Роман "Красная Шапочка" мир Метро2033 (часть 14)

На церемонию открытия собрались все, кто имел отношение к созданию этого чуда техники. А отношение имели практически все. «Бауманцы» вложили в него силу своего ума и своих рук, а «партизанцам» предстояло вскоре отправится на нем в очередной, опасный рейс на поверхность.

Народу на «Бауманской» собралось столько, что на платформе было буквально не протолкнуться. Люди, кажется вспомнили лучшие годы своей жизни, когда по праздникам, нарядно одетые и радостные, они выходили на улицы своего города, чтобы радоваться вместе со всеми его жителями. И сейчас, редкое по нынешним временам, радостное событие не только объединило жителей «Бауманской» и «Партизанской», но, кажется, изменило и сам их облик. Ради такого случая люди доставали из своего небогатого подземного гардероба все самые красивые и хорошо сохранившиеся вещи.

Бывшие работники метрополитена чистили и гладили свою выцветшую форму, передавая друг другу редкие в метро, но имевшиеся у Альянса утюги, до блеска начищали растрескавшуюся кожу ботинок и золотое шитье кителей. У них снова появился поезд. Поезд! Настоящий! Не маленькая ручная дрезина, и не казавшиеся игрушечными метрокары, а большой, настоящий поезд! Это была гордость. Огромная гордость, что рельсы метро не останутся ржаветь в одиночестве, не чувствуя больше сильного, ласкового прикосновения колес, проходящих составов. За то, что после стольких лет запустения и тишины, туннели услышат наконец мерный рокот идущей по нему огромной машины. Для всех, кто хотя бы каким-то образом был связан с метрополитеном, этот день был не просто днем окончания работ над бронепоездом. Это был день возрождения. Возрождения метро из небытия. День, когда он переставал быть просто прорытыми под землей туннелями с бесполезными рельсами на полу, и вновь превращался в могучую транспортную подземную реку, в вены и артерии большого города. Сейчас в толпе бывшие машинисты и дежурные по станциям, путевые обходчики и ремонтники выглядели в своей начищенной до блеска форме, словно экипаж огромного корабля, вновь собирающегося отправиться в плавание.

Женщины, жительницы Альянса, одними только им известными путями, приводили в порядок давно потерявшие цвет кофточки и косынки, укладывали выцветшие из-за вечного полумрака волосы, отмывали с рук въевшуюся многолетнюю туннельную грязь и копоть. Невероятно, но среди толпы на платформе мелькали даже легкие цветные платья, один Бог знает как сохраненные их обладательницами, сбереженные от туннельной сырости, пережившие весь сгинувший в атомном огне прежний мир. Их берегли. Берегли ради счастливого дня, которому не было места в новой реальности. Берегли, вопреки всему. Берегли просто как надежду на то, что радостный день когда-нибудь все же настанет, что будет повод радостно улыбаться окружающим, ловя ответные улыбки и восхищенные взгляды.

Инженеры, как всегда серьезные и собранные, прятали где-то в глубине глаз мальчишеский огонек. Перед ними словно вдруг раскрылись новые горизонты собственных возможностей и они смотрели на дело трудов своих и не верили, что сами, вот этими, собственными руками воплотили в жизнь грандиозный проект. И воплотили его не в цехах огромного завода, а вот здесь, на станции московского метро, воплотили скудными, по меркам прошлого, кустарными силами мастерских Альянса, опираясь лишь свой талант, и золотые руки мастеров.

Так же смотрели на бронепоезд рабочие и техники. Они любовались темными поверхностями его бронированных бортов, мощными стволами пулеметов, смотрящих незрячими пока глазами прицелов из тяжелых башен. Может угловатые формы поезда и не были верхом изящества, но для собравшихся в тот день на станции не было в целом свете ничего более прекрасного.

А сам бронепоезд, этот главный виновник торжества, центр всеобщего внимания и восхищения, безмолвно стоял на пути, ожидая, когда придет его время ожить, он тоже, по своему готовился к празднику. Но состав не был безжизнен. Газогенератор на мотовозе конечно не работал. Растапливать его в закрытом объеме станции было слишком опасно. Горючий и, к тому же, ядовитый генераторный газ, мог незаметно просочиться из трубопроводов и тогда последствия могли бы быть катастрофическими. Как и планировалось, маневрировать внутри метро бронепоезд должен был, используя обычное, дизельное топливо. Впрочем дизель мотовоза пока тоже молчал. По Этому ничто пока не нарушало тишину полусна, в которую была погружена стальная громадина.

Вдоль всего бронированного борта мотовоза тянулось длинное брезентовое полотнище, закрепленное на тонких веревках. Только немногие посвященные знали, что скрывала до поры до времени грубая ткань. Остальные лишь терялись в догадках, пытаясь заглянуть, но охрана корректно и вместе с тем твердо останавливала любого, кто пытался приблизиться к брезентовой завесе.

Главный Инженер Альянса, вместе с Бондаренко, Алисиным и несколькими другими руководителями строительства бронепоезда поднялись на мотовоз.

- Ну что, Петр Петрович, - обратился к нему Бондаренко, - Кажется можно начинать?

- Думаю можно, Ефим Дмитриевич, - согласился Зайцев, и поднял руку.

Спустя мгновение шум и голоса на станции начали смолкать. Словно круги от брошенного в воду камня, расходились от мотовоза волны тишины. Еще несколько секунд эхо людского гомона звучало под сводами станции, пока наконец не погасло, поглощенное наступившим безмолвием. Все взгляды, сияющие, радостные, ждущие, обратились к стоящим на мотовозе людям. Тишина на станции стояла такая, что казалось, упади сейчас на пол гильза, и ее звон прозвучал бы словно гром отбойного молотка.

