конечностях и используя при охоте острые когти передних.

- Ну и жесть! – первым высказал свое мнение Бешеный, разглядывая мертвое чудовище, и при этом не забывая поглядывать по сторонам, держа наперевес пулемет.

- Точно, - подхватил Слива, - Вот ведь, бис его матерь. Не приведи Господи такую жуть встретить.

- Интересно, - подал в этот момент голос Пёс, - А морда-то у него где?

- А и правда где? – сталкеры с удивлением обходили мертвого мутанта, подсвечивая себе фонариками, и осторожно пригибаясь, чтобы не зацепить искореженные металлические конструкции, ранее бывшие каркасом витрины. – Глаза-то у него должны быть?

- А может он того… без глаз, а? По слуху…

- Ну так все равно пасть должна быть.

Обмениваясь таким образом впечатлениями сталкеры перемещались вокруг мертвого гиганта.

- Да вот же она! Ничего себе! – Марина подняла с пола вырванную вместе с куском бетона арматурину и осторожно приподняла то, что на первый взгляд казалось просто еще одной кожной складкой, на морщинистой туше.

- Вот это да…! Ну и ну…! - послышались изумленные возгласы.

Обнаруженная тварь действительно являла собой нечто абсолютно невероятное. Вся массивная передняя часть ее грузного туловища оказывается представляла довольно объемное вместилище, в котором скрывалась голова монстра. Толстые кожные складки, расположенные со всех сторон вокруг головы, образовывали что-то похожее на очень высокий воротник, в котором она пряталась целиком. При взгляде на мутанта складывалось странное впечатление, что одна жуткая тварь целиком заглотила другую, поменьше, и та теперь выглядывает из пасти своего пожирателя.

- Надо же, как интересно, - в душе Пса явно проснулся охотник, только что обнаруживший редкую, ни с чем не сравнимую дичь. – Что же он, получается, вроде как черепаха, голову втягивает? А ну, посмотрим, что там такое! Дай, Мариша, пожалуйста арматурину.

И не успел никто ничего сказать, как Пёс ловко поддел железным стержнем голову монстра, и упершись словно ломом в нижнюю часть толстого кожистого «воротника» навалился на его конец всем весом.

- Ах…!

- Ничего себе! – даже хладнокровный Арго не мог сдержать изумленного возгласа. – Как же она там помещалась?!

Оказалось, что голова мутанта не просто пряталась в кожистый «воротник». Ко всему прочему она еще и располагалась на довольно длинной, массивной шее. И она действительно могла бы напоминать черепашью если бы не пасть. Такой пастью не могла похвастаться ни одна черепаха, обитавшая на Земле до того дня, как ядерный смерч внес свои коррективы в дарвиновскую теорию эволюции. Сейчас, когда выдвинувшаяся из туловища мертвая голова монстра бессильно опустила нижнюю челюсть, сходство с черепахой пропадало. Скорее создавалось впечатление, что из отверстия в передней части туши выглядывает наполовину скрытая внутри крупная акула. Именно на акулу была похожа жуткая морда, с широченной пастью, полной острых, словно лезвия бритвы, зубов растущих в несколько рядов, и маленькими глазками, посаженными в небольших выемках, по обе стороны от головы.

- Вот это да! – протянул Бешеный – Плавника еще только не хватает, и будет натуральная акула.

- Точно, - согласился Слива, - Акула. И ходячий аквариум для нее. На лапах! – и он нервно рассмеялся. Правда смех не смог вырваться из под противогаза и сталкер просто громко прохрюкал, разрядив обстановку.

- Отставить смех, - Арго посмотрел на часы, укрепленные в прозрачном кармане на рукаве костюма и продолжил – Не забыли, что мы тут не на прогулке в зоопарке? Между прочим эта тварь может быть тут не одна.

Этого напоминания хватило для того, чтобы смех мгновенно прекратился. Мысль о том, что вокруг может бродить еще одна, а может быть и не одна подобная тварь, мигом вернула людей к реальности.

- Значит так, - голос Арго был спокоен и тверд. Он уже принял решение и теперь нужно было просто выполнить его, по возможности быстрее - Пёс и Слива, осмотреть обнаруженного мутанта. Остальным занять позицию и прикрывать.

Дело в том, что у сталкеров имелись вполне конкретные инструкции на случай обнаружения любого, до сих пор неизвестного вида мутировавших жизненных форм. Заключались они в том, что обнаруженную неизвестную тварь требовалось осмотреть, изучить и, по возможности, определить самую важную информацию: во первых, какую опасность она представляет для людей работающих на поверхности, а во вторых куда, как и каким образом нужно вести огонь, чтобы ее уничтожить.

Надо ли говорить, что возможность такая представлялась нечасто. Сталкеры не горели желанием близких встреч с обитателями поверхности, и всячески старались избегать их. В случае же, если такая встреча все же становилась неизбежной, у людей, столкнувшихся с очередным монстром, появлялись куда более насущные заботы, нежели изучение и исследование, и в первую очередь забота о том, чтобы не попасть монстру на обед.

Так что нынешнюю ситуацию, когда группе представлялась редчайшая возможность исследовать в условиях относительной безопасности крупную и, судя по всему, хищную тварь можно было считать огромной удачей. Сталкеры просто не имели права пренебрегать такой возможностью. Тем более, что полученная информация о мутанте, могла в дальнейшем спасти жизнь тем, кому не повезет столкнуться с его ближайшими родственниками во время рейдов на поверхность.

Приказ командира был исполнен мгновенно и Пёс со Сливой, закинув автоматы за спину, принялись осматривать тушу мертвого мутанта. Остальные сталкеры, рассыпавшись вокруг заняли оборону.

Арго присел за колонной, направив ствол автомата на улицу, и через разбитую витрину внимательно вглядывался в ночной полумрак, озаряемый лишь бледным светом неполной луны.

Марина, со своим «огнестрельным монстром» прикрывала тыл. Неизвестно, кто или что могло найти пристанище в темных и пустынных помещениях бывшего магазина. Да и нежданный визит какой-нибудь твари, расположившейся на верхних этажах и решившей спуститься, посмотреть кто это там пришел в гости, тоже не входил в планы «звездочки».

Уютнее всех расположился Бешеный, со своим пулеметом. Огромное помещение первого этажа в прошлом занимал салон сотовой связи. На полу и за стеклами стеллажей, покрытых толстым слоем пыли, до сих пор красовались последние достижения индустрии персональной связи. Большие и совсем крошечные, лаконично строгие и кричаще гламурные, скромные, для всех и оснащенные всеми мыслимыми и немыслимыми «наворотами» мобильные телефоны словно все еще ожидали покупателя, который подойдет, протянет руку и наберет наконец номер. Только звонить было некому. Как некому было и ответить на другом конце навсегда отключенной линии. С ТОГО дня, до сей поры и теперь уже навсегда «абонент был недоступен». Только теперь этим вечно недоступным абонентом было все человечество.

Салон, надо полагать, вел свое дело довольно успешно, отбоя от покупателей не было и все помещение было уставлено широкими, мягкими креслами и диванами, на которых когда-то располагались многочисленные клиенты в очереди на оформление очередного купленного мобильника. Именно эти диваны и облюбовал Бешеный. Подтащив два из них к окну, благо заботливые хозяева салона заказали мебель на роликовых опорах вместо ножек, Иван сдвинул их «лицом к лицу» и с комфортом расположился в получившейся мягкой «колыбели». Справа и слева от сталкера возвышались подушки спинок, а пулемет прекрасно разместился на подлокотнике. Бешеный довольно поворочался, устраиваясь поудобнее, поводил стволом, проверяя угол обстрела и наконец, удовлетворенно затих.

Марина, все это время периодически поглядывавшая через плечо на эти работы, только фыркнула и снова уставилась в темноту торгового зала.

Арго, поглядывая искоса на улицу, повернулся в пол-оборота к Ивану, и поинтересовался голосом, полным нежной заботы, за которым скрывалось желание расхохотаться – Не жестко ли вам, сударь? Может подушечку подложить?

- Не… Нормально… - буркнул невозмутимо Бешеный.

- А-а-а… - протянул Арго, - Ну тогда я спокоен. – и добавил, - Ты только там не усни, смотри… в колыбельке.

От туши мутанта раздался бодрое похрюкивание. Это Слива с Псом, возившиеся с дохлой тварью, нашли несколько секунд чтобы отвлечься и поухахатываться над Ванькиным «гнездом».

