Роман "Красная Шапочка" мир Метро2033 (часть 13)

Наконец, когда плечи незнакомки перестали вздрагивать, машинист смущенно произнес, - Меня Николаем зовут. Медведев. Николай Медведев.

- Я, Татьяна, - женщина тоже кажется была смущена, - Татьяна Николаенко.

- Ну вот и познакомились, - улыбнулся машинист, - Пойдемте, Татьяна, попробую вас с девочками на станции как-нибудь устроить, – и продолжил, поднимаясь на ноги, и помогая женщине встать, - Потому как, сдается мне, что сидеть нам теперь под землей, очень, очень долго.

И они зашагали по перрону навстречу темноте и неизвестности.

Много раз потом вспоминал Николай эту встречу. Как так получилось, и какая сила направила тогда Татьяну с дочками на «Партизанскую», этого он не знал. Было ли это слепой случайностью, везением, или их привела на станцию некая высшая справедливость? Но именно эта встреча изменила всю его дальнейшую жизнь.

Впрочем, не будь Татьяны, и у Николая не было бы в дальнейшем никакой жизни. Все то время, что он сидел, уставившись в темный туннель, и до момента, когда Танины дочки неожиданно возникли перед ним, словно из ниоткуда, Медведев думал только об одном. Он думал о том, как сейчас встанет, пойдет к выходу со станции, выйдет на поверхность, придет на свежую могилу своей семьи и сядет на лавочку около клумбы, с тремя свежими холмиками перекопанной земли. А потом он будет сидеть и разговаривать со своими милыми девочками, пока радиация не поможет ему догнать их на их пути в вечность. Все казалось таким простым и ясным.

Но Татьяна с дочками, так неожиданно появившиеся в жизни Николая, враз опрокинули все его планы. С его глаз словно упала темная пелена. Он увидел, что вокруг множество людей, и у каждого из них свое горе. Не было на станции человека, который не лишился бы кого-то из близких, а, в основном будущие обитатели «Партизанской» потеряли всех, кто был им дорог. И Медведев решил, что не должен вот так, трусливо бросать их всех на произвол судьбы. Он еще может, может и должен помочь им выжить, дать им шанс, дать надежду спастись. Хотя бы в память о Наде и дочерях, которым он ничем так и не смог помочь.

Николай уже давно заприметил группу из нескольких человек, которые, уже несколько раз покидали станцию, возвращаясь навьюченные всевозможными полезными припасами: продуктами, лекарствами, теплыми вещами и прочими полезными предметами. И вот теперь, отведя Татьяну с девочками во временный эвакопункт, расположенный посередине платформы, и получив для них небольшой паек, состоящий из нескольких банок консервов и упаковки концентрата, он отправился к этим самодеятельным разведчикам. Перед уходом Николай пообещал Татьяне, что обязательно вернется, и удивительно, в этот момент он словно услышал одобрительный Надин голос – «Правильно. Вот теперь правильно».

Подойдя к одному из группу, Медведев представился, сообщил, что он машинист и предложил помощь.

- Добро пожаловать, - протянул руку широкоплечий здоровяк, который как выяснилось, был здесь за главного, - Бондаренко Ефим Дмитриевич, - представился он, - А вас как звать, величать?

- Медведев, ответил Николай, пожимая протянутую руку, - Николай Медведев.

Так началась история «партизанского отряда».

И вот теперь, спустя несколько лет после этих знаменательных событий, командир отряда, которого в бою, а зачастую и в обычной жизни, товарищи звали просто Борода, предлагал нечто невиданное.

- Понимаете, - объяснял он товарищам, собравшимся у костра, - Я уже давно обдумываю одну штуку… Помните мотовоз, что мы из депо пригнали в самом начале?

- А как же, - ответил один из бойцов, - Еще бы не помнить.

- Только ведь на нем особенно по метро не покатаешься, - пожал плечами другой, - Все равно за границами Альянса дорога блок-постами перегорожена.

- Да и зачем? Вон недавно Бауманцы метрокары пустили, так вообще красота стала.

- А я и не предлагаю на нем по метро ездить, - хитро прищурился Бондаренко, - Вот, глядите сюда, - и он, достав из походной сумки блокнот, развернул его на коленях.

Инженерные навыки, полученные еще во времена наладки нового оборудования на шахтах, пригодились Бороде и сейчас. Карандаш в его руках уверенно скользил по бумаге, набрасывая эскиз довольно странного на первый взгляд транспортного средства.

- Смотрите, вот это мотовоз. Так? – на листе возник эскиз небольшого, неказистого агрегата с квадратной кабиной и небольшими платформами впереди и сзади. Сверху мотовоз венчала уложенная горизонтально стрела подъемного крана.

- Так. Интересно… - заинтересованные сталкеры придвинулись ближе.

- Вот здесь, - продолжал Бондаренко, - Навариваем железные листы. Еще вот здесь… здесь… и здесь. А тут, - под карандашом возникло новое образование, - Устанавливаем башню с пулеметом… перед кабиной. К мотовозу цепляем платформу… во так… Платформу, думаю, тоже можно зашить железными листами. Тогда вот здесь… - еще несколько движений карандашом, - Можно будет поставить еще одну башню.

Борода наконец закончил рисовать, еще раз оценивающе взглянул на свое творение, вырвал листок из блокнота и протянул сталкерам, - Ну, что скажете?

Бойцы с некоторым удивлением разглядывали получившийся агрегат. С бумаги на них смотрело нечто угловатое, сплошь зашитое металлической броней, ощетинившееся двумя вращающимися башнями, с торчащими из них стволами.

