первые две главы, и без названия

Реальность - тупик. Обыкновенный автомобильный тупик. На худой конец, перекресток. За долгое время существования людей, во всех их проявлениях, они так и не научились это видеть.

Или не хотели?

Человек по природе своей жалок, все его желания сводятся к банальным вещам. К обладанию обыденных благ, и возможности подольше продлить момент обладания ими. Тут не важно, что человек желает. Красивую женщину из соседнего подъезда, или первым походить в скафандре по Марсу. Он не задумывается, что может быть рядом. Нечто значительное, и весомое, чем его постоянная гонка за правом обладания вещами. Конечно приходит время, когда у человека открываются глаза. Но в большинстве случаев он этого момента не помнит. Сны вообще плохо запоминаются.

Лучше места для берлоги не сыскать. Обычный провинциальный город, ничем не отличающийся от тысячи других. Может, и было различие, но это было не существенным, как можно сравнивать велосипеды?

Днем было хуже всего. Шахматные задачи опротивели, а у книг прыгали строки, и ускользал смысл. Чайник на плите кипятил сотый литр воды, а от количества выпитого чая потемнели зубы. Надо перейти на кофе. От безделья связал даже пару носков и сносный свитер. Сколько я уже здесь? Кажется, с начала лета. И вначале всё было сравнительно хорошо. По приезду, неделю пил с соседом денатурат, именуемый здесь водкой. Сосед веселый, принятый им лишний стакан, оказывался катализатором для затейливой игры на видавшей виды гармошке. Переливы же подмосковных вечеров инициировали очередной рецидив пьянства. Круговорот денатурата и музыки.

За окном стылая осень, от которой очередная депрессия. От общества соседа сводит желудок и просыпается рвотный рефлекс. А за окном мокрый и стылый сентябрь, с дрожащими рыжими листьями на черных ветках. С большим удовольствием наблюдал бы за повешеньем Александра Сергеевича. Не люблю стихи. У поэтов обычно осень вызывает писательский зуд.

В дверь позвонили. За дверью оказался человек, по сравнению с которым сырой сентябрь казался солнечным маем.

- Ну, что ж проходи.

Она никогда не утруждала себя с выбором одежды. Плащ, копна немытых темных волос, аристократический нос. Портили вид только обветренные губы.

- Кофе? В ответ молчание, только стук каблуков по полу. На кухне зашумела вода, наливаемая в кружку. Вежливости она не научилась, за всё время, что я её не видел.

- Я у тебя поживу, - наконец донеслось с кухни, видимо вместо приветствия.

Вот так, номер! Сто лет не видел, и ещё столько же не видеть. Хотя, про сотню лет я махнул лишку, но все - таки! ….

Её детская непосредственность всегда сражала наповал. Пока закрывал рот и входную дверь, Мира тем временем прошла в комнату, скинула плащ и плюхнулась в кресло. Телевизор перешел на противное змеиное шипение. Блин, а сегодня футбол.

Когда рядом с телевизором находится человек только, что пришедший из параллели, техника выкидывает подобные фокусы. Со временем всё приходит в норму, но сегодняшний финал, мне не увидеть.

- Чудовищная страна, общественного транспорта не дождешься. Да и параллель так себе, судя по газетам. Сразу видно тупик развития, - она потянулась. - Ты вроде что – то про кофе говорил? Мне две ложки сахара, - Мира взглянула на меня черными, как смоль глазами и я послушно поплелся на кухню, к многострадальному чайнику.

Законы гостеприимства никто не отменял. Понимаю, что разговаривать спиной к собеседнику не особо прилично, да и неудобно, но я всё же рискнул: - Слушай, может ты, всё объяснишь?

Мои вопросы остались без ответа. Этого следовало ожидать. Может, не слышит? Вернулся я, с горячими кружками кофе, и отметил про себя, что эта стерва успела снять безобразные сапоги и надеть мои домашние тапочки, закутаться в плед.

Меня всегда поражала её способность, даже в самых патовых ситуациях вести себя настолько непринужденно, что порой брала оторопь. Я порой даже гадал, что означает её откровенное хамство? Или это своеобразное проявление личной раскованности? Вот и сейчас укрывая ноги пледом, она, невинно похлопав своими длинными ресницами, произнесла, – Растворимый кофе, непременный спутник путешественника. Восстанавливает силы и дух. И снова своими ресницами, – хлоп, хлоп.

