Роман "Красная Шапочка" мир Метро2033 (часть 15)

А потом были будни. Обычные будни станции метро, на которой жили и выживали люди, для которых не было больше дороги на поверхность. Впрочем, как раз «Партизанская» представляла в этом отношении исключение из общего правила метро. Вопрос выживания станции напрямую был связан именно с тем, что большая часть ее населения так или иначе имела отношение именно к выходам на поверхность.

В первую очередь это конечно были сталкеры «партизанского отряда», совершавшие под командованием Бондаренко, опасные вылазки в зараженный и мертвый город.

Впрочем, работа сталкеров, сколь бы важной она не была, оставалась бы невозможной без тех, кто не покидая станции, «оставаясь глубоко в тылу», как говорили бойцы, обеспечивал отряд всем необходимым для работы.

Так уж получилось, что почти все работы по «тыловому обеспечению» легли на хрупкие женские плечи. Говорят, человечество идет по кругу, точнее по спирали, на каждом новом витке неизменно возвращаясь к тому, что, казалось бы, осталось лишь частью истории. «Партизанская» в этом смысле, являла собой почти хрестоматийный пример такого возвращения к пройденному. Казалось бы, много лет прошло с тех пор, как отгремели последние залпы Великой войны. В те далекие годы мужчины брали в руки оружие, прощались со своими родными и уходили защищать страну от захватчиков, от силы темной и злобной, способной лишь убивать и разрушать. Они уходили надолго, на долгих четыре года, полных боли и смерти. А кто-то… кто-то уходил навсегда. Это была их мужская доля, их судьба, с которой они родились, жили, с которой многим из них предстояло умереть.

Но мужчины не могли воевать голыми руками. Нужно было горючее для боевых машин и самолетов, продовольствие, одежда. Вечно голодное оружие, разинув ненасытные пасти магазинов, просило накормить его новыми и новыми порциями патронов, чтобы пережевав их, выплюнуть навстречу противнику поток смертоносной свинцовой шелухи, смешанной с огнем и дымом. Все это нужно было вырастить, изготовить, собрать, сшить… И тогда место мужчин заняли женщины. Они стояли у станков, точивших снаряды, собирали смертоносные изделия Шпагина, Судаева, Дегтярева, Выращивали хлеб, шили одежду. Они дела все это, не жалуясь и не сетуя на то, что эта работа несвойственна ни их полу, ни нежным рукам. Ибо, в этом была их доля, их судьба, ковать победу в тылу, пока их мужья, сыновья и братья сражались с вражеской ордой на фронтах.

И они победили. Взошли ростки победы. И они принадлежали в равной степени всем, и тем, кто поливал их своей кровью на полях битвы, и тех, кто орошал их в тылу своим потом.

Сейчас та война была уже далеко. Она даже, казалась не столь уж и страшной по сравнению с огненным ураганом, который в одночасье смахнул человечество с лица земли. Но разве время меняет судьбы людей? Вновь, как и много лет назад, мужчины вынуждены были брать в руки оружие и уходить на передовую, чтобы защитить своих близких от врага, от голода, от самой смерти. Только передовая теперь проходила не за сотни километров. Она начиналась совсем рядом, за тяжелыми створками гермоворот, там, где еще совсем недавно лежали обычные городские кварталы. И в этом была судьба сталкеров «Партизанской», неизменная доля защитников, стоящих на передовой.

А женщины, оставаясь на станции, в ожидании тех, кто ушел в рейд, на поверхность, брали в свои хрупкие руки заботу о том, чтобы обеспечить работу отряда всем необходимым. Теперь здесь, под землей был «глубокий тыл», и тыл этот должен был, как и много лет назад, сделать все для фронта, все для победы.

Женщины «Партизанской» не только готовили еду. Они выхаживали и поднимали на ноги раненных, если кому-то из сталкеров доводилось пострадать в вылазках. Женские руки дезактивировали и приводили в порядок защитные костюмы, шили и стирали, выращивали овощи на ферме, освещаемой электроэнергией, поставляемой на «Партизанскую» Бауманским Альянсом, в обмен на то, что «партизанцы» добывали на поверхности. А еще женщины выращивали кроликов. Эти симпатичные зверьки, плодясь с огромной скоростью, составляли вполне реальную конкуренцию распространенной а других станциях свинине.

Татьяна, как и все остальные, отдавала всю себя общей цели, выживания. Каждый ствол, каждый патрон или граната были на учете в ее оружейном хозяйстве. Каждый сталкер мог в любую минуту обратиться к ней, если с его оружием что-то было не так. Впрочем, мужчины есть мужчины. Довольно скоро, бойцы освоились со своими «раритетными» образцами вооружения и Таня уже могла не возиться дни напролет в оружейке, посвящая больше времени заботе о дочурках. Впрочем, те, не смотря на возраст, росли на удивление самостоятельными. В метро, как и на войне, дети взрослеют быстро.

И вот, в день пуска бронепоезда, Татьяна, Николай и девочки вчетвером собирались поехать на «Бауманскую». Медведев, вместе с другими сталкерами «партизанского отряда» должен был отправится на «Бауманскую» немного раньше, чем все остальные, кто желал увидеть, как состав в первый раз сдвинется с места. Бойцы отряда обеспечивали оцепление и охрану бронепоезда, и за ними должны были прислать метрокар. Разумеется, никто из сталкеров не был против, когда Николай попросил потесниться, чтобы взять еще трех пассажиров. Все прекрасно понимали, о каких «пассажирах», а точнее пассажирках идет речь.

Когда Николай подошел к палатке, чтобы сообщить Тане о том, что метрокар из Альянса вот-вот прибудет, сталкера ждал сюрприз. Сперва из-за брезентового полога выбрались Таня и Люба. На девочках были одинаковые камуфляжные костюмы, заботливо перешитые Татьяной из самого маленького размера, имеющегося на станции. За пару месяцев до этого, «партизанцам» повезло наткнуться на магазин форменной одежды. Теперь отряд, словно настоящее военное подразделение, щеголял в новеньком, с иголочки пятнистом облачении, которое хотя и было «натовской» расцветки, но неплохо скрывало бойцов на темных, московских улицах. Сталкеры особенно не разбирались, когда вытаскивали из полутемного подвального помещения магазина громоздкие упаковки с одеждой и обувью, и только на станции выяснилось, что часть одежды, в силу своих маленьких размеров, и явно женского покроя, не подойдет никому из бойцов. Зато такому приобретению несказанно обрадовались женщины, живущие на станции. Они с удовольствием разобрали «маломерки». Полувоенная одежда прекрасно подходила для не слишком комфортного подземного быта. Впрочем, некоторым костюмам нашлось и более необычное применение. Безо всяких швейных машин, только при помощи нитки и иголки, умелые женские руки превратили их во вполне приличную детскую одежду. Детей на станции было немного, но все же они были и негоже было им ходить в обносках. К тому же, все они, мальчики и девочки, без разницы, бредили романтикой подвигов и приключений и были несказанно счастливы возможности, стать похожими на своих кумиров-сталкеров.

