Выход 493. Глава 8

Глава 8

Минуты быстро истекали одна за другой.

Если бы у него возникло желание повернуть голову на восток, он мог бы увидеть подымающийся над линией горизонта краешек ослепительно сверкающего диска. Но такого желания у Лека не было – ему приходилось однажды видеть смерть не успевших добраться до убежища сталкеров. О том, как они умирали, задыхаясь горячим воздухом и зажариваясь внутри огнеупорных костюмов, он помнил куда лучше, чем о том, как впервые в жизни потрогал за грудь соседку Лену. Запах жженой плоти прочно засел в его памяти, и даже сейчас, казалось, он чувствовал его, будто тот тянулся, витая над автострадой М-19, с самого Киева.

Опираясь на окровавленные руки в изорванных перчатках, и превозмогая дикую боль во всем теле, Лек встал сначала на четвереньки, а затем шатко поднялся на ноги. Он понимал, что промедление для него играет роль ступеней к эшафоту, но заставить себя бежать не мог. Сделав всего пару неуверенных шагов, он застонал и оперся на колесо автоцистерны. Голова, превратившаяся в звенящий колокол, совсем не соображала куда идти, перед глазом все двоилось и разбегалось.

Растерянным взглядом он осмотрелся по сторонам и обнаружил в паре шагов лежащую на дороге винтовку. Неподалеку от нее валялся и его шлем – словно выбившаяся из асфальта голова подземного сталкера-крота. У винтовки мог быть разбит прицел, но его это сейчас беспокоило меньше всего. Сделав несколько нетвердых шагов, он добрался до своего оружия, согнувшись, сгреб его в руку, заученным движением закинул на плечо. Затем схватил шлем и, взвыв, вытягиваясь во весь рост, побежал куда глаза глядят. Игнорируя боль, не обращая внимания на жжение в шее, спине и ломоту в ногах, он бежал прочь от дороги, на холм, с холма, по устланной мелкими буграми равнине.

К черту голову! Лек бежал без направления, просто смотря себе под ноги. Он ощущал себя тряпичной куклой – мягкой, пухлой, с трудом удерживающейся на ногах, но в то же время будто обмотанной в несколько слоев крепкой веревкой, нити которой ткались в стремлении выжить любой ценой. Это помогло ему какое-то время не чувствовать боль, это помогло не думать о солнце, и, превратившись в наконечник стрелы, лететь к цели, пускай маловероятной и призрачной.

Но она появилась – его путь пересекала проселочная дорога, вдоль которой тянулась сплошная полоса издали похожих на клубы колючей проволоки сухих кустообразных зарослей со змеящимися по земле и взвившимися к небу лозами.

На мгновенье Лек приостановился, осматривая живую изгородь, высотой чуть ли не в его рост, но решил не искать в "живой" стене места послабее – прижав руки к груди и склонив голову, он бросился продираться через кустарник прямо перед собой. Выбравшись на дорогу, он еще некоторое время он продолжал бежать к видневшимся вдали, слегка размываемым исходящими от земли волнами испарений, ржавым воротам и поросшей зарослями будке КПП, пока не ощутил, что ноги перестают ему подчиняться. А уже в следующий миг он летел лицом вперед, не в силах даже выпростать руки и как-то смягчить удар. Только упав на землю, несколько раз перекувыркнувшись и застыв в позе эмбриона, он увидел, что в его теле торчат не меньше двух десятков тонких острых шипов. Перед глазами помутилось, изо рта повалила белая пена. Если бы он знал, что шипы ксаверуса ядовитого содержат экзотоксины... но он не знал.

Вмонтированный в шлем сигнализатор, предупреждающий о критической наружной температуре, обычно издающий едва слышимый отрывистый писк, в это мгновенье визжал как сумасшедший, придавая и без того гадостной ситуации еще более контрастного оттенка неизбежности.

Сжав зубы так, что заложило в ушах, Лек перевернулся на живот и, влача отказавшие ноги, пополз на брюхе, цепляясь сбитыми в кровь пальцами за асфальт и ломая ногти, но не выпуская из поля зрения ржавые ворота. А главное – видневшийся вдали ряд огромных железобетонных резервуаров, выстроенных в несколько рядов, за которыми на пригорке высилось небольшое трехэтажное здание с торчащей из крыши трубой.

Сохранка! – мерцало в его голове единственное слово.

Но будто заколдованный, сколько б он не полз, а ворота, казалось, не стали ближе и на метр. Выругавшись, он лег навзничь, зажмурился от больно заслепившего глаза света и на ощупь выискал в нарукавном кармане шприц с обезболивающим. Стянул с него защитный колпачок, сделал инъекцию в шею, и сразу потянулся за следующим.

Он впервые в жизни испытывал на себе обезболивающее, но то, что он слышал о нем, подтвердилось – силы и вправду начали не медля наполнять его тело. Впрочем, дожидаться пока ноги полностью вернут себе способность удерживать его, он не мог – встал на четвереньки и, взяв низкий старт, попытался бежать. Практически не разгибая спины, петляя от одного ряда кустов ко второму, Лек напоминал попавшего на ледовый каток пьяницу, но тем не менее, расстояние к воротам стабильно сокращалось. Возможно, если бы взошедший над землей ослепительно-белый диск не превратил воздух в обжигающий глотку пар, Лек сумел бы добраться до места сохранки... но до ворот ему не хватило каких-то пять-семь метров. Он упал на колени, согнулся и ухватился руками за горло, будто пытаясь сдержать вытекающую через разрез кровь.

Горячий, как сковородка, чугунный люк, оказавшийся по чистой случайности прямо перед ним, к превеликому счастью, был на две трети сдвинутым, приоткрыв черную бездну колодца. Из него тянуло плесенью и влагой. Влагой… Уцепившись в это слово, Лек, не думая больше ни о чем, одолевая жгучую боль, огненными шарами растекавшуюся по всему телу, отодвинул его дальше и, подтянувшись к краю, сбросился вниз.

Сколько времени прошло после того, как он плюхнулся в вязкую, теплую жижу, Лек не знал. Открыв глаза, он обнаружил себя практически всего потопленным в болотной кашице, и только его лицо, словно кинутая деревянная маска, держалось на поверхности. Слава Богу, после всего, что с ним произошло, он остался невредим и, главное, все еще везуч: в канализации хоть и стояла невыносимая вонь испарений, но зато там можно было дышать, не рискуя прожечь гортань.

Окончательно придя в себя, он простонал и, плотно сжав веки, несколько минут пытался побороть страшную мигрень, вожделеющую, казалось, во что бы то ни стало выдолбить дыры в его висках. Обезболивающее то ли уже не действовало, то ли это были последствия передозировки, но Лек не только не чувствовал ожидаемого облегчения, ему вообще казалось, что он принял лекарство, усиливающее боль.

