Симфония

Лазурь неба сливалась с изумрудными кронами деревьев. Облака, молочными всплесками окутывали небеса, и казалось, что сверху есть такое же озеро. Как и то, на чьем берегу я сейчас лежал. Мир был чистым, совершенным слиянием звуков и видов. Ни нотки фальши не промелькнуло среди совершенства природы. Могуче дубы, колышущие свою многочисленную листву, в такт волнам, мягко ступающим на берега, песчаные пляжи и кое-где каменистую гальку. Звучала музыка. В каждой ноте пело счастье, шумела надежда и громыхала вера. Вокруг было лишь спокойствие и звуки, медленной поступью лишь создавали иллюзию реальности.

Из пенистых вод, навстречу летнему солнцу, вынырнула птица. Её белоснежное оперенье, ярко отражалось на фоне бирюзовой глади воды, а силуэт, устремившийся вверх, перечеркивал небеса, светлой полосой. Приглядевшись, понял, что птицей, столь вольно летящей на крыльях ветра, был голубь. Белоснежный голубок, мягко раскинувший крохотные крылья поднимался на воздушных потоках все выше. Было что-то прекрасное в том, как крохотная птаха, своими несмелыми, но отчаянными движениями поднималась в высоту. А под ней, мир приходил в спокойствие.

Шум бриза, шелест листвы, даже стук собственного сердца, все стало затихать, исчезнув на фоне крыльев птицы свободы. А она, неслась неумолимая, покрывая собой высокие небеса. В те секунды мотив изменился, спокойные тона сменились возвышенными, эмоции начали меняться вместе с музыкой. Еще секунду назад, бывший спокойным и умиротворенным я, стал гордым, смелым. Гордыня заполняла все остатки моей души. Хотелось петь гимны и строить храмы, воспевать вновь пришедшую свободу. Смотря на небеса, я видел, что голуб поднялся к самому солнцу и все вокруг устремили свои взоры, преисполненные отеческой гордости, за преуспевшее чадо. Темный силуэт показался на золотом диске солнца. В те секунды, в глазах птицы Мира, я увидел алчность и жадность, она возжелала обаять весь мир своими крохотными перьями. Музыка изменилась, теперь её наполняла тревога, сквозь пение, она пробила путь к моему сердцу, с ужасом подняв глаза, увидел ужасающего дракона. Зверь распылял свое губительное пламя, сжирая деревья, лес, озеро. Он хотел большего. Обладать всем. Скоро он это получит, а затем я провалился внутрь земли.

Закат выдался алым. Багровеющее солнце, медленно заходило за край земли. Свет окрасил весь мир в багровые тона, травы, деревья, камни, наши доспехи и щиты. Хотя они-то в покраске не нуждались, так сами приобрели такой оттенок. День выдался удачным. Мы побеждали, враг окружен, разбит, раздавлен. Небольшие группки еще трясущихся от страха мятежников, трусливо поджимались к лесу. Последняя атака, еще немного и мы будем отдыхать. На боле боя трубили торжественные рога, а в ответ им, в голове отдавалась решительная мелодия, уводила нас в кипящую схватку. Усмехнувшись, поправив копье, я ринулся вперед.

В такие минуты забываешь обо всем реальном. Мир становится лишь чистой эссенцией схватки. Цокот копыт, рокот содрогаемой земли, запахи крови, пота, усталость и ярость, все смешивается в коктейле из звуков и слов. Больше ничего не надо, только скакать вперед. Наведя свою пику, главное не сомневаться в успехе, иначе Рок повернется другой стороной. Затем, кто- то украсит твоей головой тронный зал, будет пить, воспевая великую победу.

Всадник скакал, озаряемый лучами закатного солнца, копье, перевалившись через седло, было направлено острием в грудь какому-то мятежнику, с трудом, державшемуся на ногах. Несмотря на шлем, на лице рыцаря читалась самодовольная улыбка, уверенный в своей победе, он пришпоривал коня и несся навстречу своей судьбе. Звуки становились тревожными, краски сгущались. На фоне солнца отразился лик Смерти, коса легко полоснула по доспеху, а с ней и неожиданно поднятое копье крестьянина. Всадник вылетел из седла, повернувшись в воздухе он рухнул на землю, изо рта у него шла кровь.

Я умирал. Но мелодия не стала похоронным маршем, она снова менялась, увлекая меня за собой. Удача бросает даже сильных, сказал я, снова проваливаясь сквозь землю.

Отсюда, город казался таким крошечным и никчемным. Полоски рек, небольшие, словно игрушечные домики, зеленые точки деревьев. Мириады муравьев, ползающих снизу, копошащихся в пучине повседневных забот. Обдуваемый всеми ветрами, опаленный близким солнцем, я восседал на краю облака, весело болтая ногами, наблюдая за жизнью моих соплеменников.