Ничуть не изменилась. Чуть хамоватая, с простоватым взглядом, с еле заметным шрамом над левой бровью и своей скупостью на эмоции.

- Присаживайся, в ногах правды нет. Кстати, в этом доме дают чего-нибудь к кофе?

Может многое измениться со временем, даже хорошее отношение между людьми. Все относительно в этом мире, и порой сам поражаешься, как бывает легко отступиться от принципов. Сейчас появилось желание сломать ей нос.

Как настоящая кошка, она ощутив неладное, преобразилась: - Ладно, пошутила, я, - с характерной хрипотцой в голосе, - Давай присаживайся, есть разговор.

У многих иногда возникает чувство дежа – вю. События, новые места, где оказываешься впервые, кажутся до боли знакомыми. Дежа – вю, понятие из врачебной практики, объясняющее капризы сознания. В памяти возникают образы, перед глазами проносятся картинки из сновидений. Потом в реальности, возникает чувство повтора, которое пытаются лечить.

Нас зовут сталкерами или проводниками. Реальность, говорят многие, трехмерна, и не задумываются, что на пресловутых осях тригонометрии, на каждой из них, есть такой же трехмерный мир. Это чем – то отдаленно похожее на гроздь винограда, или на модель кристаллической решетки, в школьном кабинете химии. Миры, круги, слои, параллели. Как их только не называют. Множество миров с разными этапами технического развития, и даже кое - где с другими законами физики.

Мы с Мирой, как раз те самые проводники. И если я прячусь в слое, где население о многогранности мира даже не догадывается, то Мира пришла оттуда, где слои вещь обыденная. Мир пяти кругов. Переходы оборудованы, как обычные автомобильные перекрестки, и люди ездят на работу из слоя в слой. Люди там, к этому привыкли.

- Совет решил колонизировать некоммуникабельные слои, - с некоторым пренебрежением сказала она.

Я хмыкнул. Колонизировать другие слои пытались многие. Но, как всегда есть некоторые нюансы. Вот и Мира не договаривает всего. Переход в некоммуникабельные слои менял технику до неузнаваемости. Работоспособная техника превращалась в кучу хлама. Вместе с техникой менялись люди, скромный исследователь мог при переходе превратиться в отъявленного бандита, и, наоборот, при переходе бандит превращался в пастыря. Так, что песня о колонизации, как старый анекдот. Кроме усмешки ничего не вызывает.

У Миры мелькнул во взгляде весомый упрек.

- Единственные люди, которые могут пройти без последствий это мы. Обыкновенные сталкеры.

- Ты для меня ничего нового не открыла.

Мира одарила меня улыбкой. С такой улыбкой обычно разговаривают с маленькими детьми.

- Не спеши. Сейчас в игру вступила Служба. А, там работают хорошие профессионалы. И они уже собрали группу старателей.

- Старателей? - пришла пора удивляться мне. – А, это кто?

- Это они, так себя называют. Не обремененные принципами проводники. По мне, так обыкновенные наемники. Дикие гуси, блин. Совет платит им довольно приличные деньги. Кстати, - она выдержала паузу, - главным у них, Гарун.

Мира деликатно отвернулась. Гарун был опытным проводником, но деловые отношения у меня с ним не сложились. Вернее сложились, но в такую палитру, что я хотел его застрелить.

- Ну и зачем собирать всякую шваль, хоть и одаренную?

Мира, как будь - то ждала этого вопроса и расплылась в улыбке. Чуть помолчав, продолжила: - Представь, сколько появится новых территорий. Версия так себе, но она имеет право на существование. Хотя лично мне она не нравиться.

Сталкеров всегда хотели выследить и переловить. Человек способный ходить по параллелям, без изменения собственной психики всегда привлекал ненужное внимание. Власти изучали данный феномен, но без особого успеха. Но сейчас у Совета, появился Гарун. Сталкер с богатым опытом по проворачиванию мерзопакостных делишек.

Мира хмыкнула, и сдвинула брови. – На сталкеров объявлена настоящая охота. Любой житель директории, поставивший в известность власти о нахождении сталкера, получает вознаграждение в кредитах. Пропаганда поступка иуды на каждом переходе.

Моё молчание Мира расценила по - своему. Сбросив плед и тапочки, начала босиком, выхаживать по комнате.

- Гаруна надо остановить. Никто не знает, как далеко он может зайти, и мы тут подумали…..

- Даже так?

