Роман "Красная Шапочка" мир Метро2033 (часть 11)

Когда вернувшиеся бойцы поведали удивительную историю о бензовозе, руководство отрядом, а потом и станцией быстро осознало всю значимость этого достижения. Впрочем, поначалу никаких особенных изменений в жизни линии это не вызвало. Первые несколько месяцев сталкеры просто объезжали на бензовозе район, примыкающий к «Улице Подбельского» и радовались тому, что из каждого рейда они возвращались с цистерной, наполненной вполне приличным топливом.

Больше не нужно было рыскать по улицам и дворам, высматривая среди брошенных автомобилей те, что не были еще помечены специальным знаком в виде перечеркнутой крест-накрест буквы «Б». Этот знак указывал, что автомобиль этот «выдоен» досуха и топливный бак его пуст. Искать их, в последнее время становилось все сложнее. Группам приходилось забираться в темные дворы, рискуя стать жертвами голодных стай одичавших собак, и каких-то еще невиданных тварей, которых раньше не было в городе. Тогда еще мутации только начинали проявляться среди обитателей поверхности и жуткие твари были бойцам пока в новинку.

Теперь же, хорошо вооруженная группа просто грузилась на бензовоз и двигалась в направлении очередной заправочной станции. Да и сам автомобиль теперь уже не был просто беззащитной цистерной на колесах, превратившись в некое подобие самоходной боевой машины. Правда, для этого пришлось частично пожертвовать кабиной.

Безо всякой механизации, при помощи обычного зубила, в крыше машины прорубили большую, прямоугольную дыру. Чтобы дождь и снег не попадали внутрь и не портили приборы, дыру затянули брезентом. Вид получился конечно далекий от эстетики. Зато теперь, в случае нападения, сталкер, сидящий рядом с водителем, мог быстро отбросить плотную ткань, встать прямо на сидение и, высунувшись по пояс из этого импровизированного люка, вести огонь прямо с движущейся машины.

Все опасения, что бензин на заправках может оказаться выдохшимся или испорченным оказались беспочвенными. Герметичные люки, закрывавшие горловины резервуаров, надежно предохраняли их содержимое от порчи.

Добытое топливо частично использовалось на самой «Улице Подбельского», а частично отправлялось на другие станции Красной линии.

Впрочем Интерстанционал не сразу проявил интерес к этому достижению. Война с Ганзой хотя и близилась к концу, но еще не закончилась, и у руководства было достаточно других забот помимо открытия, сделанного на одной из конечных станций.

Но, как только отгремели последние залпы, и в метро установился хрупкий мир, руководители компартии линии немедленно проявили к топливодобыче самый пристальный интерес.

У такой заинтересованности были весьма веские причины. Действительно, до сих пор Красная ветка метро не отличалась особенными богатствами. Строить социализм, пусть даже и на одной, отдельно взятой линии, в таких условиях было очень непросто.

Теперь же, когда перед строителями светлого будущего открывались перспективы не только радикально изменить свою собственную жизнь, но и стать основным поставщиком топлива во все метро. А, как известно еще с давних времен, тот, кто контролирует ресурсы, тот контролирует и тех, кто от этих ресурсов зависит.

- Борьбы с буржуазно-капиталистическим строем Ганзы и ее союзников не закончилась, - объявил на заседании центрального комитета товарищ Москвин, - Так могут думать только недальновидные, политически неграмотные товарищи. Она лишь приняла новую форму. От военного соперничества с Ганзой, мы перешли к соперничеству экономическому. В этой борьбе, архиважным является то, какая из двух политических систем будет обладать более эффективной экономикой, более высокими темпами развития.

Новый курс, провозглашенный Интерстанционалом, определял новые цели и задачи, стоящие перед Красной линией. Теперь основной целью являлось сперва догнать, а после и перегнать Ганзу по уровню экономического развития, сохранив при этом, все преимущества социалистического строя.

