S.T.A.L.K.E.R. Прирученный мутант

Пролог

Сталкер, что же ты делаешь? А? Скажи, что и для чего? Зачем это всё? Вздыхаешь. Молчишь. Сказать нечего. Ну, хорошо. Нет, упаси, осуждать тебя не собираюсь. Сам ты свою жизнь выбрал: и как её прожигать, и с кем, и ради чего. Хотя в последнем я мало уверен, ведь цели твои призрачны, как ты сам. Точнее твоё существование. Вчера ты пил в Баре со всеми, а завтра со своей этой ходки не вернулся. Романтика? Да, какого лешего... Кхм, офигенная теперь, я погляжу, романтика. Ну, и долго ты, Сталкер, собираешься - как там у вас - Зону топтать? Ага, понятно, чтобы жить, так сказать, в шоколаде: и деньги, и Мальдивы, и бабы, без них ведь никуда...

А ты о местной фауне часом никогда не задумывался? Какой сауне, олух! Фауне! О животном мире! Да-да, о мутантах. Чего про них думать? А не жалко ли тебе зверюшек стрелять? О, конечно, сразу благой мат в мою сторону: всякий там шаман, выродок Зоны - а я ведь внутри неё не был и быть не собираюсь - и в конце концов послал, да ещё куда! Нет, я не видел, как в шею друга впиваются цепкие щупальца кровососа, как за спинами прёт безжалостная орава псевдособак, а впереди поле аномалий, и деваться просто некуда. Самооборона? О, как ты, голубчик, заговорил! В принципе, оно верно: мутанты нападают - мы отстреливаемся. Всё, как говорят, чин по чину...

Так зачем же, спрашивается, они нападают? Мне вот интересно, как бы ты себя повёл, если был не охотником со стволом, а волком, к примеру, защищающим стаю? А то! И глотку перегрыз, и на ружьё брюхом! Вторжения инопланетян боишься? Не, это понятно, что Сталкеры бесстрашны! А как человек? Вот, то-то же...

И зверюшки внутри Периметра боятся. Защищают себя, да свою родню. Не спорю, существуют те, кто сами нападают. Ты кушать хочешь? Да, не сейчас, вообще? Ну, на Мальдивы хочешь? А они есть хотят: кто травку жуёт, а кто и на кабанчиков охотится. Инстинкты звериные, не изменить. Это их мир. Их законы и правила. И тут в идиллию равновесия их жизни врываешься ты со своим калашом, рыщешь некие артефакты, да отстреливаешь, кто движется. Представь, к нам бы так Зелёненькие залетели, что бы было?

А теперь думай, Сталкер: кто в Зоне мутант!..

Глава I

Хмель

Зона. Всемогущая живая и неподвластная Зона. Как же меня задолбали все эти суждения: Зона тебя покарает, перед уходом на Большую Землю поклонись и скажи спасибо, а прорвался через Периметр, опять же падай на колени - благодари за тёплый приём. Перед ходкой идущему не желай удачи: Зона всё слышит, навар прогонит, а то и душу отберёт. Ну, или своим чадом сделает. И самое главное не идти короткой дорогой! Традиции, ядрён батон... Чёрт бы их подрал эти традиции! Куда не плюнь, везде найдёшь аномальную фигню, которую посчитают знаком от Зоны-Матушки или Хозяев. Хоть кто-нибудь их вообще видел? Нет! А всё туда же! И Хозяева под ЧАЭС обитают, и Зона - живой организм, который думает и сердце имеет. А ведь враньё это! Никто под станцией не живёт и козни Сталкерам не строит. Разве, что пёс ночует заблудший. Может и был там бункер с очередной Х-лабораторией, но сейчас она точно не функционирует, как многие другие. Уходить отсюда надо, чем скорее, тем лучше. Иначе, радиация доконает, или тварь какая-нибудь сожрёт. А всё почему? Потому, что я, Хмель, - сталкер-одиночка. Руда предатель к Свободе прибился, совсем нариком стал. Недолюбливаю я группировки, будь то фанатичный Монолит или мелкатня, типо Чёрных. Уж лучше одному, чем так. Жалко, что в нужный момент друг спины не прикроет, и могилы нормальной никто не выроет...