- Ничего себе, - протянул один из сталкеров, - Настоящий бронепоезд!

- Серьезный агрегат, - проговорил Медведев, внимательно изучив картинку, - Как машинист скажу, мотовоз конечно потянет, но зачем нам такая машина? На нее одного топлива уйдет…

Сталкеры замолчали и устремили взгляды на командира.

- А затем, - ответил тот, уверенно пряча блокнот, - Затем, что в последнее время уж слишком часто начали из Измайловского парка всяческие непрошеные гости вылезать. Чувствую, нам эта «Страна чудес» еще аукнется. Вот сколько за месяц столкновений с тварями было полгода назад? Не помните? А я скажу вам. Четыре. Всего четыре. А четыре месяца назад? Одиннадцать. А в прошлом, двадцать два. А в этом, а он кстати еще не кончился, уже двадцать восемь раз от мутантов пришлось отбиваться. Если так дальше пойдет, то через полгода мы не то что по району ходить… за герму нос высунуть не сможем. Так что пока этого не случилось, нужно нам срочно броней обзаводиться. – и закончил, уверенно захлопнув сумку, - Так я думаю.

- А ведь точно, - заговорили сталкеры, - Прав командир… Житья не стало от этих тварей… Скоро уже у самой гермы поселятся…

- Я еще кое что добавлю, - прервал их размышления Бондаренко, - Бронепоезд нам не просто крепостью на колесах будет, но и рабочей лошадкой. Насколько я помню, кран на мотовозе исправен? Так, Николай Дмитриевич? – обратился он к Медведеву.

- Так точно, Ефим Дмитриевич, - ответил машинист, - В полном порядке. Как мотовоз из депо пригнали, так ему Бауманцы, вместе с нашими, деповскими, сразу профилактику устроили, так сказать, полный ремонт. Так что и кран, и все остальное в полной исправности.

- Ну так вот, - продолжил командир, - Раз оборудование в исправности, то мы не только сможем на мотовозе перемещаться вдоль границы парка, но и добычу на нем возить, и грузить-разгружать не на своем горбу, а как приличные люди, - улыбнулся он, - Подъемным краном. Так как вам идея?

Идея сталкерам понравилась. До глубокой ночи обсуждали они различные тонкости конструкции и особенностей применения нового бронепоезда. К исходу этого «мозгового штурма» все бойцы буквально заразились идеей заполучить в отряд этот чудо-бронепоезд.

А на следующий день Бонадаренко, Медведев и еще один сталкер, из бывших работников депо, погрузились на метрокар и отбыли на «Бауманскую», чтобы договориться с Альянсом о постройке бронепоезда.

Когда Борода, поддерживаемый двумя товарищами, изложил Совету Инженеров Альянса свои мысли, то сказать, что те был удивлены, означало бы не сказать ничего.

- Что-о-о? – удивленно протянул Главный Инженер, Петр Петрович Зайцев, услышав слово «бронепоезд», - А вы уверены, что не хотите самолет? Или пароход? А может, что уж мелочиться, сразу построим космический корабль? Ну ее, ту Землю, все равно радиоактивная! Махнем всей командой на Луну, или нет, лучше на Марс! Вот там заживем, так заживем! Нет? – покачал он головой, - Не хотите?

- Не хотим, - спокойно ответил Бондаренко, выслушавший весь этот поток эмоций без единого слова, - Космический корабль не хотим. А вот бронепоезд нам, - тут он провел рукой по горлу – О как нужен! – и добавил, - И вам, кстати, тоже.

- Простите, а зачем нам бронепоезд? – поинтересовался один из инженеров, - Воевать мы, вроде как, ни с кем не собираемся.

- Воевать на нем, и мы не собираемся, - стал терпеливо объяснять Бондаренко. – Но, в связи со стремительно растущей активностью местной живности, в особенности в районе, непосредственно прилегающем к Измайловскому парку, работа сталкеров на поверхности, становится, как бы это сказать… - он притворно задумался, - Слишком беспокойной. А теперь подумайте, дорогие граждане всемогущего Альянса. Что останется от вашего могущества и независимости после того, как наш отряд перестанет доставлять вам с поверхности необходимое оборудование и материалы? Думаете, купите у Ганзы? Да Ганза с вас три шкуры сдерет, как с того барашка, и не поморщится! Ну, и кроме того, без лишней скромности, могу сказать, что доставка некоторых, хм… специфичных грузов может оказаться не по зубам даже Ганзе.

Закончив свою пламенную речь, Борода демонстративно откинулся на спинку стула, достал кисет, листок газеты и начал сворачивать самокрутку.

И так же как тогда, у костра, когда бойцы долго, с удивлением обсуждали безумную, на первый взгляд, идею командира, Совет Инженеров погрузился в бурную дискуссию.

«Партизанцы» не вмешивались в ход обсуждения. Они уже знали, были уверены в глубине души, что Альянс пойдет им навстречу. Слишком высоки были ставки. Слишком дорогой могла бы оказаться расплата за невозможность использовать силы «партизанского отряда» для снабжения бауманцев всем необходимым.

Наконец, совет принял решение и Зайцев обратился к сталкерам.

- Вот что мы предлагаем. Альянс берется построит бронепоезд в соответствии с вашими требованиями. Но бронепоезд этот будет на равных правах принадлежать как отряду «Партизанской», так и Альянсу. Кроме того, мы должны иметь гарантии, что в случае нападения на любую из станций Альянса, со стороны любого противника, бронепоезд будет немедленно, по первому требованию предоставлен для их защиты. Разумеется вместе с экипажем. Вы согласны?