Само собой разумеется, освоение новых, еще нетронутых ресурсов тут же было объявлено одной из первоочередных задач. Сталкеры «Улицы Подбельского» получили личную благодарность от товарища Москвина и секретное указание от центрального комитета Интерстанционала. В нем говорилось, что в свете решения о переходе к экономическому соперничеству с Ганзой, а так же в связи с открывшимися после окончания войны широкими возможностями экспортных поставок топлива на другие линии, потребность в бензине резко возросла. В связи с этим, необходимо всемерно повышать объемы добычи бензина и обеспечивать его бесперебойные поставки новым экономическим партнерам в остальное метро.

Для отряда «Улицы Подбельского» настали горячие дни. Раз в несколько дней на станцию прибывал караван за новой порцией топлива, предназначенной для отправки в Большое метро. И это не был обычный, пеший караван «челноков», что во множестве ходили по линиям московской подземки. На конечную станцию прибывал настоящий небольшой поезд, состоящий из мотодрезины и прицепленной к ней платформы с установленными на ней несколькими топливными баками, снятыми с грузовых автомобилей. Поезд сопровождала группа хорошо вооруженных красногвардейцев.

По приезде на станцию, баки на платформе поезда заполнялись бензином, который для этой цели приходилось носить канистрами из бензовоза, припаркованного на поверхности, рядом со входом в метро. Это было конечно долго и неудобно, но увы, попытка загнать машину хотя бы в подуличный переход, ведущий ко входу на станцию, закончилась тем, что машина застряла, упершись кабиной в потолок перехода. После долгих усилий ее удалось вытащить оттуда, частично стравив воздух из шин. После этого бензовоз, со всеми возможными предосторожностями вернули на поверхность, шины накачали вновь и больше таких попыток не предпринимали, предпочитая таскать топливо вручную, в канистрах.

После того, как баки заполнялись под завязку, топливный эшелон отбывал в сторону центра, ощетинившись стволами охраны, увозя драгоценный бензин потенциальным покупателям.

Топливный экспорт позволил Красной линии существенно укрепить свои позиции в метро. Конечно высокомерная Ганза продолжала смотреть на ее обитателей со смесью страха и презрения, за глаза называя неотесанными красными варварами. Но это все было только за глаза. При встречах, политических и торговых, ганзейское руководство являло собой прямо-таки образец дружелюбия и доброжелательности. Купцы, живущие на кольцевой линии, слишком хорошо умели считать прибыль от перепродажи бензина на другие линии. За то время, что топливо путешествовало от АЗС до покупателя, цена его увеличивалась вдвое, а порой и втрое. Ради таких барышей ганзейские торгаши были готовы любезно улыбаться хоть мутантам с поверхности, а не то что коммунистам с Красной линии.

Так продолжалось несколько лет. Но ничего в этом мире не вечно. Настал такой день, когда количество не посещенных сталкерами заправок в окрестностях «Улицы Подбельского» стало вызывать у руководства отряда тревогу. Действительно, на большой карте района, висевшей в штабе отряда, уже почти все символы, изображавшие заправочную колонку, были зачеркнуты красными крестиками. Пройдет еще некоторое время и их не останется совсем.

Нужно было что-то решать. Конечно можно было и дальше колесить по Восточному округу Москвы, забираясь все дальше и дальше в поисках нетронутых АЗС. Основная проблема была даже не в том, что приходилось слишком сильно удаляться от станции. Сталкеры уже привыкли к дальним рейдам. Да и пулемет на крыше бензовоза внушал уверенность одним своим видом. Главная беда заключалась в том, что сами автозаправки были слишком сильно разбросаны по району. И к каждой из них приходилось двигаться новым путем, неизвестным и небезопасным.

- Эх, - мечтательно проговорил однажды Паганель, сидя у костра после очередной поездки за топливом, - Найти бы место, где их много. Да чтобы рядом.

- Ты о чем, - не понял Иваныч. Он как раз отвлекся на то, чтобы извлечь из кипящего котелка разогретую банку консервов.