- Хме-ель! Какие люди! Всё пьёшь?

- А ты, Вертяй, всё так же врываешься в мой тёмный угол…

- Так и какова причина на этот раз?

Вертяй, что с тобой сотворила эта Зона. Нет, она тут не причём. Сам виноват. После выпускного свалил от предков, невесть зачем. Жил бы в удобстве, учился, бабёнку нашёл. А потом семья, работа и дети. Так, хрен же, за "лёгкими" деньгами попёрся, за славой. Романтик, чёртов!..

- Я присяду?

- Садись. Только знай: моя нога тебе табурет не отдаст.

И всё же паршивка свой поганый след в нём оставила. Вот смотрю ему в глаза: пустота в них чёрная, не смотря на то, что всячески пытается лицом показать полноту души. Он так же одинок. И некому прикрыть тыл. Зона сделала себе очередного питомца, только, ядрён батон, у пацана мозг имеется.

- Так! Я стул нашёл, - Вертяй демонстративно установил предо мной табурет и уселся рядом.

- Я погляжу, ты совершил немало усилий для его добычи!

- Уже стебаешься? Видать, совсем хреново стало, да?

Тоже мне психолог. Сейчас в рожу дам, и будешь сопли на кулак мотать. Хреново, хе-ех. Вот ещё стопочку жахну, и всё хорошо будет.

- Слышь, малой, давай, выпьем? - я поднял бутылку, а второй рюмахи-то не было.

- Я схожу, - быстро сообразил Вертяй.

Парень направился к барной стойке, обходя, как пьяных, так и трезвых сталкеров, официанток, а так же девиц лёгкого поведения. Гляди-ка дошёл и ни на какую из девах не обратил внимания. Тут объяснений только два: либо так сильно хочет выпить, либо... Уже, как свинья нажрался!

Баром под названием „А.Д.”, как точно расшифровывается название: никто не знает, а заведует им некий хмырь по кличке Япончик, кажись, даже Мишка Япончик. Ну, и кликухи пошли, я лично балдею. Ай, сдался он мне! Главное заведение чистое, место защищённое, бухло стоящее и персонал ничего, симпатичный.

- Вот, - о, Вертяй вернулся - Наливай!

- Тебе сколько? - поинтересовался я, наполняя свою стопочку.

- Краёв не видишь?

- Что, целый стакан?

- Жалко, что ли? - шмыгнул он - Алкаш старый!

- Я? Нет, и заметь: никогда не жадничаю, - наливая, как он просил, говорю - Только пойми одно: среди двух пьющих после крайней точки остаётся один в сиську, а один на бровях. Думаю, объяснять, кто кого на себе потащит, не надо.

- Не переживай. Такой почести я тебе не предоставлю, - негодяй, тоже стебается.

- Да? Это хорошо! Потому как ты ещё трезв, а я уже на бровях! Ну, дрогнули!

Громко, иначе бы я не услышал - гам больно мощный стоял, распахнулась входная дверь. Меня мало интересовало: кого там занесло, потому продолжил закусывать. Да, только физиономию моего собутыльника от удивления перекорёжило так, аж, короче, я обернулся. Тьфуй! Ладно, если б деваха вся в обмундировании завалилась с головой контролёра, я тоже удивился. А тут два мужика оба ободранные усталые с набитыми рюкзаками - обычная для здешних мест картина. Вырвавшийся вперёд, глянул в нашу сторону: рожа, скажу, не Ди Каприо, с порезом на левом глазу, который заменял пластмассовый аналог. Чего-то мой знакомый прятаться стал, набросил капюшон, и рюкзак под стол запихал.

- Ленка! - орал один из пришедших, будто привлекая внимание - Где хозяин? Зови, давай! Скажи, Куртуз с добычей вернулся!

- Ишь, разорался! Давай ещё по одной? - предложил я.

- Кхм, - парень совсем сел к ним спиной - Мне половину.

- А, может, совсем не будешь? В трезвом уме-то бежать легче.

- Алкаш! Ты хоть знаешь, кто это?

- Первый - Кутуз, а второй - Бутуз, - заржал я.

- Это Куртуз и Логопед личные головорезы Мишки Япончика.