Увидев Татьяниных дочек, Медведев громко заявил, девочкам, что никогда в жизни не видел двух таких отважных сталкеров. Тут же Николаю пришлось дать торжественное обещание, что когда малышки подрастут, он обязательно возьмет их в вылазку на поверхность, вызвав настоящий водопад радостных визгов и криков - Ура!

- А ведь радуются… - подумал про себя сталкер. – На поверхность им хочется… Эх детки вы, детки, знали бы вы, что там, на поверхности на самом деле…

Шорох брезента отвлек Николая от мрачных мыслей. Он поднял глаза и…

- Боже! – подумал он, - Неужели… Как же… Неужели бывает на свете такая красота!

Татьяна стояла перед ним. Она, словно сошла с фотографии, сделанной еще в той, прежней жизни, когда небо было голубым, солнце ласковым, по траве можно было гулять босиком, и вдыхать полной грудью чистый, пьянящий воздух, не ставший безвкусной и пресной смесью газов, прошедшей сквозь противогазные фильтры.

- Ну…? – тихо спросила женщина, через несколько секунд когда пауза слишком затянулась, - Как?

А Николай не мог ничего сказать. Он просто смотрел на нее, смотрел во все глаза и не мог вспомнить, когда… когда в последний раз он видел женщину, столь прекрасную? Да и видел ли? Он уже и забыл. Возможно все это просто были сны о прошлой жизни, которой на самом деле не было?

- Что-то не так? – Танины брови удивленно поднялись, и она оглянулась, пытаясь увидеть, что же случилось с костюмом, который она приобрела по случаю у челноков-караванщиков, и хранила специально для такого счастливого дня, а он все не наступал и не наступал – Не красиво? – спросила она еще раз.

- Нет-нет… - только и сумел наконец выдохнуть Николай, когда к нему вернулся дар речи. – Ты… Ты… Ты такая красивая, Таня, - выговорил он наконец, - Я и не знал, что ты такая красивая…

- Да ладно… - Татьяна смущенно опустила глаза. Даже в не слишком ярком свете станционного освещения было видно, как залил румянец ее лицо.

Справедливости ради нужно сказать, что по меркам прошлой жизни Татьяна не выглядела как-то уж очень необычно. На ней была светлая, персикового цвета, чуть расклешенная юбка, до колена и короткая белая куртка с такими же, персикового цвета вставками вдоль рукавов. Каштановые волосы, обычно собранные и убранные под бандану, чтобы не перепачкать оружейным маслом, сейчас были распущены и свободным потоком рассыпались по плечам. Обычная внешность, обычной молодой женщины. Окажись она в таком виде на московских улицах до ТОГО дня, никто скорее всего не обратил бы на нее особенного внимания.

Но сейчас, здесь, на погруженной в постоянный полумрак станции метро, где все обитатели давно привыкли к одежде грубо-практичной, сугубо утилитарного назначения и вида, явление Татьяны в таком облике было сродни чуду. Она была не просто красива. Ее даже нельзя было назвать прекрасной. Она выглядела, словно неземное, нереальное создание, явившееся из совершенно другого мира, столь идеального и совершенного, что в сравнении с ней, любой обитатель метро казался уродливым и неуклюжим.

Таня искоса смотрела на Николая, слегка наклонив голову и улыбалась. Ей было и приятно смущение сталкера, и в то же время самой было необычно чувствовать на себе такой взгляд. Все же, за время, проведенное под землей, Татьяна уже как-то отвыкла от всего этого. Ей так же, как и Николаю, порой начинало казаться, что вся эта нежная, чувственность и элегантные наряды давно исчезли из ее жизни, стали чем-то эфемерным, ненастоящим. На смену им пришли привычный уже пятнистый костюм, с огромным количеством карманов, полных ключей, отверток и прочего инструмента, грубоватые сталкеры, приходящие в оружейку чтобы получить, сдать или отремонтировать автомат или пулемет, и бесконечные стволы, затворы, приклады, магазины… В этом теперь была ее жизнь. Это было теперь настоящим.

Но сегодня, для Татьяны и Николая приоткрылась дверь к чему-то новому. Впрочем нет, не новому. Скорее к чему-то хорошо известному, но давно забытому ими, а сейчас вновь, настойчиво стучащемуся в их души.

Словно что-то говорило им – Эй! Жизнь, это не только война! Оглянитесь вокруг. Вы живете в опасном мире, но и в нем не погибло еще то светлое, что отличает людей от обитателей поверхности. Только ради этого и стоит продолжать бороться и защищать свой хрупкий подземный мирок.

Они бы еще долго так стояли и смотрели друг на друга, но в этот момент из туннеля послышался мерный гул электродвигателя и лязг стальных колес, катящихся по рельсам. К станции подъезжал метрокар.

Николай встряхнул головой, словно сбрасывая охватившее его блаженное наваждение, и проговорил, обращаясь к Татьяне с девочками.

- Дамы, - он церемонно поклонился, - Карета подана и ждет!

- Ах, сударь, - в тон ему ответила Таня, - Мы готовы принять ваше приглашение. Правда? – посмотрела она на дочек, взглядом, полным искрящихся смешинок.

- Да-а! – хором закричали девочки, - Готовы!

- Тогда, - произнес Медведев, заговорщическим тоном, - Кто быстрее до метрокара? Раз… два… три! – он хлопнул в ладоши.

Через мгновение малышки уже умчались, в направлении звуков приближающегося маленького поезда. Быстрый топот маленьких ног все еще раздавался издалека, а Николай с Татьяной все стояли и смотрели друг на друга. Наконец сталкер подошел к ней, осторожно, словно боясь спугнуть нереальное видение, которое может вот-вот растаять. Он несколько мгновений молча смотрел Тане в глаза, а потом спросил – Ну что? Поедем?

Голос его прозвучал тихо и непривычно нежно в этих темных стенах, привыкших в совсем другим звукам, громким, энергичным, порой грубым, а иногда полным страдания и боли. Но для Татьяны, в этот момент, все остальные голоса и шумы, как будто исчезли. Она буквально кожей ощущала каждое слово сталкера, каждую нотку его голоса. В словах этого простого вопроса не было ничего необычного, но в том как, каким тоном был он задан, было все. Пожалуй именно в этот момент, Таня поняла, что этот день станет для них началом чего-то нового, какой-то другой жизни, лучшей, чем она была до этого момента. Она еще не знала, что ждет ее, Николая, ее дочурок впереди, что ждет всех обитателей «Партизанской» и всего метро, но то, что для нее что-то изменится, это она чувствовала. Не разумом… сердцем. И от этого становилось удивительно хорошо и легко.

Татьяна поправила волосы, сделала шаг навстречу Медведеву, теперь они стояли совсем близко, и одними губами ответила – Поедем…

Сталкер глубоко вздохнул, как будто хотел вместе с воздухом вдохнуть и этот чудесный, тихий голос. Потом он чуть-чуть повернулся, придерживая висящий на плече ППШ, и, взяв Таню под руку любезно сказал – Тогда вперед, прекрасная госпожа!