- Да я о заправочных станциях, - ответил Паганель. – Были бы они расположены кучно, одна рядом с другой, так совсем другое дело было бы. Разведать один раз безопасную дорогу и катайся себе от АЗС к АЗС, да качай бензин. Да только где такое место сыскать… Эх, мечты, мечты…

- Слушай, - Иваныч вдруг пристально посмотрел на парня, словно видел его в первый раз, - Да ты гений!

- О чем вы, Иван Иванович? – не понял молодой сталкер.

- Да ведь ты сейчас сам не знаешь, что сказал. Не понимаешь? А если я тебе скажу, что знаю такое место, где заправок, как грибов на ферме. И расположены рядом. И ехать от одной до другой одно удовольствие, ни тебе ухабов, ни темных дворов, одна широкая дорога.

- Ну и где же такое место? – улыбнулся Паганель. Он был уверен, что Иваныч просто шутит, - В сказке?

- Да какие сказки, парень? Какие сказки?! Как же мы сразу-то…? И не подумал никто… – Иваныч всплеснул руками, упустив банку в котелок, но даже не заметил этого, - Ну вы еще понятно, молодежь! А я-то, старый осел, столько лет шоферил и тоже… не вспомнил… На МКАДе они! Понимаешь?! На МКАДе!

- МКАД? - удивлению командира отряда не было предела, - Так вы предлагаете возить бензин с Московской кольцевой?

- Именно! – увлеченно подтвердил Паганель, а Иваныч согласно кивнул. – Вы представляете, сколько там автозаправочных станций? Иван Иванович, дайте карту пожалуйста! Вот смотрите! – и молодой сталкер расстелил на столе в карту города.

Заранее приготовившись отстаивать свое предложение, Иваныч с Паганелем раздобыли эту карту и, внимательно изучив, ярко выделили красным все автозаправки, расположенные на кольцевой автодороге. Вид получился действительно впечатляющий. Ожерелье из ярких красных точек, нанизанных на длинную нить МКАДА, обвивали Москву, словно бусы.

- И подумайте еще вот о чем! – возбужденно продолжал Паганель, - Все эти заправки непосредственно прилегают к широкой, магистральной кольцевой автодороге. Перемещаться между ними на бензовозе будет проще простого! А запасов топлива в резервуарах этих АЗС хватит на многие годы.

Командир задумался. Он и сам понимал, что резервов бензина на автозаправках района может хватить еще на полгода, максимум на год. И тогда все. Придется либо отказаться от необходимой Красной линии топливодобычи, либо искать иные источники. Но МКАД! Таких дальних рейдов сталкеры с «Улицы Подбельского» еще никогда не делали.

Именно длинный марш-бросок до кольцевой автодороги особенно смущал командира отряда. Он еще раз развернул карту.

- Так, посмотрим товарищи, - проговорил командир задумчиво, – Чтобы добраться до МКАДа, нам придется… так… - взяв со стола карандаш, он провел им по карте, рассуждая – Если двигаться от нас по мосту через железную дорогу, потом по Открытому шоссе до Монтажной? Потом по Монтажной на юг… Тогда вот тут, - он ткнул карандашом в перекресток – Сможем выехать на Щелковское шоссе. А потом по Щелковскому, на восток доберемся до МКАДа. Как думаете, товарищи?

- А может лучше пройти северней? – предложил Паганель, - Вот тут свернуть с Монтажной на Второй Иртышский, а потом через Уральскую и Курганскую выедем на МКАД в районе Абрамцево? А то по Щелковскому шоссе идти, там же Щелковская станция рядом, с Арбатско-Покровской линии. Они, вроде как союзниками были с Ганзой, чего угодно можно ждать. Как бы не обстреляли бензовоз, а?

- Так-то оно так, - возразил командир, - Только если идти так, как ты предлагаешь, то вплотную придется пройти мимо Лосиного острова, - он обвел большой зеленый массив на карте. – Там последнее время неладное что-то творится. Помните последнюю вылазку в тот район?