- А ну! – голос Арго стал серьезным, - Отставить смех, бойцы! И не шуметь! Сергей, Микола, - обратился он к сталкерам, осматривавшим тушу, - Вы там не особенно веселитесь. Потрошите давайте эту тварь. Мы и так уже слишком задержались. Марина, - продолжил он, обернувшись в сторону зала, - Как у тебя?

- Все в порядке, командир, - послышался из темноты голос девушки, - Тихо все, - и добавила про себя, - Как в могиле.

Так прошло минут пятнадцать. Конечно ни о каком углубленном изучении мертвого мутанта не могло быть и речи. Какое уж тут изучение, когда приходится ползать вокруг здоровенной туши в громоздком защитном комбинезоне, в темноте, в полуразрушенном помещении, да еще и ожидая в любую минуту визита незваных «гостей». По этим причинам процесс изучения был сведен сталкерами к самому минимуму. Пока Слива быстро зарисовывал в блокноте, извлеченном из рюкзака, внешний вид монстра в разных ракурсах, Серега Вешняков, пытался отыскать у мертвой твари уязвимые места. Делал он это самым незамысловатым способом, при помощи штык-ножа, которым пытался в разных местах продырявить дубленую шкуру мутанта. Результаты исследования были неутешительными. Почти всюду, куда Пёс тыкал ножом, лезвие то встречало совершенно непреодолимую преграду в виде кости, которую не удавалось пробить даже с размаху, насадив штык-нож на автомат, то вязло в глубочайшем слое вязкого, словно полузастывший битум, подкожного жира. Конечно пуля, выпущенная из «калаша» обладала гораздо большей проникающей способностью, чем нож, но никто не мог бы поручиться, что даже с близкого расстояния удастся уложить монстра раньше чем он втопчет тебя в землю.

Лишь в одном месте сталкеру удалось найти брешь в почти непробиваемой броне гигантской твари. Уязвимой, сколь ни странно, оказалась именно голова мутанта. Оказалось, что стенки черепа страшной акульей головы, на деле обладают чрезвычайно тонкими стенками. Когда Пёс уже почти поверил в неуязвимость новой твари, штык вдруг удивительно легко пробил голову чудища и почти без сопротивления погрузился в ткань мозга. Раздался легкий треск, очевидно там что-то лопнуло, и когда сталкер от неожиданности, резко выдернул штык, из дыры в голове мутанта хлынул поток крови, перемешанной с какой-то слизистой гадостью.

- Фу ты, мерзость какая! – воскликнул Вешняков, едва успев отскочить, чтобы не попасть под струю отвратительной жижи.

- А Щоб тоби…! – Слива, сидевший с блокнотом на стуле, найденном в помещении, аж привстал от неожиданности, - Ясно теперь, почему она бошку свою внутрь прячет!

- Да уж, - согласился Пёс, осторожно подходя ближе к твари.

Отвратительная жидкость уже не била фонтаном из дыры в голове мутанта, а медленно вытекала, сползая тягучими струйками по шкуре, и падая на пол тяжелыми каплями. На полу уже образовалась небольшая лужа и сталкер старался не вляпаться в нее, подступая к мутанту.

- Какое интересная биология, - продолжил Вешняков, в котором снова проснулся исследователь - Похоже его голова почти беззащитна, против даже самого слабого воздействия. Думаю, даже «собачка» может прокусить этот череп. А уж «серый», со своими когтями так и вообще порвет на лоскутки. Любопытно… Должно быть эта тварь в минуту опасности прячет голову в своем бронированном «воротнике» и извлекает ее оттуда только для еды. Никогда такого не видел. Как думаешь, Слива, прав я?

- Я думаю, - Сливенко как раз закончил рисунок с изображением мутанта с вытянутой шеей и разинутой зубастой пастью, и теперь складывал блокнот в сумку, - Что в гробу я видал эту «интересную биологию». Не видел я ее раньше, да и сейчас не слишком горю желанием увидеть. Особенно если эта «биология» за тобой мчится, разинув пасть. – он закончил укладывать блокнот и, выпрямившись, продолжил, - По мне так, достаточно знать, что если этой твари в башку всадить пару-тройку пуль, то она загнется и делу конец.

- А, ну это точно, - согласился Пёс, - Главное близко к себе не подпускать. Лапки у него, - он показал на не слишком развитые передние конечности, - Похоже только с виду такие хилые. Когти-то на них явно не зря такие. Да и под задние попасть, удовольствие явно ниже среднего. – он повернулся в сторону Арго и вполголоса окликнул командира, - Арго! Мы тут закончили.

- Полностью закончили? – Арго ответил, но продолжал смотреть на улицу, ему показалось, что в ночном сумраке по мостовой промелькнула какая-то тень, - Что с тварью?

- Отчего сдохла определить не удалось, - все так же вполголоса доложил Пёс, подойдя к командиру, и присев за колонной рядом с ним, - Повреждений, ран на ней никаких нет, по крайней мере не заметно. Может на том боку, на котором лежит, но мы ее и все вместе не перевернем. А может и вообще, того… от старости загнулась. – пожал плечами Вешняков, - А вот кое-что интересное установить удалось. У этого мутанта чрезвычайно тонкие черепные кости. Думаю, одного попадания, даже с большого расстояния, будет достаточно, чтобы башка у него разлетелась вдребезги. Правда, есть проблема…

- Ну! – поторопил его Арго. Он еще раз заметил непонятную тень, мелькнувшую на асфальте, но ни одной твари поблизости видно не было. И это беспокоило командира «звездочки» больше всего.

- Голову она втягивает в туловище почти целиком, - продолжил Серега, - Микола покажи, - и подошедший Слива показал наброски в блокноте. – Похоже, когда голова спрятана, эта тварь смотрит наружу вроде как через смотровую щель, шириной не более нескольких сантиметров. Сверху и снизу над ней ороговевшие кожные складки. Не знаю насчет пули, а вот штык-ножом пробить не удалось даже с размаху! Да и на остальном теле шкура дубленая. А под ней жир, толстым слоем, густой, словно солярка замороженная. Так что тварь эта, вроде как в бронежилет обернулась. Можно конечно попробовать стрелять по конечностям, - он еще раз задумчиво посмотрел в сторону мертвого монстра, - Передние у него, вроде как хлипкие. Да и задние можно попробовать перебить. Но вот уложить с гарантией, это только в голову. Проблема в том, как в эту самую щель попасть. В общем, - закончил он доклад, - Рекомендация тут только одна, стрелять в морду, пытаться попасть в голову.

- Ясно, - Арго все еще наблюдал за улицей, - Полезную информацию мы сегодня добыли. Придем на станцию, нужно по всей линии передать сообщение для сталкерских отрядов. Правда тварь, похоже дневная, но кто ее знает, когда ее взбредет в голову ночью выползти.

Делать больше в здании было нечего, и группа могла уходить. Арго еще раз бросил тревожный взгляд на улицу, но тень, замеченная им совсем недавно больше не появлялась, и командир решил, что можно попробовать выйти на улицу.

- Ваня, Марина, - позвал он, обернувшись внутрь помещения, - Что у вас?

- Тихо все, - ответил Бешеный.

- Тихо, - прозвучал из темноты голос Марины.

- Снимаемся. Идите сюда, - позвал Арго и снова с сомнением посмотрел в сторону улицы.

- В чем дело, командир? Что-то не так? Пока мы со сливой здесь, в четвертый раз уже оглядываешься, - по голосу Вешнякова было слышно, что настороженность Арго передалась и ему.

- Сейчас. Подожди, остальные подойдут.

Через несколько мгновений к группе у колонны присоединились Марина с Бешеным. Осторожно опустившись на одно колено, девушка обернулась назад, продолжая следить за темным залом. Оставлять тылы неприкрытыми было никак нельзя.

- Вот что, бойцы, - Арго обвел всех взглядом – Сейчас будем выходить. Всем сохранять предельную внимательность. Не могу определить что, но что-то я там за окном видел. Тень что ли какая-то… Может конечно показалось…

- Нет-нет, - поддержал командира Иван, - Я тоже видел. Тень по асфальту мелькнула несколько раз. А на улице никого.

- Ну тем более, - Арго явно принял решение, - Слушай боевую задачу. Слива и Пёс, вылезаете из пролома в витрине, занимаете позицию справа и слева, берете под прицел обе стороны улицы. Марина, - обернулся он к девушке, - Следом мы с тобой. Выходим, остаешься у пролома, контролируешь зал. – не отрывая взгляда от темноты огромного зала, девушка кивнула, - Иван, ты все это время прикрываешь нас из здания. Выходишь после того, как мы возьмем под контроль улицу. Всем все ясно? – сталкеры кивнули.