Приподнявшись на локтях, он затравленным взглядом осмотрел мерзкую трясину, поглотившую его тело и тут же выдернул из нее ногу. Грязь недовольно всколыхнулась, но потопленную часть тела с торчащими в ней иглами вернуло без всяких. Убедившись, что с конечностями у него все в порядке, он снова отдал их жиже, не придумав ничего лучше. Ему нужно было собраться с силами, чтобы встать, и с мыслями, чтобы решить, что делать дальше.

К тому же спустя некоторое время, ноги и спина уже не так болели, а стук в висках стал мягче и плавнее. Помогли то ли грязевые ванны, то ли, наконец подействовавшее обезболивающее, в состав которого входили когда-то называемые "особо опасными" наркотические средства – морфиновые алкалоиды, но почувствовал себя Лек гораздо лучше.

Подняв покрасневшие глаза к круглому отверстию, через которое в канализационную шахту попадал солнечный свет, он прикинул в уме, с какой высоты ему довелось падать. Метра три, не меньше, сломать шею – раз плюнуть.

- Попал ты, старичок, попал, - выдохнул он, осознав всю трагичность ситуации, в которую его угораздило вляпаться. Затем вспомнил благодаря кому он тут оказался, поскольку его лицо исказила гримаса злости: – Сука, гребаные пташки!

Что же делать? Дождаться заката и направиться к городу – искать объект, напоминавший своей формой неправильный прямоугольник, обтянутый чем-то наподобие серебристого брезента? Да, неплохая идея. Думается даже, что найти его не составит большого труда, чай, не иглу в стоге сена искать. Но тут могут встать две проблемки, справиться с которыми может быть весьма нелегко. Итак, первая: есть ли у меня оружие? – он пошарил глазами вокруг: – Не видать. Если я и захватил винтовку с собой и она лежит где-то на дне этого болота (в чем я лично сомневаюсь), то патронов у меня, наверняка отсыревших, целых девять… Не слишком много, учитывая что с заходом солнца наружу поползет всякая тварь. Поползет, поползет, сомневаться не стоит. Возможно, и собратья тех, кого мы убили, слетятся. А это уже целый джек-пот! Да, Лек, ты сорвал банк, разорви твою мошонку! Отстреляться в таком случае девятью патронами будет ох как непросто. Хм… отстреляться… Я же совсем не помню, где бросил винтовку. Возможно, еще когда через кусты продирался, или же лежит она себе преспокойно наверху возле люка и ждет пока солнце всю смазку в ней не высушит, чтобы превратиться в ненужную железку и остаться в покое хоть на старости. Может быть, может быть… смазку высушит… эротично как-то даже звучит… Тьфу, да о чем это я!

Вторая проблема была гораздо хуже первой, и имя она носила Время. Если я не успею за тот короткий промежуток времени, что солнце заходит за горизонт найти "коробку"... или если она разложится и укатит быстрее, чем я доберусь до города… Знаю же, что ребята ждать не будут – только жара спадет, криокупол уже будет сложен. И дожидаться сумерек, выглядывая, а не в пути ли наш Лек, тот неплохой парень, что случайно выпал из капсулы как глупый птенец из гнезда, они конечно же не станут. Для успокоения сердца подождут еще самую малость, авось паренек все же доберется до их места стоянки. Не успел? Ах, как жаль, как жаль. Нам будет его не доставать. Ждать больше они точно не будут. Нет-нет, не тот случай. Кто даст гарантию, что я еще жив? Что я не разбил голову при падении и не сгорел заживо, находясь в беспамятстве? А в то, что я мог на открытой автостраде найти убежище от солнца, они, вероятно и вовсе не поверят. Я бы тоже не поверил. Иначе – где? В лесу? Среди этих голых шпилей? Бред. Переждал жару в медвежьей берлоге? Тоже из разряда фантастики. Счастливый билет – канализация под большими бетонными емкостями? И каков процент вероятности?

Вот и все, братишка. Вот и все. Тогда останется лишь жалеть, что использовал все патроны до последнего! Эх, о себе-то родном не позаботился!

Так, ладно, растрепался я тут, потянуло в минор. Чего это меня – от морфина так прет? Бррррр… В общем, хорош думать, нужно действовать.

Оставался, правда, еще вариант, что за ним вышлют поисковую группу, но верилось в это с трудом. Леку хорошо было известно, что подобных приказов в Укрытии ни один командир на протяжении уже двадцати лет как не отдавал. Спасательные операции – дело прошлое, и в приказном порядке давно не решались. Добровольцы – да, им перечить никто не мог, а по приказу увы… Рисковать своей жизнью ради призрачных надежд никто не станет. А, в принципе, чего кривить душой – он бы ведь тоже не стал. Не было у него в Укрытии таких друзей, ради которых он рискнул бы подняться на поверхность. А потому и обижаться, что за ним не придут, Лек не стал. Все предельно честно.

Поднимаясь на ноги, он осторожно испытал на прочность дно и, убедившись, что ходить по нему безопасно, снова присел и запустил в коричневато-серую жижу обе руки, ушедшие в нее по локти. Надежду, что оружие он все же с собой прихватил, Лек решил не отвергать, ведь кто его знает – а, вдруг? Но после нескольких минут сгребания липких сгустков, покрывших дно, он пришел к выводу, что ничего в этой луже не найдет. Отчаянно хлестнув ладонями по вздымающей отвратительные пузыри поверхности, он поднялся и, выругавшись, еще раз осмотрелся вокруг.

Только теперь он обратил внимание на то, что от того места, где он находился, в обе стороны уходил тоннель. Насколько хватало света, Лек увидел кирпичные стены, свисающие с потолка корни деревьев и расходящуюся в обе стороны ту же пузырящуюся реку грязи. Что это был за тоннель, знать ему совсем не хотелось, но, судя по высокому своду, построен он был однозначно не для прокладки труб.

Внезапно Лек напрягся весь, обмер, раскрыв во всю ширь глаз. Какое-то время он пытался уверить себя, что ему показалось, что все это результат перегревания на солнце. Он упорно не хотел верить в то, что в правом тоннеле был слышен всплеск, будто там, примерно метрах в тридцати, кто-то, так же как и он, упал с трехметровой высоты. Успокоившееся к тому времени болото под его ногами прошлось одной волной и снова затихло. Оно ясно намекнуло, что теперь Лек в тоннеле не один.

Позабыв обо всем, что сейчас мешало сосредотачиваться, стрелок насторожился, присел, и всмотрелся в пульсирующую темноту.

Звуков больше не было слышно никаких, но по мелким волнам на поверхности жидкой грязи, было ясно, что кто-то движется. В какую сторону, вопрос был лишним.

Глубоко втягивая в себя ноздрями воздух, Лек остервенело принялся шарить руками по дну, плескаясь как ребенок, поднимая брызги и тихо посмеиваясь, когда его пальцы натыкались на обломки кирпичей, погнившие доски или металлические рейки, в некоторых местах не покрытые холмиками грязи. Но в смехе этом не слышалось ничего, кроме захлестывающего разум безумия.