Конечно, такое забыть было невозможно. И Паганель и Иваныч еще не забыли, как полтора месяца назад отряд попытался добраться до северной окраины района, примыкавшего прямо к Лосиноостровскому лесному массиву. У Паганеля до сих пор перед глазами стояли жуткие рогатые гиганты, неожиданно появившиеся из леса. Несколько мгновений они высились неподвижными громадами на фоне темной стены деревьев, а потом один из великанов поднял голову, увенчанную просто-таки титаническими рогами, и протяжно заревел. После чего огромные твари сорвались с места и устремились к машине. Паганеля тогда еще удивило, как такие огромные существа могут перемещаться столь тихо. Они мчались почти бесшумным галопом. Тишину нарушало лишь дыхание и фырканье Рогатых, как их потом окрестил кто-то из очевидцев. Сталкеры в ту ночь даже не попытались дать бой, просто развернули бензовоз и дали деру. Если бы проводились соревнования на вождение машины по ночной, разбитой дороге, то Иваныч несомненно поставил бы рекорд скорости.

- Да уж, - согласился Паганель, - Лучше с Арбатско-Покровскими дело иметь, чем снова на тех тварей нарваться.

- То-то и оно, - и командир снова углубился в карту – И все же… все же… - он задумчиво посмотрел на сталкеров. Перспектива поездок через весь район совершенно не радовала.

- Что? – спросил Паганель, когда пауза затянулась.

- Понимаете, товарищи, все это очень хорошо, но не слишком ли опасным будет каждый рейс? Подумайте вот о чем, - командир отряда бросил карандаш на стол и тот, немного прокатившись по карте, замер. – На всем пути от нашей станции и до МКАДа, у экспедиции не будет ни одного безопасного укрытия. С момента выхода и до возвращения люди, отправившиеся на бензовозе, смогут рассчитывать только на самих себя.

- Так ведь мы и так… - начал было Паганель.

- Да погоди, - остановил его Иваныч, - Командир дело говорит. Сколько мы тут по району уже шаримся, а никогда так далеко не забирались. Да и, что там говорить, даже если бензовоз заглохнет по дороге, то почти всегда до станции пешком можно добраться. А если там накроется, то всем кранты.

- Что же делать? – Паганель посмотрел на старших товарищей, - Неужели откажемся?

- Ну сразу и откажемся? – улыбнулся командир отряда, - Отказываться не будем. – и, положив ладонь на карту добавил, - Думать будем. На то нам, товарищи, голова дана.

- Да… - пробормотал Иваныч, - Думать… Что уж тут придумаешь? Вот кабы нам базу иметь безопасную поближе к кольцевой дороге.

- Ага, - в тон ему продолжил Паганель, - И еще чтобы с этой базы прямо в метро поезд ходил! – он с досадой махнул рукой, - Фантазер вы, как я погляжу, Иван Иванович. Вот же, - сталкер провел пальцем по карте, - Вот тут «Семеновская», вот «Партизанская», а дальше все. Дальше ничего нету.

Все это время, командир отряда напряженно думал о чем-то. Создавалось впечатление, что он тщательно взвешивает две стороны какой-то, одному ему ведомой альтернативы, от которой зависит очень многое. Некоторое время командир молча смотрел на карту, мысленно прикидывая, стоит ли совершать сейчас шаг, который в равной степени может сделать его и его людей либо героями всей Красной линии, либо изменниками и предателями.

Наконец он принял решение. Кивнув сталкерам, чтобы оставались, командир отряда подошел к телефону, висящему на стене и, сняв трубку, произнес, - Коммутатор? Дайте «сопредельную».

У Паганеля с Иванычем от удивления отвисли челюсти. «Сопредельными» на станции называли Арбатско-Покровскую линию. Такое название появилось в первые послевоенные годы, когда после окончания кровопролитной войны с Ганзой и ее союзниками, Красная линия начала налаживать связи с близлежащими станциями бывших противников.

