Сломанная кукла

Я медленно шел по улице. Мимо проплывали здания, люди, машины. Серые облака, словно набитые свинцом, тяжело опускались вниз, нависая над городом. Оттуда доносились звуки кипящей жизни, но мне было все равно, начиная терять связь с реальным миром, медленно уходил в себя.

Раздавлен, разбит. И зачем я выступил? Но, с другой стороны, кто-то же должен был. Кто-то, но почему обязательно я? Правду говорят, вылезешь – накажут, вот так и получилось. Еще вчера у меня было все: женщины, шикарные обеды, дорогие автомобили, роскошная жизнь. Купаясь в чистом удовольствии и роскоши, лишь одно причиняло неудобства. Смотря на людей, легко были видны черты деградации. Они пили, веселились, развлекались, впрочем, как и я. Мы уже не стремимся в высь, а стараемся поглубже лечь в собственный навоз и измазаться в нем по самые мочки ушей, заткнув голос совести, утопив его в шампанском и шоколаде. Но я не могу их судить, моя жизнь ничуть не отличалась от средней, а если и были различия, то далеко не в мою сторону. Правда, я был неправильным человеком, наверное, наушники недостаточно хорошо прилегали. Вот и вышла эта книжка, о свободе и разуме, за которую меня уничтожили, и ладно бы убили, нет, отругали, как маленького мальчика, посмеялись и выразили надежды, что скоро приползу обратно. Правительство понимало свою силу, прекрасно зная, что я сдамся, и лишний раз не стало показывать свою силу. Они давали мне прощение, прощение за то, что я сделал хоть что-то правильное в своей жизни. И что самое ужасное, это было справедливым.

Снова вспомнил те секунды, моей опалы, моего позора. Большой зал и все эти свиньи смотрят, щурят свои маленькие глазки, а я стою и краснею. В конце этой порки, уже готовый упасть на колени, плакать, просить прощения, умолять, я смог уйти. Какой-то ком в горле встал и не позволил мне пасть в самый низ. А еще была фраза «Загляни завтра в редакцию, найдем тебе нормальный сюжетик, ты же понимаешь, что это – тут Вождь указал на мою, измятую рукопись, - это туалетная бумага, да?».

Теперь я просто шел по улице. Уже не знаменитый писатель, а никто и звать никак. Странно, что дождь не колотит меня по спине, вбивая в землю. Наверное, природа проявляет ко мне милость или просто день не располагает к осадкам. Хорошо осознавая свою слабость, я понимал, что завтра же напишу извинения и меня, разумеется, простят. Сейчас писать не хотелось, хотелось пить, хоть один вечер почувствовать себя человеком, нажравшись до состояния свиньи.

Магазин приветливо светил своими неоновыми огнями. Двери разинули свою стеклянную пасть и проглотили меня. Бессмысленно бредя среди витрин, искал отдел, со столь манящим названием «Водка». Наконец-то добравшись до цели, узрев ряды стройных стеклянных солдат, настоящих защитников демократии, взял бутылку по увесистее. Затем еще одну, отметить надо было с размахом, благо подачки еще остались. По пути к кассам меня привлек отдел игрушек.

В детстве, как и все ребятишки, я очень любил их. Славные, веселые пластиковые человечки, с вечно веселыми лицами и счастливой жизнью. А потом дети выросли, повторив судьбу этих самых кукол. Здесь были и девушки, с широкими голубыми глазами, алыми губками, пышной грудью и такой соблазнительной попкой, что хотелось сразу завалить парочку в постель и развлекаться в свое удовольствие до потери сознания. Рядом стояли мужественные солдаты, щиты государства, сжимая свои пластиковые автоматы. Они бесстрашно смотрели вдаль, выискивая своим мужественным взором неведомых врагов. Но не солдаты и шлюхи заботили меня, обоими переполнены улицы нашей страны, а на их отражение в детском мире, смотреть было тошно. Мое внимание привлекла другая коробка. Помятая, наполовину разбитая. Она ваялась на полу под витриной. Подняв, я увидел, за прозрачной пленкой фигуру мужчины. Фрак его помялся, рука была оторвана, штаны спущены, на ногах, была наскальная надпись, характеризующая его не самым лучшим образом. Сломанная кукла, разбитая игрушка. Ему уже нет места на прилавке, с товарным видом, с обворожительной улыбкой и красивой одежкой, он потерял весь свой смысл. Вглядевшись в его помятое, мертвое лицо, увидел свои собственные черты. Ведь теперь я такая же, сломанная кукла, брошенная на окраине жизни. Видимо, во мне осталось что-то человечное, хотя и извращенное до предела. Поэтому решил взять его с собой.