Что-то скользкое и живое прошло у него между пальцев.

Рыба, - нашел он объяснение. Какая рыба? – усмехнулся ему в глаза страх. Но в следующую секунду Лек уже забыл об этом. Приблизительно в полутора метрах от того места, где он лежал, свалившись в люк, правой рукой он нащупал какой-то твердый предмет, формой похожий на приспущенный мяч. Это был его шлем.

Шлем – это хорошо, – подумал Лек, отложив его в сторону. – Но где же винтовка?

Волнение жижи уже стало не только видимым, но и слышимым. Лек вдруг вскинул голову, совсем позабыв о том, что увлекшись поисками винтовки в болоте, он мог легко подпустить невидимого врага (а кого же еще?), и теперь до появления белых кругов перед глазами, всмотрелся в темноту впереди. Черно, лишь напоминающий короткие детские всхлипы, чей-то чавкающий шаг.

Лек стер рукой с бороды грязь, поправил резиновую повязку, закрывавшую глаз, сплюнул и, будто по наитию, поднял взгляд вверх. Отверстие люка оказалось прямо у него над головой. Не то что бы очень высоко, но не допрыгнуть. Да и выиграешь ли что? Не сдохнешь в болоте, так сгоришь на солнце. Выбор, таки сказать, не из беспроигрышной лотереи.

Глаза его вдруг сверкнули, на лице появилась странная ухмылка.

- Вот ты где, - прошептал он, заметив запутавшийся в переплетенных корнях ремень из плотной ткани.

Он все отчетливее слышал хлюпающие звуки приближавшихся шагов. Медлительная тяжеловесная поступь скорей всего принадлежала неуклюжему гиганту с трудом переваливавшемуся с ноги на ногу. Хотя Лек не исключал и того варианта, что это акустический обман, что на самом деле к нему вдоль стен бесшумно, выверяя каждый свой шаг, подкрадывается проворный стремительный хищник – куда более опасный враг нежели неповоротливый тяжеловес.

Страх холодной рукой прикоснулся к его внутренностям.

Медлить, теряя время на раздумья или самоуспокоение, Лек не стал. Негромко хыкнув, он подпрыгнул и, схватив свисающий ремень, потянул вниз. Слава Богу, винтовка была все еще там!

Больно получив прикладом по голове, он негромко выругался, но, тем не менее, вцепился в свою винтовку бульдожьей хваткой. Она была горяча, будто только что вынутые из печи пирожки. Деревянное ложе и приклад покрылись мелкими трещинами, но он не ощущал жжения в руках – возможность осязать любимое оружие будто вдохновило его, придало его мятежному характеру боевитости и уверенности в себе.

Лек передернул затвор и отступил с пятна солнечного света в темноту. Изготовившись к стрельбе с колена, снайпер весь обратился в слух, пытаясь по звуку определить, где находился враг. Но хлюпающие шаги исчезли. Тишина. Звенящая от напряжения, опасная тишина заполнила подземелье, будто струны натягивая нервы стрелка. Нечто замерло, так и не выйдя на свет.

Хитрая тварюга, - с досадой подумал Лек. - А вдруг это человек?! – вспыхнула в мозгу неожиданная догадка. – Черт, как же то я сразу-то не подумал об этом? Ну да, это кто-то из наших!

Ага, как же, - пробасил гнусный внутренний голос. – Держи карман шире! Кто ж за тобой придет-то при плюс пятидесяти пяти в тени?

- Эй, ты! - Лек вздрогнул, услышав свой собственный голос.

В ответ, как он и предполагал, не было слышно ровным счетом ничего: ни хлюпанья, ни чавканья, ни дыхания.

Сердце у него заколотилось, руки как-то нехорошо дрогнули, а во рту отчего-то стало сухо и противно.

- Слушай, у меня есть оружие, - на всякий случай сказал он, решив больше не повышать голос. – Ты меня понимаешь? Подай какой-нибудь звук. Хлопни по воде! - скомандовал Лек, стремясь чтобы его голос звучал как можно грознее, неосмысленно назвав водой пузырящуюся муть. – Если ты даже не человек, но ты меня слышишь и понимаешь, хлопни по воде.

Гулкая тишина. Только слышно, как колотится в груди сердце.

Казалось, за это время снаружи стало еще темнее.

- Хлопни! - почти умоляюще выкрикнул Лек, представляя как пялится на него из темноты хищная, голодная тварь, выжидая подходящий момент, чтоб сделать свой смертельный прыжок и вцепиться ему в глотку.

Никаких звуков. Страх медленно пробрался ему в душу, как пробирается холод внутрь подвешенной на крюк в морозильной камере свиной туши. Крепко сжимая в руках винтовку, Лек, будто каменное изваяние, замер, не издавая ни звука и даже почти не дыша.

Но там не было видно абсолютно ничего. Взбудораженная фантазия рисовала в черной глотке тоннеля всевозможных химер: острозубых, клыкастых, громадных, как медведь, и тощих, с острыми руками-лезвиями. Даже таких, которых он не видел никогда и не слышал о их существовании. Картинки перед его глазами менялись с такой скоростью, что вскоре слились в одно мерцание, в какую-то бессмысленную анимацию, в которой нельзя было уже ничего разобрать. Существа стали похожи на головоломные геометрические фигуры, клубки проволоки или нитей, каракули, рисованные детской рукой… Пока не исчезли с импровизированного экрана полностью.

Боже мой, ведь он видит меня! – острым штыком резанула по живому очередная догадка. Сразу же припомнились слова Кирилла Валериевича о том, что многие животные (будем хоть изредка называть их так) обладают превосходным ночным зрением, каким обладали раньше кошки и совы.

О-о, какой же я идиот! Мой шлем! – Лек посмотрел на полный грязи доспех, как на воду выброшенная на берег рыба. Ему было хорошо видно прикрепленный примерно на уровне правой брови, задорно подмигивающий красноватой линзой, бочоночек прибора ночного видения.

Внезапно Леку показалось, что там, впереди, уже никого нет. И нет уже с тех пор, как затихли шаги. Он целится в пустоту, в растаявшую в воздухе дымку, говорит с пузырящейся грязью, уговаривая ее хлопнуть в ответ… в то время как тварь беззвучно подкралась к нему сзади. Волосы на голове у него зашевелились, по спине вниз пробежали тысячи маленьких лапок. Тактика! О, Господи, как я мог этого не учесть?! Один выполняет отвлекающий маневр, а другой тихо заходит с тыла…

Перед глазами стало совсем темно, и им вдруг овладело непреодолимое желание оглянуться. Во что бы то ни стало, даже если ему придется столкнуться лицом к лицу со смертью.

Нет, держись! Растеряешь бдительность, оглянешься – и все! Ведь оно только этого и ждет. И никого позади меня нет и быть не может. Ведь больше не было никаких волн! Да ну к черту все это!