Телефонная связь оставалась одним из немногих благ цивилизации, которое человек не только прихватил с собой под землю, не только сохранил, но и всемерно расширил. Тонкие провода оставались, порой, той единственной ниточкой, которая позволяла жителям отдельных станций чувствовать себя частью целостного сложного организма.

Даже, когда распалась единая система управления метрополитеном, и линии превратились в самостоятельные государства с городами-станциями, даже тогда телефонную сеть старались сберечь всеми силами. Провода и видавшие виды телефонные аппараты становились ценнейшим товаром, за который можно было заработать целую кучу патронов у руководства любой, мало-мальски цивилизованной станции. А можно было получить и один патрон, точнее пулю из него, где-нибудь в темном туннеле, от таких же искателей ценного товара.

Конечно со временем общая для всего метро система телефонной связи разделилась на самостоятельные сети, свои на каждой линии. Впрочем «сети», это слишком сильно сказано. На самом деле это были просто кустарно соединенные между собой телефонные аппараты, связывавшие, как правило, станции одной линии. Ни о каком автоматическом наборе номеров конечно не могло быть и речи. Все соединения осуществлялись вручную, на простейших коммутаторах, собранных местными мастерами-самоучками из деталей, которые удалось раздобыть.

Такая сеть конечно работала не слишком хорошо. Постоянным явлением были треск, помехи, плохая слышимость и обрывы на линии. Но, тем не менее, это была телефонная сеть и она работала, обеспечивая связь между станциями, давая возможность предупредить об опасности, позвать на помощь, а иногда… иногда телефон доносил последние вопли и предсмертные хрипы защитников погибающей подземной крепости.

Существовала такая сеть и на Красной линии. Интерстанционал провозгласил всеобщую телефонизацию, одной из главнейших составляющих построения социализма в московском метро.

- Связь, есть архиважная и архинужная часть социалистической системы – объявил на очередном заседании Интерстанционала товарищ Москвин. – И наша задача, всемерно способствовать и содействовать ее развитию как в системе междустанционных, так и внутристанционных коммуникаций. Революция, товарищи, будет всячески поощрять любую инициативу, направленную на развитие нашей, первой в метро, народной телефонной сети! Но, - продолжал он – Необходимо исключить возможность проявления любых частнособственнических явлений в отношении телефонных пунктов связи. Телефонная связь принадлежит народу и создается во имя народа! Всякий, кто попытается наложить жадную, буржуазную лапу на нашу, народную телефонную связь, тот в полной мере ощутит на себе грозную силу революционного трибунала! Сила революции, - завершил он свое выступление, - В единстве. А единство невозможно без надежной связи! Если коммунисты, это кровь революции, то телефонные линии, это ее нервы!

Надо сказать, что программа телефонизации реализовывалась на Красной линии очень высокими темпами. Правда поначалу ее развитие сдерживалось недостаточным количеством специалистов. Не хватало и телефонных аппаратов. Впрочем, проблему с аппаратурой удалось решить, когда руководство Красной линии объявило премию за каждый предоставленный в распоряжение Наркомметросвязи исправный телефонный аппарат. Теперь каждый сталкер, отправлявшийся на поверхность, старался по дороге посетить пару-тройку брошенных квартир, где почти всегда можно было разжиться одним, а то и несколькими вполне исправными телефонами. Таким образом, в распоряжении Наркомметросвязи в короткий срок оказалось более сотни телефонных аппаратов различного типа. Тут были и архаичные, еще с советского периода сохранившиеся, агрегаты, с тяжелой трубкой и круглым диском номеронобирателя. Много было обычных, дешевых кнопочных телефонов, давно ставших обычным атрибутом большинства московских квартир. Сталкеры раздобыли даже несколько исправных беспроводных аппаратов. Впрочем, эти вроде бы удобные «радиотрубки» оказались слишком капризными и нежными для работы в условиях метро. Гораздо более надежными были старые, добрые проводные телефоны, особенно те, в которых не использовалась сложная электроника. Да в ней и не было особой нужды. Все эти электронные номеронабиратели, автодозвоны, автоответчики стали теперь бесполезны. Все равно вся коммутация осуществлялась вручную. Так что возможности любого, самый сложного и дорогого аппарата теперь низводились до уровня начала прошлого столетия

– Алло! Коммутатор? Дайте… - тут следовало назвать абонента и ждать, пока далекий телефонист воткнет самодельные разъемы в соответствующие гнезда на самодельную коммутаторе.