- Товарищи! – произнес Главный инженер, срывающимся от волнения голосом, - Друзья! Сегодня у нас великий день! Сегодня, мы отправляем в путь первый состав, первый бронепоезд, построенный Бауманским Альянсом! Я не сделаю преувеличения, если скажу, что все, - он обвел собравшихся взглядом, - Все, без исключения, собравшиеся сейчас здесь, вложили в его создание частицы своего труда, своего ума, и я в этом уверен, частицу своей души. Только наши, объединенные усилия сделали возможным воплощение в жизнь этого грандиозного проекта. Мы прошли длинный путь, друзья. От первого проекта, от обычного мотовоза, до грозной боевой машины! И теперь каждый, каждый может сказать, что в этом бронепоезде есть и частичка его труда. Заслуга его создания в равной степени принадлежит и Инженерам, которые день и ночь проводили за проектом, и рабочим, которые, проявляя порой невероятную изобретательность, воплощали в металле мысли и идеи разработчиков. В равной степени, заслуга постройки принадлежит и нашим соседям и друзьям, отважным сталкерам станции «Партизанская», которые, не взирая на опасности и трудности, добывали с поверхности все необходимое для постройки поезда. Благодаря «партизанцам», наше общее детище имеет самое мощное в метро вооружение, самые лучшие средства наблюдения и связи.

Зайцев перевел дух, обернулся к скромно стоявшему рядом Алисину.

- Я хочу отдельно поблагодарить, и уверен, что меня поддержат в этом все присутствующие, одного из старейших граждан Бауманского Альянса, Семена Родионовича Алисина. Именно благодаря ему наш бронепоезд обладает единственной в метро газогенераторной силовой установкой, которая обеспечивает возможность его постоянной, регулярной эксплуатации, обеспечивает полную топливную независимость.

В ответ на эти слова станция взорвалась громом аплодисментов, одобрительных криков, и даже непривычного для русского человека задорного свиста. Когда радостный гул начал смолкать, Зайцев снова поднял руку, прося тишины.

- Мы все ждали этого дня, мы все трудились ради него, не покладая рук. И вот теперь этот час настал. Наш бронепоезд, наш подземный корабль, готов отправиться в свое первое плавание. Но прежде чем передать символический ключ от него командиру сталкерского отряда, товарищу Бондаренко, я хочу сказать еще одно.

Станция вновь замерла. Люди чувствовали, что сейчас должно произойти что-то важное.

- Всякий корабль, будь то небольшой катер, или огромный пароход, - заговорил Главный Инженер, - При спуске на воду, по традиции, нарекался собственным именем. Конечно наш бронепоезд не будет рассекать морские просторы, бороться со штормами и ураганами. Но, несмотря на это, он, словно корабль, будет проникать в неизвестность, лежащую на поверхности, будет раздвигать границы, освоенной человеком территории, отстаивать и защищать наши интересы далеко от родной станции. Поэтому, думаю все согласятся, что наш бронепоезд достоин иметь имя собственное, подобно могучим боевым кораблям прошлого.

Станция одобрительно зашумела. Людям явно пришлась по душе идея дать бронепоезду имя.

- Мы долго думали, как назвать наше творение, – проговорил Зайцев, - Что для нас этот поезд? Это не просто броня, двигатель и оружие. Это еще и символ, могучий символ того, что человечество, даже здесь, под землей не сдается на милость обстоятельствам. Никто из нас не желает просить у жизни пощады и поднимать белый флаг. А потому, - он возвысил голос, - Мы решили дать нашему бронепоезду имя славного русского боевого корабля, имя гордого крейсера, который не спустил флага перед противником, который принял неравный бой и не сдался на милость. Мы решили назвать бронепоезд именем корабля, который даже погрузившись в морскую пучину, остался непобежденным. Мы решили назвать его гордым именем «Варяг»!

С этими словами Главный инженер махнул рукой. Брезентовое полотнище, закрывающее борт мотовоза колыхнулось, длинной, серой волной скользнуло вниз по броне и все собравшиеся увидели на темном, покрытом свежей краской борту яркую белую надпись.

«Варяг», было написано почти во весь борт. Буквы были не просто белыми. Они буквально сияли ослепительной белизной, словно лучились изнутри.

Станция на мгновение замерла, а потом, словно своды туннеля обрушились на «Бауманскую». Крики – Ура!… Да здравствует «Варяг»! - аплодисменты, все смешалось, слилось в один сплошной радостный ураган. Он пронесся по станции, подхватывая все новые и новые порции человеческих эмоций, становясь с каждой секундой сильнее.

Долго не смолкала «Бауманская». Люди обнимались, поздравляли друг друга, у многих на глазах блестели слезы. Они радовались так, словно им только что объявили, что апокалипсис отменили, сейчас откроются гермоворота и все обитатели метро выйдут на поверхность и пойдут, радуясь солнышку, по домам, где их ждут родные и близкие, живые и здоровые.

Николай Медведев и Татьяна с дочками тоже были среди празднующих. Они, как и все, разделяли всеобщую радость. За последнее время они стали ближе, роднее друг другу. Сперва это было просто чувство поддержки, когда два человека, как могли пытались поддержать друг друга в огромном горе после потери близких. Но, с некоторых пор Николай стал замечать, что ему всякий раз становилось удивительно хорошо и легко, когда вернувшись из очередной вылазки, он заходил к знакомой палатке на краю платформы, проведать Таню с дочками. Ему всегда рады были в этом небольшом, но уютном брезентовом домике. Сталкер смотрел, как Татьяна управляется со своим маленьким хозяйством и, прислушиваясь к своим чувствам, с удивлением обнаруживал, что та часть его души, которую он считал навсегда умершей и похороненной в небольшой могиле на клумбе возле дома недалеко от метродепо, снова начинает оживать. Словно через запекшуюся, опаленную ядерной вспышкой землю, пробивается тонкий зеленый росток.