- Да, почему то многие из нас решили, что ты можешь помочь. У всех ещё осталось в памяти ваши с ним… разногласия. Старик Ной подумал, что ты обрадуешься этой возможности. Естественно помощь будет оказана любая.

Она остановилась напротив меня. Довольно милое лицо. С виду хрупкая, невысокая девушка с фигурой подростка. Темные пряди волос. Босые ноги, карие глаза, небольшая грудь обтянутая тканью. И эти ужасно обветренные губы.

Во все времена были люди недовольные правителями, государственным устройством. Одни собирали митинги и печатали прокламации. Другие же брали в руки оружие и затевали революции и гражданские войны. Организация вольных сталкеров, где верховодил старик, Ной относилась ко второму типу.

Но многое изменилось. Злость прошла, и месть моя остыла. Гарун жалок, при всех своих достоинствах и недостатках. Ной совсем выжил из ума, если думает, что я буду прыгать от радости.

- Рад? Забавно, - во мне медленно раскручивалась спираль, - Что – то, я не наблюдал подобной озабоченности, когда мне была нужна ваша помощь. Хм, это и впрямь смешно, - меня откровенно несло, без затей и выбора нужных слов, - Гарун стал вам мешать, вы вспомнили обо мне. Могу спорить, что Ной даже не хотел слышать, что бы, в своё время, меня вытащить из тюрьмы. Так зачем сейчас мне помогать вам?

Мира молчала. И, не глядя на меня, чуть слышно произнесла, - Ной знал, что ты изменился. И мы подстраховались. Предприняли некоторые шаги. Выдержав мхатовскую паузу, добавила: - Руслан, передает тебе привет.

Далее всё произошло автоматически, видит бог я не хотел. Кулак скользнул по скуле, оставляя ощущение горячего прикосновения. Инстинкт послал тело в заученное движение, второй удар достиг уже падающее тело. Когда кровь отхлынула от лица, ситуация была обычной. Мира лежала без чувств.

*****************************************************************************

Местность была обычная, если не считать, что это пограничный слой. Обычно, население пограничных слоев, как и других параллелей, не догадываются о многогранности реальности. Места переходов считают аномальными зонами. И местное население, c большим воодушевлением сжигает на кострах, мне подобных. Как колдунов. С чувством исполненного долга, потом расходятся по домам. Хотя если технический прогресс более развит в параллели, обычно принимают за инопланетян. Тоже та ещё перспектива. Вам понравиться когда за вами гоняется целое государство?

От утреннего ветерка по спине пробежал озноб. Занесла меня не легкая! Вроде ничего и не изменилось, с того времени когда я в первые здесь оказался. Мир, пораженный мировой войной. Противники не стеснялись в выборе оружия. Неприятное зрелище. Тот же запах прелой травы, грунтовая дорога, со скромной зеленой лентой подорожника, посередине колеи и ощущение полного одиночества на многие километры вокруг. Ботинки привычно выбивают дорожную пыль, идти осталось часа три.

Мне нужен смотритель рынка. Таро был неплохим сталкером, и имел возможность выбора из бесконечного количества миров более комфортный для себя слой. Но он выбрал именно этот. Я не досаждал ему лишними вопросами, не интересовался о причинах его поступка. Правда, иногда мелькала шальная мысль, что ему требуется помощь психиатра. Как ещё объяснить желание остаться здесь на ПМЖ?

Поселок вырос на руинах старой угольной шахты, административные здания разваливались на части и смотрели на мир пустыми глазницами окон, когда сюда случайно занесло кучку беженцев. Опаленный дыханием войны запад, гнал выжившее население на восток, от смертельной радиации, от мародерских набегов. За пять лет в округе малость поутихло и рядом с поселком стали расти хутора, в старом заброшенном цеху, поселенцы устроили рынок. Не удивительно, что смотрителем стал именно Таро, когда то закончивший с отличием институт государственной службы. Охрана, набранная им, из крепких мужчин, не славилась снисхождением. На территории поселка исчезли пьяные драки, да и порядка стало больше. Должность смотрителя рынка больше походила на пост начальника охраны, или на худой конец, председателя колхоза. Как бы оно не было, но большая седая борода Таро была к месту в обоих вариантах.