Бондаренко про себя улыбнулся. Еще собираясь на «Бауманскую», он ожидал чего-то подобного от прагматичных технарей Альянса и такой расклад не стал для командира отряда сюрпризом. Он посмотрел на товарищей, те молча кивнули.

- Ну что же, - произнес Борода, вставая, - Стало быть договорились. Вот, мои бойцы, - он показал на приехавших с ним сталкеров, - Они останутся и будут принимать участие в работе над бронепоездом. Люди они знающие, один машинист, другой работник метродепо, так что, думаю, вы сработаетесь. А теперь прошу меня простить, но мне нужно возвращаться в отряд.

Командир попрощался с товарищами и вскоре метрокар с ним растаял в темноте туннеля. А в мастерских Альянса началась работа, невиданная доселе, ни по масштабам, ни по сложности поставленной задачи.

Надо сказать, что сама по себе идея оснащать транспортные средства вооружением была для метро вовсе не нова. Еще во время первых столкновений Ганзы с Красной линией, обе стороны активно использовали имевшиеся у них мотовозы с установленными пулеметами, а кое-где и с огнеметами.

В дело шли не только мотовозы. Обычные мотодрезины оснащались примитивными опорами для оружия и превращались в некое подобие подземных тачанок. Не имевшие брони, а потому не слишком защищенные от пуль, они тем не менее представляли грозную силу, действуя стремительными налетами на станции и заставы противника.

А вот в распоряжении таинственного Ордена, говорят, находился настоящий бронепоезд. Те, кому довелось видеть, как эта огромная бронированная махина выползает из туннеля, рассказывали, что впечатление он производит просто ужасающее. Черный, страшный, с «рогатой», увенчанной двумя пулеметными башнями головной, и такой же хвостовой частью, он одним своим видом внушал ужас.

Но сейчас, на станциях Бауманского Альянса сооружалось нечто, качественно отличающееся от любой из этих машин. Дело в том, что все они, вооруженные и не очень, бронированные и не слишком, были предназначены для использования именно в туннелях метро, и только как средства ведения войны. Бронепоезд же, создававшийся бауманцами, впервые предполагалось использовать вне метро, на открытых участках, лежащих на поверхности, да к тому же, непосредственно примыкавших к кишащему всевозможными тварями Измайловскому парку. Для этого боевая машина должна была быть не только хорошо бронирована, но и оснащен оружием, способным остановить любого, самого крупного и свирепого мутанта.

Обычные автоматы, ручные, и даже станковые пулеметы, которых было бы вполне достаточно для того, чтобы воевать под землей с людьми, пусть даже и вооруженными, оказались слишком слабым оружием, чтобы защитить бронепоезд от адских порождений поверхности.

- Ты попробуй-ка, дорогой мой, - втолковывали сталкеры инженерам во время очередного визита на «Бауманскую», где и производилась сборка бронепоезда, - Завали из «калаша» хотя бы «топтуна», особенно когда он бошку свою втянет и прет на тебя, как танк. А я уж и не говорю про «птеродактилей», особенно, если стаей! Да пока ты любую из этих тварей свинцом не нашпигуешь по самое «не хочу», ни за что не остановится!

- Но ведь у вас будет целых два пулемета, - отстаивали свою позицию бауманцы, - Разве мало? Да и броня…

- Да что броня? Ты видел, что «топтун» с грузовиками делает, когда по улице прет?! Он бронированный вагон сомнет и не поморщится! Его надо так валить, чтобы наверняка! Чтобы в клочья! А ты говоришь…!

В результате таких обсуждений, проходивших порой в весьма жаркой атмосфере, постепенно начинала вырисовываться боевая машина, невиданной доселе в метро огневой мощи.

Общий принцип, предложенный Бондаренко, оставили. Бронепезд состоял из мотовоза, полностью обшитого листами железа, и полубронированной платформы. На мотовозе, перед кабиной установили металлический короб с пулеметной башней наверху, а прямо за кабиной, металлическую «будку», в которой могли разместиться четверо сталкеров, вместе со снаряжением и оружием. Небольшие бойницы в стенках этой «бронекабины», позволяли бойцам, в случае необходимости, вести огонь, находясь под надежной защитой.

В задней часть платформы, находилась еще одна, но более вместительная «будка», сваренная из таких же листов железа. Сверху, на ней располагалась еще одна башня, такая же, как и на мотовозе.

Оба бронированных отсека, кабина машиниста и пулеметные башни связывала между собой система внутренней телефонной связи. В свое время сталкеры притащили с поверхности несколько исправных шлемофонов, теперь им нашлось применение.

Особой гордостью бауманцев были башни бронепоезда. В отличие от всего того, что ездило и стреляло на путях и в туннелях московского метрополитена, творение инженеров Альянса было оснащено не какими-нибудь кустарно сваренными коробками со щелью для пулемета, а самыми настоящими пулеметными башнями. И не только сами башни, но и оружие, установленное в них давало строителям законный повод для гордости.

Впрочем, повод гордиться огневой мощью бронепоезда был не только у инженеров Альянса. Немалая заслуга здесь принадлежала сталкерам «партизанского отряда».