- Ясно все, - ответил за всех Бешеный, поудобнее перехватывая тяжелый пулемет.

- Тогда пошли! – и Арго махнул рукой в сторону улицы.

Мгновение спустя, Сергей и Микола, беззвучно, словно две тени, выскользнули через разрушенную монстром витрину и замерли, припав на колено, справа и слева от пролома. Стволы автоматов, вытянулись словно жала огромных насекомых, вдоль улицы. Бойцы тревожно вглядывались в ночной полумрак, выискивая малейшие признаки опасности. Но улица оставалась все такой же тихой и пустынной.

Выждав несколько секунд, Арго, так же беззвучно приблизился к витрине и, выбравшись наружу, присоединился к бойцам. Почти сразу, вслед за ним последовала Марина. Оказавшись снаружи, девушка тут же обернулась и, опустившись на колено, уперлась стволом своего «огнестрельного монстра» во мрак, царивший внутри дома.

- Иван, давай! – послышался голос Арго.

Из темноты дома донесся шорох, потом тихо лязгнуло железо и через несколько секунд Бешеный уже вылезал из пролома в витрине, прижимая к груди пулемет.

- Все на месте, командир, - тихо сообщил Слива.

Некоторое время сталкеры осматривались, но никакой шум, никакое движение не тревожило ночной покой мертвого города. Пора было сталкерам возвращаться на станцию, поведать о новой, ужасной находке.

- Слива первый, я за ним, - скомандовал Арго, - За мной Пёс и Марина. Иван, ты прикрываешь тыл. Пошли!

Вытянувшись цепочкой, сталкеры тронулись вдоль стены дома, по направлению ко входу на станцию. Здание, в котором «звездочка» обнаружила огромную тварь и вход в метро разделяли всего несколько сотен метров, но каждый сталкер давно усвоил непреложную истину, что на поверхности каждый неосторожный шаг стать последним, поэтому никто не расслаблялся. Настороженно поводя стволами, бойцы внимательно вглядывались в полумрак.

До вестибюля станции оставалось уже не более сотни метров, когда тишину разорвал резкий возглас Бешенного – Воздух!

И, словно в ответ на это, сверху послышалось отвратительное верещание а по асфальту скользнула огромная тень.

Нечего было и думать убежать от летающего монстра, парочка которых облюбовала несколько лет назад вертолетную площадку на вершине сокольнической высотки, той самой, в которой сталкеры только что обнаружили мертвую тварь. Похоже эти твари свили там гнездо, или что там у них полагается, для жизни, но, судя по всему, устроились они там всерьез и надолго. Вообще говоря, до сих пор, крылатые бестии ни разу не нападали на сокольнических сталкеров. Андрей Чиров вообще считал, что эти твари придерживаются правила поведения, присущего некоторым видам хищных птиц, не охотиться в непосредственной близости от логова.

Так или иначе, но сталкеры, поначалу шарахавшиеся при каждом появлении «птичек», как их прозвали в отряде, со временем привыкли и уже почти перестали обращать на них внимание. Тем более, что летучие твари редко покидали свое гнездо ночью, очевидно предпочитая в основном дневную охоту.

Но сегодня что-то пошло не так и крылатый монстр был явно не настроен на дружеское общение.

- Огонь! – рявкнул Арго и ночную тишину разорвал грохот выстрелов.

Сталкеры стреляли почти в упор, но твари, уже пикировавшей на отряд, удалось каким-то невообразимым маневром вывернуться из под очередей и почти задев крылом стену здания взмыть в темное небо.

- Какого…?!! – удивленно воскликнул Вешняков, - Никогда ж раньше не нападала?!!

- Нападала, не нападала! – передразнил Бешеный, - Голодная сегодня! Или настроение поганое! Вот и решила закусить!

- Кончай болтать! – перекрыл всех Арго – Бегом все к станции пока она не вернулась.

Сталкеры бросились в направлении вестибюля, огромной «коробкой» возвышавшегося уже совсем рядом. По дороге они не забывали поглядывать вверх, «птичка» могла вернуться в любой момент.

- Похоже я ее все же задел! – на бегу возбужденно выкрикнул Иван.

- Вот она! – Марина, обернувшись на бегу вскинула автомат, ловя в прицел огромную крылатую тварь, вывернувшую из-за угла дома. «Птичка» оказалась умной бестией, а может она уже имела дело с вооруженными людьми, и, сообразив, что, пикируя с большой высоты, подставляет себя под смертоносный огонь, обогнула здание и теперь неслась параллельно асфальту, почти задевая деревья концами крыльев.

Сталкеры стремительно развернулись, ловя в прицелы ее дергающийся силуэт, как вдруг, внезапно события вдруг приняли совершенно неожиданный оборот.

Сверху, от самой вершины башни, раздалось злобное верещание и две крылатые тени камнем свалились на атакующую тварь. От неожиданности она вздрогнула, едва не задела крылом стену, и в этот момент одна из падающих сверху «птичек» нанесла свой удар. До сталкеров донесся словно бы треск раздираемой ткани, а потом пронзительный вопль, полный ярости и боли.

Смешавшись в огромный, бьющий крыльями, и щелкающий зубастыми клювами клубок, три летающих мутанта пронеслись над головами людей в сторону парка. Уже над самой бывшей границей парка, этот клубок снова распался на три силуэта, два из которых вновь и вновь набрасывались на третий, кромсая когтями, пытаясь достать острыми зубами. Отчаянно взмахивая крыльями, одно из которых было явно повреждено, тварь бросилась наутек. Спустя несколько мгновений дерущиеся «птички» скрылись за вершинами разросшихся деревьев парка.

- Ну и ну, - только и развел руками Арго.

- Чего это они, а? Друг на друга кинулись… Нас что ли не поделили? – удивленно проговорил Иван.

- Ну и дела… - протянул Пёс, - «Птичка» то не наша оказалась.

- Ты о чем? – спросил Слива, - Как это не наша? А чья?

- Вот что! – остановил бойцов Арго, - Давайте все разговоры продолжим на станции. Пошли-пошли!

В считанные секунды люди преодолели остаток пути до входа в вестибюль и наконец-то почувствовали себя в относительной безопасности. А еще спустя некоторое время они уже приходили в себя около костра на базе «сокольнического» отряда.

- Понимаете, - возбужденно говорил Вешняков, - Мне сразу показалось странным, что «птичка» напала на нас. К тому же и выглядела она как-то иначе. Я только потом сообразил, что она чуть помельче наших будет, да и форма клюва…

- Ну ты, Серега даешь, - Слива удивленно покачал головой, - Мы конечно все знаем, что ты у нас «юный натуралист», но чтобы до такой степени… Ты что же всех тварей, что вокруг станции шарятся, в лицо знаешь? – и сталкер хитро подмигнул окружающим.

- Ну не всех… но, - улыбнулся Пёс, - Кое-кто уже примелькался. – он снял с костра чайник, добавил в железную кружку немного кипятка и продолжил, - В общем похоже, что «птичка», которая на нас напала, из другого района сюда залетела. У этих тварей, как мне кажется, как у всякого другого хищника, вполне четко ограниченная охотничья территория. Они с нее кормятся, на ней охотятся, и, само собой, не собираются делить ее с пришлыми. Чего ее сюда понесло не знаю. Может молодая просто, пытается свою собственную охотничью зону отхватить. Может не заметил, что место уже занято. А может просто голодная была.

- Ага, точно, – подхватил Бешеный, - Мне представляется совсем простая штука, хотели кушать и съели Кука, - и расхохотался.

- Точно, - согласился Вешняков, - Прилетела поискать чего пожевать, а у нас тут место уже занято. Ну и погнали ее наши твари.

- Да уж, - задумчиво проговорил Слива, - Если бы мне кто сказал, вчера, что я буду рад появлению «птичек» над головой, я бы подумал, что он свихнулся. А вот ведь рад был, когда наши на нее свалились.

- А ты их приручи, - предложил Арго – Будут станцию охранять.

- Во-во, - добавил Иван, - И добычу приносить.

Сталкеры рассмеялись.