Тем не менее, несмотря на всю примитивность конструкции, телефонная сеть Красной линии развивалась темпами, едва ли не превосходившими все остальное метро. Пожалуй, только у Ганзы существовала такая же разветвленная и объемлющая телефонная сеть.

Но уникальность системы связи именно Красной линии заключалась в том, что телефонная сеть здесь действительно была истинно народной. Особым декретом было закреплено положение о том, что никто, ни один человек, не может владеть телефонным аппаратом, подключенным к сети. Любая попытка ограничить доступ к телефонному аппарату или же взимать за его использование плату считалась контрреволюционной попыткой разрушения социалистической системы телефонной связи. Со всеми вытекающими последствиями.

Даже телефоны, стоящие в кабинетах партийных руководителей считались собственностью всего населения линии и доступными для пользования любым ее жителем. Конечно сложно было представить, что кто-то вот так запросто ввалится в кабинет товарища Москвина, чтобы воспользоваться его аппаратом. Впрочем это было и не нужно. Потому что, в соответствии с программой телефонизации, каждая станция Красной линии оборудовалась как минимум одним, общественным телефонным аппаратом. Примерно так же, много лет назад, до пришествия сотовых «трубок», каждый город обязательно имел на своих улицах сотни, а то и тысячи общедоступных кабинок с таксофонами, где за символическую плату, любой человек мог позвонить туда, куда ему было нужно.

Руководство Интерстанционала пошло дальше, специальным декретом объявив право и возможность пользования телефонной связью, еще одним, несомненным завоеванием социалистической системы Красной линии. В соответствии с этим декретом каждый, находящийся человек, находящийся на станции мог бесплатно пользоваться общественным телефоном.

По правде сказать, обычным людям, занятым процессом выживания, было, как правило некому звонить на другие станции. Но, сама мысль о том, что в любой момент можно подойти к аппарату, стоящему на специальном столе посреди станции, действовала на жителей Красной линии очень ободряюще.

Само собой разумеется, что подобная свобода распространялась только на станции, принадлежащие Красной линии. Вот так вот, запросто позвонить на соседнюю ветку было гораздо сложнее. Для этого нужно было обладать определенными полномочиями и допусками. А когда между коммунистами и Ганзой вспыхнула война, то «красная» телефонная сеть полностью изолировала себя от линий связи остального метро. Информационная блокада продолжалась в течение всего времени, пока велись боевые действия.

Но, когда под землей перестали грохотать выстрелы, и бывшие непримиримые враги объявили о переходе к мирном у соперничеству, то одним из первых проявлений доброй воли стало частичное открытие собственных телефонных сетей для связи с сопредельной территорией. Конечно о свободе переговоров для обычных жителей речи не шло, но служебные телефонные абоненты получили возможность связываться со своими коллегами на «другой» стороне. Такое решение, сама возможность диалога, позволило несколько снизить послевоенную напряженность между линиями. Да и в случае нападения общего врага, в лице мутировавшей поверхностной живности, способность координировать силы нескольких станций, пусть даже и бывших противников, оказывалась совсем не лишней.

Такой телефон, с возможностью выхода на сопредельную, Арбатско-Покровскую сеть, стоял и в штабе сталкерского отряда станции «Улица Подбельского». Все бойцы конечно знали об этом, но, тем не менее, Иваныч и Паганель несказанно удивились, услышав, что командир вызывает соседнюю линию.