Еще когда мир только готовился сгинуть в ядерном пожаре, отдаленное дыхание близкой войны было слышно уже во всех странах. Оно чувствовалось в напряженных взглядах, прикованных к телеэкранам и радиоприемникам, передающим сводки новостей, в поспешном восстановлении сооружений гражданской обороны, в усиленных, во избежание паники и массовых беспорядков, милицейских патрулях на улицах. Именно это усиление и стало, в конечном счете, причиной, позволившей новому бронепоезду обзавестись весьма эффективным оружием.

Когда обстановка в мире, а вместе с ней и беспокойство людей, накалились до предела, правительством было принято решение, на «особый период» временно ввести в состав патрульно-постовых групп «мобильные средства усиления из состава внутренних войск». Проще говоря, в состав патрульных групп, поддерживающих порядок на важных участках городов, включили обычные армейские бронетранспортеры.

Конечно БТРы не ездили по улицам с «мигалками», вместо милицейских машин. На них была возложена другая функция. Вместе с милицейскими нарядами они охраняли наиболее важные, ответственные городские объекты. Одним из таких объектов являлся въезд в метротуннель на перегоне от станции «Измайловская» до «Первомайской». Въезд этот находился непосредственно на границе Измайловского лесопарка, к тому же, прямо над ним была расположена трансформаторная подстанция, обеспечивающая движение поездов на этом участке линии.

Очевидно кто-то посчитал, что некие вражеские диверсанты могут использовать этот объект московского метро для совершения терактов и диверсий. Так это или нет, сказать трудно, но, с некоторых пор, БТР-80 постоянно стоял на площадке перед подстанцией, упираясь носом в запертые ворота из толстых прутьев.

Случилось так, что когда грянул ТОТ день, транспортер так и остался стоять перед трансформаторной. Экипаж его то ли погиб, то ли оставил по какой-то причине свою машину, этого так никто и не узнал. Но зато, абсолютно точно было известно другое. До того момента, как к БТРу добрались сталкеры с «Партизанской» никто не тронул стоящую без присмотра машину с закрытыми, но не запертыми люками. Отчасти причиной этого могло послужить то, что единственным местом поблизости, где были выжившие, оказалась именно «Партизанская».

Когда «партизанцы» обнаружили транспортер, чувства их, очевидно, были близки ощущениям древних конквистадоров, нашедших в джунглях золотой индейский храм. Только вместо бесполезного золота и драгоценных камней, сталкеры получили в свое распоряжение огромное количество куда более необходимых в новом мире вещей.

В первую очередь это конечно было оружие. Для страдавшей тогда из-за его острой нехватки «Партизанской», содержимое БТРа было просто подарком небес. Одиннадцать автоматов Калашникова, несколько десятков снаряженных магазинов, пара запаянных «цинков» с патронами, вот неполный перечень того, что принесли сталкеры после первого же визита к боевой машине.

Но застрявший на территории подстанции транспортер мог дать еще много полезного. Еще не раз бойцы возвращались к машине, всякий раз обогащая станцию все новыми и новыми смертоносными или просто полезными вещами. Так на «Партизанскую» попали два прибора ночного видения, прожектор, две фары, радиостанция, генератор и прочее оборудование, снятое с БТРа.

Некоторое время сталкеры думали, что делать с башней. Установленные в ней пулеметы: один ПКТ калибра 7,62 мм и крупнокалиберный КПВТ калибра 14,5 мм, конечно представляли для станции огромную ценность. Вопрос был в том, снимать ли их с машины, что было, в общем, несложно, или попытаться отделить от транспортера и увезти всю башню целиком. Большая часть бойцов склонялась к тому, чтобы снять с башни оружие, а саму «бесполезную железку» оставить на месте. Да и в необходимости тащить на станцию тяжеленный КПВТ, тоже было немало сомневавшихся.

Действительно, бойцы добрались до транспортера через несколько месяцев после катастрофы, когда фауна поверхности еще не обогатилась новыми видами, порожденными радиацией и прочей гадостью, которой было заражено все вокруг.

- Да к чему нам в метро эта «дура»? – говорили многие скептики, - В туннеле, и с обычными «калашами» можно хоть сутки напролет перегон удерживать, если что. А из этого… Ну в кого из него стрелять, то? В бешеных слонов что ли? Так они в метро пока не водятся!

Знали бы, говорившие так, какие сюрпризы, готовит человеку матушка-эволюция, которую человек изрядно «пришпорил» прежде чем исчезнуть с лица земли. Пройдет всего несколько лет и любой бешенный слон покажется всего лишь досадным недоразумением по сравнению с тем, что будет порождено отравленной поверхностью.

Итог спора подвел хозяйственных Бондаренко.

- Вот что, - заявил он после очередного визита к БТРу, - Нужен нам крупный калибр или нет, это мы потом разберемся. А сейчас, бросаться любым оружием, считаю преступным расточительством. Поэтому завтра, мы отправляемся к нашим соседям-«бауманцам», берем все необходимые инструменты, идем к транспортеру и снимаем с него башню с оружием и всем, что в ней есть целиком. Именно целиком! – повторил он раздельно. – Если даже эта, как тут некоторые выражаются, «бесполезная кастрюля», не пригодится на «Партизанской», то продать ее «бауманцам» мы сможем гораздо дороже, чем отдельный пулемет.

Сталкеры еще какое-то время пошумели, но в конце концов согласились. Бондаренко уже зарекомендовал себя не только надежным командиром, но и очень хорошим организатором, способным заранее просчитать все видимые и скрытые выгоды от той или иной операции.