- Точно… По заказу…

- А еще седла сделаем и летать будем на них…

Бойцы долго еще сидели у костра в тот день, веселясь и предлагая все новые и новые формы использования крылатых тварей. И постепенно, вместе с каждым взрывом смеха, сталкеров отпускало чудовищное напряжение этой опасной вылазки.

Вот такие обитатели заполняли московские улицы, когда над мертвым городом всходило солнце. Встреча с каждым из них могла стать последней и для более крупного отряда, чем «звездочка» Арго, которая сейчас изо всех сил пыталась пробиться к подвалу, в котором укрылась от наседавших со всех сторон мутантов Марина.

- Что делаем, командир?! – еще раз спросил Слива, вставляя в автомат очередной магазин.

Арго посмотрел на часы, до рассвета оставалось менее получаса. Командиру всегда нелегко принять решение, которое может стоить жизни его бойцу. И особенно трудно, если ситуация не оставляет возможности спасти всех. Есть только выбор, погибнуть все или только кто-то.

Сейчас перед Арго стояла именно такая дилемма. Можно было и дальше пытаться вызволить Марину из подвала, будучи почти уверенными, что отряду не удастся проложить дорогу через бесконечную стаю «собачек». Патронов у «звездочки» оставалось мало, а времени еще меньше. Рассвет, неумолимо приближавшийся к Москве, уже ненавязчиво напоминал о себе, слегка посеревшим на Востоке небом. Еще немного и отряду уже можно будет никуда не торопиться. Участь сталкеров в таком случае ожидала вполне однозначная. Кого не разорвут «собачки», того прикончат их более крупные сородичи, которые не преминут вылезти погреться на солнышке и несомненно будут рады возможности перекусить.

Единственно разумным решением было бы прямо сейчас отступить к станции и уйти под землю пока еще есть чем проложить дорогу. Тогда у бойцов появлялся шанс остаться в живых. Как командир Арго понимал, что должен поступить именно так, спасти группу любой ценой. Он не мог, не имел права обрекать всю «звездочку» на гибель, ради недостижимой цели спасти одного бойца.

Но сама мысль о том, что ему сейчас предстоит отдать приказ уйти и бросить Марину на поверхности вызывал в нем отвращение и протест. Война есть война, и «звездочки», увы, возвращались порой на станцию не в полном составе. И не всегда у сталкеров была возможность доставить под землю останки погибших товарищей для отправки в «последний туннель». Но ни разу еще группа не возвращалась на, оставив на поверхности живого бойца.

И поэтому Арго медлил отдать приказ, скупыми, короткими очередями продолжая уничтожать мутантов, и надеясь на то, что вот сейчас произойдет чудо и бесконечный поток тварей наконец обернется вспять.

Но чуда не происходило. Арго как раз вставлял в автомат предпоследний магазин, когда его отвлек тревожный возглас Бешенного – Смотрите!

Не прекращая огня, сталкеры повернулись в указанную Иваном сторону и кровь буквально застыла у них в жилах. По улице, расчерченной блестящими в лунном свете трамвайными рельсами, со стороны «Преображенской» катилась настоящая волна. В полумраке было трудно разобрать, что за твари двигались сейчас на маленький отряд, но одно можно было сказать точно, их было очень, очень, очень много. И самым скверным было то, что среди колышащегося серого моря «собачек», в нескольких местах, вздымались, словно корабли над волнами, огромные силуэты каких-то невероятных тварей, невиданных до сей поры сокольническими сталкерами. Полумрак и пока еще достаточно большое расстояние мешали рассмотреть что за монстры надвигаются сейчас на «звездочку», но зато размер их не вызывал сомнений, они были огромными!

- Да что же это такое?! – в отчаянии воскликнул Пёс, - Откуда их столько?! Взбесились что ли?!

- Как будто специально кто-то натравил! – подхватил Сливенко.

Арго еще раз бросил взгляд на приближающуюся лавину мутантов. Кажется судьба лишала отряд последней, самой робкой надежды вызволить Марину. Теперь его долг, как командира, требовал спасти людей. И Арго, сжав сердце в кулак скомандовал – Отходим!

- Отходим? – переспросил Слива.

- А Марина? – Бешеный обернулся, дав короткую очередь. Его пулемет заглатывал последние патроны последней ленты, - Бросим ее?! Шкуру свою спасать будем?!!

Бойцы, так же как и командир понимали, что не смогут прорваться к подвалу и освободить девушку, но так же как и он, не могли смириться с тем, чтобы уйти, оставив ее на поверхности.

- Отходим бойцы! Это приказ, ясно?! – Арго яростным взглядом окинул группу, - Мне это нравится не больше вашего! Но если мы сейчас здесь все передохнем, то Марине это не поможет! Боеприпасы нужны! Да! И не смотри ты на меня так, Ваня! Ты своим «костылем» без патронов махать будешь?! Люди нужны! На станции берем боеприпасы, усиленную группу собираем, и сразу…! Сразу после заката идем и выбиваем Маринку из подвала!

- А если она не продержится?!! – злобно крикнул Иван.

- Продержится! Должна продержаться! – Арго понизил голос и произнес, - А иначе и нам и ей конец! – он оглянулся на приближающуюся лавину кошмарных созданий, - Нет времени на болтовню! На станцию бегом! Это приказ! Пошли!!!

Наверное в этот момент каждый из «звездочки» чувствовал себя предателем, бросившим товарища в бою, но каждый понимал, что только так у них появляется хотя бы призрачная надежда спасти Марину. И сейчас им придется смириться с этим.

Построившись ромбом, сталкеры сперва быстрым шагом, а потом и бегом бросились в сторону станции, огрызаясь короткими очередями от преследующих со всех сторон «собачек». Никто из них старался не думать в тот момент, что сейчас каждый сделанный шаг не только приближает ко входу в спасительное метро, но и отдаляет от оставшегося на поверхности, товарища по оружию, вся надежда которого теперь лишь на прочную металлическую дверь и на то, что твари возможно успокоятся и уберутся восвояси.

Экономно расходуя остатки боеприпасов, отстреливая особенно нахально напиравших мутантов, «звездочка» упорно двигалась в сторону станции. И им это удалось! Один за другим сталкеры скользнули в темноту вестибюля. Прежде чем последовать за бойцами, Арго бросил взгляд на улицу. Она уже была полна тварей, заполнивших ее словно река, «обтекающих» ржавые остовы автомобилей, рычащих, сопящих, с горящими глазами. Теперь можно было рассмотреть, что за огромные мутанты следовали в толпе «собачек». Это были такие же монстры, как тот, чей труп обнаружили сталкеры в витрине сокольнической многоэтажки. Ужасающие твари шагали на мощных задних лапах, поджав когтистые передние конечности и втянув головы в бронированный «карман» на груди. Жуткая картина выглядела так, словно по улице вышагивают огромные безголовые куриные тушки.

Надо было уже уходить, но в этот момент Арго показалось, что он заметил какое-то движение на вершине пожарной каланчи, возвышающейся напротив входа на станцию. На мгновение командиру сталкеров показалось, что он увидел невероятно изящную, явно человеческую фигурку, стоящую на круговом балконе вокруг шпиля. Взгляд ухватил тонкую талию и развевающиеся длинные волосы. Видение несколько секунд вырисовывалось на фоне посеревшего неба, а потом вдруг, взметнулось над ограждением балкона и пропало.

До ближайших тварей оставалось не более пятидесяти метров, ждать более было нельзя и Арго, отступив назад, повернулся и бегом бросился вниз по ступеням.

Пожалуй, за все время существования сокольнического отряда, это была самая масштабная операция, когда-либо проводимая сталкерами на поверхности. Идти выручать попавшую в ловушку Марину вызвались все. Даже обычно не участвующий в боевых вылазках Профессор Чиров и тот, не остался в стороне. Облаченный в защитный костюм, полноватый «научный консультант» выглядел донельзя забавно, и среди сталкеров уже пошло гулять запущенное кем-то «боевой колобок».

Впрочем, шуточки и смешки, гулявшие по отряду, снаряжающемуся на поверхность, лишь показывали насколько велико нервное напряжение людей, которым через несколько часов предстоит, возможно, вступить в неравный бой с огромным полчищем невиданных доселе мутантов. И никто не мог дать гарантии, что людям удастся одержать в этой битве верх.