Когда то у меня была обычная жизнь. Я имел заботливых родителей, школьный портфель и друзей – оболтусов, с которыми пробовал курить за гаражами. Подружку с парой жидких косичек на голове, с которой бегал на танцы. Всё исчезло в тот вечер, когда столкнулся на пороге с матерью, протянувшей мне конверт. Мои результаты последнего экзамена. Это был белый билет. Это автоматически означало, что при переходе в любую из разрешенных пяти параллелей, моя психика не будет изменяться. Это означало, что я останусь самим собой, и не буду пускать слюни. Я нулевой. И родители обязаны меня сдать властям. От того вечера остались куцые обрывки воспоминаний. Долгие уговоры матери и её слезные причитания, хмурый, молчаливый отец.

Над головой проносились белесые облака, где- то в них мелькали птицы. Грунтовка шла в гору. В бледно зеленое поле прятался утренний туман. Осталось идти не больше часа.

Меня не сдали властям на следующее утро. В памяти мелькнул звук запираемого дверного замка, пустой порог родительского дома, хруст купюр в кармане и охватившее меня отчаяние, надрывное материнское «иди». Лишь позже я понял, только так у родителей оставалась маленькая надежда увидеть меня живым. Деньги вскоре кончились, а жизнь беспризорника, я вам скажу, не сахар. В итоге я оказался в цыганском таборе.

Говорливый цыган проиграл меня в преферанс высокому джентльмену курившему трубку. Буквально на следующей неделе. Так я попал в этот цирк. Но об этом, я не хочу сейчас вспоминать.

Вскоре показалась огороженная территория поселка. Стали слышны звуки размеренной жизни. Кудахтанье домашней птицы, мычание коров, разбавленное многоголосым людским говором стихийного рынка.

Мне нудно зачитали правила, которые мне было необходимо соблюдать, гусиным пером, я поставил свою, незамысловатую подпись. Ознакомлен. В графе наказаний стояло одно незатейливое слово *расстрел*. Без фантазии, однако ребята. Ни каких тебе четвертований, ни утоплений в кипятке. Впрочем, несмотря на утренние часы, людей с оружием на территории было много, так, что пуля за проступок, без сомнений, прилетела бы незамедлительно. На миг показалось, что находишься в оружейном магазине самообслуживания.

Охрана носила белые повязки на правом рукаве, и на входе, один из них, молодой парень, с охотой вызвался меня проводить до кабинета смотрителя. Он, только начал гнусавить про погоду, в попытке завязать разговор, как в стороне раздался женский крик, и мой провожатый махнув рукой, сославшись на работу, быстро ушел. Что ж, мне легче. Пока искал нужную дверь, все интуитивно ждал звука выстрела. Наказание следует неотвратимо, вспомнил я слова, сказанные мне на проходной. Когда я толкнул нужную дверь, выстрела так и не последовало.

Таро ничуть не изменился. Тот же прищуренный взгляд, седая борода. Словно не было тех лет, с последней нашей встречи. Вроде за сигаретами вышел, и только, что вернулся. Таро удивленно крякнул, при виде меня, брови поползли вверх. По-дружески обнялись, он принялся суетиться. Его лицо приобрело угловые формы, кожа стала смуглей. Казалось, он прибавил пару килограммов.

- Сейчас чай поставлю, там и поговорим. Крепкая кисть водрузила на примус закопченный чайник. – Да, ты присаживайся.

Стены с остатками серой штукатурки, у единственного окна, колченогий стол заваленный бумагами, рядом грубо сколоченные стулья. В другом углу монументом топчан, с накиданным всевозможным тряпьем.

- Не обращай внимания, здесь постельное бельё очень дорого стоит. Пока так приходится, - запричитал Таро, глядя по направлению моего взгляда. – Караванам в обход приходится идти. Банды военных на востоке совсем распоясались. Казалось бы, основные военные действия кончились, бери шинель, иди домой. Так нет, сколачиваются в банды и грабят и без того скудные караваны.

- Может от того и грабят, что идти некуда?

Я расположился на стуле, Таро, тем временем сгреб бумаги, освобождая стол. На столе появились перья зеленого лука, кусок сала. Гулко стукнула о столешницу глиняная емкость, отдаленно напоминавшая бутылку.

- Нет. На востоке многое осталось нетронутое. Территории там относительно чистые. Там только, областные центры выжигали, да большие скопления войск. Это не то, что на западе.

- А, что на западе? Спросил я, принимая пустую кружку из ладоней Таро. Таро на мгновение замер, взглянув на меня, продолжил: - Запад страны выжгли полностью. Потом планировалась видимо наземная операция. Но, что, то перемудрили и почти весь запад страны оказался с недопустимым радиационным фоном. Дороги туда нет, как и на восток. Восточные закрыли свои границы. Восток считает, что выжившие с запада сплошные мутанты. Или шпионы.