- У-у! Личные?! - меня такой смех продрал, думал со стула шарахнусь.

- Да, тише ты! Хмель, заткнись! Слышишь?! Живодёр!

- Но-но! - я поднял свою двустволку - Ты знаешь, что я делаю с теми, кто так меня зовёт!

- А что прикажешь делать, чтобы ты замолчал?

- Пить!

Глава II

Дуэль

Самое ужасное после пьянки - похмелье. Хуже неё я людской болезни не знаю. Даже поросячий грипп с ней не сравнится! В мозгах гудит, перед глазами плывёт, мутит каждые пять минут, хоть на толчке сиди. А хрен! Сидеть не можешь потому, как уже говорил: голова кругом идёт. Мало того, так ещё ж сушняк, тудыть его в колокольню. Вот убейте, но не помню: кто мне это втирал! Я данную болезнь ни разу не испытывал. Ну, нет у меня похмельного синдрома: ни после литра водки, ни после ящика! С мужиками проверяли. Заказали у Ленки три ящика на троих, естественно. Не хвастаюсь, но собутыльников моих месяц откачивали, а я ничего: продрых двое суток и в путь. Правда память отшибает, что творил в период распития - не помню.

Проснулся я в комнатушке с белым потолком и со стенами проклеенными обоями однородного цвета без узоров. Диван, который сейчас подо мной, довольно мягкий и удобный. Я привстал, дабы оглянуться. Комната около восемнадцати квадратов с окном, выходящим на великолепный пейзаж - стекло заклеено пожелтевшими газетными листами, сквозь которые пробивается дневной свет. У противоположной мне стены стоит небольшой стол с уютным трёхногим табуретом, в углу шкаф: походу там висит мой плащ и скрыты остальные вещи. О, и лампочка! Такие хоромы даже за неплохой хабар не дают. Что ж было-то вчера, раз меня сюда протрезвляться устроили? Сел. Нет, не помню. Сел поперёк дивана. Ядрён батон! Даже ковёр на полу расстелен! Так надо срочно найти собутыльника.

Вещи действительно лежали в шкафу. Я накинул плащ, перебросил через плечо рюкзак и надел ботинки, аккуратно поставленные у двери. Щёлкнул замком и направился в бар. По дороге вспомнил, что вчера заявились два странных бугая, орали чего-то про добычу и Япончика требовали. А перед ними: только, как Вертяй подсел и, что всё ворнякал на меня, мол, водки пожалел.

- Сопляк ещё пить, сколько я пью. Вот стукнет, как мне - двадцать семь, тогда, ядрён батон, пожалуйста!

- Что прямо так и загнул? - не поверил я Ленке.

- Оно мне надо, врать? Сам порассуди! - барменша облокотилась на стойку - А ты, что совсем ничего не помнишь?

- Разве что-то было? - ответа не последовало, только сочувственная улыбка и еле удерживаемый смех.

- С чего бы это она? - раздалось сзади - А?

- Вертяй! Ядрён батон тебя забери, я чуть вилку не проглотил! Тебя не орать сзади старших не...

- Заткнись, - чётко пробубнил пацан.

- Чего? - от услышанного я, аж, опешил.

- Лучше бы ты вилку проглотил! Здесь и сейчас! Алкаш, проклятый!

- Да, в чём дело? Эта ржёт, как ненормальная! Ты совсем умом тронулся...

- Это ты им тронулся, - перебил Вертяй, стуча себе в висок - Сегодня твой последний день. У тебя дуэль... с Куртузом...

Поначалу меня пробрал жуткий смех: дуэль, в наше-то время, в Зоне. Что самое интересное из-за кого или ради чего? Да, нет же! Меня просто решили отучить, столько много, пить, сговорились все! Но потому, как Вертяй, судорожно дёргался, словно неврастеник, я понял - это не шутка. Оплатив Ленке две кружки пива, я увёл пацана в тот самый тёмный угол и заставил его всё мне рассказать...