- Коммутатор? Дайте «сопредельную», - громко произнес командир отряда и, дождавшись ответа, обратился к чужому оператору, сидящему где-то на Арбатско-Покровской линии – Соедините с «Партизанской».

Некоторое время, пока длилось ожидание, в комнате царила тишина. Командир молча ждал, когда ответит далекая станция, ждали и сталкеры, мысленно задавая себе вопрос, что же такого может связывать руководителя их отряда со станцией, о которой слухов по метро ходило более чем достаточно.

Наконец, долгожданное соединение установилось и командир отряда уверенно потребовал, - «Партизанская»? Дайте Бондаренко к аппарату! Кто говорит? Скажите что ему «превед от медведа». Да, да! Так и скажите! Да… Жду…

Повернувшись к удивленно взиравшим на него бойцам, командир отряда, Николай Дмитриевич Медведев, спросил, - А вы что же стоите, товарищи? Садитесь. Если сейчас мне ответит тот, кого я надеюсь услышать, то разговор нам еще предстоит очень долгий.

Сталкеры уселись на стоящие стулья, стоящие возле стола, а тем временем на той стороне провода, очевидно разыскивали неведомого Бондаренко.

- Иван Иванович, - в полголоса обратился к товарищу Паганель, - Ты не в курсе, кто такой этот Бондаренко?

- Не знаю, - покачал тот головой, - Хотя, в свое время, слышал я об одном Бондаренко, именно с «Партизанской». Но, думаю, это все байки. Не может такого быть.

- Та к что же? – спросил заинтригованный Паганель.

- Да, невероять всякую рассказывали, про этого Бондаренко, - Иваныч развел руками, - Что был, якобы, в самые первые месяцы после того, как все… Ну понимаешь, после того, как все случилось… Так вот был на станции «Партизанская» сталкер один. У него прозвище еще такое забавное было… Как же его…? - боец почесал в затылке, - А! Вот как! «Борода» его звали. Так вот говорят, что этот самый Борода собрал команду отчаянных парней и они…

Но закончить историю Иваныч не успел. Потому что как раз в этот самый момент командир отряда вскинул голову и радостно гаркнул в трубку – Ну здорово, Борода! Узнал? – и получив в ответ, очевидно, что-то столь же радостное, сколь и непечатное, расхохотался – Ох ты! Узнаю, старого вояку!

Продолжая слушать своего неизвестного собеседника, Медведев довольным видом показал сталкерам оттопыренный кверху большой палец, мол «все в порядке». Никогда еще бойцы не видели командира столь радостно возбужденным.

- Что?! – продолжал он, - Похоронили?! Ах-ха-ха!… Как говорил персонаж одного анекдота, не дождетесь!… Ну да… Ну да… Да нет… На «Подбельского»…. Да это, брат, долгая история, как попал… Да-да, с самой войны… Да я в порядке!… Ага… Красные?… Нормально… Да ты поменьше слушай басни про страшных коммунистов… Слушай, - прервал он наконец водопад радости, который обрушил на него собеседник. – Я ведь не просто так тебе звоню. Ну а то… - и он хитро подмигнул сидящим в комнате сталкерам, - Если уж воскресать из мертвых, то не просто же так! Да… Да, да… Вот и слушай! Скажи-ка мне, дорогой Ефим Дмитриевич, а что, колымага твоя как? Все еще на ходу? Ну не колымага… не колымага, - Медведев в притворном ужасе замахал руками, - Как же я это я мог такое сказануть! Ну конечно… Да-да, неприступная крепость… Единственная во всем метро… - и тут же, посерьезнев, продолжил, - Но я серьезно. Как он? В порядке? Ага! Вот и ладненько. Потому что есть для твоей «неприступной крепости» серьезная работенка. Тут у нас товарищи предлагают вот что…

Следующие четверть часа Медведев подробно и обстоятельно объяснял своему другу суть и детали предложенного сталкерами плана по добыче бензина с заправок на МКАДе.