То же чувствовала и Татьяна. Она и сама себе не могла объяснить, что такого в этом, в общем-то молодом, хотя и абсолютно седом человеке. Но когда Медведев уходил в рейд на поверхность, Татьяна не находила себе места. Она занимала себя работой, дел хватало и домашних и на станции, но взгляд ее все время оборачивался в сторону туннелей, ведущих в сторону мертвой «Измайловской». Там находился выход на поверхность. В этих туннелях скрывались сталкеры, уходя на вылазку. Из этих туннелей они появлялись, возвращаясь на «Партизанскую». И всякий раз, после возвращения отряда на станцию, она ждала, когда у палатки раздадутся знакомые шаги.

Впрочем, ни Николай, ни Татьяна не торопили события. Все пережитое научило их одной истине. Все, что дорого тебе ты можешь потерять в один миг. И счастье быть рядом с кем-то, кто тебе дорог имеет оборотную сторону. Сторону горечи и боли, когда тот, кто тебе дорог не вернется. По этому они не спешили раскрыть свои сердца этому только-только зародившемуся, пока еще совсем юному чувству. Да и раны от потери всех, кто был дорог в прежней жизни, были еще свежи.

Медведев помогал женщине справляться проблемами и трудностями, которыми была наполнена жизнь на станции. Что-то починить, притащить какую-нибудь полезную вещь с поверхности. Он делал это с удовольствием и в заботе о Татьяне с дочками находил душевный покой.

А она, в свою очередь, старалась, чтобы в каждый свой визит Николай чувствовал то тепло, которое дает человеку чувство дома, чувство, что ты нужен и дорог. К тому же оказалось, что Таня превосходно готовит. Одними ей известными способами она ухитрялась превращать содержимое обычных консервных банок в невероятно вкусно пахнущие и выглядящие блюда.

Со стороны все это выглядело как обычные дружеские визиты. Только иногда, когда их руки случайно касались, Таня с Николаем на мгновение замирали, а потом снова принимались за свои дела, пряча друг от друга покрасневшие лица.

Да и Таня с Любой, дочери Татьяны всегда были рады визитам «дяденьки-мельника», как они продолжали называть Медведева за белых, словно мука, волос. Таня смотрела, как Николай играет с девочками, и чувствовала, как в ее душе постепенно оживает, казалось бы, навсегда забытое чувство семейного счастья.

Разумеется, на праздник пуска бронепоезда они отправились вчетвером. Медведев, воспользовавшись, как он шутил «служебным положением», доставил Татьяну с дочками прямо на перрон «Бауманской» на метрокаре, везущим сталкеров. Впрочем, никто и не возражал против таких пассажиров. Таню знали и любили. И не только потому что она была знакома с Медведевым. На «Партизанской» Татьяна занималась очень важным, хотя и совершенно не свойственным женщине делом.

Есть теория, согласно которой жизнь человека есть не что иное, как цепочка случайных событий, цепь, состоящая из звеньев. Каждое из них является совершенно необходимым для того, чтобы жизнь сложилась так или иначе. Цепочки сплетаются и пересекаются между собой, и каждое, даже самое маленькое звено принадлежит сразу нескольким жизням, соединяя их, сращивая в единую сеть. И все это головоломное переплетение образует картину мира. Или, если угодно, судьбу. Выпади из нее хотя бы одно звено, и многие цепочки-жизни изменят свои направления.

История Татьяны была живейшим подтверждением этой теории. Уже то, что она оказалась на станции в тот момент, когда на город обрушился атомный «звездопад», нельзя было назвать иначе как счастливым случаем. Она могла бы не поехать в гости к подруги и навечно остаться в своем, загородном доме, враз превратившимся в радиоактивный семейный склеп. Она могла бы не доехать до «Партизанской», или проехать ее и встретить сигнал атомной тревоги где-нибудь на восточной окраине Москвы, где уже некуда было укрыться. Она могла бы просто остаться заночевать с дочками у подруги и остаться у нее в гостях навсегда.

Но изменчивой судьбе было угодно, чтобы эта женщина оказалась под землей, на одной из самых необычных станций московского метро. И на этом не закончились удивительные совпадения, сделавшие Татьяну тем, кем она стала для обитателей «Партизанской».

Прошло совсем немного времени после того, как Таня с дочками попала в метро. Боль от осознания потери всех, кто был ей близок и дорог делала ее жизнь невыносимой. Но надо было как-то жить, и что более важно, надо было заботиться о девочках. Татьяна понимала, что должна найти способ прокормить себя и их.

Конечно она знала, чувствовала в глубине души, что Медведев, этот странный седой сталкер, встреченный ею в самый первый день своей подземной жизни, не оставит ее в беде. Но Татьяна Николаенко не привыкла сидеть у кого-то на шее. И в прошлой, до ТОГО дня, жизни, даже будучи замужем, она была в состоянии обеспечить себя. Теперь ей предстояло научиться делать это в подземном мире метро.

Но чем она могла заработать? Ее прежняя профессия, «специалист по пи-ар технологиям», вряд ли могла заинтересовать кого-то в мире, где единственным способом убеждения стала сила оружия. Конечно, молодая, красивая женщина всегда могла рассчитывать на простой, не требующий особенных физических или умственных затрат, способ заработать. А Татьяна была очень красивой. Ей достаточно было лишь переступить через некую моральную грань, и патроны сами посыплются к ее ногам. Но она не могла, не хотела этого. Сама мысль о том, чтобы продавать себя, вызывала у нее омерзение. И женщина продолжала пытаться найти применение своим способностям, пусть и не связанным с прежней работой. И так вышло, что именно бывшее хобби стало для нее в новом, постъядерном мире, и работой, и гарантией куска хлеба и способом заполучить уважение грубоватого в общем-то, сталкерского братства.