Во, что я вляпался! Да, ладно я, так ещё Вертяя втянул. Ему ж вообще с ними пересекаться нельзя! Короче, вчера Куртуз всё орал, Япошку требовал, а у меня, под градусом видать, крыша поехала, и я "вежливо" попросил не шуметь. Естественно, на пьяного сталкера он внимания не обратил. Ну, тут-то я вздумал сам на себя привлечь это его внимание. Сначала подошёл на бровях к стойке - лично, ничего не помню, всё со слов собутыльника - потом долго рассматривал головорезов и в конце нагло так прямо Логопеду в рожу: „Хрен ты моржовый!”. Огрели меня кулаком по физиономии - однако, синяков нет - я к Ленке переполз, мол, налей рюмочку. Прогнала и она, а тем двоим заявила, что хозяина нет на месте, когда вернётся - не известно, а хабар могут в чулане оставить: на сохранение. Я же при слове хабар оживился и снова к головорезам.

- Кутузов, - говорю - Возьми меня в ходку!

- А ты стрелять-то умеешь?

Вертяй сказал, я пять минут заряжал ружьё, потом схватил бутылку, и, как мишень, поставил на стойку. Шатаясь, я попал с первого выстрела на дальности около семи метров. Моя настойчивость убедила взять её хозяина в ходку - это сейчас я понимаю, что согласился Куртуз лишь для игры - но было поставлено условие: я займу место напарника, если убью его.

- Почему ты меня не остановил?

- Я пытался! И звал тебя, и Верку попросил утянуть тебя, и...

- Что и?! - в ту минуту я думал только о себе - Не мог прийти?

- Чтобы меня прямо у стойки грохнули, да?! - он ударил кулаками об стол и ушёл к двери, но недолго думая, вернулся - Я твой секундант...

Спустя час нам на ПДА пришли координаты, я знал это место: довольно тихое и не плодородное, бюрера там точно не встретишь, как и псевдогиганта. Поэтому мы взяли больше патронов, даже можно сказать, только ими мой рюкзак и был забит. А зачем продукты, если тебя убьют? Куртуз бы не согласился подвергать опасности Логопеда, не будь он уверен, что я уже труп. Вот почему я очнулся в той белоснежной комнате – последняя ночь в удобствах. Нет, конечно, можно свалить и дело с концом, никто меня искать не станет. Только Вертяя жалко, ему достанется, живёт он в баре этом, секундант мой недоделанный. Забрать с собой! Я давно уже в напарнике нуждаюсь.

Тут пришло ещё сообщение: „Живодёр, мы тебя узнали, как и дружка твоего Вертяя. Он нам денег должен. Предлагаю обменять: парнишку на твою жизнь. Только приведи его и ты свободен”. Тварь поганая! Лучше сам подохну, но Костяныча не отдам!

- Вертяй! Планы изменились.

В назначенное время мы поднялись на холмик с деревцем и электрой в противоположной стороне. Аномалия была на удивление маленькой. „Разжуёшь - будет много”, - чего-то подумал я и ещё крепче сжал ружьё, мирно дремавшее с направленным назад дулом в правой руке. Нас уже ждали: Лог сидел, покуривая папироску, а Кутузов пристально следил за нашими движениями. Шаг, ещё шаг, мы верно шли на смерть, как узник идёт на повешение, и до виселицы совсем не далеко. Мы поравнялись с Куртузом. Мне удалось пристально разглядеть его такой же фальшивый глаз, как и он сам. Скрещенные за спиной руки, явно говорили, что там какая-то гадость - ствол, не иначе. Эх, жаль я гранаты не взял!

- Давай! - выкрикнул я и врезал головорезу прикладом под дых. Потом развернул к себе спиной, взялся холодной сталью ружья под его горло, но ожидаемого по нашей с Вертяем договорённости выстрела не последовало.

- Живодё-ор! - протянул подо мной Куртуз - Я знал, что ты придёшь. Потому слегка, кх, подготовился, - ухмыльнулся он, намекая на третьего.

- Ты ж говорил: сначала надо его убить, чтобы занять место твоего напарника?! - я туже поджал оружие, но тут же почувствовал у затылка ствол, это Логопед постарался.

- У меня двое напарников, и тебе придётся сильно, кх, постараться, чтобы их заменить. Расклад не в твою пользу, сдавайся!

- Не боишься, что удушу? Прикажи: пацана отпустить! Живо!

- А то, что? Сейчас я прикажу, и в твоих мозгах будет дырка! А пацана в электру спихнём. Как тебе?