Конечно извлечь башню из бронетранспортера оказалось нелегко. Несколько дней сталкеры, матерясь и обливаясь потом в защитных костюмах возились с неподатливыми болтами и гайками. Наконец, когда тяжеленная бронированная «кастрюля» наконец была общими усилиями вынута из корпуса (пулеметы сняли заранее), ее на импровизированных носилках, с трудом дотащили до ожидающих на рельсах «сцепки» из двух ручных дрезин с уложенным между ними помостом из толстых досок. На эту самодельную грузовую платформу и погрузили добычу.

Когда башню доставили на станцию, посмотреть на новое приобретение сбежались почти все обитатели «Партизанской». На всеобщем стихийном голосовании уже начавшего складываться Сталкерского Братства тут же решили, башню никому не отдавать. А чтобы была и от нее польза, установить ее напротив главной лестницы, ведущей к вестибюлю. Все же он выходил на поверхность и вдруг кому-то придет в голову штурмовать станцию через главный вход. С помощью «бауманцев» для башни сварили из труб своеобразную станину, на которой она не просто могла размещаться, но и поворачивалась так же, как и на транспортере.

Теперь стволы башенных пулеметов и монументальная скульптурная группа у входа, изображающая героев Великой Отечественной войны, молчаливо смотрели друг на друга. А справа и слева от башни, застыли у колонн, словно часовые, бронзовые изваяния девушки с винтовкой за плечами и бородатого мужика с дубиной. В мрачном полумраке станции все это выглядело удивительно впечатляюще и символично. Словно восставшие из прошлого герои встали в один ряд, готовые вместе с «партизанцами» охранять, а если потребуется, то и защищать станцию.

Впрочем, за все то время, пока башня стояла у входа, она так ни разу и не была использована по назначению. Никто не пытался вламываться на станцию, никто не штурмовал запертые гермодвери. Это был тот период, когда тварей на поверхности, еще не было, а людей, способных представлять угрозу, уже не осталось.

Зато когда в мастерских Альянса началось строительство бронепоезда, башня оказалась как нельзя кстати. Все на тех же носилках, ее отволокли к путям, погрузили на платформу, прицепленную к метрокару и отправили на «Бауманскую». Там бауманские инженеры прямо по форме основания башни соорудили для нее круглое «гнездо», которое и вварили в верхнюю часть передней бронекоробки мотовоза.

Когда работа была закончена и один из мастеров-«бауманцев», усевшись в кресло стрелка, повернул рукоятки наведения, круглая махина плавно повернулась вокруг своей оси и уставилась пустыми пока пулеметными бойницами в черноту туннеля. Довольный технарь выбрался из люка бронекабины и на вопросы – Ну как? - показал оттопыренный кверху большой палец.

- Во какая штуковина! – радостно улыбнулся он во весь рот, - Похоже у нашего броневика будет самое мощное вооружение в метро! Даже бронепоезд Ордена против нашего так… хлопушка!

Собственно, поначалу, бронепоезд планировали оснастить только одной башней, но, очевидно удача любит упорных. Стоило только «бауманцам» закончить работу над установкой этой мощной стрелковой точки, как от «партизанского отряда» пришло сообщение – «Обнаружили еще один БТР. Готовьте место под вторую башню. Доставку с поверхности обеспечим».

И снова пыхтели сталкеры, снимая с транспортера его «железную голову», снова, обливаясь потом, тащили ее на руках до самого входа на «Партизанскую». А тащить было далеко. Вторая машина была обнаружена на Окружном проезде, недалеко от поворота на Щербаковскую. Если башню, снятую с первого БТРа нужно было всего лишь пронести несколько десятков метров и погрузить на дрезину, то теперь ее пришлось транспортировать вручную до самой «Партизанской». Для этого пришлось даже позаимствовать на «Семеновской» тачку, используемую на станции для перевозки крупногабаритных грузов. Правда предназначалась она все же для ровного пола станции, и катить ее по уже начавшему трескаться асфальту на небольших колесиках, да еще с тяжелым грузом было небольшим удовольствием. Но, в любом случае это было лучше, чем тащить башню на носилках.

Добычу доставили до границы метродепо, а там уж ее ждала сперва дрезина, потом перегрузка на метрокар и длинная дорога по сумрачному туннелю до нового «места жительства», на бронированном коробе вагона бронепоезда.

Вот так создаваемый бронесостав обзавелся самым мощным в метро вооружением. «Бауманцы» не без гордости полагали, что свинцовый шквал из двух крупнокалиберных пулеметов КПВТ, поддержанный автоматным и пулеметным огнем экипажа, будет способен сокрушить любую тварь, которой достанет глупости попытаться попробовать бронепоезд на зуб.

К тому же, инженерам Альянса удалось привести в рабочее состояние прицельные приспособления стрелковых башен. Теперь стрелки могли уверенно разить противника даже в полной темноте, используя прицел с режимом ночного видения и подсветку от прожектора с инфракрасным светофильтром. На транспортере этот прожектор был связан с командирским смотровым прибором, а на бронепоезде его использовали для обеспечения «зорких глаз» пулеметчикам.

Еще один прибор ночного видения установили в кабине мотовоза. Раньше этим прибором пользовался водитель БТРа. Его так же оснастили средствами подсветки, использовав снятую с бронемашины фару с инфракрасным светофильтром.

И третий ПНВ, командирский, имеющий пятикратное увеличение, установили в десантном отсеке мотовоза. Им, так же как и на бронетранспортере, пользовался во время передвижения поезда командир сталкеров.