Однажды, оказавшись недалеко от большой брезентовой палатки, в которой располагалась база «партизанского отряда», как стали называть местных сталкеров, Таня случайно услышала обрывок разговора между двумя бойцами. Одного из них, молодого парня с наголо бритой головой, она уже видела несколько раз на станции. Сейчас он возбужденно втолковывал что-то средних лет дядьке, в брезентовой куртке.

- Да не знаю я, как вот это вынимается…! Что я тебе мастер оружейник что ли…?!

- А кто должен знать, а?! – возражал его оппонент, - Твои же…!

- А я их, между прочим, не со склада получал!

В полумраке было не слишком хорошо видно, что держит в руках сталкер, но вид этого предмета показался Татьяне знакомым. Она медленно подошла поближе. Бойцы продолжали спорить, не замечая молодую женщину, а в руках у них она увидела…

- Вот это да! – от ее, неожиданно прозвучавшего рядом голоса сталкеры буквально подпрыгнули, - Откуда такой экспонат?! Это что же, настоящий?

- Настоящий… - досадливо махнул рукой сталкер в куртке, - Одно и слово только, что «экспонат». А толку никакого! Из какого только болота достал?!

- Да что из болота стазу, а?! Что из болота?! - взвился молодой, - Да они у меня все в смазке! – он повернулся к Татьяне, - А вы бы дамочка шли, куда шли! А то у нас тут масло, ржавчина… Маникюр можно попортить, знаете ли!

- А ты за мой маникюр не переживай, - огрызнулась она и обратилась к тому бойцу, что был постарше, - Можно?

Тот с удивлением посмотрел на Татьяну, но ничего не сказал и протянул ей то, что держал в руках. Женщина осторожно приняла у него тяжелый, пахнущий смазкой автомат непривычного вида. Впрочем, непривычным его вид был только для молодого поколения, видевшего подобное оружие только в фильмах о войне.

Татьяна осторожно провела рукой по ложе, переходящей в приклад. Ладонь ощутила приятную шершавость дерева, потом холод металла. Оружие было тяжелым и казалось непривычно громоздким из-за большого круглого диска, на том месте, где у современных автоматов обычно вставлялся магазин. От него веяло чем-то архаичным, давно ушедшим… а еще надежностью. Простой, советской надежностью.

Женщина ловко перекинула ППШ (а это был именно он) через руку и прицелилась в темный барельеф на стене, изображавший, кстати, тот же самый ППШ.

- Хороший образец, - произнесла она с видом эксперта, - А ну-ка, посмотрим, как обстоят дела внутри, - и не успели оторопевшие сталкеры сказать слово, как она присела на деревянный ящик, быстро отщелкнув дисковый магазин, перевернула оружие прикладом к себе.

Пистолет-пулемет в тонких изящных руках послушно клацал, щелкал, раскрывался и распадался на составляющие части. За пару десятков секунд Татьяна произвела неполную разборку и внимательно осмотрев детали, удовлетворенно заключила, - Ну что же, вполне рабочий. – и посмотрев на оторопевших сталкеров спросила – Так в чем была проблема?

- Так мы это… - не сразу нашелся молодой, - Ствол хотели вынуть… осмотреть…

- Ствол? – женщина усмехнулась, - Отвертка есть?

- Вот… - парень протянул ей пластмассовую коробку с набором автолюбителя.

Татьяна быстро открутила винт над шейкой приклада, вынула ударно-спусковой механизм, следом за ним последовал еще один винт, за ним шпилька, и вот уже приклад отделился от ствольной коробки.

- Ну вот, а теперь, - она жестом фокусника осторожно выколотила металлическую шпильку, сняла крышку со ствольной коробки и – Вуаля! Вот и наш ствол! – она улыбнулась и, не спеша добавила, - Концерт окончен. Челюсти с пола можете подобрать.

- А ты… а вы… - пробормотал наконец молодой сталкер, когда к нему вернулся дар речи, - Откуда вы все это…?

- Откуда что? – усмехнулась Татьяна, - Откуда знаю? Так знаете, как в народе говорят, - Оптимисты изучают английский язык, пессимисты китайский, а реалисты, автомат Калашникова. – Вот я и есть, - она вытерла руки чистой тряпкой, - Романтичная реалистка. Удивлены?

- Да… ну… - проговорил тот, что был в брезентовой куртке, - Просто женщина… Такое увлечение… - развел он руками.

- Ну уж извините, - пожала плечами Татьяна, - У каждого свои увлечения. Кому-то тряпки, кому-то украшения, а мне вот… как-то все это до фонаря было. Пейнтбол… мотоциклы… потом вот оружие… Втянулась. Понравилось. У нас клуб военно-исторический… - она вздохнула, - Был… Вот там и изучали. У нас там такая коллекция была, ух! Любой музей мог бы позавидовать. Жаль только, что все это теперь никому не нужно… Ладно, - поднялась она, - Сами я думаю, соберете?

- Подождите, - окликнул Таню тот сталкер, что был помоложе. Татьяна обернулась.

- Что?

- А вы, - он явно не знал, как спросить. – Вы…

- Ну что?

- Вы только этот автомат знаете, как перебрать?

- Во первых не автомат, а пистолет-пулемет, - поправила его Таня, - А во вторых, не только. Я же говорила, у нас в клубе матчасть была не хуже чем в музее. Не все конечно, но с тридцатых-сороковых годов, наши, немецкие образцы почти все, я думаю, смогу перебрать. А что?

- Подождите здесь, - радостно попросил молодой. – Я сейчас! Только не уходите! – и он умчался в сторону туннеля, ведущего в гермоворотам. – через мгновение вернулся и смущенно представился – Меня Сергеем зовут. Мокин моя фамилия. Можно просто Муха. Подождите здесь! – и снова скрылся в полумраке.