Он спустил курок, всецело полагаясь на удачу. Звук выстрела заставил его вздрогнуть и поежиться. Вошла ли пуля с характерным чмокающим звуком во что-то мягкое, живое, или со звонким "бдын-н-нь" отрикошетила от стены, просыпав на жижу кирпичное крошево, Леку расслышать не удалось. Эхо выстрела все еще звенело у него в ушах, перекрывая все остальные звуки. Но для себя он решил, что раз еще не умер, значит сзади у него и вправду никого не было.

И тогда он, осененный надеждой, выстрелил еще раз.

Тишина длилась, казалось, целую вечность. Потом был звук сползающего по стене тела и натужный, нечеловеческий кашель, будто нечто силилось исторгнуть заполнявшую легкие кровь.

Секунды времени хватило Леку, чтоб добраться до своего шлема, вытряхнуть из него грязь и, кое-как протерев забрало с обеих сторон, напялить его себе на голову. Воняло в нем куда хуже, но возникшее с его появлением чувство защищенности, как у ребенка, сложившего над головой руки домиком, было бесценно.

Щелкнув по бочоночку прибора ночного видения, он приготовился увидеть канализацию в зеленоватом свете, но… не произошло ровным счетом ничего. Всматриваясь в густую темень прищуренным глазом, он вскрикнул и несильно ударил по прибору. Ничего. Пощелкал еще кнопкой. Тот же результат. То ли отсырели батареи, то ли прибор повредился при падении – ведь нехило ему все же летать приходилось: и с крыши вагона, и с трехметровой высоты, – так или иначе работать он наотрез отказывался. Чувство защищенности у Лека тут же улетучилось.

- Твою-то мать! – выкрикнул он. Затем снял с головы шлем, сделал несколько шагов назад и остановился, как вкопанный. Ему почудилось, что позади него что-то зашипело. Резко обернувшись, он направил оружие туда, откуда послышался звук и приготовился стрелять, всецело надеясь, что пуля, как и в первый раз, сама найдет цель. В этот раз предупреждать никого он не собирался. Вскинув винтовку к плечу, он без раздумий выстрелил, целясь невидимому противнику в грудь. Подождал, пока в ушах перестанет звенеть, прислушался. Нет, пуля ушла в стену. И лишь когда шипение повторилось, причем гораздо ближе, чем в прошлый раз, до него дошло, почему он не попал бы в преследователя, даже если бы высадил в центр тоннеля всю обойму... О, Боже, да потому что эта тварь может передвигаться по стенам!

Закричав так безумно, что едва не остановилось сердце, он со всех ног бросился бежать в кромешную тьму. Настолько быстро, насколько это позволяла достающая до середины голени вязкая жижа. Острое лезвие-кость просвистело у него над головой как раз, когда он пригнулся, почувствовав нужный момент. Перепрыгнув через труп убитого им существа, темный контур которого ему удалось разглядеть вмиг обострившимся зрением, Лек бежал, вздымая за собой целые фонтаны грязных брызг, прижав к себе винтовку, как родную мать, и молясь только о том, чтоб тоннель нигде не сворачивал, а наиболее, чтобы впереди не оказалось тупика. Господи Иисусе, только не тупик! Уж лучше сгореть на солнце, чем расшибить себе голову о стену.

Бежать становилось все труднее. Либо болото делалось вязче, либо ноги от усталости стали ватными и непослушными, но Лек понял, что если сейчас не остановится, то через несколько шагов просто рухнет в эту вонючую грязь ничком, сдавшись своему преследователю без боя. Где именно тот находился его – отстал далеко позади, или постоянно был над головой, дав ему небольшой форы, Лек достоверно знать не мог. В ушах стучала и гудела кровь. Настолько громко, что даже порой заглушала его надрывистое дыхание и хлюпанье болота под ногами.

Нужно стрелять! Стрелять, чтобы хоть в свете огня увидеть, что происходит и где находится бегущая по потолку когтистая мразь.

Он остановился и, обернувшись назад, выстрелил в темноту. В уме воображаемый счетчик, подобно принтеру изверг из себя белый лист с цифрой 6. Осталось всего шесть патронов...

Твари он не увидел, но за ту долю секунды, что огонь осветил пространство, ему удалось понять, что находится он уже не в тоннеле, а в огромном помещении, примерно тридцати метров в диаметре и не меньше пяти в высоту. У стен стояли полусгнившие металлические контейнеры разных размеров, а на поверхности затопившей подземелье коричневатой жижи, непотопляемыми кораблями застыли сотни ржавых бочек. Лек не был уверен, заметил ли он на них символику опасности биозаражения, – сейчас он не мог в полной мере доверять фотографичности своей памяти, – но вот аббревиатуру "СДЯВ МО СССР" он распознал точно.

- Ч-черт! – вырвалось у него – Только химвеществ тут еще не хватало...

Еще выстрел, теперь в противоположную сторону. Счетчик незамедлительно выдал лист бумаги с жирной пятеркой.

Бочки впереди казались почти нетронутыми ржавчиной – они стояли в несколько ярусов на высоких продольных стеллажах, и все до единой были выкрашены одинаковым "армейским" цветом с той же аббревиатурой. Между стеллажами замер электрокар-развозчик с пустым полуприцепом, а немного поодаль покосился набок погрузчик с несколькими контейнерами на поднятой платформе. А позади него… Лек израсходовал еще один заряд, чтобы убедиться, что ему не померещилось – с противоположной стороны помещения чернели двустворчатые двери.

На какое-то время даже забыв о преследующей его твари, дерзновенно расталкивая бочки, он принялся продолжать путь, пытаясь сохранять заданную траекторию и больше не тратить патроны на освещение пути. Вот, уже совсем рядом слышался тихий стук пустых бочек о борта электрокара и погрузчика; вот, уже и эхо его шагов перестало быть таким четким – начались заполненные под завязку ряды стеллажей; вот уже добавилось и хлюпанье волн грязи о стену. Лек ощутил, как через приподнятое забрало шлема по лицу заскользил едва ощутимый сквозняк.

С точностью самонаводящейся ракеты он вышел на цель, с первого же раза нащупав гнилую дощатую дверь, развалившуюся в руках, как только он потянул на себя ржавую ручку. Под ногами возник небольшой выступ, потом еще один. Это были ступени, взойдя на которые Лек в несколько шагов полностью выбрался из грязи. Но чем выше он поднимался, прижимаясь спиной к стене, тем воздух становился жарче, а дышать труднее.

Уж и не зная, везеньем ли назвать тот миг, когда он нашел вход в этот злосчастный коллектор или проклятьем и не лучше было бы вместо скитания слепцом по подземелью просто расшибить голову при падении с "Форта", стрелок остановился на пятнадцатой ступени, и пошарил рукой в темноте перед собой. Сам не зная, на что надеется, он пытался нащупать хоть что-нибудь в этом пространстве. Стену, выступ, поворот, спуск, дверь, которые вывели бы его в другую локацию, хоть немного освещенную. Но там было пусто. Зато позади него, вероятно, в том месте, где ступени уходили в жидкую грязь, послышалось уже знакомое шипение и легкое скрежетание.