На экстренном собрании отряда Арго быстро ввел всех сталкеров в курс дела. К чести бойцов, никто из собравшихся ни единым словом не упрекнул вернувшуюся «звездочку» в том, что они оставили товарища на поверхности. Все члены сокольнического отряда были бывалыми, многое повидавшими сталкерами, и слишком хорошо знали, что работа на поверхности это не красивая история про рыцарей и драконов. Это только в книжках броситься грудью на врага и геройски погибнуть в неравном бою, всегда считалось почетным и достойным. В жизни все не так романтично и гораздо более прозаично. Поэтому люди без лишнего пафоса и суеты просто готовились к очередной вылазке.

После возвращения на станцию Арго никому не сказал об увиденном на вершине пожарной каланчи. Да он и сам не был уверен не привиделось ли ему «крылатое видение», не было ли оно просто плодом его сознания, уставшего от ужасов окружающего реального мира, и пытающегося создать ему хотя бы вымышленную, иллюзорную альтернативу.

Да и не было у Арго особенно много времени на то, что бы делиться увиденным. За оставшиеся несколько часов нужно было подготовить крупнейшую в истории сокольнического отряда боевую группу для вылазки на поверхность. Положение осложнялось тем, что никто не знал что ждет их на поверхности. Очень может быть, сразу же после выхода со станции люди окажутся в окружении сотен голодных, агрессивных и чрезвычайно опасных тварей, с которыми придется вступить в бой, пытаясь пробиться к подвалу, в котором осталась Марина, чтобы освободить ее. Если удастся пробиться... Если она еще жива…

Такие мысли не могли не посещать сталкеров, готовящихся сейчас к выходу. Но никто из них не проявил малодушие, никто не отказался идти, не сказал, что это неразумно рисковать жизнями стольких людей, чтобы спасти одного, которого, может быть уже нет на свете. Люди гнали от себя эти мысли, еще и еще раз проверяя оружие, в сотый раз уже обговаривая мельчайшие детали предстоящей вылазки.

Не только бойцы готовились в этот день. Станционный госпиталь был приведен в состояние повышенной готовности. Все прекрасно осознавали, что предстоящая вылазка может обернуться таким количеством раненых, какого не помнило метро со времен войны коммунистов с Ганзой. Под руководством Бабы Яги медики приготовились к приему и немедленной операции сразу нескольких «тяжелых» и оказанию помощи нескольким десяткам «легких» пациентов. Несколько операционных палаток были готовы по первому сигналу распахнуть свои стерильные пологи. Сверкающими рядами замерли хирургические инструменты. Лампы над операционными столами смотрели огромными стеклянными глазами, готовые в любой момент залить ярким светом поле битвы за чью-то жизнь. И конечно были готовы врачи. Весь персонал госпиталя, врачи, медсестры, во главе с Ольгой Николаевной, ожидали в состоянии готовности к тому, чтобы схватиться в беспощадной битве со смертью и в очередной раз вырвать из ее костлявых лап еще одну, уже намеченную добычу.

Наконец час, которого все так долго ждали пробил. Часы, висевшие на станции, показывали, что как раз сейчас последние лучи заходящего солнца покидают безлюдные московские улицы.

В просторном вестибюле перед гермоворотами собрались все, кому через несколько минут предстояло выйти на поверхность. Никто не знал, не проникли ли мутанты вниз, к самым гермоворотам. Несколько минут, Большаков и Арго, напряженно вслушивались, приложив ухо к поверхности двери. Остальные бойцы замерли в ожидании. Казалось, пролети сейчас через вестибюль муха, ее жужжание прозвучало бы, как рев реактивного самолета. Но толстая стальная плита оставалась немой. Ни единого звука, ни шороха, ни стука когтей не доносилось из-за нее. Возможно за дверью действительно не было ни единой живой твари, а может быть они просто затаились и терпеливо ожидали момента, когда распахнувшаяся створка позволит им броситься на станцию и утолить свою жажду человеческой крови.

Нужно было что-то решать. Конечно можно было, перед тем как открывать дверь, на всякий случай включить на несколько секунд огнеметные установки. После прорыва «серых» местные умельцы собрали и установили за гермоворотами некое подобие огнемета. По случаю удалось выменять на Арбатско-Покровской линии несколько баллонов с пропаном. Теперь эти красные цилиндры, полные ядовитого, легковоспламеняющегося газа, расположились короткой шеренгой вдоль стены, рядом со стальными створками гермоворот. Шланги, идущие от баллонов, уходили в одну из труб системы вентиляции станции. Трубой, ясное дело, пришлось пожертвовать. Фильтры из нее удалили, установив вместо него внушительных размеров вентиль, через который теперь в трубу можно было пустить горючий газ из баллонов. Туда же, в трубу, местные умельцы приспособили запальное приспособление, состоявшее из нескольких автомобильных свечей, катушки зажигания и генератора, снятого с навсегда застрявшего рядом со станцией автобуса еще в первый год подземной жизни.

Теперь, если кто-то, или что-то, попытается силой проникнуть на станцию, то караульным нужно будет только открыть вентили на баллоне и в трубе, чтобы выпустить на площадку за гермоворотами некоторое количество горючего газа. А после, достаточно лишь провернуть ручку, прикрепленную к валу генератора, чтобы вызвать искру в свечах, и огненный вихрь сметет все живое и неживое и с площадки и с лестницы.

Не всем поначалу эта идея пришлась по душе. Баллоны с газом, к тому же купленные на Арбатско-Покровской линии, обошлись «Сокольникам» в пять сотен патронов, по сотне за баллон. Это была огромная сумма местной валюты. Ее могло бы хватить на несколько месяцев ежедневных рейдов на поверхность или на тяжелый бой с целой стаей мутировавших тварей, но руководство станции здраво рассудило, что огнемет, в случае успешного применения сможет сэкономить не только патроны, но и немало человеческих жизней. Этот довод перевесил все остальное. К тому же, воспоминания о прорыве «серых» были еще свежи, и жители «Сокольников» готовы были пожертвовать даже драгоценными патронами, лишь бы чувствовать себя в безопасности под защитой чудо-оружия.

Люди вообще всегда любили чудо-оружие, верили в его силу, совершенствовали и улучшали его, делали более эффективным и смертоносным. Во все времена оно внушало им чувство безопасности, позволяло уверенно смотреть в завтрашний день, не боясь врагов, как реальных, так и вымышленных, созданных пропагандой для того, чтобы оправдать создание еще более совершенного чудо-оружия. И эта, замкнутая в порочный круг, бесконечная история длилась год за годом, век за веком, до тех пор пока очередной, созданный людьми «аргумент устрашения» не оказался столь весомым, что случайно смахнул с лица планеты и собственных создателей и тех, от кого должен был их защитить.

Ядерное могущество, сулившее почти неограниченную власть над миром, давно кануло в небытие вместе с прахом тех, кто сотворил его, и запросы у нынешнего человечества были поскромнее. Теперь очередное творение оружейной мысли, в виде пяти видавших виды баллона с пропаном и деталей от давно сгнившего на поверхности автобуса, защищали передовые рубежи обороны кучки людей, загнанных под землю и нашедших свое бессрочное пристанище на станции «Сокольники».

Впрочем, оружие это до сих пор так и не было пущено в ход. Огнемет опробовали только раз, после установки, когда проверяли как он работает. На площадке перед гермодверями свалили тогда старые коробки, какой-то хлам принесенный с поверхности, чтобы оценить насколько сильно пострадает все это после «выстрела». Смертоносный механизм превзошел все самые смелые ожидания. Объемный взрыв не просто выжег, а буквально разметал в клочья все, что было на площадке. Почти два пролета лестницы, ведущей на поверхность, выглядели так, словно их долго и старательно мели и чистили невидимые уборщики.

Руководство станции было довольно. По решению станцкома, создателям огнемета была объявлена благодарность от имени всего Интерстанционала. К тому же, каждый, кто участвовал в создании нового оружия получил премию в размере двадцати пяти патронов и подушку. Эта незамысловатая постельная принадлежность, в прежние времена бывшая самым обычным атрибутом любого дома, теперь стала предметом роскоши и причина для особого удовольствия ее счастливого обладателя, понежиться во сне на мягкой подушечке, а не на свернутом в несколько раз походном одеяле.

С тех пор огнемет бездействовал, но был готов в любой момент вылизать огненным языком любую нечисть, осмелившуюся попытаться проникнуть на станцию через гермоворота. А чтобы трагедия, подобная вторжению «серых» не повторилась, каждая сталкерская группа, идущая на поверхность, теперь получала условный сигнал в виде последовательного стука в гермодвери. Сигнал этот был индивидуальным для каждой группы и менялся каждый день, так что даже такие сообразительные твари как «серые» вряд ли смогли бы подслушать и воспроизвести его.