- Куда это он? - недоуменно спросила Татьяна у второго сталкера.

- Да видать, к Бороде помчался, - ответил тот, доставая пачку табака и трубку. В те дни на поверхности еще можно было находить неразграбленные табачные палатки.

- К кому? – удивилась Татьяна.

- К Бондаренко – ответил тот, - К командиру отряда, - и представился – Петровский Федор Федорович.

- Татьяна – представилась Татьяна, - Николаенко. А зачем к командиру?

- Да понимаете ли в чем дело, - проговорил сталкер, - С оружием у нас проблема. То раньше не хватало его, а теперь вот, - он показал рукой на ящики, - Стволы есть, а людей, чтобы разбирались, - он развел руками, - Увы…

- Что же, - удивилась Татьяна, - Неужели никого из военных на станции нету?

- Военные-то есть, только не из той армии, - ответил Петровский, затягиваясь сладковатым, ароматным дымом.

- Как это, не из той армии? – Татьяна все никак не могла понять к чему он клонит, - А из какой?

- Да ты на оружие-то глянь, - показал он рукой на ящики.

Только тут Татьяна заметила, что за палаткой составлены штабелями длинные деревянные ящики. Несколько ящиков лежали на полу отдельно. Подойдя к одному из них, женщина откинула крышку.

- Ух ты! – вырвалось у нее. Она открыла второй, третий, - Господи! Да откуда же все это?! Откуда?!

Посмотреть действительно было на что. В ящиках, завернутое в промасленную бумагу, тесными рядами лежало оружие. И какое! Тут были и близнецы уже виденного сегодня Татьяной ППШ. Рядом с ними, выглядывали из под промасленных листов, стволы изящных пистолетов-пулеметов Судаева, со сложенными прикладами. В другом ящике оказались немецкие МП-40, те самые, что в народе называют «Шмайссерами». В следующем ящике оказалось несколько ручных пулеметов Дегтярева. Рядом с ними в ящике были отдельно уложены большие диски, похожие на толстые грампластинки. Еще один ящике оказался полон герметически запаянных «цинков» с патронами.

Татьяна перебирала в руках весь этот смертоносный «музей», все больше поражаясь количеству, а главное, состоянию уникальных «стволов».

- Так откуда все это? – снова удивленно спросила она.

- Да это все Муха, - ответил Петровский, в очередной раз затягиваясь трубкой и выпуская дымное табачное облачко, - Его «игрушки».

- Ну и? – Татьяну просто распирало от любопытства.

Она еще раз с нежностью прошлась тонкими пальцами по ствольной коробке ППС. Творение Алексея Судаева всегда нравилось ей своим лаконичным совершенством. Никаких излишеств. Только строгая функциональность. Простая и надежная машина смерти.

- Вижу, наш арсенал тебе понравился, - усмехнулся пожилой сталкер. И продолжил удивленно, - Надо же… Вроде не мужик, а с оружием управляешься умело…

- Ну, - Татьяна пожала плечами, - Я уже говорила, у каждого свои увлечения. Мужики тоже вон бывает, вязанием увлекаются, - она помолчала и поправилась, - Вернее… увлекались… - наконец, вдоволь налюбовавшись оружием, она аккуратно положила ППС обратно в ящик, захлопнула крышку, села на нее и снова спросила – Так откуда все это? Расскажите, Федор Федорович.

- Ну, коли интересно, слушай, - сказал Петровский, уселся поудобнее и начал рассказывать. - Понимаешь, - начал он, - Когда мужики наши, к Бондаренко в отряд сбиваться начали, то все бы ничего, но вот с оружием плохо было. Да ты не думай, мы ни грабить никого, ни воевать не собираемся. Хватит…- он сплюнул, - Навоевались уже! Да вот на поверхности только в первые дни тихо да спокойно было. А потом и началось. Я уж думал, после того, как все рвануло, что там и живого ничего не осталось. Так ведь нет же. Дня не проходило чтобы на какую-нибудь гадость не наткнулись. То собаки бездомные привяжутся, они там оголодали видать наверху, в стаи сбиваться начали. Если загонят, то все. Пиши пропало. Сожрут вместе с противогазом, и костей не останется. Да что там собаки… Тут пострашнее можно встретить.

Сталкер прервался, чтобы снова разжечь погасшую трубку.

- Так что же страшнее? – с замиранием спросила Татьяна, - Неужели, как в кино, мутанты появились?

- Что? Кто? Да ты что! – рассмеялся Петровский, - Вот уж насмешила! Да нету никаких мутантов. Нету их. Это они только в кино бывают, клыкастые, да мохнатые – он вздохнул и продолжил, - А теперь и в кино не будет.

- Та кто же?

- Так люди же, кто же еще? Самый страшный хищник на земле это человек. Вроде бы уже и так весь мир в тар-тарары отправили, а вот все неймется.

- Неужели там остались выжившие? – совершенно искренне удивилась Татьяна, - Там же радиация, и вообще…

- Остались конечно, - кивнул Федор федорович, - Человек ведь такая живучая тварь, что в любом аду выжить может. Хотя, - он помедлил и задумчиво добавил, - Если подумать… то лучше бы им было сразу…

- Почему? – у Татьяны глаза округлились от какого-то ужасного предчувствия.