- Ну вот, теперь ты понимаешь, зачем нам понадобился «Варяг»?… Ну, конечно придется согласовать с руководством… Да нет, я думаю проблем не будет. Москвин, мужик умный, сразу поймет что к чему. Да и из ваших, наверняка никто не откажется от такой возможности… Точно… Ну, а что же, Бог даст, увидимся… Ну бывай, Борода… До связи.

Медведев повесил трубку и обернулся к сталкерам.

- Ну что, товарищи, - произнес он, радостно потирая руки, - Кажется у нашего плана есть все основания осуществиться.

- Товарищ командир, - обратился к нему Паганель, - А с кем вы сейчас говорили?

- Николай Дмитриевич, - с удивлением произнес Иваныч, - Неужели это тот самый легендарный Борода? – пожилой сталкер смотрел на командира так, словно увидел привидение – А вы… вы значит, тот самый Медвед?

- Ну вот, - Медведев развел руками и улыбнулся, - И всю тайну раскрыли. Что же, - произнес он, отодвигая стул и усаживаясь рядом со сталкерами, - Раз уж так вышло, то думаю, пришло мне время рассказать вам о себе. Но для начала я хочу спросить. Что вы знаете о станции «Партизанская»?

- «Партизанская»? – удивленно пожал плечами Паганель, - Да про нее разное болтают. Говорят, что всякие темные личности там собираются. Да еще, что там из-за высокой радиации мутантов полно, вроде как. Ах да, - вспомнил он, - Это, вроде как, конечная на Арбатско-Покровской. То есть не конечная, но там дальше линия по поверхности идет, так что дальше «Партизанской» никто не забирался.

- Молодежь, - с легкой укоризной произнес Иваныч, - Ничего-то они не знают. Мутанты… темные личности… Я вот, старый, много чего слышал и про станцию, и про ее обитателей. Да только не верилось мне, что правда все это, - он посмотрел на командира, - А уж про то, что самого Медведа вот так, запросто увижу, я и не думал никогда. – Иваныч помедлил несколько мгновений и, наконец, задал вопрос, который все это время вертелся у него на языке, - Николай Дмитриевич, скажите, а «Варяг» правда существует?

- Существует, Иван Иванович, - кивнул командир, - И «Варяг» существует, и люди, что его построили тоже. Правда сам я давно уже никого из первой команды не видел, уж грешным делом подумывать начал, что может и не осталось никого, но – он усмехнулся, - По всему выходит, что наш «Варяг» не только существует, но и может послужить нашему общему делу.

- Товарищи, товарищи, - вмешался в разговор Паганель, - Я, конечно, очень извиняюсь, что прерываю ваши воспоминания, но… может быть мне кто-нибудь объяснит, что этакое этот «Варяг» и как он нам может помочь добраться до МКАДа?

- Что такое «Варяг», спрашиваешь? – спросил Медведев. И продолжил, усаживаясь поудобнее, - Ну, что же. Слушай.

И командир отряда рассказал удивительную историю, начавшуюся много лет назад на станции «Партизанская». Историю, всех деталей которой не знал, пожалуй, ни один житель Красной линии.

Ваша оценка: None Средний балл: 10 / голосов: 1
Комментарии

Традиционные московские пробки на дорогах в расчёт не принимаются ? Я конечно понимаю, что вселенная "Метро 2033" полна условностей, но "покатушки" на бензовозе по разрушенной Москве - явный перебор...

Конечно "пробки" никто не отменял. Но внимательный читатель наверняка уже обратил (или обратит) внимание на то, что удар по городу был нанесен поздним вечером. Этим, в частности обусловлена возможность передвигаться по городу. К тому же р-н ст."Улица Подбельского" и улица, ведущая от бывшего таксопарка к АЗС возле моста, не так ууж часто "встают". Так что в описанной ситуации нет ничего особых отступлений от реальности. Хотя, магистрали и центр города, без сомнения, окажутся более забитыми автотранспортом, чем окраины, или промзоны.

.

Быстрый вход