Теперь бронепоезд имел «зоркие глаза», чтобы издалека обнаружить приближающегося противника и «длинные руки», чтобы дать ему достойный отпор. Осталось только обеспечить состав «могучим сердцем» - надежной двигательной установкой. И вот тут-то инженеры Альянса столкнулись с проблемой.

Когда создатели бронепоезда прикинули, сколько солярки будет потреблять их творение, то пришли просто в ужас. Оказалось, что дизель мотовоза, к тому же отягощенного броней, оружием и грузом, может за одну поездку сожрать столько топлива, сколько могло бы хватить на пару недель обеспечения жизни всех станций, входящих в Альянс, вместе с «Партизанской». Как ни пытались инженеры снизить вес состава, оптимизировать его рейсы, все равно выходило, что любая добыча, доставленная на нем с поверхности, становится «золотой» и никогда не окупит затрат на снабжение поезда топливом. Получалось, что бронепоезд, вместо того чтобы увеличить эффективность работы «партизанского отряда», фактически работал сам на себя. Да еще и приносил убытки.

Положение осложнялось еще и спецификой применения поезда. Если таинственный Орден мог себе позволить содержать прожорливую махину, используя ее только изредка, во время ликвидации очередных беспорядков или серьезной опасности для всего метро, то с «бауманско-партизанским» составом все было иначе. Его предполагалось эксплуатировать регулярно и не как специальную боевую машину, а для обеспечения добычи и транспортировки под землю всевозможных необходимых вещей. А о каком регулярном применении могла идти речь, если самый приблизительный расчет показывал, что буквально через пару месяцев подобной эксплуатации бронепоезд не только встанет из-за отсутствия топлива, но и оставит без соляры все станции Бауманского Альянса.

Проблема эта казалась неразрешимой. Дошло до того, что по всему Альянсу был объявлен конкурс на лучшую идею, как снизить расход топлива бронепоездом до приемлемой величины. Тому, чье предложение позволит решить проблему, причиталась солидная премия в размере трехсот патронов. Но проходил день за днем, а награда так и оставалась не полученной.

Нельзя сказать, что предложений не было. Напротив, «бауманцы», по натуре своей народ изобретательный, предлагали самые разные способы решить проблему с двигателем. В основном все они сводились к тому или иному снижению веса состава. Но, как ни старались «бауманцы» облегчить бронепоезд, а расход топлива все еще оставался неприемлемо большим.

Но были и более оригинальные идей. Самой радикальной было предложение вообще заменить силовую установку поезда. Изобретатель предлагал демонтировать с мотовоза дизель и установить вместо него электромотор, снятый с одного из сохранившихся в депо поездов. Питать этот агрегат предполагалось по толстому кабелю, установленному на огромной катушке в кормовой части поезда и подключенному к генератору, установленному в туннеле. Разработчик предполагал, что при удалении поезда от гермоворот, кабель будет разматываться с катушки, ложась прямо на рельсы. Соответственно, когда состав будет возвращаться, катушка будет вращаться в обратную сторону и подбирать разложенный кабель.

Впрочем, и это, весьма экзотическое решение было найдено неприемлемым. Полностью заменить силовую установку на мотовозе, такая задача была не под силу даже Бауманвскому Альянсу, со всеми его мастерскими. К тому же энергия, которая требовалась, чтобы просто сдвинуть бронепоезд с места, оказалась сравнима с той, что раньше, до катастрофы, приводило в движение поезда метрополитена. Было совершенно очевидно, что всех геренаторов метро не хватит, чтобы обеспечить такую мощность.

Тем не менее, каждое, даже самое невероятное предложение, представлялось на всеобщее обсуждение технически подкованной общественности Альянса. И всякий раз, очередная идея отметалась, как непригодная. Казалось бы, проблема была нерешаемой. Речь уже шла о том, чтобы отказаться от строительства бронепоезда. Это было бы обидно вдвойне, поскольку на «Бауманской», среди скопления железный листов, деталей и человеческого труда уже начал вырисовываться облик грозной боевой машины.

И в этот самый момент, нашелся человек, который не просто предложил способ снизить расход топлива бронепоездом, но и обеспечить его горючим на много лет вперед.

Этим человеком был пожилой техник с «Электрозаводской», со странной фамилией Алисин. Звали его Семен Родионович, и на момент строительства бронепоезда ему было не много не мало, семьдесят два года.

Тем не менее, голова у старика работала как положено, память была отменной, а хранилось в этой памяти много такого, о чем более молодое поколение даже и не догадывалось.

В один из дней, Алисин пришел в комнату Совета Инженеров и, без лишних предисловий сказал:

- Вот вы, товарищи, все говорите, что наш «броневик» много топлива потреблять будет? Говорите, соляры ему со всего метро не хватит, а? А я вот спрашиваю, зачем соляру-то на него переводить? – спросил он обводя народ взглядом, по молодому ясным и цепким, хоть и глядящим на мир сквозь толстенные очки.

- Что же вы предлагаете, Семен Родионович? – спросил один из инженеров, - Чем мы дизтопливо заменим? Нефтеперегонный завод нам все равно построить не под силу. Да и нефтяных вышек у нас увы… - он развел руками, - Нету.

- А зачем же дизтопливо жечь? – посмотрел на Инженера пожилой техник, - Вон у нас, топлива… - он махнул рукой куда-то за плечо, - Целый лесопарк. Только за герму выйти, и заправляйся.