- Что ты с ним церемонишься? - тут я впервые услышал голос Логопеда, громкий бас и язвенный говор возвышали его над Куртузом - Опустил ружьё!

Всё, теперь я умру, как шавка. Печально. А ведь за плечами нет ничего стоящего.

Логопед под прицелом заставил меня встать ближе к аномалии, тем временем Куртуз набирал сообщение о моей смерти.

Раздался выстрел...

Глава III

Палач

Куртуз с насквозь простреленным лбом ничком завалился на землю. Я же воспользовался неожиданным моментом и выбил у Лога пистолет, но мужик выскользнул, не дав себя скрутить. Вертяй тоже не лохонулся и оглушил третьего. Мы с головорезом вцепились в рукопашном бою. Отгрохотала автоматная очередь, я не видел - кто кого пристрелил. Противник оказался куда сильнее, чем я ожидал: он повалил меня наземь. Треснувшись затылком, я закатил глаза от боли. Перевёрнутый вверх ногами мир показал ужаснувшую меня картину: третий головорез безжалостно сбросил тело невинного Вертяя. Приступ ярости затуманил рассудок, я стал душить нависшего надо мной Логопеда. Его тело содрогнулось, хватка ослабла, и я сбросил тело в сторону. Резкий прыжок вперед за пистолетом Куртуза, разворот и семь монотонных сжатий курка. Семь выстрелов. Семь пуль, от которых тело головореза, убившего Вертяя, содрогнулось ровно столько же и упало к подножию холма. Жгучая боль в правом плече успокоила разум и очистила кровь от адреналина, так усердно вытекающей из моего тела.

- Вертяй, прости!

Яркая вспышка кувалдой упала на мозг. В ушах раздался гул. Я упал на колени. Зелёную траву обильно заливала кровь. Через яркий свет я разглядел силуэт. Дальше тьма...

…Туман. Безбрежный и густой туман. Под ногами мягкая глинистая почва.

- Где же я? Эй, есть тут кто?!

Тишина. Ни ветра, ни солнца. Я только слышу свое дыхание: спокойное движение воздуха в моих лёгких, даже чёткие сокращения желудочков сердца. По телу мелкой рябью прошла дрожь, следом по спине от шеи к крестцу сползла ледяная струйка пота, за которой в мозгу образовалась устрашающая мысль.

- Я умер?

- Нет, - спокойным эхом разошёлся вокруг чей-то голос - Надеюсь, ты рад?

- Скорее да, чем нет, - ответил я, странно, но голос меня вовсе не пугал - Мужик, ты, может, покажешься?

На горизонте - точнее, где его место - появился проблеск света. Туман медленно становился жиже, приобретал светлые тона и стелился под ноги. Происходящее вокруг походило на рассвет в чёрно-белом экране телевизора, только я цветной. Очень близко послышались чьи-то шаги, по лицу обдало холодком, в тумане раздалось жуткое "кар", и мимо пронёсся ворон чернее пустоты в капюшоне стражника смерти. Я обернулся взглянуть ему в след и увидел в двадцати метрах впереди человека. Видимо тот самый мужик, говоривший со мной. Ну, и связки у него, ядрён батон, так далеко и громко кричать. С виду он похож на пустынного бедуина со сталкерским снаряжением: свободные цвета хаки штаны, смахивающие на шаровары, вместо футболки или рубахи что-то вроде туники такого же цвета, опоясанная кожаным ремнем, с надетым поверх всего обычным плащом с капюшоном. Лицо до глаз скрыто под тканью платка, да и сами органы зрения спрятаны под толщей странной формы очков. И вообще, весь он какой-то странный. И оружия толком не видно, разве, что ножи висят на ремне.

- Палач, - незнакомец протянул запрятанную под толщей ткани перчаток руку.

- А? Хмель, - я моментально очухался и приветливо подал свою.

- Присядем?

- Можно, только некуда. Разве, что... на землю.

Рассудок отказывался что-либо понимать: минутами ранее я расхаживал по близлежащим местам и ни на что не натыкался. А тут поворачиваюсь к Палачу, и на тебе, лежат валуны мне по пояс. Я бы дальше стоял в ступоре, но прострелянное плечо напомнило о себя, и пришлось привалиться на камень.