Таро расположился рядом, скрипнув стулом. В глиняном сосуде оказался неплохой на вкус напиток, похожий на медовуху.

- А так, ничего особенного, обычный пограничный слой. Активность войск минимальна. Раньше безпилотники, вместо птиц, сейчас в небе только облака. Батарейки видимо сели, заряжать негде, ведь все источники электричества, ещё впервые годы войны уничтожили. Совсем пропали камрады, хотя в своё время на дорогах, на них частенько можно было наткнуться.

- Камрады?

- Это маленькие роботизированные машины, с искусственным интеллектом, тут их так называют. Сенсорами, всякими датчиками утыканы, как новогодние елки. На одного, наши охотники наткнулись, в прошлом месяце, в трех километрах от нас. Солнечные батареи на подзарядку разворачивал. Правда, местные не особо любят технические новинки. Поселенцы, добра от их появления, не помнят, - он многозначительно замолчал.

Таро наполнил кружки, медовуха источала пьянящий аромат. Перед моими глазами предстала картина, как бородатые мужики тычут копьями БТР. Бронетранспортёр от уколов крутится волчком, и визжит поросенком. Загадочно улыбнувшись, Торик продолжил: - Короче, на фронте без перемен. Враги, видимо силы восстанавливают. Ничего, жизнь можно.

Меня всегда удивлял его непоколебимый оптимизм. Как можно жить и получать удовольствие в пограничном слое, с метастазами ядерной войны? Слои назывались пограничными, из-за своего состояния неопределенности. Причины неопределенности были разными, но чаще всего это была война.

- Здешние территории относительно чисты от радиации. В южной стороне от нас, поселение, гораздо крупней нашего. Дней семь пешего перехода. Арабы, в основном. На севере, охотники. Живут артелями. Торговые отношения налаживаем, но до идеала, ещё далеко. Кстати, сало оттуда.

Таро видимо решил, что я обосноваться здесь решил. Нет уж, увольте. Сало было действительно вкусным, но залитое здешним алкоголем….

- Сам то, как? Таро заглянул в глаза: - И вообще, как там на родине? Я, как сам видишь, газет не выписываю.

Занятно. Меня всегда удивляла эта манера. Человек умеющий шагать по сотням, тысячам вариантов реальности, говорит о родине. Обычно среди сталкеров, родиной считался слой, где появился на свет. Хотя по мне, можно было объявить родиной любой слой, лишь бы тебя там мухи не кусали.

- На территории пяти кругов, как всегда вялотекущий бардак. Государства, скорее по привычке грызутся между собой, а Совет богатеет.

Таро достал из вороха бумаг, на краю стола, подходящий листок. Пальцы, сыпанув щепоть табака, ловко свернули аккуратную самокрутку. Сизый дым медленно поплыл к потолку и, судя по запаху, здесь знали толк в табаке. Интересно, сами растят или привозит кто?

Нарезал сало на ровные ломтики, долил в кружки медовуху.

- Сам немного знаю. Я с третьего круга ушел на параллельный слой. Там тишина. Никаких тебе забот, слоев да переходов, хотя казалось всё, то же самое. Компьютеры да машины. Не то, что у тебя здесь….. Полный набор впечатлений.

Таро затянулся, ухмыльнувшись, ответил:

- Знаешь, я уже привык. Поначалу правда с непривычки оторопь брала. Ну, а потом, ничего, притерся. Карты окрестностей, когда ходил, составлял, так там всякого насмотрелся.

Таро шумно вздохнул: - Ты, Сергей, ведь по делу?

По дороге сюда я представлял себе этот разговор. Мысли словно блохи скакали в голове позволив дороге пройти незаметно. Представить будущий разговор так не получилось, поэтому я положился на волю случая. Но, сейчас в голове, несмотря на мои ожидания, образовался полный бардак и мысли отказывались складываться в смысловые цепочки. Собравшись и придав лицу более спокойное выражение хотел было ответить.

Но мне не дали. За окном стало неожиданно шумно, и в комнату без стука, ввалился парень, лет двадцати. За спиной болтался автомат, на рукаве был повязан белый лоскут.

- Тимур Владимирович….. - парень смутился, увидев меня. Шапка залихватски была заломлена на бок, но озадаченное лицо придавало ему комичный вид. Услышав, как к моему другу обратились по имени отечеству, я, по правде сказать, смутился не меньше. Обычно всегда по простецки: - Таро, да Таро…. Ну Торик, на край.