- Вы что же, Семен Родионович, - осведомился один из присутствующих, - Предлагаете паровоз построить? Так ведь чтобы паровую машину соорудить, это ж сколько времени понадобится? Да и сможем ли мы? Там же все эти поршни, шатуны, клапаны… высокая точность нужна. Да и котел высокого давления… У нас хоть и производственный центр метро, но все же не завод.

- Зачем же сразу паровоз? – ухмыльнулся Алисин, - Как есть дизель на мотовозе, так пусть и остается. Чего же от хорошего отказываться? Только вот зачем же в нем дизтопливо жечь… когда вокруг столько дров растет?

Признаться, в тот момент, все присутствующие посмотрели на старого техника, как на сумасшедшего. Шутка ли, человек в здравом уме предлагал использовать для питания дизельного двигателя дрова.

- Я правильно понял? – осторожно поинтересовался один из присутствующих, - Вы предлагаете питать дизель мотовоза дровами?

- Что, - хитро улыбнулся старый техник, - Думаете старик Алисин в маразм впал? – собравшиеся удивленно переглянулись, - Молодежь… - усмехнулся он, - А вы знаете что такое газогенератор?

- Газогенератор… газогенератор… - пробормотал один из инженеров, - Я, вроде что-то слышал… или в книжке читал… в старой…

- Слышал… читал… - всплеснул руками старик, - А я вот успел не только услышать, но и своими глазами повидать. Я сам-то из Сибири родом. Так там до шестидесятых годов, вдоль дорог можно еще было большущие поленницы увидеть… топливо для грузовиков. – он обвел взглядом притихшее собрание и продолжил. – Это уж потом, когда страна окончательно от войны оправилась, снова перешли на бензиновые да дизельные двигатели. А вот в военное время «газгены» очень даже послужить успели.

- Кто…? – переспросили его, - Кто успел послужить?

- Газгены - объяснил Алисин, - Так газогенераторные автомобили сокращенно называли.

- А я помню, помню! – радостно воскликнул один из присутствующих, - Я читал когда-то. Там вроде бы дрова горели, и из них горючий газ получался что ли…

- Как может при горении получаться горючий газ? – искренне удивился другой, - Он же сгорит…

- Не просто горение, - возразил Алисин, - А газификация твердого топлива в результате неполного сгорания при ограниченном доступе воздуха.

- А откуда вы все это знаете, Семен Родионович? – спросил один из инженеров.

- Так я ведь когда техникум заканчивал, - ответил старый техник, - То газогенераторные установки были темой моего диплома. С ними тогда еще некоторые носились, как курица с яйцом. Внедрять пытались. В Сибири ведь дороги длинные, да плохие, а в те времена тем более. Топливо для машин далеко завозить, а новых месторождений тогда еще не разведали. А вот с дровами там проблем никогда не было. Прямо на обочине остановил машину, вышел с топором, помахал им полчасика и вот пожалуйста… заправился.

- Семен Родионович, - обратился к старику Главный Инженер Альянса, - Мы, как вы понимаете, поколение другое. И газогенераторную технику знаем только как историю. Вы можете изложить, как работает генератор?

- От чего же нет? – улыбнулся Алисин, - И изложить, и начертить… и проконсультировать при строительстве, если требуется.

Следующие два часа инженеры привели в жарком обсуждении конструкции будущего газогенератора. «Бауманцы», будучи талантливыми технарями, быстро ухватили суть предложения старого техника. Под его руководством, группа инженеров быстро создала проект газогенераторной установки, способной обеспечить двигатель бронепоезда достаточным количеством горючего газа.

Вскоре, в мастерских «Электрозаводской» приступили к изготовлению необычного агрегата. Это был металлический короб, высотой около двух метров, сваренный из самых толстых металлических листов, которые удалось достать. Сверху короб имел большой люк для загрузки дров, закрытый толстой металлической крышкой, прижатой сверху листовой рессорой. В нижней части короба располагалась зольная камера, с небольшим лючком для удаления из газогенератора золы, оседающей на его дне.

Внутри внешнего короба, находился еще один поменьше, без дна. Верхние края их были расположены вровень и сварены, а нижним краем внутренний короб не доставал до днища внешнего около полуметра. Это был бункер для топлива, переходящий внизу в камеру горения, с отверстиями для подачи воздуха – фурмами. К фурмам были приварены воздухопроводные стальные трубы, соединенные с электрическим вентилятором. При розжиге газагенератора он приводился в действие от аккумулятора, а после запуска двигателя мотовоза, от электросети бронепоезда. На уровне камеры горения во внешнем коробе имелся еще один небольшой лючок. Он был предназначен для розжига газогенератора и догрузки угля на колосниковую решетку.

В нижней части внешнего короба, прямо под бункером располагалась колосниковая решетка, собранная из толстых стальных прутьев. Она была предназначена для поддержания слоя раскаленного угля под камерой горения. Вообще-то колосниковую решетку обычно отливали из чугуна, но тут уж выбирать не приходилось. Создатели газогенератора надеялись, что стальные прутья смогут выдержать высокую температуру, горящих углей. Чтобы облегчить очистку решетки от золы и сгоревшего угля, она была сделана подвижной. При помощи находящегося снаружи рычага ее секции можно было поворачивать. При этом накопившиеся на решетке уголь и зола ссыпались на дно короба, в зольную камеру.

Процесс работы газгена заключался в следующем. Через верхний люк бункер доверху заполнялся обыкновенными древесными чурками, а нижняя его часть, начиная от камеры горения, углем. После этого топливо поджигалось и включался электровентилятор. Когда древесные чурки разгорались, а угли становились раскаленными, в генераторе начинал происходить процесс газификации.