- Так ведь сама посуди, выжили-то они выжили. Кто в подвале пересидел, кто еще где. А вот потом. Видел я их. Ты вот про мутантов говорила, так те, что на поверхности остались похуже будут. Чистые зомби, как в кино показывают. Они же все дозу схватили такую, что и подумать страшно. Вот и гниют прямо на глазах, заживо. Посмотришь на такого, а у него волосы все повылезли, кожа клочьями слезает, а из под нее кровь. И ведь живой еще. А сам-то не соображает ничего, мозги-то от боли, да от радиации у него давно вскипели. Прет на тебя, рычит, скалится, словно зверь дикий. И жаль его, аж вот слезы к горлу, и понимаешь, что помочь ему уже никак. А он уже руки к горлу тебе тянет. Зазеваешься и перегрызет, словно волк. Вот и отмахиваешься, чем можешь, ломиком, трубой какой, или еще чем. Но это хорошо, если один. А если толпа? А они, мертвяки эти ходячие…

Татьяна удивленно вскинула брови, - Ходячие мертвецы? Как это?

- А как их еще назвать-то? Ходят, дышат… А ведь каждый уже, по сути своей покойник. И ладно бы просто покойник. Покоился бы себе с миром. Так нет же! Он еще и тебя норовит за собой на тот свет утащить. – сталкер перевел дух и продолжил, - Так я и говорю, мертвяки эти ходячие, все больше толпами сбиваются. Уж не знаю почему, может инстинкт какой, стадный у них просыпается, или что, но если в такую толпу попал, то все, крышка. Тут уже и ломиком не отмашешься. Одна надежда на ствол. Парочка «калашей» у нас была. Мы еще в первые выходы машину милицейскую заприметили у самого входа в метро. Ребятам, которые в ней… в общем им они уже без надобности были, а нам в самый раз. Потом еще в здании автоинспекции немножко разжились, но все равно маловато было стволов. В каждый выход палить приходилось. Не знаю по всей ли Москве так, или только у нас, но «зомби» эти, будь они неладны, словно с цепи сорвались. Выходишь, а они уже тут как тут, поджидают у входа. А где у нас тут оружием разжиться? Воинских частей поблизости нету. Магазинов оружейных тоже. Да и не Америка у нас, чтобы в каждом доме «пушка» была. В общем наметилась у нас явная нехватка оружия. Уж думали все, придется скоро голыми руками от ЭТИХ отбиваться.

Федор Федорович еще раз заглянул в трубку, - Опять погасла, да что ж за напасть?! – и принялся неторопливо разжигать ее.

- Так что же случилось? – Татьяна все еще не могла понять, - Откуда взялось оружие? Да еще такое?

- Так я ж к тому и веду, - Перовский наконец раскурил свою трубку, удовлетворенно выпустил клуб дыма и продолжил – В один из дней подходит к Бондаренко паренек. Ты его видела только что. И говорит, - Вот, так мол и так, слыхал я, что есть в отряде проблема с нехваткой оружия. Могу, - говорит, - Я эту нехватку восполнить. Вот только… - и мнется как-то неуверенно. Мы конечно ему говорим, что дескать, тут любая двустволка ко двору придется. А он опять за свое, - Мол оружие есть, только оно… - Мы ему, - Ну что оно? Неисправное что ли? – Да нет, исправное, только… не законное!

Мы тут просто рты разинули, - Как это так, незаконное?

Оказалось, паренек этот, до того, как весь мир к чертям полетел, оружием приторговывал. Да не просто приторговывал. Он из тех, что еще со времен прежней войны автоматы, да пулеметы из земли выкапывал, восстанавливал, да продавал, кто больше заплатит. Да чего уж греха таить, в основном всяким бандюгам и продавал. Вот и палили на «стрелках», да «разборках» друг в друга кто из «калашей» современных, а кто и из «шмайссеров», да ППШ.

- Неужели с войны еще сохранилось работоспособное оружие? – удивилась Татьяна, - Я думала, за столько лет давно уже сгнило все, в земле-то?

- А ты слушай дальше. – махнул рукой сталкер. – Бизнес его, прямо скажем, незаконный, шел не шатко не валко. Ты попробуй-ка из земли автомат ржавый, с гнилым прикладом достань, да в рабочее состояние приведи. Вот и шарил он по лесам, да по болотам, где раньше бои шли, возился он с этой рухлядью, восстанавливать пытался, а продавал, хорошо если в месяц по паре. Но вот, как раз незадолго до того самого дня, как ракеты стали на Москву падать, случилась ему невиданная удача. Где-то в глухом лесу попался ему блиндаж. А рядом еще один. И еще. А в блиндажах тех, ящики. А в ящиках оружие. Все в смазке, законсервированное, чистенькое, словно и не лежало столько лет. Да патроны в цинках. Даже, говорит, броневичок нашел заваленный. Уж не знаю, да и он не знает, что там за склад был. Может базу готовили наши для партизан, на случай, если немцев от Москвы погнать не получится, а может еще что. Сейчас уже не скажешь. Но, видать, когда фронт на Запад ушел, то про эту «заначку» и забыли. Сама понимаешь, война, неразбериха… может и люди погибли кто ее делал. В общем осталось все это богатство лежать себе преспокойно. Муха потом рассказывал, что там при советской власти еще полигон был что ли, или зона какая военная. Потом, уж после того, как союз развалился, оцепление конечно сняли. Но местные жители в тот лес гиблый не совались. Привычка, знаешь ли, от греха подальше. Да, к тому же, там с войны еще мин было понатыкано, только под ноги смотри. Ну как, интересно?

- Очень интересно, - у Татьяны просто глаза горели, - Что же дальше?