С этой высоты так тяжело осознать, что каждый из них верит, что жизнь – череда работы и непродолжительных отпусков, семей и разводов, детей и вечерних газет. Какой же это казалось чепухой, в сравнении с величием водопадов, извергающих свои вольные потоки с небес на облака. Вода лилась, наполняя своим журчанием весь небесный город, могучее и великое строение, неподвластное человеческому разуму. Страшно подумать, что каждый из этих муравьев так и не увидит жизни, никогда не вознесется на крыльях пегаса, не отправится в таинственный мрак пещер, скрывающих сокровища, необъятные и бесценные. Он будет искать любовь среди своих соплеменниц, верить, что все делает правильно, но никогда не познает ласки тела нимфы. Сейчас, город представлялся мне уже не прекрасным зрелищем, а отлаженным механизмом, созданным из тысяч колес, с белками внутри, которые крутят промасленные шестерни, вращающие горелки, что жарят их клетки изнутри, заставляя бежать все быстрее. И так вечный круг колеса. Вместо возвышенной и свободной музыки небес, в ушах слышались лишь монотонные звуки конвейера, производившего очередные, незаметные и бесполезные товары. Жужжание механизмов, жерновов, перемалывающих человеческие души. Все покрывалось дымкой, возжелав увидеть мир близким, я шагнул с края небес и растворился в пучине.

На палубе тихого крейсера древних, бесшумно бороздящего воды Вселенной, двое золоченых роботов тих наблюдали за небесным городом. В их позитронных мозгах мелькала лишь одна простая мысль, снабженная парочкой обратных протоколов – неужели они не понимают, что крутят большую мельницу?

Свет. Желтые лампы. Переполненный вагон метро. Духота, смешанная с усталостью добивала мой подгнивший разум. Вокруг были лишь потные тела людей спешащих домой. Монотонность и отвращение, звуки усталости, клонящие в спасительный сон. Начиная засыпать, я услышал металлическое «двери открываются», и в вагон впорхнула она, как светлая бабочка в начале мая, вылетает из своего зимнего кокона. Розовое платье вяло, воздушно обхватывало милые ножки, а обруч, несколько сковывал прическу, придавая ей ощущение прекрасного спокойствия. Девушка улыбнулась, рука ее скользнула на поручень и поезд тронулся.

Подойти было страшно, я бы не сумел. С другой стороны очень не хотелось упускать свой, возможно единственный шанс. Неожиданно, словно вторя моему желанию, в наушниках заиграла романтическая мелодия, наполнив мое сердце нежность и отвагой. Поднявшись, с трудом держась на ватных ногах, я подошел к ней, вяло улыбнулся. Заглянул в глаза, скроенные из небесной лазури, отражаемой в себе берег бирюзового озера. В них читалось то же желание что и в моих.

Когда наши губы слились в поцелуе, краешком уха, уловил, что мы слышим одну и ту же песню. Это было самое прекрасное ощущение. Гипотезе о том, что звук управляет сознанием, было найдено и лучшее подтверждение. Всего в паре метров, мальчик, слушающий гимны Смерти рухнул под поезд, провалившись, сквозь бетонное покрытие вниз.

Через разбитое окно дождь вяло проникал в комнату. Повсюду были разбросаны обрывки газет. Серые тона, медленно подступали ко мне. Серый цвет, последнее, что осталось в нашем мире. Удары дождя о разбитый, заплесневелый подоконник, мучаемый всеми видами плесени и болезней, создавали свою, понятную лишь им симфонию звука. На полу валялся выцветший календарь. На покрытой серым налетом картинке, весело парил голубь, разбивающий крыльями оковы, захватившие в свои объятия целые города. Еще можно было разобрать старую надпись «Миру – мир, 1978». Проведя рукой, по своей небритой уже много дней щетине, спустив ее на продранную поверхность рубашки я, наконец, нащупал то, что искал. Аккуратный, круглый, такой приятный на ощупь шприц, скрывающий надежность и опору. Вот, мой ангел, вот мой спаситель. Музыка затихла, было непривычно слушать опустевшие звуки окружающего пейзажа.

Перелистнув страницу старой книги и присев поближе к окну, я вколол себе еще одну дозу. Шарманка снова заиграла, унося меня туда, где я мог прожить настоящую жизнь, а не это подобие.

Ваша оценка: None Средний балл: 3.5 / голосов: 4
Комментарии

У аффтара все рассказы пишутся по одному шаблону:

1. Описать природу (все серое, унылый дождь, закат, пыль, грязь, короче, все блевотворно)

2. Описать людей вокруг (одни свиные рыла, потные мерзкие человечки, деградация налицо, короче, все блевотворно)

3. Описать себя, свое состояние (так как вокруг пп. 1,2, то тянет блевать, уныние, тоска и никакого просвета)

4. Ввернуть тонны мусора, битого стекла, дохлых животных вокруг, смерть и прочие вещи

5. ???

6. Унылый высер

Девушка, мне очень импонирует ваше внимание к моим рассказам, а потому, как вы пытаетесь разобраться в моей личности - понимаю что вы в меня влюблены. Именно, розовые очки влечения, мешают вам заметить, что здесь все солнечно и довольно хорошо, так что все пп. кроме 5, не подходят.

"Свет. Желтые лампы. Переполненный вагон метро. Духота, смешанная с усталостью добивала мой подгнивший разум. Вокруг были лишь потные тела людей спешащих домой. Монотонность и отвращение, звуки усталости, клонящие в спасительный сон. "

Да-да...

Вы так хотите свидания в метро?

судя по всему, аффтар имеет какие-то эротические фантазии относительно метро

Ну, а судя по ваши комментариям вы хотите воплотить их в жизнь

ну не с тобой же, противный

а по-моему как раз со мной

фи... еще пристает... нуб-пикапер detected

ох-ох-ох, как-то это даже обидно

Ржунимагу...

увидела в тексте "цокот копыт"...

Цокот бывает, когда лошади по асфальту или брусчатке идут...

а когда по земле - цокота нет...

Есть еще камушки, черепа мертвых людей...

Быстрый вход