Так они и пошли по платформе, такие непохожие. Молодая изящная женщина, и сталкер в натовском камуфляже с советским автоматом на плече. Но никому из тех, кто шел навстречу, ни на секунду не пришло в голову, усомниться, глядя на эту странную пару, что именно сейчас они поняли, что созданы друг для друга.

Впрочем, на «Бауманской» Николаю и Татьяне пришлось на время расстаться. Сталкеры заняли места вдоль платформы, вежливо, но решительно оттесняя всех, кому не терпелось поближе познакомиться со стоящим на пути бронепоездом. Таня с девочками заранее заняли место возле колонн, поближе к кабине мотовоза. Оттуда было прекрасно видно и слышно все, что происходило вокруг бронированной махины.

После того, как закончилась речь Главного Инженера, и бронепоезд получил имя легендарного русского крейсера, станция долго не смолкала. Волны народного ликования перекатывались через «Бауманскую» из конца в конец, бились в стальные створки гермоворот, рассыпались мелкими брызгами смеха и криков – Ура!

И среди всего этого потока поздравлений, объятий, поцелуев и радостных взглядов, оставалась одна тонкая ниточка. Две пары глаз, словно соединенных невидимой, но прочной связью, не теряли друг на друга в этом вихре всеобщего ликования. Таня смотрела на Николая, словно видела его в первый раз, таким, каким открылся он ей перед отправкой на «Бауманскую». Она смотрела и чувствовала как пламя, не обжигающее, а согревающее и ласковое, разгорается у нее в груди, бежит по венам вместе с каждым ударом сердца. А Николай не мог налюбоваться на Татьяну. Он понимал, что находится на посту, но никак не мог оторвать от нее своего взгляда.

Кажется, среди всего этого праздника, они видели только друг друга. Но этого было достаточно. Этого всегда бывает достаточно, когда два человека становятся друг для друга частью единого, становятся нужны друг другу.

Наконец шум, постепенно стал стихать. Главный Инженер поднял руку и, когда вновь установилась тишина, произнес:

- А теперь, от имени Бауманского Альянса, а хочу вручить символический ключ от нового бронепоезда, человеку, который встанет во главе тех, кому предстоит на «Варяге» защищать наш подземный мир.

С этими словами Зайцев повернулся, и извлек из-за кабины мотовоза небольшой стверток из темной ткани. Когда он развернул его, то все собравшиеся увидели, что Главный Инженер держит в руках большой, почти четверть метра в длину, ключ, сделанный из светлого металла.

- Вот, Ефим Дмитриевич, - обратился он к Бондаренко, - Передаю вам этот символический ключ, а вместе с ним напутствие всех, кто проектировал и строил этот поезд. Мы все, граждане Бауманского Альянса выражаем надежду, что эта боевая машина, в руках сталкеров – «партизанцев» послужит могучим инструментом в деле защиты и укрепления содружества наших станций! Отныне, этот бронепоезд ваш. Владейте! – и он протянул алюминиевый ключ командиру сталкеров.

Приняв ключ, Бондаренко несколько секунд смотрел на блики, переливающиеся на его гранях, а затем, сжав обеими руками, поднял над головой и продемонстрировал всей станции.

- Товарищи! - обратился он к собравшимся, - «Бауманцы»! «Партизанцы! Я не мастер говорить длинные речи и сейчас не буду долго занимать ваше внимание. Но я думаю, что свое слово наш отряд скажет там, за гермоворотами, когда ваш… - он сделал паузу и поправился, - Точнее наш… наш общий бронепоезд, созданный руками жителей Альянса, и направляемый сталкерами «Партизанской», станет громить тварей и позволит обеспечить наши станции всем, что можно добыть на поверхности, ради нашего общего блага и процветания! – он снова помолчал и продолжил, - Обещаю! И я думаю, мои товарищи присоединятся к мне в том, что бойцы отряда станции «Партизанская» не пожалеют сил во имя процветания нашего содружества!

Окончив говорить, Бондаренко повернулся к Главному Инженеру и крепко пожал ему руку.

- Спасибо! – сказал командир сталкеров, - От всего «партизанского отряда» всему Бауманскому Альянсу. - Ура «бауманцам»! – крикнул он, обращаясь ко всем собравшимся.

- Ура! Ура! – загремело в ответ со всех сторон, - Ура «партизанцам»! Ура!

- А теперь, - Зайцев поднял руку, Настало время нашему детищу сделать свои первые шаги! – и, произнес громко и отчетливо, - Внимание! Со станции «Бауманская» отправляется поезд. Прошу всех отъезжающих занять свои места, а провожающих отойти от края платформы!

Живая цепь сталкеров, охранявших бронепоезд, подалась вперед, аккуратно расчистив полосу, шириной чуть более метра, вдоль края перрона. Машинист, пока еще из Альянса, которого в последствие должен был сменить боец «партизанского отряда», занял место в кабине мотовоза.

- Запустить двигатель! – скомандовал Зайцев. Голос его дрожал от волнения.

- Есть запустить двигатель, - донеслось из бронированной коробки.

На станции было так тихо, что можно было бы услышать, как пролетит муха. В чреве бронепоезда раздался легкий скрежет, потом гудение, когда стартер начал раскручивать вал двигателя. Потом гудение стало более громким, затем перешло в жужжание и вдруг, без всякого перехода, взревел двигатель мотовоза.

Звук работающего дизеля был громким и в замкнутом помещении станции, не очень приятным. Но для собравшихся сейчас на «Бауманской» не было музыки более приятной, чем этот ровный гул.

Бронепоезд жил. Он дышал мощно, насыщенно, словно огромный, железный зверь, вызванный из небытия человеческим разумом и силой. А вокруг него стояли его создатели, те, кто придумал, построил и вдохнул в него жизнь. Сейчас он ожил. Могучий стальной монстр, еще одно чудовище, порожденное людьми и превосходящее своей мощью всех тварей, что смогла породить искореженная природа на поверхности.

Главный Инженер, Бондаренко и еще несколько сталкеров заняли место на площадке мотовоза. Остальные бойцы, включая Николая Медведева, остались на перроне, прикрывая край платформы, что бы никто из особо любопытных на свалился случайно в толчее под колеса состава.

- Вперед! – прокричал Зайцев машинисту – Давай понемногу!

- Есть! – крикнул в ответ машинист и включил передачу.

Бронепоезд дернулся, лязгнул сцепкой и плавно тронулся вперед, медленно набирая скорость.

- Поехали! – прокричал машинист.

- Ура! Ура! – станция снова потонул в ликующих криках.

Под землей редко можно было найти повод для веселья и люди, изголодавшиеся по празднику, радовались каждому счастливому событию, сопровождающему сегодняшний день. Все обнимались, целовались со знакомыми и незнакомыми, махали руками проезжающему составу.