- Ну, что у вас? – пробасил Таро, ему явно не понравилось, неожиданное появление. – Вы когда научитесь, в дверь стучать?

- Вы меня извините, но там вора на рядах торговых поймали, того самого, кто лекарства тырит, - парень замешкался, - вы бы вышли, народ его на кол хочет посадить.

Охранник виновато улыбнулся. Он хотел еще, что - то добавить, но на улице, прибавились крики на высокой ноте. Дверной проем вмиг опустел, охранник оставил дверь открытой.

Таро быстро поднялся: - Пошли, Сергей. Посмотришь на самый гуманный суд в мире, – сказал, как отрезал, - Давно эту сволочь ловим.

На улице стоял невообразимый гвалт. Мужчины с белыми повязками на рукавах пытались оттеснить шумную толпу от скулящего мужика. Задержанный, мужчина средних лет, сидел на земле и утирал кулаком разбитый нос. Толпа выкрикивала ругательства и напирала на оцепление. Среди тел, мелькал, длиной метра три, заостренный, нетесаный кол.

Таро выстрелил в воздух.

- Хватит! – его голос утонул в гневных возгласах, - Если не успокоитесь, мои дружинники только и ждут команды! Таро перехватил автомат у стоящего рядом охранника, и остервенело, дал длинную очередь в воздух.

Гомон неуправляемой толпы внезапно стих. Толпа притихла, охранники, оглядываясь на своего командира, скорее, уже по привычке теснила плотную стену тел. За спиной Таро, как по команде, возникли люди с оружием, демонстративно выстроившись в шеренгу. Дружно вскинули автоматные стволы. Таро, как я его помнил, был всегда весьма убедительным.

Разбирательство не заняло больше десяти минут. Вором оказался человек с охраны. Размазывая кровь по своему лицу, сбиваясь на крик, он говорил про умирающую, от лучевой болезни, жену. Мужика не перебивали, в конце его монолога, на лице Таро появилась гримаса. Толпа загудела, как растревоженный улей. Выслушав доклад охраны, смотритель поднял вверх правую руку, обратился к толпе.

- Этот человек воровал, у больных, которым ещё можно помочь. Его жена все равно умрет, с лекарствами или без. Вмести с ней, умрут ваши дети, которым этих лекарств, не хватит для лечения, - тишина повисла в воздухе, толпа одобрительно прогудела согласие, – Мы не сеем злобу, мы, лишь пытаемся сохранить порядок. Все знают правила! - Таро последние слова, словно выплюнул в толпу, – И поэтому решение за вами.

Скулящего мужика расстреляли тут же, на маленьком пятачке, перед кособоким одноэтажным зданием. Толпа, производя одобрительное гудение, неторопливо разошлась. Скорый суд не произвел на меня особого впечатления, больше потрясла реакция здешних жителей. Кучками, по двое, трое человек, все неспешно вернулись к своим делам. Как будь то, не было охранника с перепачканным кровью лицом. Спокойное, безмятежное отношение к виду смерти. Подозреваю, что с таким же глубокомысленным видом, толпа сажала бы виновного на кол.

- У меня мало времени, - я прошелся по комнате, - Потребуется твоя помощь, Таро. Мне надо попасть в Москву.

Как я подозревал, Таро воспринял это спокойно, я всегда помнил его сдержанным человеком. Не будет истеричных смешков, ни круговых движений указательного пальца у виска. Лишь минуту спустя, подняв на меня глаза, вдумчиво произнес: - Ты идиот.

Другого, я и не ожидал, поэтому молчал.

Таро плюхнулся на топчан.

- Пойми, Сережа, Это фольклор. Москва, вымысел от начала до конца. Стержень мироздания. Плод фантазий древних сталкеров. Древний эпос, - говорил Таро сдержанно. С интонацией учителя начальных классов. – Мифический город, от которого расходятся круги реальности… - он вздохнул, - Как бы хотелось в это верить.

Я присел рядом: - Торик, а нас тоже когда то считали вымыслом. Я когда был маленьким тоже в это верил.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.3 / голосов: 8
Комментарии

катастрофически мало свободного времени. работа, как вынужденный фетиш отнимает очень много времени......

+10 - ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛОСЬ. Жду продолжения!

Мир таков, каким мы его пишем.

впереди осталась только вычитка ещё пары глав.........сори, мало свободного времени.....

Быстрый вход