Практически не чувствуя ног, Лек обернулся и выстрелил вниз. Увиденная им картина заставила невольно попятиться и прижаться спиной к кирпичной стене. По потолку, из складского помещения, извиваясь, неспешно переползала дверной проем огромная червеобразная тварь. Лоснящимся, тучным телом она напоминала гигантского слизняка, но это было единственным сходством между беззащитным моллюском и этой тварью. В абсолютной, давкой тишине она ползала к Леку, как к загнанному в тупик кролику, с раскрытой пастью, усеянной множеством острых, крючковидных зубов и пробуя напитанный страхом воздух растроенным языком. Вдоль спины у нее тянулись острые шипы, соединенные между собой полупрозрачной плевой, с острых зубов скапывала слизь. В ее инфернального типа зеленых глазах не было опасения перед изрыгающей огонь "палкой" в руках снайпера. Казалось, ее уже ничего не могло испугать.

Спустя мгновенье "слизняк" уже шипел над головой у Лека. Он попытался сделать шаг назад, но споткнувшись об очередной выступ и, вскрикнув, распластался на ступенях. Тварь, плавно скользя по стене, спустилась к нему, зашипела у сталкера прямо над ухом.

Перевернувшись на спину, Лек выстрелил, ориентируясь на звук и подчинившись инстинкту. Закрыв глаза, он уже приготовился услышать, как мозги твари брызнут по стенам и почувствовать, как крупное тело существа, обмякнув, повалится на него, заливая его теплой кровью, но его лишь усеяло кирпичным крошевом.

Прислушался – тишина, которую нарушало лишь его громкое, частое, сбивчивое дыхание сумасшедший стук в груди. Ничего не понимая, он опасливо поводил рукой в том месте, где по его подсчетам должно было находиться тело сползшего "слизняка". Но сквозь пальцы с засохшей на них кровью, просачивалась лишь пустота.

Тварь вела с ним непонятную игру. То, что она до сих пор его еще не убила вовсе не значило, что этого не было в ее планах, но чего ради она медлила, Лек понять не мог. Конечно, он не исключал и тот вариант, что слизняк мог вообще оказаться плодом его воображения, подпитанной двумя ампулами щедрой на глюкоген наркоты, но в таком случае его будущее страшило его куда больше. Грань с безумием, ступив на которую обратного пути могло и не оказаться, в таком случае становилась почти незаметной. Сумасшедшие сталкеры, призраками бродящие по столичным развалинам – не ахти какое редкостное явление в последние годы. А потому Лек, хоть у него от самой только мысли об этом стыла в жилах кровь, больше хотел верить, что тварь настоящая.

И ждал ее появления.

Он просидел, покачиваясь вперед-назад, обхватив руками голову неведомо сколько, пока не ощутил, что воздух заметно охладел и повлажнел, а вонь, исходящая от теплой жижи внизу, разбавилась едва уловимым присутствием надвигающейся грозы. Первое, что пришло в голову после длительного затишья – приоткрытая дверь. Да-да, несомненно – это именно через приоткрытую дверь там, наверху, просачивается холод с привкусом грозы, - лелеял надежду Лек. – Должно быть, она где-то совсем близко. Возможно тут, в пяти-десяти ступенях...

Он повернул голову вверх и попытался разглядеть слабую полоску света, которую бы пропускала неплотно притворенная дверь. Но ее там не было.

Тем не менее, не желая упускать шанс на спасение, слабой искрой сверкнувший в конце его собственного черного тоннеля, он поднялся и загреб в руку винтовку с единственным оставшимся патроном. Чувство, что он близок к цели, придало ему сил куда больше, чем наркотик. Оно помогло превозмочь обволакивающую суставы ноющую боль и заставило уверенней перебирать ногами, подымаясь по ступеням. Палец так и ходил по курку, но использовать последний патрон в качестве мимолетного освещения было глупо... и страшно.

Первый раскат грома, будто эхо выстрела исполинской пушки, он услышал аккурат в тот момент, когда вышел на ровную поверхность и вытянутой рукой прикоснулся к металлической двери. Да, он не ошибся, дверь здесь была, но радость от многообещающей находки вмиг иссякла, как только он взялся за ручку. Та была словно приварена к двери, и сколько бы Лек не тужился ее нажать и потянуть на себя или толкать вперед, она не сдвинулась ни на миллиметр. В какой-то миг, поняв, что сквозняк проходил всего лишь через щели в нижней части двери, он почувствовал, как в нем что-то сорвалось. Будто бы он сам начал падение с обрыва.

- Нет! – выкрикнул он. – Нет, нет, нет...

Заклинившая дверь никак не реагировала ни на толчки плечом, ни на удары ногами. Грохнувшись на колени, Лек стянул с головы шлем и прильнул к сифонящим холодными струями воздуха щелям. Заглянул, засунул в них окровавленные пальцы, и очередная надежда рухнула как башня от мощного землетрясения – с другой стороны двери было так же темно, как и здесь.

Истерика, словно спущенный с поводка питбуль, мощными челюстями ухватилась Леку в шею, перекрыла дыхание, затмила разум. Он заматерился, его голос то срывался в визг, то наоборот – шипел, как "слизень", но уже в следующий миг Лек принялся просить у кого-то прощения, всхлипывая и выпуская слюни. На какое-то время он затих, дав себе возможность отдышаться, но затем вскочил на ноги и снова начал поочередно колотить в дверь кулаками и ногами. Он звал кого-то на помощь, зная, что никто, кроме играющей с ним твари, его не слышит.

Успокоился, попытавшись вернуть трезвость рассудка, и принялся обшаривать руками металлическую плиту. Убедившись, что она должна открываться внутрь, он ухватился за ручку обеими руками, что есть мочи надавил и потянул на себя. Поначалу не происходило ничего, а потом послышался щелчок. Воодушевленный, Лек призвал последние силы и потянул так, что, казалось, мог бы сдвинуть с места поезд, но уже в следующее мгновенье... кубарем покатился вниз по ступеням с оторванной железякой в руке.

Остановился он лишь когда грязевая вонь непомерно усилилась, а ладони погрузились во что-то мокрое и вязкое. Понимание того, что он скатился в самый низ, будто обдало его ледяной водой, заставив не чувствовать ни боли от ушибов, что он получил при падении, ни страха, а вытянуть руки в обе стороны и подниматься по ступеням вновь. Его не тешила мысль, что дверь, возможно, сдвинулась с места – он знал, что это не так. Единственное для чего он возвращался наверх, так это чтобы забрать свой шлем и винтовку с последним патроном. И хотя пользы что от первого, что от второго ныне было не так уж и много (если не сказать, что не было вообще), без этих атрибутов он чувствовал себя словно неполноценным. Как отоларинголог без зеркального диска или бортмеханик без чемоданчика с инструментами.