- Счастливого пути…! Удачи…! – неслось вслед проплывающим вдоль платформы бронированным бортам и башням.

Когда носовая оконечность мотовоза поравнялась со входом в туннель, машинист нажал на рычаг звукового сигнала. Голос у «Варяга» был мощный, подстать корабельному имени. Низкий вой сирены, специально собранной для бронепоезда, разнесся по станции, мгновенно затопив все остальные звуки.

- Ура…! Счастливо…! Да здравствует «Варяг»…! – неслось ему вслед.

А бронепоезд уже вползал, втягивался в проем туннеля, словно немыслимых размеров подземная тварь, ненадолго вылезшая из своего обиталища во мраке, а сейчас вновь возвращающаяся домой. Вот уже кабина мотовоза, с нависшей над ней стрелой подъемного крана, скрылась за обрезом туннеля. Следом за ней тьма поглотила и прицепленную за мотовозом платформу.

Перед тем, как боевая башня платформы скрылась в туннеле, собравшиеся на станции увидели, что его стены, далеко впереди, перед мотовозом осветились зеленым сиянием. Это машинист включил головные фары бронепоезда. Для привыкших к полумраку обитателей метро яркий свет оказался бы губительным, и чтобы не ослеплять встречных людей, фары закрыли зелеными светофильтрами, снятыми с уцелевших светофоров. Впрочем эти «солнечные очки», защищавшие глаза друзей от ослепления, легко можно было поднять, если впереди окажется враг, и обрушить на него всю мощь головного освещения «Варяга». Для привыкших к мраку зубастых обитателей мрачных тупиков и подземелий метро, такой удар был не менее страшен, чем свинцовый град из крупнокалиберных пулеметов.

В последний раз крикнув сиреной, подземный левиафан втянулся в туннель. А люди все еще продолжали махать ему вслед, пока хвостовые огни не скрылись в темноте.

- Ну как, понравилось? – спросил Медведев, подходя к Тане, с дочками. Оцепление было снято и сталкеры готовились отправляться обратно на «Партизанскую».

- Здорово!!! – в один голос воскликнули девочки.

- Дядя мельник, - обратилась к Николаю Люба, - А когда мы вырастем и станем сталкерами, ты нас возьмешь на поезде с собой?

- Возьмешь? – поддержала сестру Таня, пристально глядя на Медведева серыми, как у мамы, глазами.

- Что за вопрос? – ответил сталкер, - Конечно возьму. Только сначала подрасти придется. А то как же вы на мотовоз заберетесь? Лестница-то, вон как высоко, - улыбнулся он.

- Тогда уж точно, - отозвалась Татьяна, - Держись вся нечисть! – и тоже улыбнулась, глядя на дочек.

- А тебе…? А вам… понравилось… Таня…? - спросил Николай.

Татьяна посмотрела на него и тихо сказала, - Очень… Такой поезд… - и она снова посмотрела на девочек.

Медведев чувствовал, что именно сейчас, в эту самую минуту, настало время сказать Тане что-то очень важное, что-то, что навсегда изменит жизнь для него, для нее и для девочек. Он осторожно сделал шаг, взял ее за руку… Их глаза и губы оказались совсем рядом… Сейчас они видели только друг друга…

И в этот момент от противоположной платформы раздался громкий голос, - «Партизанцы»! По вагонам!

Словно в подтверждение этому, станцию огласил оглушительный вой звукового сигнала метрокара. Инженеры Альянса приспособили для них гудки, снятые с автомобилей, и в гулких помещениях станций и туннелей они буквально «резали ухо».

Татьяна и Николая одновременно вздрогнули от неожиданности. Несколько секунд они изумленно смотрели друг на друга, словно пробуждаясь ото сна и пытаясь понять, что произошло. Потом они одновременно опустили взгляд и увидели, что тонкие Танины ладони уютно покоятся в могучих лапищах сталкера.

- Надо идти? – тихо спросила, почти прошептала Татьяна, глядя Медведеву в глаза.

- Да… - так же тихо ответил он, - Наши возвращаются на «Партизанскую».

- Так идем? – снова проговорила Таня, не сдвигаясь с места.

- Идем, - Николая тоже стоял неподвижно, не сводя взгляда с ее лица.

Так они, наверное, могли бы простоять целую вечность, если бы совсем рядом не прозвучал звонкий голосок.

- Мама! Дяденька мельник! Ну пойдемте же! Там уже все сели, только нас ждут! А… вы что делаете? – в голосе Любы было удивление. Она уже давно не видела у мамы такого выражения лица.

- Мы… - Татьяна смущенно отвела глаза и осторожно высвободила руки, - Мы… ничего… Мы сейчас пойдем… Да? – подняла она глаза на Николая.

- Да… - ответил тот, проглотив подступивший к горлу комок, - Конечно пойдем… Сейчас…

- Правда…? - недоверчиво спросила девочка.

- Правда-правда, - подтвердила Таня, которая уже очнулась от наваждения, - Сейчас придем.

- Ну ладно, - Люба кивнула, - Тогда я побегу. Я вам место займу.

- Похоже и правда пора, - проговорил Николай, поправив ППШ, висевший за спиной, когда шаги девочки затихли за колоннами.

В голосе сталкера Татьяна услышала что-то такое… сожаление о том, что должно было вот-вот случиться, но так и не случилось. Она и сама ощущала нечто подобное, но, не найдя слов, чтобы выразить свои чувства, просто сжала тонкими пальцами ладонь Николая.

- Все будет хорошо, - сказала она, - У нас все будет хорошо, ведь правда же? Правда?

- Правда… Таня, - впервые Николай назвал ее так, просто, как близкого человека. – Все у нас будет. У нас у всех!

- Пошли?

- Пошли!

Когда метрокар вторично недовольно взревел на всю станцию, Николай с Татьяной уже подходили к платформе.

- Ну и где вас…? – спросил было один из сталкеров и осекся, увидев их лица. Они светились.

Нет, конечно их лица не стали похожи на лампочки, но каждый, имеющий глаза, чтобы видеть, мог бы поклясться, что эти двое сейчас, словно излучали какое-то неземное сияние. Наверное так светится то, что заполняет сердце человека, когда в его жизнь приходит нечто светлое и важное. Приходит кто-то, кто озаряет его жизнь новым светом. Сегодня Татьяна и Николай нашли источник такого сияния. Они нашли его друг в друге, и теперь уже никто и ничто не могло бы погасить этот свет.

Они сели на сидение метрокара, водитель повернул переключатель и маленький состав покатился, постукивая, по рельсам в направлении «Партизанской», туда, куда недавно уехал бронепоезд. Метрокар ехал неторопясь, ровно гудел двигатель, потрескивали электрические искры на дуге токоприемника.

Сегодня был удивительный день. Сегодня на «Партизанской» многое будет впервые. Впервые приедет туда бронепоезд. Впервые сталкеры «партизанского отряда» получат возможность выходить на поверхность не озираясь каждую секунду в поисках неминуемой опасности, но уверенно глядя на мир из под прочной брони.