- А что дальше. Известно что. Как-то наш Муха исхитрился все это добро из тех блиндажей вывезти. Сколько он взяток дал, кому и за что, это он не рассказывал. Зато рассказал, что получил от местной братвы большой заказ на все добытые «стволы». Думал, сейчас сбагрит им все и заживет, как надо. Деньжищи-то выходили немалые. Вот… - Петровский помолчал, - Ну, а что дальше было, думаю, догадываешься. Сдается мне, что братки эти, что оружие у Мухи покупать собирались, либо гниют сейчас где-нибудь, либо «зомбарями» по улицам бродят. А самое-то главное, - он возбужденно взмахнул трубкой, - Что склад для своего «арсенала» Муха оборудовал считай у нас, под боком. Рядом с «Измайловской» рынок знаешь? – Татьяна кивнула, - А за ними гаражи? Вот он несколько этих гаражей и занял… временно. Только хранил в них не машины. Представляешь? – рассмеялся Федор Федорович – Вот соседи-то и не подозревали, что за добро у них за стенкой спрятано.

- Значит… - Таня посмотрела на ящики, - Это и есть то самое оружие?

- Ну да. Оно и есть. Само собой, когда все выяснилось, - сталкер улыбнулся, - Бондаренко Муху лично заверил, что все его «трофеи» незаконные, мы с дорогой душой примем. А ему, если захочет, заплатим, а захочет, может в отряде оставаться. Он подумал, да и остался. Вот, - Петровский покачал головой, - Такая ирония судьбы. В прежние времена он за эти «игрушки» срок бы схлопотал, а сейчас в отряде ему за них, почет и уважение. – он помолчал и добавил, - Кстати, нормальный парень оказался. Такие дела.

- Ну и ну, - только и развела руками Татьяна, - Вот уж действительно счастливое совпадение.

- Так-то оно так, - произнес сталкер, - Только есть одно обстоятельство.

- Какое?

- Понимаешь, Муха наш, парень конечно хороший, и с оружием с этим помог нам очень. Вот только в оружии этом, прошлого века, совершенно ничего не понимает. То есть не совсем не понимает, - поправился он, - Магазин там, вставить-вынуть, или зарядить-разрядить, это он конечно нам все показал. А вот собрать-разобрать, да починить, если что не так, тут уж он никак. И из наших, из отряда то есть, никого с такими познаниями не оказалось. Вот и выходило, что оружие есть, а разбираться с ним некому. Так что, думается мне, - Петровский посмотрел на Татьяну, - Полетел наш Муха, к Бондаренко, с радостной вестью, что нашелся у нас на станции оружейник.

- Вы это серьезно? – удивлению Тани не было предела.

- А чего тут гадать? Вон они, - сталкер протянул руку, - Сами сюда и идут. Помяни мое слово, дочка, тебе сейчас предложат работу.

Татьяна повернулась и увидела, что к ним подходят несколько человек. Среди них она с радостью узнала Медведева. Рядом с ним шел уже знакомый ей Сергей Мокин и еще нескольких сталкеров.

- Вот – обратился Муха к одному из них, темноволосому, со строгим, проницательным взглядом, - Вот тот самый оружейник, о котором я вам говорил, товарищ Бондаренко.

- Таня? – удивленно воскликнул Медведев. Он явно не ожидал увидеть ее здесь и при таких обстоятельствах.

Бондаренко несколько секунд смотрел на молодую женщину, а потом недоверчиво спросил – Так вы действительно имеете представление об устройстве этого оружия?

- Имею, - с вызовом ответила Татьяна, которую задел недоверчивый тон командира. – Хотите, чтобы продемонстрировала?

- Сделайте милость – Бодаренко сделал рукой жест в сторону ящиков.

Следующие полчаса Татьяна демонстрировала сталкерам свое умение обращаться с оружием. Она ловко разбирала и собирала автоматы и пулеметы, извлекала и ставила на место стволы и затворы, показывала как менять детали. Смертоносные механизмы в ее руках послушно распадались на отдельные части, а потом вновь собирались в единое целое. Детали в тонких пальцах, с еще не успевшим до конца облезть маникюром, мелькали так стремительно, что бойцы не успевали следить за тем, как они извлекаются, а потом вновь встают на свое место. Постепенно вокруг них собрался почти весь отряд. Все молча взирали на невиданное зрелище. Наконец Бондаренко прервал всеобщее изумленное молчание.

- Татьяна, - обратился он к женщине уже совершенно другим, уважительным тоном, - А вы не хотели бы занять место оружейника?

- Я? – женщина аккуратно положила на крышку ящика только что собранный МП-40, - Я вообще-то не знаю… Да и у меня дочки...

- Разумеется, - продолжал командир, - Оружейник отряда будет обеспечен всем необходимым для жизни. Вам ведь нужна хорошая работа?

- Соглашайтесь, Таня, - проговорил Медведев. На людях он как-то постеснялся обратиться на «ты» - Нам очень нужна ваша помощь. И потом действительно, это же прекрасная работа. И сама будешь и сыта и под защитой, и девочки твои.

- С другой стороны… - задумчиво произнесла Татьяна, - Почему бы и нет? Если уж весь мир встал с ног на голову… Да! – она посмотрела на сталкеров, - Я согласна.

- Вот и отлично, - Бондаренко улыбнулся, - Товарища бойцы, - обратился он к собравшимся, - Представляю вам оружейника нашего отряда. Татьяна… Простите, как вас по батюшке?

- Николаевна, - ответила женщина, - Татьяна Николаевна Николаенко, - произнесла она громко, уже для всех.

- А я Ефим Дмитриевич, - сказал командир, улыбнувшись, и протянул ей руку, - Добро пожаловать в отряд. Ну что же, - продолжил он, - Как вы все могли видеть, Татьяна Николаевна прекрасный специалист. Теперь со всеми вопросами и проблемами с оружием прошу обращаться к ней. А вам, - Бондаренко обратился к Тане, - Если какая-то помощь понадобится… - он повернулся к сталкерам, - Я думаю никто не откажется помочь?