Дозорные, несущие дежурство входа на станцию, имели четкие инструкции, открывать дверь только после того, как снаружи отстучат положенную сигнальную последовательность. Если же незванные гости будут продолжать ломиться в дверь и не смогут воспроизвести условный сигнал охрана обязана была использовать огнемет.

Это была жесткая, и даже жестокая мера, но она была необходима для безопасности и выживания «Сокольников».

И вот сейчас, когда сталкеры готовились к выходу на поверхность для спасения попавшей в западню Марины, встал вопрос, не ожидают ли твари прямо перед гермоворотами. Возможность такая была вполне реальной, в особенности учитывая, какое невиданное доселе количество мутантов вторглось на территорию, прилежащую к выходу со станции. Некоторые из них вполне могли спуститься по ступеням до самых дверей, может быть из любопытства, а может и по следам поспешно отступавшей «звездочки» Арго.

Самым разумным выходом представлялось «прожечь» как следует пространство перед выходом со станции перед тем, как открывать двери. Только одно обстоятельство останавливало сталкеров. Это было невероятно, немыслимо, но существовала крошечная возможность, что Марине удалось каким-то образом выбраться из подвала и именно в эту самую секунду она, возможно спускалась по лестнице, ведущей с поверхности. Если бы девушка попала в область действия объемного взрыва газовой смеси, у нее не было бы возможности выжить.

Спор по поводу, использовать или не использовать огнемет, прекратил Большаков.

- Значит так, - проговорил он спокойным голосом, сделав упор на последнем слове и, как бы подводя итог всем разногласиям, - Огнемет отставить! – Батя обвел мгновенно стихших сталкеров взглядом и продолжил, - Два человека открывают дверь. Остальным занять позицию за колоннами и вдоль стен. Дверь под прицел. Если кто-то кроме Марины сейчас пытается войти на станцию, огонь на поражение. Если все чисто, - он поискал глазами, - Арго, ты своей «звездочкой» выходите на площадку и берете под прицел первый лестничный пролет. Остальные прикрывают их выход, - продолжил он обращаясь уже ко всем. Дальше таким же путем поднимаемся еще на один пролет. И так до самого верха. Перед выходом на улицу останавливаемся. Никто… Ваня, тебя касается особо… вперед не лезет. Поднялись, осмотрелись, если чисто, то тем же порядком выходим на улицу. «Звездочка» Арго ведущая, остальные за ней, прикрывают и, в случае чего, поддерживают огнем.

- А если «не чисто»? – поинтересовался кто-то.

- Если «не чисто», - спокойно ответил Большаков, - Значит выходим и устраиваем «зачистку». Держаться вместе, встречать тварей плотным огнем. На случай появления тех здоровых тварей тем, у кого имеются подствольники, держать их наготове. Попусту гранаты не расходовать, мелкую живность отсекать автоматным огнем. Еще вопросы?

Вопросов больше не было. Все и так было ясно. Наверху бойцов, возможно ждет весьма горячий прием, со стороны местных обитателей, а возможно и нет, если неведомая сила, гнавшая толпу мутантов в атаку на «звездочку» Арго, исчезла так же неожиданно, как и появилась.

- А раз, вопросов нет, - Батя снова обвел всех сталкеров взглядом, - Тогда за дело. По местам, товарищи и… - он чуть помедлил прежде чем произнести фразу, не очень приветствуемую на коммунистической «красной» линии, - С Богом!

Несколько мгновений, наполненных топотом ног и лязгом оружия, и бойцы заняли позиции для атаки. Двое дежурных встали у двери, схватившись за красное колесо, отпирающее тяжелые засовы. «Звездочка» Арго, расположилась в нескольких метрах перед дверью, а остальные сталкеры рассыпались полукругом. Несколько десятков стволов уставились черными, немигающими зрачками в стальную створку.

Большаков кивнул дежурным и, поддаваясь их рукам, красный «штурвал» начал медленно поворачиваться. Неторопливо, словно в замедленной съемке, засовы выползали из своих гнезд.

Щелк! Колесо уперлось в ограничитель. В это мгновение все собравшиеся затаили дыхание, пытаясь уловить хотя бы намек на движение за дверью. Каждый боец крепче сжал оружие, пальцы на спусковых крючках напряглись, но… ничего не произошло.

Прошло несколько тягостных секунд. В тишине было слышно только осторожное дыхание нескольких десятков людей. Дежурные вновь вопросительно взглянули на командира отряда. Большаков снова едва заметно кивнул и, навалившись покрепче, они потянули дверь на себя, готовые мгновенно отскочить в сторону, если какая-нибудь тварь рванется в раскрывающийся проход. Медленно, очень-очень медленно, тяжелая стальная плита повернулась на оси, застыла, упершись в стену. За дверью были лишь темнота и тишина.

Несколько секунд Арго пристально вглядывался в темный прямоугольник прохода, пытаясь разглядеть не сверкнет ли хищным огнем пара глаз, вслушивался не раздастся ли рычание или скрежет когтей по плитам пола, и даже принюхивался, не донесет ли туннельный сквозняк смрадное дыхание монстра, притаившегося в темноте. Наконец, убедившись, что ни одно из чувств не предупреждает об опасности, он сделал знак своей «звездочке» и бойцы, ощетинившись стволами, пересекли порог станции. За дверью было пусто. Ни монстров, ни следов их пребывания здесь, ничего.

Несколько секунд и Арго с бойцами пересекли площадку и взяли под прицел лестницу, на которой тоже никого и ничего подозрительного не было. Обернувшись в сторону станции командир «звездочки» негромко произнес – Все спокойно.

Большаков первый сделал шаг через порог гермоворот. Вслед за ним, держа оружие наготове, на площадку выдвинулись остальные сталкеры. Когда последний человек перешагнул стальной порог, тяжелая дверь начала медленно поворачиваться, перекрывая доступ на станцию, вновь отрезая ее от поверхности. Теперь ворота откроются только, если снаружи раздастся стук условным сигналом. Во всех остальных случаях стальная плита останется глуха и неподвижна. Правила безопасности станции не делали исключения даже для спасательной операции.

Наконец тяжелая створка захлопнулась, и лязг запоров возвестил о том, что граница станции вновь нерушима.

- Пошли, - отдал команду Батя, - и добавил, - Осторожно.

Сталкеры начали медленно подниматься по лестнице. Впереди, настороженно поводя стволами, двигалась «звездочка» Арго. За ними, отставая на один пролет, шла основная группа. Так, шаг за шагом, люди поднимались к поверхности. Вот уже последний лестничный марш остался позади и перед бойцами, серыми, тусклыми прямоугольниками нарисовались покрытые многолетней пылью прозрачные двери. За ними была улица. И улица эта была абсолютно пуста.

Отряд остановился на самой верхней лестничной площадке и люди замерли, прислушиваясь. Только, как ни напрягали люди слух, тишина оставалась тишиной. Впрочем, она не была абсолютной. Сквозь нее, как сквозь вату, пробивались звуки. Но это были обычные звуки, заполнявшие темные улицы мертвого города ночами. Шелестел листьями ветер, где-то тихо поскрипывал изъеденный ржавчиной дорожный знак, висящий на не менее ржавом тросе.

И никаких признаков присутствия монстров вокруг. И это было странно. Более того, это было необычно и непонятно. А нет ничего хуже непонятной ситуации на поверхности, когда теряешь нить событий, перестаешь чувствовать в какую сторону они увлекают тебя, в какой момент спокойствие ночных улиц вдруг обнажит острые зубы и уже не будет времени ни бежать, ни кричать «Помогите!»

Никто из сталкеров не любил эту обманчивую тишину. Не любил именно за неопределенность, и за фальшивое ощущение спокойствия, которое она вызывала. Куда лучше, когда тварь, брызгая слюной прет на тебя, словно потерявший управление мотовоз и можно, не вдаваясь в особо долгие рассуждения, встретить ее доброй порцией свинца и уповать лишь на то, что пули растерзают ее раньше, чем она доберется до тебя.

- Ну что? – нарушил наконец молчание Арго, - Кажется тихо.

- Странно, - задумчиво проговорил Сливенко, - Вчера их тут бисова туча была, а теперь… Может сховались… поджидают?