- Давай я тебя перебинтую, - предложил бедуин и вытащил из-за полы одежды тканевый мешок, внутри оказались мед. препараты.

Полностью доверившись Палачу, я разглядывал как его самого, так и окружающий пейзаж, в котором толком ничего не поменялось. Мужик что-то ворчал толи на меня, толи ещё на кого, но я не слушал. Пока он не назвал меня по имени.

- Ты вообще кто такой? - возмутился я - Откуда тебе моё имя известно? Говори!

- Я - Палач, между прочим, уже говорил, и ты это слышал. Я знаю не только, как тебя зовут, но и клички, повадки, пристрастия, привычку говорить: ядрён батон, а так же прошлое, настоящее и, возможное будущее.

- Возможное будущее? А, что есть невозможное? - я скривился от боли - Зачем так туго сжимать?

- А зачем было пить до усрачки, что бы потом отвечать за совершённые в беспамятстве деяния?! - вспылил сталкер-бедуин.

- Я с ходки вернулся, решил расслабиться. Знаешь, как я устал от слепышей бегать? А ещё контролёр, ядрён батон ему в пасть, чтобы не мешал бедным сталкерам, - закончить мысль мне не дали.

Палач долгое время пристально смотрел мне в глаза. Его изучающий взгляд носился по моему телу. Меня изнутри пожирали разные чувства: предательство, пустота, ненависть, тоска, сомнение чего-то не сделанного, но больше всех меня терзали ужас и страх. Звериные чувства загнанного в тупик животного. Бедуин смотрел на меня с отвращением, как новички брезгливо наблюдают за картиной поглощения стаей псевдопсов своих мертвых сородичей. Палач сверлил меня глазами, будто я тоже кровожадный мутант.

- Как же низко люди пали...

Поначалу я не понимал: о чём он и что имеет в виду. Но потом... Я всегда гнал от себя сталкеров-шаманов: их взгляды на мир Зоны меня не устраивали. Но суждения бедуина заставили усомниться в своих стереотипах.

- Но самое удручающее, что ты сталкер, да вы все, превратили себя в мутантов! - Палач ткнул меня в сердце - Там нет ничего человечного, одни звериные инстинкты. Да, мы ворвались в этот мир и проложили дорогу для вас - это наша непоправимая ошибка. Мы хотели на руинах создать будущее, но в настоящем на местах раскопок нашли ценные ископаемые. Я не говорю прямо, это всё образно. Пока мы изучали одно, соседи создавали другое. Но настал день, и статус Кво изменил направление.

Я внимательно выслушивал монолог бедуина. Его голос подрагивал, было видно, как неприкрытые тканью участки лица покрылись испаринами. Ему самому от своих слов становилось страшно.

- Сталкеры, вы ничем не отличаетесь от местной фауны. Вы так же ненавистны друг к другу, готовы драть глотки каждому, позарившийся на вашу добычу, а после всего уничтожаете сами себя. Вы идёте в Зону ради своих нелепых целей - ради наживы, только и всего! Но за всё надо платить. И вот, бывший образцовый семьянин спивается, не дойдя до деревни Новичков; заключённые дохнут, как по понятиям, так и по своей воровской натуре; студенты, что про них говорить и так ясно. Да, только тем, кто выжил, повезло не больше: они постепенно, не замечая истины, мутируют. Физически не так заметно, как морально. Всё-таки интенсивность рентгеновских лучей сократилась в разы за столькие годы.

Палач продолжал ещё ход мыслей, но меня они больше не интересовали. Я запустил свои: прошёлся по жизни до Зоны, как попал за Периметр, и всё остальное до сегодняшнего дня. И я осознал: за плечами у меня всё же имеется то ценное, до сталкерства, что ещё можно вспомнить на смертном одре.

- Живодёр?

- Да? - я резко пришёл в себя.

- С тобой всё в порядке?

- Да-да, я в норме, - вдруг снова раздалось пронзительное "кар" и на плечо бедуина уселся чёрный ворон.

- Мне по душе твой задумчивый взор. Значит, беседа не прошла зря. Что же, мне пора, - заявил Палач и поднялся с валуна - Думаю, это наша не последняя встреча!