Снаружи снова грянул гром. Настолько мощно и раскатисто, что, казалось, могли бы треснуть стены. Лек вернулся к двери, на всякий случай пощупал торчащий из нее штырь, на который одевалась ручка, и, отвернувшись, сперся лбом о стену. Он хотел что есть силы ударить по ней кулаком, но вместо этого лишь несильно похлопал по кирпичам, как старого друга по плечу, с которым судьба повязала его навек.

Оружие в руках больше не наделяло стрелка уверенностью. Холодный курок больше ставил его перед выбором, как израсходовать последнюю пулю: отправить ее в замок или же себе в голову? От выстрела замок мог деформироваться или хотя бы немного расшататься. Но что, если он не один? Или там установлен запорный механизм, как в укрытской оружейке, где при повороте ключа металлические штыри из двери втыкаются в стену слева и справа? А если и не так, то за этой дверью легко может окажется еще одна. Ведь темень там ничуть не другая.

Последняя надежда в душе стрелка угасла как догоревшая свеча. Остаться безоружным для него было равнозначно лишению глаза. В таком случае уж лучше смерть.

Не дать ползучей твари закончить игру, не дать себе свихнуться, не обретать себя на вечные скитания по бесконечным тоннелям…- зациклено повторял в уме Лек. – Не дать ползучей твари…

И уже когда он повернулся чтобы спереться спиной на стену и, подняв правую ногу, расшнуровать ботинок, его рука наткнулась на вогнанную в стену п-образную металлическую дугу.

В мозг будто подали резервное питание. Позабыв о ботинке, слепо шаря по стене, он нашел чуть повыше первой дуги еще одну, а выше еще одну. Вне всякого сомнения, это привело его в чувство.

Господи, это лестница! – быстро сообразил он.

Забросив на плечо винтовку, надев шлем и энергично двигая руками и ногами, Лек начал быстро подыматься. Мысли о суициде, было его посетившие, выветрились, да и добравшись до потолка, он почему-то уже ощутил себя свободным, как бывает, когда еще на пути домой, начинаешь чувствовать себя дома. И хотя люк имел полное право быть запертым или заржавелым, как дверь, судьба улыбнулась стрелку – он поддался на удивление легко. Помещение, куда он выводил, не было залито лучами полуденного солнца, как на то надеялся Лек, но свет все же проникал в него через небольшие запыленные окошка под потолком.

По дырявой крыше негромко барабанил дождь, но осознал это Лек лишь когда огляделся вокруг, и понял, что находится в цеху, вероятно того же трехэтажного здания, в котором он видел свою сохранку. Тут находились большие стеклянные емкости, формой напоминавшие лампы из старых телевизоров. Они стояли на тонких штырях по восемь-десять штук в два ряда, как пробирки для выращивания клонов, что Лек в каком-то фантастическом боевике. Кое-где между ними, соединенными целой паутиной проводов и тонких шлангов, стояли пультовые столы с множеством кнопок, регуляторов, рычагов и экранов. На них покоились припыленные колбы с засохшими на стенках разноцветными веществами и кипы журналов с записями, создавая этим свойственное ученым, присутствие легкого рабочего хаоса.

Лек быстро осмотрел цех на признаки обжитости (не хватало еще после всего угодить в пасть медведю!), и уже подошел было к открытым настежь дверям в светлый коридор, над которыми было написано "выход" когда распознал на фоне стука дождя по крыше четкие хлопки.

Он посмотрел на огражденный невысокими красными решетками, круглый выступ с люком наверху и первым делом подумал, что звук исходит оттуда. Но тот был надежно заперт, и открыть его с той стороны было невозможно. А когда хлопки повторились, лицо Лека вдруг вытянулось, рот невольно раскрылся, а зрачки расширились до краев.

За мной вернулись... – как молнией в дерево, ударила в его сознании внезапная мысль.

Удержать его на месте в это мгновенье не смогла бы никакая цепь.

* * * *

Стахов сидел хоть и в самой просторной, но все же неуютной и чужой для него кабине "Чистильщика". Последних полчаса он только то и делал, что курил, сбрасывая пепел через приоткрытое окно и во все глаза высматривал усеянный валунами край берега, за которым скрылась поисковая группа. Настолько давно, что, казалось, за это время он уже успел постареть лет, минимум, на пятьдесят.

За рулем, вместо шаманящего над Кораном, тряся пластмассовыми, наполненными рисом шариками, Бешеного, нервно барабанил пальцами по рулю и беспокойно ерзал задницей высокий, тощий сталкер по прозвищу Ариец. Белобрысый скуластый молодик лет двадцати трех с квадратным подбородком и острыми, холодными, голубыми глазами. Он больше думал, нежели говорил, и это Стахов в нем ценил.

Он – последний из экипажа "Чистильщика", кто умел водить эту махину, но радости по этому поводу он либо не испытывал вообще, либо очень удачно ее скрывал. Ведь старшаки-то знают, как все молодые любят покрутить баранку. Этот же, казалось, даже не хотел притрагиваться к рулю.

- Сколько уже? – нарушил повизгивавшую унылым ветром тишину Илья Никитич.

- Час десять, - с готовностью ответил Ариец.

Он хотел сказать что-то еще или спросить, но в последний момент передумал, и вырвавшееся с его горла "а…" так и осталось звенеть в воздухе, никем так и не нарушенное.

С каждым щелчком секундной стрелки самолетных часов, прикрепленных несколькими болтами к приборной панели, затея по возвращению "Разведчика" Стахову казалась все более абсурдной. Да, сухое топливо не бензин и не взрывается при той температуре, что октан, но как же все остальное? Как же колеса? Ведь они еще до полудня могли лопнуть, как надувные шарики! Дальше, - развивал мысль комбат. – Они же срежут крышу. Стало быть, окажутся открытыми. Впереди вечер, ночь. А если на них нападут крылачи? А если упавшее бревно повредило управление "Разведчика"? Что, если руль в какой-то момент заклинит, а тормоза – откажут? Или на полпути вырубится свет? Что они тогда будут делать? Пойдут пешком?..

А есть другой выход? Выход… Ах, как сладко это слово! Если он есть, за него стоит умереть, как бы сардонически это не звучало.

Стахов снял с радиомодема рацию, включил ее громким щелчком тумблера, и поднес к пересохшим губам:

- Ну, что скажешь, Борода?

- Да уже заканчиваем, - ответил тот, стараясь перекричать рев пятисот сильного двигателя. – Пару минут прогреем, и можно будет сниматься.

- Значит, слушай, как мы с тобой поступим, - вновь заговорил временно исполняющий обязанности начальника экспедиции. - "Монстра" оставим пока что здесь, на всякий случай, вдруг они сюда вернутся, а сами поедем, посмотрим есть ли метка на перекрестке – я к тебе перебегу сейчас, Ариец тут сам, думаю, справится, – и если метки не будет, катнемся к точке, где остался "Разведчик". Идет?