И еще на станции впервые случилось маленькое чудо. Его никто не заметил, но оно было не менее важно, чем вся броня и оружие «Варяга». Сегодня с «Партизанской» уехали просто два человека, а возвратились, спустя несколько часов двое самых дорогих друг для друга людей.

Всемирной катастрофе, сокрушившей величие человеческой цивилизации, не удалось убить самого главного. Того, что отличало человека от всех тварей, населявших землю до и после ТОГО дня. Того, что делал человека человеком. Не разум, не способность создавать сложные машины и разрушительное оружие. Все это было важно, но не было главным. А главнейшая сторона человеческой натуры всегда была проста как слова «да» и «нет» и сложна, как устройство вселенной. Способность любить, вот, что отличало все поколения живущих, от начала времен и до их завершения.

Впрочем, почему завершения? Возможно у человечества еще был шанс. Если даже здесь, в нечеловеческих условиях метро, пережившие апокалипсис люди не утратила способности наполнять свое сердце не ненавистью, а любовью, разве не достойно такое человечество еще одного шанса?

И возможно чувство, живущее, бьющееся сейчас тихим огоньком между сердцами Татьяны и Николая, было лучшим тому подтверждением. И может быть именно оно, в этот момент давало человеку шанс на выживание больший, чем все оружие, собранное людьми в метро, включая только что построенный бронепоезд.

В этот вечер и на «Партизанской», и по всему Альянсу был объявлен выходной. Люди, уставшие от работы над «Варягом», переполненные впечатлениями от дня пуска бронепоезда отдыхали перед новыми заботами. В этот день и в эту ночь никто из сталкеров на приходил в оружейку. Но большая серая палатка в конце платформы, окруженная сложенными темно-зелеными ящиками, не была в эту ночь пуста.

Когда Таня уложила уставших за день дочек и их меленький брезентовый дом наполнило их ровное дыхание во сне, она осторожно выскользнула наружу задернув полог тихо, почти беззвучно пошла туда, где обычно проводила весь рабочий день. Сейчас там было тихо и безлюдно. Лишь одна темная фигура, с серебрящейся седыми волосами головой возвышалась у входа.

- Пойдем? – спросил одними губами Николай подошедшую женщину, нежно беря ее руку.

- Пойдем, - так же тихо, почти одним дыханием, ответила Татьяна.

Их губы соприкоснулись, сперва несмело, а потом все крепче и жарче. Вдвоем они сделали шаг под крышу оружейной мастерской. За ними опустился полог брезентовой двери.

Эта ночь стала для молодой женщины и рано поседевшего сталкера порогом, шагнув через который, они вышли в новую жизнь. В этой жизни были они двое, были девочки и было счастье. Счастье для четырех человек, брошенных под землю ядерным ураганом и здесь, вопреки всему, нашедших самое дорогое, что может быть в человеческой жизни.

На следующий день, на станции начались работы по освоению и доводке бронепоезда. Ведь сталкеры «Партизанской» хоть и были все как один отчаянными, отважными людьми, но им было привычно обходиться в своем деле такими простыми вещами, как автомат, нож, может быть взрывчатка… А тут, целый бронепоезд. Чтобы эксплуатировать такую махину мало было одной только смелости. Для этого требовалось умение и навык.

Конечно техники и инженеры Альянса готовы были в любой момент прийти на помощь, обеспечить ремонт или обслуживание бронепоезда. В конце концов «бауманцы» были так же заинтересованы в исправности «Варяга», как и «партизанцы».

Но была маленькая оговорка. Технари Альянса готовы были проводить все эти работы качественно и в срок, но… только под землей. И только так. «Бауманцы» были техниками, но не солдатами, не сталкерами. Лезть на поверхность, пусть даже и в бронированной коробке, ползущей по рельсам не стал бы никто из них. Это уже было делом сталкеров. Альянс умел считать выгоды.

Построить для «партизанского отряда» бронепезд, не забывая и о своей доле добычи, которую удастся добыть с его помощью? Да. Отправиться на бронепоезде на поверхность рисковать своей жизнью? Никогда!

Поэтому сейчас перед «партизанцами» стояла задача, в как можно более короткий срок освоить бронепоезд. И освоить его нужно было хорошо. Не только научиться тянуть в нужный момент за нужный рычаг, не только уметь ездить и стрелять, но и быть в состоянии, в случае необходимости устранить неисправность, способную лишить поезд хода.

Когда «Варяг» выйдет на поверхность, то рядом уже не будет умелых техников Альянса. И единственными людьми, на которых сможет рассчитывать экипаж бронепоезда, будут только они сами.

- Значит так, бойцы, - объявил Бондаренко на следующий день, - С сегодняшнего дня, все сталкеры отряда проходят ускоренный курс, по управлению и обслуживанию бронепоезда. Вот эти товарищи, - он указал на группу из пяти человек в одинаковых, темно-синих робах, - Проведут с вами подробный инструктаж. Советую… - он внимательно осмотрел бойцов, - Советую как следует запомнить все, что они расскажут и покажут. Возможно, от того, насколько хорошо вы усвоите полученные знания, будет зависеть ваша жизнь.

С этим никто не спорил. Бойцы и сами прекрасно понимали что без умелого и обученного экипажа «Варяг» останется бесполезной грудой неподвижного железа. А потому все учились, что называется, на совесть.

- Надо же, - устало проворчал в конце дня Петровский, - Вот уж и не помню, когда за партой сидел, а тут на тебе. На старости лет снова пришлось обучаться.

- Ничего Федор Федорович, - ответил Муха, - Как говаривал старик Эйнштейн, - «Учиться никогда не поздно».

- А я что же… Я разве против, - усмехнулся Петровский, - Просто чудно это. Вот вроде и весь мир уже в тар-тарары полетел, а мы тут, иди ж ты… квалификацию повышаем, «смежную профессию» осваиваем. Прямо тебе ударники подземного труда.

Впрочем, за партой сидеть сталкерам, конечно не приходилось. Вместе с «бауманцами» они буквально до последнего сантиметра, дотошно изучили весь бронепоезд. От острого ножа носового отбойника, до хвостовых огней. От колес, до стрелы подъемного крана.

«Бауманцы» оказались толковыми учителями, рассказывая, а главное показывая, как управляться со сложными механизмами «Варяга». День проходил за днем, и каждый день свободные от рейда сталкеры посменно отправлялись в туннель, ведущий в сторону «Измайловской», где теперь и стоял бронепоезд.

Место базирования было выбрано здесь не случайно. Во первых поближе к гермоворотам, а во вторых… Во вторых, всем было ясно, что после первого же выхода на поверхность, путь назад, в населенное метро, бронепоезду будет заказан. За время нахождения под открытым небом все его поверхности, все механизмы и оборудование покроются радиоактивной пылью. Нечего было и думать о том, чтобы полностью дезактивировать такую громадину после каждой вылазки.