Дрова, находящиеся в верхней части бункера, в так называемой «зоне подсушки», под действием высокой, чуть больше ста градусов, температуры подсушивались, из них испарялась влага.

Ниже, почти до самой камеры горения располагалась «зона сухой перегонки». В ней дрова нагревались до температуры около четырехсот градусов, обугливались без доступа воздуха и из них, выделялись смолы, кислоты и прочие продукты сухой перегонки.

Еще ниже, на уровне фурм, находилась «зона горения». Здесь подсушенное, обугленное топливо и продукты сухой перегонки смешивались с воздухом, выдуваемым из фурм и сгорали при температуре более чем тысяча градусов. В результате горения получался, как и следовало предполагать, негорючий углекислый газ.

От «зоны горения» и до самой колосниковой решетки была расположена «зона восстановления». Она была полностью заполнена раскаленным углем, поступающим из «зоны горения». Именно здесь происходило самое интересное. Негорючий углекислый газ, полученный в «зоне горения», при прохождении через слой раскаленного угля терял один атом кислорода и превращался, «восстанавливался», в горючую окись углерода, или, как его еще называют «угарный газ».

В то же время выделенные из древесных чурок, продукты сухой перегонки и пары воды, при прохождении через зоны горения и восстановления разлагались и частично сгорали, образуя различные газы, и в том числе водород.

В результате, на выходе из «зоны восстановления» получался так называемый генераторный газ, представляющий собой смесь различных газов, основными горючими частями которого являлись окись углерода и водород.

Образующийся горючий газ попадал между двойными стенками газогенератора, образованными внешним коробом и бункером. Оттуда он удалялся через газоотводящий трубопровод, приваренный к отверстию в верхней части внешнего короба.

Полученный генераторный газ прогонялся через фильтр, где от него отделялись твердые мелкие частицы золы и угля, затем охлаждался в длинном, трубчатом теплообменнике и поступал к смесителю, в котором, смешиваясь с воздухом, образовывал горючую смесь и подавался в двигатель.

Разумеется процесс эксплуатации такой установки был занятием довольно хлопотным. В процессе работы газогенератор требовал периодической догрузки дров в бункер и очистки колосниковой решетки. Кроме того, после каждой поездки его следовало очищать от золы и сгоревшего угля, которые накапливались в зольной камере. Не стоило забывать так же и о том, что окись углерода являлась не только горючим, но и ядовитым газом. Поэтому все работы по розжигу и запуску газгена следовало проводить только при подключении системы выхлопа к трубе, ведущей в специальную вентиляционную шахту, выводящую продукты горения на поверхность.

Но все эти трудности меркли перед одним, но огромным, просто таки гигантским достоинством новой силовой установки. Бронепоезд, оснащенный ею, переставал зависеть от добычи дизельного топлива. Находить его на поверхности с каждым годом было все труднее, а покупать, у той же Ганзы, все дороже. Теперь же, расположенный совсем рядом Измайловский парк обещал практически неограниченные запасы горючего на долгие, долгие годы.

Когда газогенератор был готов, его с огромными предосторожностями доставили с «Электрозаводской» на «Бауманскую» и приступили к установке на бронепоезд. На самом поезде, тем временем, приготовили место для хранения деревянных чурок, которые предполагалось догружать в газогенератор при необходимости. Короба для топлива навесили по бортам обеих бронекабин, на мотовозе и вагоне. Для того чтобы извлечь дрова из хранилищ и забросить их в газогенератор сталкерам требовалось выходить из под надежной броневой защиты. Такое решение было вынужденным, на бронепоезде просто уже не осталось места, которое можно было использовать под топливные бункера. Радовал лишь тот факт, что проделывать эту рискованную операцию экипажу приходилось не беззащитными, а под прикрытием стволов крупнокалиберных пулеметов. Кроме того, бункера, заполненные деревянными чурками, представляли из себя дополнительную защиту бронекабин. Вздумай кто-нибудь обстрелять бронепоезд или попробовать взломать его броню, ему пришлось бы сперва пробираться через толстый слой деревянных чурок, окружающих стальные коробки кабин, словно деревянные стенки блиндажа.

Впрочем, топливный бак для дизельного топлива решено было с мотовоза не демонтировать. Хоть и предполагалось, что бронепоезд будет в основном использовать деревянные чурки, но на всякий случай инженеры решили сохранить и прежнюю топливную систему.

- Мало ли что, - говорил Алисин, - Газген, конечно штука надежная, но и он может выйти из строя. В конце концов его могут повредить в рейде. Или не будет возможности догрузить дрова. Что тогда делать? Просить у тварей - «Ах подождите, мы сейчас только дровишек подбросим?» А на резерве соляры всегда можно до гермы доползти. Да и маневрировать в туннеле или на станциях при работающем генераторе не желательно. Окись углерода, знаете ли… штука очень ядовитая. Цвета и запаха не имеет, не заметишь, как уснешь.

В результате бронепоезд имел сразу две независимые топливные системы. Основную, работающую на дровах, и резервную, на солярке.

Время шло, работа над бронепоездом продолжалась, и вот наконец, настал тот день, которого так ждали и бауманские технари и сталкеры «партизанского отряда». Из Альянса пришла радостная весть о том, что работы над бронепоездом закончены и он готов к пробному рейсу.

Ваша оценка: None Средний балл: 6.3 / голосов: 3
Комментарии

Быстрый вход