- Идет, командир, - браво ответил Борода. – Перебегай, я тебе уже люк открыл и чайник поставил.

Дождь полностью стих. Но вместо него теперь по городу растягивался густой, клубящийся, простирающийся вправо и влево, но никуда не уплывающий желтый туман.

* * * *

Облезшая ушанка взмыла в воздух, как напуганная курица, а верхняя часть узкой головы с намеком на растительность, вдруг разлетелась, как выпущенный из рук перезревший арбуз. Крысолов с Секачом всего и успели, что интуитивно пригнуться и зажмуриться.

Выстрел отдался многократным эхом, вернувшим это громкое "Бдуууххх!" из дремлющего леса и пустых городских улиц. Обезглавленное тело безумца подалось вперед, и упало к ногам сталкеров. Падающая с неба вода застучала по его плащу с особым грохотом, будто по расстеленному куску плотной сухой бумаги.

- А ты вовремя, - расправив плечи, приветливо махнул рукой Крысолов появляющейся из клубов тумана, темной фигуре.

Странной, неестественной походкой, будто у него в спине торчал топор, к ним вышел Лек. Он выглядел растерянным. Лицо его пожелтело от нахлынувшей дурноты и, казалось, он еле сдерживался, чтобы не сблевать.

Крысолов же вел себя так, будто ничто не угрожало его жизни ни мгновенье назад, ни в этот день вообще. Кое-как рукавом стерев с лица смешавшиеся с каплями дождя брызги крови, он шмыгнул носом и обошел распластавшееся на земле тело горе-стрелка. Затем, тихо насвистывая какой-то мотив, поднял с земли винтовку, на секунду задержав взгляд на кривой надписи на плаще покойника.

- Угу, стало быть, сам напросился, – сказал он и повернулся, чтобы поднять с земли свои автомат и шлем.

- Я убил человека, - не сводя глаза с все ширящейся лужи крови вокруг трупа, проговорил Лек.

Крысолов поднял на него глаза. Вскочил, оставив нетронутыми на земле свою амуницию, сделал к нему резкий шаг, взял его голову в обе руки, как баскетбольный мяч для броска, и заставил его взгляд встретиться со своим

- Послушай меня, сынок. – Леку показалось, что его черные зрачки пульсировали, ритмично, в такт ударам сердца. – Ты убил не человека, ты убил мразь, которая отстреливала всех, кто попадал в этот город. Мы с Секачом тебе за это очень признательны, ты нам жизнь спас. Лек, не думай о нем – он бы и тебя убил, если б заметил. Ты ни под каким предлогом в мире не смог бы его убедить опустить оружие, я знаю таких людей – им все по херу, потому что у них есть гребаный прибор, который показывает где человек, а где мутант. Ты – хороший парень, я знал, что мы не зря шли за тобой. Вот, - он протянул ему израильскую винтовку, - это твой трофей. Ты заслужил, бери.

Он похлопал по плечу угрюмо уставившегося в землю снайпера, неохотно взявшего с его рук забрызганную мелкими каплями крови винтовку, поднял с земли свои вещи и двинулся обратно. Прочь от озера, прочь от тумана, прочь от трупа первого человека, что не являлся жителем Укрытия.

Дождь уже практически закончился, но тучи все еще сгущались, темнея и переливаясь, словно там, в небе, работал вентилятор, который гонял их туда-сюда как табун необузданных лошадей.

Он обозвал меня мутантом… - все еще продолжая смеяться в душе, хоть и совсем не таким веселым смехом, вспомнил Крысолов. – Ладно там Бешеного принять за мутанта, а меня-то по каким признакам причислил? Ну, клоун…

Ваша оценка: None Средний балл: 8.5 / голосов: 78
Комментарии

Друзья, переименовал я свою повесть, и, надеюсь, вы понимаете почему. Во-первых, для того, чтобы уйти от сходства с Глуховским. Для меня он навсегда останется вдохновителем, но быть приспособленцем к нему... Да и использовать название его романа в стиле "метро предыстория" как-то стыдно стало что ли.

Во-вторых, многие, открыв мою первую часть, ждут, что события будут происходить в подземке. У нас же - наоборот. Поэтому дабы не обманываться самому и не обманывать вас, название я поменял. 493 - это километраж от Киева до Харькова.

Спасибо за понимание.

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Гм.

С точки зрения маркетинга не лучший ход.

Но.

Хозяин - барин, а так же царь и бог.....))))

1:22:48 PM: Вадим: жестко начал писать

1:22:52 PM: Вадим: как будто новое дыхание получил

1:22:58 PM: Вадим: прям не могу оторваться

1:23:00 PM: Olga : там и дальше некисло

1:23:04 PM: Вадим: 3,14пец просто

1:23:07 PM: Olga : весьма и весьма

1:23:13 PM: Вадим: а что дальше

1:23:18 PM: Вадим: есть больше восьмой?

1:23:21 PM: Olga : читай..)

1:26:18 PM: Вадим: жаль что так мало

1:26:19 PM: Вадим: я уже все

1:26:33 PM: Olga : и я все

1:26:47 PM: Olga : ну и как тебе?

1:26:48 PM: Вадим: у меня аж глаза слезятся

1:26:53 PM: Olga : от напряжения?

1:26:54 PM: Вадим: пялился в экран

1:26:56 PM: Вадим: угу

1:26:57 PM: Olga : и я)

1:27:02 PM: Вадим: 3,14пец просто

1:27:11 PM: Вадим: я практически как на хоккее был

1:27:19 PM: Вадим: когда обо всем вокруг забываешь

1:32:33 PM: Вадим: все никак не отойду

1:32:39 PM: Вадим: очень сильная глава

1:32:41 PM: Вадим: просто 3,14пец

1:33:11 PM: Вадим: ниче не понятно кто тут чего тут

1:33:15 PM: Вадим: но блин круто

1:33:33 PM: Вадим: правда я думал его добьют

1:33:47 PM: Olga: я тоже думала, что ему вечная память

1:33:59 PM: Вадим: видать Андрей до финиша дойдет

1:34:02 PM: Вадим: ))))

1:34:11 PM: Вадим: не понятно кто такой обреченный

1:34:25 PM: Olga: быть может потом всплывет легенда..)

1:34:30 PM: Вадим: хз

1:34:45 PM: Вадим: а вот темы со стенами мне кажется очень похожи на сайлентхилл

1:34:47 PM: Вадим: ))))

1:35:04 PM: Вадим: зато потом настоящий блин халфлайф второй

1:35:07 PM: Olga: ну да..только немного иначе прорисовано

1:35:07 PM: Вадим: )))

1:35:18 PM: Olga: халфлайф?)

1:35:28 PM: Вадим: ага

1:36:51 PM: Olga: ладненько, давай приходим в себя и за работу)а то ТЗ и приказ по Gemini не выйдут в свет)

Ты парализовал работу двух спецов Альфы на час, не стыдно?)