Тишина парка. Электрический свет фонарей. Уединенная скамейка, излюбленное пристанище гопников или влюбленных. Но сегодня здесь было тихо, покой, разрезаемый лишь моим неровным голосом. Мы пили, я и он. Хотя, куклы вряд ли умеют жрать водку, но судя по его виду, каждый раз, получая новый стакан, пластиковая морда становилась веселее.

- И вот смотри, у меня все было. Девки были, тусовки были, бухло опять же. А за что я это продал? За правду… А кому она эта правда нужна? Видишь, они же не читают, тупые стали, не умеют. Так что зря батенька, Александр Николаевич, вы тут распинаетесь…

Опрокинув очередной стакан, я почувствовал, что он согласен, что он одобряет. Тогда решение было принято. Ни одни смс от друзей и любовниц, ни слова Вождя не смогли убедить меня так хорошо, как этот тупой, серый взгляд пластиковых глаз. Сдаюсь, завтра же. Тщательно вылижу, и все встанет на свои места. Все будет хорошо.

В этом пьяном угаре, набрал столь знакомый номер и прогорланил, дескать, каюсь во всех грехах, готов отказаться от книги…. Электрический голос ответил, что очень рад видеть, что ко мне снова вернулся разум. Утром выступлю перед толпой и снова стану знаменитым писателем, лучшим другом Вождя. Вот так. Чувствовал себя подростком, побитым, бегущим в родительский дом, едва заметив опасность. Ну и хорошо. Там тепло, еда тоже есть.

Выпив еще, уже собрался идти домой. Но вдруг меня прервал странный голос, старый, с хрипотцой, говоривший тихо, каждое слово давалось ему с трудом.

- Молодой человек, не хотите ли помочь старому человеку? Понимаете, мне неудобно Вас просить, жизнь оставила меня за бортом, и я вынужден искать помощи у других, более удачливых людей.

Раз уж у меня вечер добрых дел, то почему бы не помочь старику.

- О чем речь отец, вот, я как раз не раскрыл вторую бутылку, держи.

Довольно хрюкнув, я протянул старцу пузырь. Его реакция меня удивила.

- Простите, боюсь, Вы меня не так поняли. Я сразу Вас узнал, честно признаться, давно читаю Ваши книги, поверьте, в мире есть еще люди, умеющие читать между строк.

Он ухмыльнулся и подмигнул мне.

- А Ваша последняя книга, просто шедевр. Никто не думал, что Вы решитесь. Только, пожалуйста, не останавливайтесь. Вот об этом я прошу и …

Немного помолчав, он продолжил, было видно, как он волнуется.

- Можно мне Ваш автограф?

Меня била крупная дрожь, в такое я просто отказывался верить. Алкоголь мгновенно улетучился. Дрожащей рукой я нацарапал свою подпись. Старик, улыбнувшись, исчез. Я снова открыл пробку и влил в себя сладкое содержимое бутылки. Хотелось все забыть.

Утренний свет встретил меня на какой-то шлюхе, не помня, как сюда попал и что тут делал, в памяти крутилась только одна мысль – мое решение, которое я наконец-то принял. Добравшись до душа, ополоснулся, затем оделся и вышел в утро.

У дворца собралась здоровенная толпа. Все хотели послушать мои извинения, проследить, чтобы достаточно тщательно целовал задницы. Ни пятнышка не пропустил. Меня приветствовали, смотрели в рот. Поднялся к микрофону. Люди загудели, они вопили от радости, от предстоящего веселья.

Я начал свою речь. Обычное приветствие как всегда. Все было правильно, я хотел жить и жить хотел хорошо, чтобы все было у меня прекрасно. Смотря в глаза толпы, мне мерещились лишь голубые глаза старика, бомжа, оставшегося на окраине жизни. В противостоянии лачуг и дворцов выбор был очевиден.

- Я должен извиниться. Перед всеми Вами. Неправ, дурак. Простите, хотя, наверное, я и не заслужил Вашего прощения. Моя последняя книга действительно позорна, написана плохим языком, неприятна. Но извиниться я хочу не за это. А за то, что так долго молчал. За то, что купался в золоте и серебре, целуя задницы, пока Вы умирали на моих глазах. Это мой грех. Я его исправлю. Новая книга будет глубже. Будет правдивее…

Моя речь еще не закончилась. А из толпы послышались аплодисменты. Сначала жидкие, а потом все сильнее и гуще. Народ кажется, ликовал. Правда, я теперь труп, зато совесть наконец-то утихла и ком из горла исчез.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.8 / голосов: 4
Комментарии

Рассказы · водка · диктатура · общество · помет · Смерть....Теги просто убили наповал)))

Быстрый вход