- Ладно. – Большаков принял решение. – Здесь они или ушли, если будем и дальше тут сидеть, ничего не узнаем. Если ушли, что ж… - Батя развел руками, - Значит спокойно дойдем. Без шума. – и уже громче, обращаясь ко всем бойцам, продолжил – Сейчас выходим, занимаем оборону, осматриваемся. Потом выдвигаемся в направлении цели нашей вылазки. Группа Арго ведущая, они здесь были позже всех. – он строго оглядел сталкеров и еще раз напомнил, - Не расслабляемся, помните, мы не знаем ушли твари или нет. Ну, вперед!

«Звездочка» Арго, а следом за ней и остальные сталкеры быстро проскользнули сквозь распахнутые двери. Бойцы перегруппировались и плотным строем, ощетинившимся стволами во все стороны, двинулись по улице.

Первые трупы люди увидели почти сразу. В основном это были «собачки». На некоторых из них имелись пулевые отверстия с уже запекшимися кровавыми натеками. Здесь поработали автоматы Арго и его сталкеров, когда, отступая, «звездочка» из последних сил отбивала яростные атаки тварей.

Но были и другие. Одна из «собачек» выглядел атак, словно попала под бульдозер. Практически, от нее осталась одна голова. Все остальное было буквально превращено в лепешку, плоть перемешалась с клочьями шерсти и переломанными костями. Зрелище было настолько тошнотворным, что даже бывалые сталкеры старались не смотреть на изуродованную тварь.

- Господи! Да кто же ее так?! – пробормотал кто-то из бойцов.

- Кто ж ее знает… Ее, вроде как раздавили, что ли? Непонятно…

- Это, наверное один из тех… ну тех, здоровых, что на задних лапах бегают…

- Что же они, своих что ли передавили?

- Кто их, тварей знает. Переклинило в мозгах чего-то, ломанулись не глядя, вот и потоптали.

- А ну! Прекратить разговорчики! – вмешался Большаков, - Смотреть в оба!

Голоса умолкли и теперь, проходя по улице, усеянной бездыханными телами, люди просто старались не слишком разглядывать обезображенные тела. Многие из них действительно выглядели так, словно их насмерть затоптали несущиеся, не разбирая дороги, огромные монстры.

Это было странно. Казалось, что огромное стадо монстров мчалось по улице, не разбирая дороги, опрокидывая и насмерть затаптывая друг друга.

Присмотревшись, сталкеры сделали еще одно удивительное открытие. Первым это заметил, Вешняков, внимательно вглядывающийся в лежащие тела.

- Так они что же? – удивленно произнес Сергей, - Удирали что ли?

- О чем это ты? – не понял идущий рядом Слива.

- Да ты посмотри, как они лежат! – Пёс показал на еще одну группу тел, - Неужели не замечаешь?

И тут до Миколы дошло.

- Боже ж ты мой! – сталкер посмотрел на Сергея, потом снова на лежащих тварей, - Да они же бежали… по улице… зараз все…

- И не просто бежали, - не унимался Вешняков, - Бежали со всех ног! Так, что себя не помнили! От кого же они так бежали? –задумчиво произнес он и вдруг остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену, - А это что? Что за…?! Стойте! Смотрите!

- Что у вас там?! – раздраженно обернулся Арго. Продвижение отряда замедлилось, и неожиданная задержка совершенно не радовала командира «звездочки», - Что?! – еще раз повторил он, подходя к Сливе с Псом. Сталкеры стояли, удивленно уставившись на трупы мутантов, лежащие внутри огромного темного пятна на асфальте.

В это время к остановившейся головной группе подтянулся основной отряд.

- Что случилось? – обратился Батя к бойцам Арго.

- А вот, - командир «звездочки» протянул руку, указывая перед собой.

Некоторое время бойцы стояли, глядя на открывшуюся перед ними страшную картину. И картина эта не внушала ничего хорошего. Поражали даже не сами мертвые твари. Уж чего-чего, а на них-то сталкеры насмотрелись вдоволь. Удивительным было то, что трупы выглядели, словно подверглись воздействию огромной температуры. Собственно это были уже не тела, а скорее почерневшие обгорелые кости, покрытые превратившейся в уголь плотью. Остов автомобиля, вокруг которого на асфальте лежали обугленные твари, был черным и искореженным. Металл деформировался от страшного жара. Асфальт вокруг почернел и в некоторых местах кажется даже оплавился. Создавалось впечатление, словно кто-то огромный провел в этом месте по улице, пламенем исполинской паяльной лампы.

- А ведь они даже не поняли, - потерянным голосом пробормотал Вешняков.

- О чем ты? – спросил сталкера Большаков.

- Видите, - показал Пёс на лежащих мутантов, - Как скрючены тела?

- Видим, - ответил подошедший Андрей Чиров, - Считаешь, что они все погибли мгновенно?

- Думаю да. Как будто умерли прямо на бегу, - Сергей задумчиво покачал головой, - Не знаю, что тут произошло, но когда этих тварей накрыло, они умерли от шока раньше, чем успели осознать, что произошло.

Некоторое время сталкеры смотрели на обугленные трупы. Наконец раздался голос Большакова.

- Ладно. Нечего тут стоять. Что бы тут не произошло, мы сейчас не узнаем. А Марина ждет.

И отряд двинулся дальше, осторожно оглядывая улицу вокруг себя, обшаривая стволами окна домов, прислушиваясь к звукам, доносимым слабым ветерком. но улица оставалась пустынной и безмолвной. Что бы, или кто бы ни убил мутантов, сейчас он был уже далеко. Оставалось только надеяться, что этот «кто-то» удовлетворится превращенными в уголь «собачками» и не решит вернутся в ближайшее время.

- Подходим, - тихо произнес Арго, когда из полумрака проступили очертания дома, в подвале которого осталась Марина.

Отряд быстро преодолел расстояние, отделявшее от входа в подвал и бойцы остановились, пораженные зрелищем, что открылось перед их глазами.

- Ничего себе, - первым нарушил всеобщее молчание, Слива, - Да кто же мог такое сделать?

А картина и вправду была впечатляющей. Тяжелые железные двери больше не закрывали вход в подвал. Собственно их просто не было. Как не было и дверной коробки, сваренных из толстенных стальных швеллеров, до этого намертво вбетонированных в стену. Вместо них, в стене зияла, огромная, неправильной формы дыра, лишь отдаленно напоминающая прямоугольник, раньше бывший входом. Края пролома были изуродованы и обрушены внутрь здания.

Сталкеры осторожно приблизились к бывшему входу в подвал. Внутри было темно и тихо. Несколько бойцов направили внутрь дыры лучи фонарей. В пятнах света стало видно что-то смятое, изорванное и перекрученное, словно лист бумаги. Люди не сразу поняли, что перед ними бывшие входные двери. Какая-то огромная, ни с чем несравнимая сила ударила в них, одним махом смяла, выдрала из стены вместе с дверной коробкой и кусками бетона и швырнула внутрь подвала.

Несколько долгих секунд бойцы стояли на месте, пытаясь проникнуть в темноту лучами фонарей. Никто не решался первым зайти в темноту и увидеть то, что осталось от Марины. Теперь уже было ясно, что в схватке с противником, который, словно картонную коробку, изодрал толстые железные створки, у девушки не было ни единого шанса уцелеть. Оставалось только надеяться, что смерть ее была быстрой.

Наконец Арго перехватил поудобнее автомат и первым решительно шагнул в темноту подвала. За ним последовал Бешеный с пулеметом, а следом остальные бойцы «звездочки». Прочие сталкеры, во главе с Большаковым остались снаружи, заняв оборону в обе стороны улицы.

Войдя в подвал, Арго и его бойцы осторожно перебрались через валявшиеся перед входом ворота. Искореженный металл угрожающе топорщился острыми, рваными краями. Не хватало еще только зацепиться за них и порвать защитный костюм.

Лучи фонарей зашарили по низкому помещению, забегали по полу и стенам светлые пятна. Подвал был довольно обширным, очевидно он лежал под всем зданием, а возможно и сообщался с подвалами соседних домов. Так или иначе, но рядом со входом Марины не было. Не оказалось ее и дальше. Сталкеры начали методично обшаривать подвал, но никаких следов девушки не было видно.

- Неужели утащили ее твари проклятые?! – в голосе Вешнякова было отчаяние.

- Не каркай! – сурово оборвал его Иван, - Найдем!

В этот момент из темной ниши в дальней стене раздался шорох, а потом, словно железо лязгнуло о железо.