____________________________________________________

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Оля, :))))

//1:33:11 PM: Вадим: ниче не понятно кто тут чего тут//

Что именно непонятно? Вроде же нет в главе темных мест?

//1:34:11 PM: Вадим: не понятно кто такой обреченный//

Оль, объясни пож тов. Вадиму, что везде есть подобные персонажи: черный сталкер, черный альпинист, черный егерь, черный дембель и пр. :)) Обреченный - это что-то вроде них.

И с сайлентом - в точку :)) Ну, что я могу сделать - это выше меня...

Андрей, я готов выслушать все обоснованные мнения.

__________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Димуль, все понятно, просто от такой динамики мысли в клубок сворачиваются..)

Ну ты уже понял, что нам понравилось))Ждем девятку;-)

___________________________________________________

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

ууууххх...дождалась.

и опять как тогда(И как у вышеупомянутых Вадима и Ольги) глаза аж красные от усиленного "пяленья в экран")))чорт подери, тысяча чертей, каналья!!!! просто даже слов нет насколько ахренительно!!!!!

получила ГИГАНТСКОЕ удовольствие от прочтения!!!

насчет переименования - почему бы и нет, а то и правда через чур много ассоциаций с Глуховским)

Уважаемый автор, готова столько же ждать(как и ранее) ради потрясающего продолжения!!!если бы можно было поставить 100 баллов(да сколько угодно) - все Вам!)))

:c

Молодец!продолжай в том же духе(желательно тоько скорее=)

Разведчик, можно на ты, я не гордый... :))

Если бы еще не ссука, которая умышленно рейтинг зарезает! Проклятие Обреченного на этого лузера!

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Опять урезали? Хм...думаю, что модераторам стоит подумать над тем, чтобы как-то упорядочить выставление оценок...

Ну, а убогие, которые втихаря это делают...ну что поделать..пожалеем зверюшек, на большее чем гадить по углам не способны)

___________________________________________________

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

круть.....ваще жесть. Мне очень понравилось.

дело не в гордости, а в правилах приличия ;))

ну так уж и быть, придется поступиться своей природной воспитанностью и обращаться на ТЫ)))))))

кстати, когда можно ожидать продолжение?)

Вчерась распечатал.

Дочитал до входа в "Универмаг", заскочил в маркет и оставил распечатку в тележке((((

Страдал.

Распечатал снова.

Добью в метро)))

По прочитанному.

Не только в этой главе.

Складывается впечатление что Харьков бомбили чем то отличным от ядерного оружия)))

Чем дальше от Киева ребята забираются тем "чудовее и чудовее"(с) Алиса.

И слог и стиль...

В прочем это обьяснимо.

Думаю, начни вы СЕЙЧАС писать с самого начала это была бы ДРУГАЯ книга))))

Чисто субьективно.

Написано очень "плотно", добротно и интересно.

По сюжету и возможным ляпам вякать не буду.

Ибо то что начиная с 6й части я читаю уже ДРУГУЮ книгу, теперь ещё и с закономерно иным названием.

Ждём продолжения.

И СПАСИБО.

я не фанат этого жанра, и не любитель оставлять комментарии, но прочитал все части на одном дыхании. Только после этой осмелился сказать автору, что даже для простого обывателя, читается довольно легко, не говоря о том, что захватывающий сюжет полностью поглощает и уже трудно остановиться не дочитав до конца. спасибо. теперь и я напишу, что жду продолжения...

+10

бомба :)

+10

Додыбал до 8-ой главы, блин, парень ты очень талантлив! Ставлю +10 и жду продолжения! =)

Горжусь этим негодником)___________________________________________

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Негодник благодарен своей музе :)) Оль, чего не появляешься в ЛКК? Ты в почту то хоть заглядываешь?

//Дочитал до входа в "Универмаг", заскочил в маркет и оставил распечатку в тележке(((( Страдал. Распечатал снова. Добью в метро)))//

АндрейВ, :)))))

//кстати, когда можно ожидать продолжение?)//

Разведчик, ты хочешь, чтобы меня из дому выгнали? С работы уже могу полететь, т.к. то и делаю, что печатаю только свой выход :)) Погодь хотя бы пару недель с этим вопросом, ладно? :))

Всем огромное спасибо. Встретимся еще. (если меня фантом не унесет) :)

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Прямо дежавю тудыть его! Я прямо на своей шкуре это прочувствовал. Когда после сейшна носился по ДК от своры озверевшей гопоты, - центральный выход - пипец, боковые закрыты нда, а еще "ОСА" о ЧЕТЫРЕХ патронах:) в кармане, вынес какую-то дверь и съебжал от тендова.

Муза заработалась совсем( Почту смотрю, на ЛКК как ни зайду-тебя нет(( Щас вот пойду тебе отвечу) с девяткой не спеши, когда у тебя есть время ты острее пишешь...;-)

____________________________________________________

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Молодец автор!Респект!Пиши есчо! :)))

У тебя талант!

Хочу сказать большое спасибо за ваше творчество! Очень и очень понравилось, жду с нетерпением предложения:)

//Разведчик, ты хочешь, чтобы меня из дому выгнали?//

ни в коем случае!)))просто поинтересовалась)ждать готова хоть сколько угодно)

//с девяткой не спеши, когда у тебя есть время ты острее пишешь...;-)// - абсолютно согласна с этим высказыванием)))

давненько прочитав первую главу мне она не понравилась и напомнила Глуховского "Метро 2033" но.... увидев 8 главу стало интересно) я взял и все распечатал))) после безсонной ночи чтения у меня вместо глаз впадины как у монстров))) понравилось даже больше чем Глуховский))) Тем что разбавил какими то чувствами мрачный мир. За заррыв между главами я бы по доброму убил автора))) постоянно держало в напряге)

Заслуженое +10 жду продолжения

//после безсонной ночи чтения у меня вместо глаз впадины как у монстров//

Арматура, :))))

//За заррыв между главами я бы по доброму убил автора)//

Да ну ёлки! Вот пристали-то... :))) Какой же там разрыв? Тем более, что главы же не маленькие. В среднем 18 листов А4 11 шрифтом. Как же быстрее справляться? Нет, чтоб не работа и семья - да, (эх, дурак я, чего ж раньше так серъезно не брался за писательство?) можно было бы быстрее, но это же не спорт, здесь скорость убьет сюжет.

Всем гостям спасибо. Надеюсь, не разочарую.

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Да нормально все с разрывом вот именно это и держит в напряжении)))

кроме того это же твой рассказ) я вот когда фоткаю ж не фоткаю для кого то а делаю это для себя. в этом фишка я бы написал по другому но я почти не пишу потому и восхищаюсь твоим творчеством, оч понравилось)))

Чувствую себя ребенком,у которого отобрали конфету - давно не читал чего-то столь же захватывающего.Спасибо )))

9 готова :)) Велкам!

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Быстрый вход