Именно по этой причине «бауманцы» отказались от заманчивой мысли сделать кабины «Варяга» герметичными. Поначалу такой вариант рассматривался. Действительно, в этом случае сталкеры могли бы ехать внутри без громоздкого защитного снаряжения. Но ведь бойцам нужно было не просто проскочить на поезде зараженную территорию. Им предстояло останавливаться и покидать его бронированную утробу, выходить наружу и снова возвращаться. После этого все внутренние помещения бронепоезда так или иначе оказались бы «загрязнены».

Поэтому от соблазнительной мысли о «самоходном убежище» пришлось отказаться. Отныне «Варяг» следовало рассматривать, как территорию, зараженную, хотя и в меньшей степени, чем поверхность, но все же небезопасную для людей. И находиться на ней предстояло только в защитном снаряжении.

Предполагалось, что перед отправкой бойцы сперва наденут защитные костюмы и противогазы, и уже в таком виде ступят на борт своего сухопутного корабля. В защитном снаряжении предполагалось проводить в случае необходимости и техобслуживание бронепоезда.

Все это было конечно очень неудобно, но иного пути у «партизанцев» не было. Даже при помощи могущественного Альянса невозможно было бы построить в условиях метро дезактивационную камеру, в которую мог бы поместиться бронепоезд.

Для самого бронепоезда выделили место на одном из путей, совсем рядом с гермоворотами. А для того, чтобы туннельные сквозняки не разносили радиоактивную «грязь», которую он неизбежно будет на себе привозить, место на котором будет стоять «Варяг» между рейдами решили, по возможности, изолировать.

Проблему эту решили просто и остроумно. Еще когда поезд только строился, сталкеры, по заданию «бауманцев», нанесли визит в ближайший хозяйственный магазин, расположенный недалеко от Измайловского рынка. Оттуда бойцы доставили несколько больших рулонов самого толстого полиэтилена, который только удалось найти. Раньше, до того, как мир канул в ядерную пропасть, из такого полиэтилена дачники возводили на своих участках парники и теплицы. Прочная пленка надежно укрывала посадки, защищая их от сырости и холода.

Сейчас «тепличному» материалу нашлось другое применение. Прибывшие из Альянса мастера прямо на месте «сшили» из него огромную полупрозрачную «палатку» шириной более чем в половину туннеля, высотой до потолка и такую длинную, чтобы в нее мог спокойно заехать бронепоезд. Для соединения полотнища использовали простое устройств, сделанное из обычного паяльника с роликом, закрепленным на конце «жала». Проводя раскаленным роликом по сложенным листам полиэтилена получали ровный, герметичный шов. Технология была простой, но очень эффективной. За несколько дней «бауманцы» изготовили, сплошное полотнище, вполне способное укрыть даже не один, а целых два бронепоезда.

Полотнище растянули по туннелю, подняли вдоль стен до потолка и в таком положении закрепили, подперев изнутри каркасом из металлических трубок. Трубки, которые тоже раньше применялись при строительстве теплиц, сталкеры взяли в том же магазине хозтоваров.

Теперь туннель был полностью перекрыт огромной полиэтиленовой палаткой, прозрачные стенки которой надежно отгораживали место стоянки бронепоезда от остальных помещений. Изоляция конечно была не герметичной, но, по крайней мере, гарантировала, что радиоактивная пыль, с внешних поверхностей «Варяга» не будет беспрепятственно летать по всему туннелю вместе со сквозняками.

Параллельно с освоением сталкерами бронепоезда, шла его доводка. Уже в процессе его перегона с «Бауманской» на «Партизанскую» выявилась масса небольших технических недостатков, которые сейчас устранялись прибывшими следом за «Варягом» техниками Альянса.

В основном это были мелкие доработки, касающиеся размещения сталкеров, их оружия и снаряжения внутри кабин, наладки радиосвязи поезда с постом у гермоворот и прочие незначительные проблемы.

Большая проблема поджидала создателей «Варяга», когда бронепоезд впервые решили испытать на ходу с использованием газогенераторной установки. Провести такие испытания раньше, на «Бауманской», было нельзя. Как никак, а одним из основных компонентов генераторного газа являлась окись углерода, или «угарный газ».

Лишенный цвета и запаха этот газ представлял серьезную опасность для людей, находящихся в одном помещении с работающим газогенератором. А в замкнутых помещениях метро такая опасность возрастала многократно. Недаром, еще когда газгены широко применялись на автотранспорте, водителям было категорически запрещено использовать генератор для маневрирования внутри гаража.

Семен Родионович Алисин, главный идеолог и создатель газогенератора «Варяга», с самого начала предупреждал о такой опасности. Он прекрасно помнил, как еще в пятьдесят третьем году прошлого века один молодой водитель из их поселка, решил сэкономить время и загнать свой грузовик в гараж, не затушив газогенератор. Был поздний вечер, парень торопился на свидание, а в гараже, на беду не оказалось никого, даже дежурного, который куда-то отлучился. В тот вечер девушка так и не дождалась его на условленном месте. Нашли бедолагу только утром, когда первая смена пришла на работу. Вернее, нашли его чуть позже, когда, распахнув все ворота гаража, и выждав полчаса в отдалении, водители проветрили помещение. Парень так и сидел за рулем своего ЗИЛа. Вид у него был абсолютно спокойный, словно водитель спал. И, что самое жуткое, на лице его был абсолютно здоровый румянец, что придавало мертвецу удивительно жизнерадостный вид.

Все это были признаки отравления угарным газом. Очевидно парень даже не понял поначалу, что происходит. А когда до него дошло, что тяжесть в руках и ногах, это не просто от усталости, то было уже поздно.

Эту историю Алисин рассказал еще когда на «Электрозаводской» только приступили к проектированию газогенератора для бронепоезда. Именно по причине крайней ядовитости, а к тому же еще и огнеопасности генераторного газа испытания основной энергоустановки бронепоезда было решено производить только после перегона его на «Партизанскую». Там, в удаленном туннеле, недалеко от гермоворот располагалась одна из вентиляционных шахт, и можно было надеяться, что ее производительности хватит, чтобы проветрить туннель до безопасного состояния.

К тому же, именно там, в широких туннелях, ведущих от «Партизанской» к выходу на поверхность планировалось устроить, как выразился Медведев, «дровяной склад». В этом был свой резон. Во первых дрова находились недалеко от места стоянки бронепоезда. Во вторых, близость вентиляционной шахты и связанные с этим постоянные туннельные сквозняки позволяли надеяться, что сложенные в аккуратные поленницы дрова будут хотя бы в какой-то степени подсушиваться. Газогенератор не любит сырой древесины, и его создатели рассчитывали пусть частично, но решить эту проблему.