- Впереди…! – крикнул Арго и первым нырнул под защиту каких-то старых ящиков, наваленных под маленьким оконцем, выходящим на улицу практически на уровне асфальта. Остальные сталкеры мгновенно рассыпались по подвалу, кто за трубы, тянущиеся откуда-то из темноты, и в темноту уходящие, кто за сваленные тут и там мешки и коробки и еще какой-то хлам, покрытый пылью и плесенью.

- Что там? – осторожно выглядывая из-за проржавевшей насквозь железной бочки, спросил Микола.

- Шорох, - тихо ответил Арго, - И, вроде как, лязгнуло что-то.

- Мутант? – Бешеный бесшумно подвинулся и теперь подозрительная ниша была прямо перед ним, - Может из пулемета, а?

- Погоди с пулеметом, - остановил его Вешняков, - А вдруг не тварь? Вдруг, это…?

Арго так и не закончил фразу, не решаясь высказать невероятную надежду на то, что Марина осталась жива и сейчас именно она скрывается в темноте неизвестно куда ведущей ниши в стене. Впрочем все бойцы прекрасно поняли, о чем говорил их командир, но поверить в столь невероятную возможность было очень трудно. Твари обычно не оставляли шансов.

- Так, бойцы, - принял решение Арго, - Слушай меня. Сейчас я и Слива освещаем нишу. Ваня и Сергей, держите ее под прицелом. Если там тварь, валим ее в четыре ствола. Всем понятно?

Всем было все понятно. Слива и Арго приготовились к броску в сторону дальней стены, а Пёс и Бешеный поудобнее расположились, каждый на своем месте, держа нишу под прицелом.

- Слива, готов? – Арго посмотрел на сталкера.

- Готов!

- Раз… Два… Три… Пошли!!!

Два человека одновременно выскочили из-за своих укрытий и в несколько прыжков пересекли подвал, левой рукой держа фонарь, а правой сжимая рукоятку автомата. Яркие лучи уперлись в узкую и низкую нишу в стене, мгновенно разогнав наполняющий ее мрак.

Свет фонарей выхватил из темноты складки серо-зеленой ткани защитного костюма, скользнул по гофрированному хоботу противогаза, и наконец уперся в красный капюшон, покрывающий голову сидящего, а точнее полулежащего в нише человека. Руки сталкера, а сомнений, что обнаруженный является именно сталкером, не было, крепко сжимали автомат. Маринин автомат! Тот самый «огнестрельный монстр», с огромным диском вместо привычного рожкового магазина.

- Марина? – в голосе Арго радость смешалась с удивлением. Он и рад был увидеть девушку, которую уже считали погибшей, и боялся, что помощь пришла слишком поздно.

- Серега, Ваня! – обернулся к товарищам Пёс, - Идите сюда! Похоже мы ее нашли!

Через несколько секунд бойцы, присоединились к своим товарищам. Четыре человека стояли и смотрели на неподвижно сидящую в нише фигуру в защитном костюме.

- Марина! – осторожно позвал Арго.

Девушка не шевелилась, а складки комбинезона не позволяли разобрать дышит ли она.

Аккуратно ступая командир «звездочки» сделал шаг и тут из под его ноги со звоном покатилась россыпь каких-то небольших предметов. Арго посветил себе под ноги и увидел, что весь пол вокруг ниши буквально усыпан стрелянными гильзами.

- Боже… - пробормотал он про себя, - Да что же тут было?!

Девушка все еще оставалась неподвижной и сталкер наконец решился.

- Смотрите по сторонам, - велел он, обернувшись к товарищам, а сам, присев перед нишей, протянул руку и осторожно прикоснулся к Марининым пальцам, крепко сжимающим автомат.

И в этот момент казавшееся безжизненным тело девушки словно пробудилось от кошмарного сна.

- А-а-а!!! – отчаянно прорвалось через мембрану противогаза. Руки Марины взметнулись вверх, вскидывая автомат. Арго успел только увидеть прямо перед собой черный, немигающий зрачок ствола, когда она нажала на спуск.

Щелк…! В давно опустевшем магазине не осталось ни одного патрона, но девушка продолжала напрасно нажимать на спусковой крючок, выставив перед собой ставшее бесполезным оружие.

- Марина! – крикнул Арго, - Марина! Это мы! Свои! Марина!

Словно очнувшись от знакомого голоса, девушка перестала жать на спуск. Она все еще держала автомат перед собой, словно боясь опустить, но судорожно сведенные на рукоятке пальцы, кажется расслабились.

- Марина, - позвал Арго уже тише, чтобы не вызвать у нее новый шок, - Это мы. Видишь? Узнаешь меня? Я Иван… Аргошин… А вот там Слива, Ваня Бешеный, Серега… Это мы, Марина… «звездочка» твоя… А на улице Батя со сталкерами. Ну… ? Скажи что-нибудь…

- Арго? – девушка чуть склонила головы набок, словно вглядываясь в сидящую перед ней фигуру.

- Ну я это, я! Вот, смотри! – Арго повернул фонарик и направил луч на себя. Свет выхватил складки такого же как у Марины защитного костюма, круглые стеклянные «глаза» противогаза, красный капюшон.

- Арго… ты? А там… ребята? – девушка кажется не могла поверить в то, что перед ней свои, - Господи…! – только и смогла произнести она. Руки, до этого крепко сжимавшие автомат безвольно упали, и Марина опустила оружие на колени.

- Ты как? – Арго осторожно взял ее за руку, - Ты ранена?

Девушка только помотала головой.

- Встать можешь?

- Кажется… да, смогу.

Аккуратно подвинувшись Арго помог Марине выбраться из ниши и встать на ноги. Девушку немного пошатнуло, но при помощи подоспевших бойцов она удержалась на ногах.

- Вот! Жива! – Бешеный радостно ткнул Серегу в бок, - А ты говорил…

- А что я-то, что я… - оправдывался Пёс, - Я и сам верил! Это я так…

- Что тут…? Что тут было, Марин? – спросил Слива, заглядывая спасенной в глаза, - Что произошло? Мы ж, когда двери увидели…

- Правда, что? – поддержал товарища Арго. И добавил уже чуть менее уверенно, - Ты помнишь, что с тобой было?

Но Марина не ответила. Только молча покачала головой. Не ответила она на расспросы и позже, когда вместе со своей «звездочкой» выбралась из подвали и попала в окружение радостных сталкеров, уже не чаявших увидеть боевую подругу живой. Не ответила и после возвращения на станцию, где медики, приготовившиеся к потоку раненных были просто несказанно счастливы столь счастливому завершению этой невероятной истории.

Все, о чем рассказала девушка, это история о том, как она заперла двери в подвал и решила пересидеть там нашествие мутантов. Поначалу твари не обращали внимание на подвал. Сквозь маленькое, расположенное почти на уровне земли, окошко, она видела, как огромные толпы их брели по улице в сторону станции. Марина помнила, как чуть позже она услышала сопение за дверью, и тяжкие шаги огромных ног под тяжестью слоноподобной туши. Помнила, как забилась в нишу, в самый дальний угол подвала, погасив фонарь и выставив перед собой автомат. Помнила, как от страшного удара вылетели из стены двери, мгновенно обращенные в груду изодранного железа. Она помнила, как огромная, отвратительная туша протиснулась в пролом, помнила свой крик, заглушающий грохот автомата, когда вспышки выстрелов освещали жуткую пасть, полную острых зубов. Помнила, как щелкнул автомат, выбросив последнюю гильзу.

А потом в памяти девушки наступала черная, непроницаемая полоса. Следующим ее воспоминанием была волна горячего ужаса от того, что монстр схватил ее и тащит. И то, как она пыталась стрелять, а диск автомата был пуст. И как потом монстр этот оказался вовсе не монстром, а Иваном Аргошиным, который кричал, что это сталкеры пришли спасти ее. И больше ничего Марина ни вспомнить, ни рассказать не могла.

Впрочем, было в памяти девушки еще одно воспоминание, о котором она не сказала никому. Оно возникало лишь иногда и очень туманно, неясно. Марина и сама не была уверена, действительно ли она видела это или же ей привиделось что-то из детских ее страхов.

Но она не могла себя заставить забыть огромные, переливающихся всеми цветами радуги, глаза и длинные, развевающиеся волосы. И еще в ее мозгу продолжали звучать слова, сказанные странным, звенящим голосом, словно и не произнесенные вслух, а родившиеся прямо в ее голове – Нельзя! Ее нельзя!

Ваша оценка: None Средний балл: 6.3 / голосов: 3

Быстрый вход