- Не беспокойтесь, Ефим Дмитриевич, - ответил за всех Медведев, - Если Тане… - он смутился, - То есть, Татьяне Николаевне что-то понадобится…

При этом он так посмотрел на Татьяну, что остальные сталкеры невольно заулыбались. Собственно говоря, в замкнутом помещении станции невозможно долго скрывать отношения. И всему отряду давно было известно, что Медвед частенько заглядывал туда, где на краю платформы стояла небольшая аккуратная палатка Татьяны с дочками. Разумеется все коллеги-сталкеры знали о них с Татьяной (хотя, справедливости ради, знать особенно пока было не о чем), и отношения эти неизменно вызывали у них удивление, смешанное с радостью. Особенно у тех, кто знал Медведева еще до ТОГО дня, и видел, что произошло с ним после гибели семьи. Никто уже и не ждал, что этот человек найдет в себе силы для того, чтобы жить дальше. Но теперь, с появлением жизни Медведева Тани с дочками, он словно медленно оживал, понемногу возвращая себе способность жить и чувствовать.

Впрочем в этот день им так и не удалось поговорить. Не откладывая, Татьяна приступила к своим новым обязанностям. Сталкеры, которые порой доверяли этим смертоносным устройствам свою жизнь, буквально завалили ее вопросами. Пришлось Тане прямо на месте провести для отряда «мастер-класс по устройству и эксплуатации оружия времен Второй Мировой войны». А когда бойцы разошлись, она до позднего вечера проверяла и перебирала имеющиеся в наличие стволы и боеприпасы, лишь несколько раз отвлекшись на то, чтобы сбегать в палатку к дочкам.

Только, покончив с делами, усталая, пропахшая оружейной смазкой, Татьяна вернулась в свой брезентовый «дом». Каково же было ее удивление, когда, подходя к палатке, она почувствовала аппетитные запахи. А еще больше она изумилась, когда рядом со входом увидела покрытый газетой деревянный ящик, на котором был накрыт горячий ужин.

- Ну? – услышала она знакомый голос – Кажется успели в самый раз?

- Успели! Успели! – ответили ему два голоска, самых родных и милых для нее во всем мире.

Навстречу из-за палатки выбежали Люба и Таня.

- Мама! Мама! – радостно заговорили они наперебой, - А мы тебя ждали! А мы тебе ужин приготовили!

- Ах вы мои хорошие! – Татьяна явно была удивлена. Она была уверена, что дочки давно спят. – И кто же тут меня сегодня будет кормить?

- Мы-ы!!! – радостно закричали девочки – Мы все!

- Кто же это все? – улыбнулась она, - Кто этот тут?

- Не сердитесь, Таня, - произнес выходящий из-за палатки Николай Медведев, - Уж очень девочки ваши волновались, что вас так долго нет. Вот, пришлось посидеть с ними. Да пока ждали, мы вам поесть приготовили. Небось проголодались? – улыбнулся он.

- Спасибо… - от смущения Татьяна не знала, что ответить, - Спасибо вам, Николай, только… - она посмотрела на импровизированный стол, - Тут столько всего… Может быть останетесь с нами на ужин?

- Оставайтесь, дяденька мельник, - наперебой затараторили малышки, - Оставайтесь.

- Ну что же мне делать? – развел он руками, - Раз три такие прелестные дамы меня приглашают… - улыбнулся он, - Разве можно отказаться?

Это был чудесный вечер. Удивительно, но оказалось, что суп, сваренный из концентратов, и консервированная тушенка ничуть не мешают атмосфере торжества. И не просто, а торжества почти семейного. Пожалуй впервые, с самого первого дня жизни под землей, и Николай, и Татьяна почувствовали, что станция стала для них чем-то большим, чем просто убежищем от радиации. Они впервые ощутили давно забытое чувство того, что они дома. Это было странно, чувствовать себя дома в палатке, стоящей на платформе станции метро, посреди мертвого города. Но это ощущалось… и это было так прекрасно. И еще одно ощущение в первый раз коснулось этих двух людей. Они впервые ощутили себя не просто соседями по станции. Каждый из них страшился признаться себе, но, в то же время, ощущал себя рядом с кем-то, кто вдруг стал близок и дорог, как когда-то были дороги им те, кто навсегда остался там… на поверхности.

В этот вечер ни Таня, ни Николай не вспоминали о горе и смерти. По молчаливому соглашению, они словно наложили запрет на эту тему. Николай рассказывал какие-то смешные истории, и Таня с девочками утирали слезы от смеха. Потом Татьяна, ускользнув с таинственным видом на несколько минут из палатки, вернулась с… гитарой, позаимствованной у одного парня, который в ТОТ день возвращался откуда-то из турпохода, да так и застрял на «Партизанской» вместе со своим инструментом.

Задумчиво глядя на огонь, она тихо спела удивительно нежный, старинный романс.

Целую ночь соловей нам насвистывал

Город молчал и молчали дома

Белой акации гроздья душистые

Ночь напролет нас сводили с ума…

Татьяна пела, а в глазах ее отражались искорками всполохи огня. Тонкие пальцы перебирали струны так же легко, как еще несколько часов назад разбирали и собирали автомат.

Позже, когда малышки уже вовсю посапывали во сне, Таня и Николай сидели у костерка. Им было хорошо и уютно. Они говорили о чем-то, что было в их прошлой жизни, делились чем-то светлым, самыми сокровенными воспоминаниями. И никто не говорил о войне. Словно и не было ее на свете. И не было вокруг бетонных стен, в окружении которых им, возможно, предстоит провести остаток жизни. В этот вечер были только два человека, ставших друг другу родными, две наполовину пройденные жизни, неожиданно переплетенные судьбой в одну. И еще были две жизни, которым только предстояло пройти свой путь, те, что смотрели сейчас десятый сон в уютной палатке и тоже не думали ни о чем плохом.

Ваша оценка: None Средний балл: 5.3 / голосов: 4

Быстрый вход