Еще до перегона поезда, на «Партизанскую» сталкерам пришлось совершить несколько вылазок специально за дровами. Операция эта была довольно опасной, поскольку лесозаготовка сопровождалась стуком топоров и визгом ручных пил, что могло бы привлечь внимание тварей, «желающих пообщаться». По крайней мере, «партизанцы» не решились соваться на территорию Измайловского лесопарка, что было бы наиболее простым, если бы не его обитатели. Сталкеры прошлись по окрестностям на противоположной стороне линии. Впрочем, Измайлово всегда было «зеленым» районом, и деревьев хватало повсюду. Несколько ночей бойцы валили их, выбирая в основном березы, распиливали прямо на месте, уносили к открытой линии и на ручной дрезине увозили под землю.

К тому моменте, когда бронепоезд прибыл на «Партизанскую», в туннеле, недалеко от места его будущей стоянки уже возвышались несколько аккуратных поленниц. В дальнейшем, Альянс обещал обеспечить «партизанцев» электропилами и генераторами, что могло бы существенно ускорить процесс заготовки топлива.

Проблемы начались, когда «Варяг» решили впервые испытать «на газу». Испытания решено было провести на участке от станции до гермоворот, ведущих к поверхности.

Поначалу все шло хорошо. Газогенератор быстро разгорелся, вышел на рабочий режим и уже скоро Алисин, который лично наблюдал за работой своего детища, доложил, что двигатель можно запускать.

Как ни странно, но дизель на столь непривычном ему топливе, запустился почти сразу. Некоторое время техники погоняли его на холостых оборотах, а потом дали машинисту команду трогаться.

И вот тут, создателей поезда поджидал неприятный сюрприз. Все конечно знали, что мощность двигателя, работающего на генераторном газе, падает, по сравнению с мощностью при использовании обычного топлива. Но никто не предполагал, что падение будет столь значительным.

Бронепоезд тронулся с места и даже начал набирать скорость. Но делал он это так медленно и неохотно, что инженеры засомневались, если уж мотовоз еле тянет бронированную махину по горизонтали, то что же будет, когда «Варягу» придется преодолевать подъем?

Как назло, именно на участке между «Партизанской» и «Измайловской» встречались и подъемы и спуски.

Сомнения инженеров разрешил машинист. Остановив поезд и спустившись из кабины мотовоза он с уверенностью заявил, - Поверьте моему слову, в горку эта штуковина не поедет!

Назревала серьезная проблема. Как быть? Отказаться от использования бронепоезда? Но это безумие! В его создание Альянс, вместе с «партизанцами» вложили столько сил и средств, столько связывали с ним надежд, что ни у кого просто не хватило бы духу заявить, что все это было напрасно.

Разумеется, первым человеком, к которому обратились «бауманцы», был Алисин.

- Как же так, Семен Родионович?! – громко говорил Зайцев, - Получается, что ни черта не тянет ваш генератор?! А как же грузовики, про которые вы рассказывали? Они что же, тоже только с горки вниз ездить могли?!

- А ты на меня, Петр Петрович, не ори! – раздраженно ответил Алисин, - Грузовики на газген когда переводили, так оно тоже… и мощность падала, и скорость. Да только в них еще и шестерни меняли в ходовой части. Вроде как они ездили все время на пониженной передаче. Двигателю так работать легче, хотя скорость и падает. Ну сам же автомобилист, небось, в прошлом, должен знать!

- Да знаю я все! И про пониженную передачу, и про ходовую часть, - Зайцев уже немного успокоился, - Извини Семен Родионович, что-то я того… день был тяжелый… Я только одного не понимаю. Как нам сделать так, чтобы бронепоезд поехал? Вот этого я не знаю! Не знаю и все! – он помолчал и задумчиво спросил сам себя, - Может попробовать новые шестерни для ходовой части мотовоза найти?

- Э…! – Алисин только рукой махнул, - Это где же мы найдем? Их для автомобилей-то на заводе изготавливали. Да устанавливали там же, на заводе вместе с генератором. Так то ж на заводе, - поднял он кверху указательный палец, - А у нас что? Кустарное производство! Да и потом, сам подумай, это ж надо шестерни найти, или изготовить, да полмотовоза разобрать, да установить их… Нет, Петр Петрович, тут надо, что-то другое.

- Что-то другое… - повторил вслед за ним Главный инженер, - Что другое…? Ладно, - посмотрел он на Алисина, - Будем объявлять большой мозговой штурм. Авось и придет кому в голову, как заставить «Варяг» на газгене ходить. А уж если нет… - развел он руками, - Что ж? Придется, видимо, на подъемах переходить на солярку. Эх, не хотелось бы!

Следующие пять часов для инженеров Бауманского Альянса прошли в непрерывных поисках возможности для бронепоезда двигаться на газовом топливе. На зеленой доске, в большой палатке, где обычно происходили подобные собрания, возникали, перечеркивались, стирались и вновь возникали всевозможные схемы, графики и чертежи. В основном все предложения сводились к установке на мотовоз второго газогенератора. Впрочем, группа разработчиков газгена под руководством Алисина, быстро подсчитала, что простым увеличением количества вырабатываемого газа проблему не решить.

- Понимаете, - говорил Семен Родионович, - Газа-то и один генератор вырабатывает вполне достаточно, даже больше. И в цилиндры дизеля этот газ попадает вполне исправно. Вот только энергии он дает при сгорании меньше чем солярка. Вот дизель и не тянет. Если бы удалось повысить количество теплоты сгорания газа во время работы дизеля, то и мощность бы возросла.

- А как можно это сделать? – спросил один из техников.

- Ну, - задумался Алисин, - Можно попробовать более высокую степень предварительной просушки дров… Или попытаться как-нибудь очистить газ перед подачей в двигатель… Только… сложно все это… Очень сложно…

По лицу старого технаря было видно, что он и сам не верит в возможность такой модернизации.

- М-да… - проговорил он, - Вот ведь…! Газа генератор вырабатывает много… Хоть на два дизеля… А больше одной порции в цилиндр не загонишь…

- Ну что же, - Главный инженер поднялся со своего места, - Нужно что-то придумать. Если не удастся повысить мощность двигателя на газу, то придется бронепоезду на подъемах использовать дизтопливо. – он оглядел собравшихся. – Как вы все понимаете, в этом случае регулярность и непрерывность рейдов «Варяга» на поверхность оказывается под большим вопросом. Дизтопливо и так приходится добывать в городе или покупать у Ганзы…

К этому времени воздух в палатке уже настолько насытился табачным дымом, что его, казалось, можно было резать ножом.

- Да откройте кто-нибудь входной полог! – попросил один пожилой техник, - Мы уже друг друга скоро не увидим! Смолят, понимаешь, как паровозы! Хоть вентилятор ставь!

- Вот что, - предложил Зайцев – Давайте-ка сделаем перерыв. А то мы тут уже и правда скоро с ума сойдем. Да и палатку заодно проветрим. – он посмотрел на часы, - Предлагаю встретиться и возобновить нашу работу через…

- Стойте!!! – раздался неожиданно голос одного молодого инженера, такой громкий, что собравшиеся вздрогнули.

- Что?! Что случилось? – послышались встревоженные голоса.