- Уходишь? - я вскочил вслед за ним - А как же я?

- Всегда один и тот же вопрос, - вздохнул он – Когда, наконец, все поймут, что мы сами вершители судеб? Эх! Запомни, Сергей, нет в Зоне опасней мутанта, чем человек...

В ушах неприятно загудело, виски трещали от боли, я хотел было присесть, но камни уже исчезли.

- Ах, да! Чуть не забыл, - Палач подошёл и протянул мне капсуловидный контейнер - На твоём пути, если ты правильно теперь его выбрал - я думаю, так оно и есть - появится парень-инвалид на коляске: передай ему, оно обязательно пригодится. Береги его, он… Да, что я буду рассказывать? Всё сам скоро и увидишь: грядут большие перемены.

- Что? Ты, ты с ума сошёл? Какой инвалид в Зоне? - я оторвал от капсулы взор, а когда поднял: Палач брёл от меня в двадцати метрах, на его плече сидела чёрная птица – Погоди-ка… А кто Куртуза пристрелил? Эй!

Туман, некогда совсем растаявший под лучами дневного света, снова сгущался. Звон в ушах не прекращался, а головная боль разошлась по всему черепу. Я повертел контейнер и обнаружил неизвестные мне пиктограммы, хотя одну я всё-таки узнал: опасность биологического заражения. Спина Палача почти растворилась в слоях тумана, ворон повернулся ко мне: смотрел он пристально, как хозяин. И вдруг, клюв раскрылся со звуком "кар", яркая вспышка ударила в сознание...

- Серёга! Ты очнулся!

- Вертяй, тише! О, мой мозг! - я скрутился в калач - Стоп. Костя? Ты живой?

- А то! Только я теперь Кузов, а ты, - голос его понизился - Снова Живодёр. Извини, это первое, что на ум пришло. Да, наш спаситель велел: тебе лично в руки отдать. Что там, а?

Вертяй, то есть, Кузов достал из рюкзака контейнер с пиктограммами.

Эпилог

Нашим спасителем оказался сталкер с виду похожий на пустынного бедуина. Этот человек назвался Палачом. Он привёл в чувства Кузова, чудом увернувшегося от очереди выстрелов головореза и прикинувшегося трупом. У подножия холма Костя сильно приложился головой об камни, потеряв при этом сознание. Меня нашли сверху на окровавленной земле среди только двух трупов: тело задушенного мною, как я думал, Логопеда исчезло. Видимо, чёрт оказался живучим.

Костян рассказывал, что Палач легко взвалил меня на себя и нёс молча, пока я не напомнил о себе кровавыми потёками. После приведения меня в более-менее стабильное состояние, отправились в путь: на этот раз они тащили вдвоём. Дорогой сталкер-бедуин твердил о чьих-то ошибках, ином мировоззрении, что мы сами во всём виноваты, и за грехи наши надо платить. Но спустя некоторое время ему на плечо сел ворон, и Палач велел Кузову пока самому идти вперёд. Так же бедуин положил в рюкзак контейнер, мотивируя тем, что потом может про него забыть. По истечении пяти минут нам на встречу вышел квад Долг'а, они-то нас и выходили. Скажите смешно? Я сам не верил, чтобы должники спасли обычных сталкеров-одиночек. У них мы и остались. Но про сталкера по кличке Палач никто никакой информации не имел.

Один неизвестный мне сказал: запомни, Сергей, нет в Зоне опасней мутанта, чем человек. И он был прав, люди в погоне за счастьем уподобляются низшим тварям, опираясь на животные инстинкты. Но в одном Палач всё-таки ошибся: по Зоне бродят более опасные твари. Я уверен, их количество медленно, но верно растёт с каждым днём. И я тоже из их числа. Я - прирученный мутант!..

Спустя пять лет в очередной погоне за мародёрами я действительно встретил парня на инвалидной коляске. Не знаю, как он добрался до лесов НИИ «Агропрома», но раз парень выжил – значит, кому-то это надо. Контейнер я отдал в целости и сохранности – применения мы пока не нашли…

Ваша оценка: None Средний балл: 7.8 / голосов: 6

Быстрый вход