- Я знаю! – возбужденно продолжал молодой парень в очках, - Знаю как поднять мощность двигателя!

- Ну и…?

- Вентилятор! Как же мы сразу не подумали?!

- Ты о чем? – не понял Алисин.

- Действительно, - удивленно спросил пожилой техник, который просил открыть полог, - При чем здесь вентилятор? Я вообще-то просил палатку проветрить…

- Ну… не вентилятор конечно, - парень аж запинался от возбуждения, - Не вентилятор. Нагнетатель! На дизель нужно поставить нагнетатель.

- А ну-ка, ну-ка – заинтересовался Алисин, - И что же нагнетатель?

- Да ты выйди вперед-то – попросили откуда-то сбоку, - А то не слышно ничего.

- Понимаете, - парень прошел вперед и встал рядом с исчерканной зеленой доской, - Вы, Семен Родионович говорили, что генератор дает достаточно газа хоть для двух дизелей, так?

- Так, - ответил Алисин.

- А еще говорили, что в цилиндр двигателя нельзя втиснуть газа больше чем он может всосать, так?

- Ну… так… - Алисин все еще не понимал, куда он клонит.

- А если бы можно было?

- Тогда… Тогда мощность дизеля возросла бы. Правда увеличится расход газа, но… - и тут до него дошло – Сынок! – радостно воскликнул старый двигателист, - Так ты что же, предлагаешь газ вдувать в двигатель нагнетателем?!

- Ну да… Я как про вентилятор услышал… - парень и сам был, кажется смущен.

- Как же мы сами-то… - Алисин хлопнул себя по лбу, - Ай да молодежь!

- Так в чем же суть предложения? – поинтересовался кто-то.

- Суть в том, - ответил парень – Что в цилиндры двигателя при работе попадает ровно столько газа, сколько он сам может всосать. Я же предлагаю подавать газ в двигатель из генератора не «самотеком», а нагнетать его в при помощи компрессора-нагнетателя. Ну… вроде как, большим вентилятором вдувать. Газа тогда в двигатель будет попадать больше, тепла при сгорании он тоже будет выделять больше. Ну… - он пожал плечами, - Соответственно возрастет и мощность дизеля.

Собравшиеся зашумели. Неожиданная идея была мгновенно подхвачена собравшимися.

- А ведь точно…

- Я где-то читал, что еще во время второй мировой войны вот так повышали мощность авиационных двигателей…

- И в дизеле ничего менять не придется… Только пристроить нагнетатель между ним и газгеном…

- А привод нагнетателя можно сделать электрический… Идешь по ровному участку или под уклон, выключил. Понадобилось в горку идти, включил…

В течение следующих получаса собравшиеся прикинули в общих чертах, как и каким образом можно будет реализовать это предложение. Оказалось, что мастерам Альянса вполне по силам и изготовить нагнетатель и установить его на бронепоезд. Для этого даже не нужно будет перегонять бронепоезд обратно на «Бауманскую». Агрегат было решено собрать на территории Альянса, а потом на метрокаре доставить на «Партизанскую» и уже там, установить его на двигателе мотовоза.

Уже через час на «Электрозаводской», там же, где строился газогенератор, вовсю закипела работа. В спешном порядке инженеры, под руководством все того же неутомимого Алисина приступили к расчетам и проектированию нагнетателя. Надо ли говорить, что в группу разработчиков вошел и сам молодой автор идеи.

Уже к исходу следующих суток проект был готов, а спустя всего три дня на «Электрозаводской» уже грузили в метрокар здоровенную металлическую «улитку».

Устроено чудо техники было довольно просто. Внутри объемистого барабана располагалась крыльчатка, сидящая на валу электродвигателя. В одной из торцевых стенок барабана находилось большое круглое отверстие, забранное для безопасности решеткой. Второе отверстие, прямоугольное, находилось на боковой поверхности металлического цилиндра. Оно вело в длинный, прямоугольный короб, отходивший от цилиндра в сторону, и действительно, делавший всю конструкцию похожей на спиральную раковину улитки. Когда крыльчатка вращалась, воздух, попавший в барабан через круглое, всасывающее отверстие, раскручивался ее лопастями, и центробежная сила с огромной скоростью выбрасывала его через прямоугольное окно в боковой стенке, и дальше, через короб наружу.

Ничего нового в такой конструкции не было. Такие вот вентиляционные короба и до сих поре еще встречались в метро в качестве обычных вентиляторов.

Готовый нагнетатель отвезли на «Партизанскую» и там бригада «бауманцев» за несколько часов установила его на бронепоезд. Теперь горючий газ, полученный в газгене, и прошедший через фильтры и охладители, попадал в нагнетатель и уже под давлением подавался в двигатель. Такое решение имело и еще один дополнительный плюс. Нагнетатель улучшал воздушную тягу через газогенератор, еще больше увеличивая количество вырабатываемого газа. Была конечно и отрицательная сторона, увеличивался расход топлива, но на проблемы с дровами обитателям «Партизанской», находящейся по соседству с Измайловским лесопарком, жаловаться не приходилось.

К исходу дня работы по установке нагнетателя были закончены и создатели бронепоезда приступили к прерванным ходовым испытаниям.

Результат превзошел все самые смелые ожидания. Для начала бронированный состав проехал несколько десятков метров, с не работающим вентилятором. Как и в прошлый раз, поезд довольно вяло тронулся с места, категорически не желая разгоняться. И в этот момент машинист включил нагнетатель.

Сперва ничего не произошло. У собравшихся в выделенном для испытаний туннеле «бауманцев» и «партизанцев» вырвался возглас разочарования. Казалось, что вся работа была проделана зря. И вдруг, «Варяг» вздрогнул, словно пришпоренный, рокот дизеля стал громче и чаще, и поезд начал быстро набирать скорость.

Даже машинист не ожидал от получившего новое сердце бронепоезда, такой прыти. Несколько десятков секунд он ехал по туннелю, все больше ускоряясь, и просто получая удовольствие от новой, нераспробованной пока на вкус мощности своей машины. И только, когда вдалеке замелькали сигнальные огни возле гермоворот, он наконец снизил обороты и нажал на тормоз.

Только спустя несколько минут к месту остановки примчался метрокар с «бауманцами», занимавшимися доводкой «Варяга».

- Ты что, обалдел?! – набросились они на машиниста, - Куда тебя понесло?! А если бы в герму впаялся на такой скорости?!

- Да ладно, мужики, - смущенно оправдывался тот, - Да я просто как газу дал…! А тут он как…! Ну…! В общем… это песня! Во двигатель! – и он поднял кверху оттопыренный большой палец, – Зверь машина! Теперь хоть до самой «Щелковской»!

- Да ладно тебе, до «Щелковской»! Что там делать-то?

Радостный испытатель и не знал, что пройдет время и его слова найдут самое непосредственное воплощение, когда бронепоезд станет тем самым краеугольным камнем, на котором будет держаться самый масштабный проект во всем послеядерном метро.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.3 / голосов: 4

Быстрый вход