"Метро 2033. Парад-алле". Отделение 1. Номер 2.

Вот так. За какие-нибудь несколько часов я потерял почти всё. Дом, цирк, коллег, четвероногих артистов, лучшего друга и свою прежнюю жизнь. Где теперь всё это? Осколками разбросано там, на поверхности. Надо же, все мои мечты там, а сам я здесь, отрезан от них железной стеной и толщей земли над сводчатым беленым потолком «Красного Проспекта».

Труппа, вернее всё, что от неё осталось, сгрудилась на расстеленном на полу станции старом солдатском одеяле из каких-то стратегических запасов метрополитена.

Мне много раз доводилось слышать о беженцах из той или иной точки земного шара. Жертвы войн, геноцида, катаклизмов – все, кто мог и хотел бежать, перебирались в более безопасные места.

Вряд ли мы здесь надолго. Как только минует опасность, мы сможем вернуться на поверхность. А как же иначе? Месяц, максимум, два пересидим здесь и домой. Цел ли мой дом? Есть ли мне, куда возвращаться? Конечно, есть, разумеется! Мой дом цел, моя семья жива. Всё будет хорошо.

Через пару недель жизни на станции я начал понимать состояние горожан блокадного Ленинграда. Продовольственные запасы оказались настолько скудными, что их не хватило бы и на месяц. С медикаментами дела обстояли немногим лучше. В импровизированном лазарете, оборудованном в одном из переходов на «Сибирскую», раненые были предоставлены практически самим себе. Лекарств, элементарных инструментов и бинтов на всех попросту не хватало. Поэтому в качестве перевязочного материала использовали практически всё, что попадалось под руку. Ткань, одежду и даже тряпичные поясные ремни. В конце концов больные либо выздоравливали, либо умирали, полагаясь лишь на скудную медицинскую помощь и резервы собственного организма. С первым погибшим появились и могильщики в защитных масках. Эти люди выносили трупы на поверхность и оставляли где придётся. Закапывать их было негде – везде асфальт, а нести тела аж до сквера никто не желал. Могильщиков было всего четверо, поэтому, ожидая их возвращения, трупы просто складывали прямо у выхода со станции, упрятав их от посторонних глаз в мешки. Надо же. Лекарств нет, а мешки есть. Рядом с ними часто кто-то сидел. Причитал, разговаривал, плакал.

Жители станции поглядывали на эту картину с содроганием. Ведь любой мог оказаться там, в мешке, и ждать, пока его тело вынесут наверх.

Оставшиеся в живых артисты «Червового Валета» держались вместе, как стая, предпочитая видеть вокруг себя хоть и испуганные, хоть и скорбные, но знакомые лица.

- Мы так не протянем и месяца, - мрачно произнёс Калинов, рассматривая свой поёк, который день ото дня сокращался – Хорошо, что хоть фильтры да генераторы работают, так что без воды и света не останемся, дай Бог.

Я на секунду представил себе, каково будет, если испортятся фильтры или вырубиться электричество. Или и то, и другое. Здесь будет одна большая братская могила. Склеп.

А через несколько дней Гурский, бывший осветитель, сообщил, что подполковник Янченко набирает группу для похода наверх. Янченко уже был знаменит на всю станцию своими огромными пышными усами.

- Где? – спросил я, идя за Гурским и Калиновым куда-то к краю платформы, в подсобные помещения.

Янченко с группой добровольцев и несколькими военнослужащими нашёлся именно там.

- Что, тоже с нами? – раздул усищи Янченко, когда мы вошли – Гурский, это и есть твои добровольцы? Откуда будете? Из цирка? Хорошо. Тренированные, крепкие – нам такие нужны. Итак, слушайте. Мы – пятая группа. Три первых ушли за продовольствием, четвёртая – за техникой и инструментами. Наша же задача: оружие, одежда, обувь…

Я озадачился. Разве нас не должны сначала погонять марш-бросками или ещё чем? Наверное, на это не было времени.

- Всё понятно? Вышли, рассредоточились по двое. Через два часа встречаемся в пабе «Ливерпуль», что через дорогу. Разбирай снаряжение!

Снаряжением выданную нам «амуницию» можно было назвать весьма условно. Противогаз, вещмешок и допотопный дозиметр. И как только всё это нашлось на станции, на которой даже лекарств толком нет? Впрочем, вряд ли нам понадобится большее. Я оставил свою иронию при себе. Пригодится ещё.

Экипировавшись, мы, через приоткрытые для нас гермодвери, выбрались в вестибюль. Увидев, что там творится, я тихо застонал от ужаса. Трупы. Множество уже разлагающихся тел. Если бы не противогазы, мы бы наверняка задохнулись бы от запаха тления и смерти. Изо всех сил я старался не глядеть на них, но нужно было смотреть под ноги, чтобы не споткнуться и не упасть в чьи-нибудь гниющие объятия. Один из ходоков быстро снял маску противогаза и отвернулся - его вырвало. Немудрено. Я сам с трудом подавлял тошноту, от увиденного подступавшую к горлу. В этот момент мне было даже стыдно перед погибшими здесь. Они ведь тоже люди и они не виноваты, что рассыпаются на части, прямо на наших глазах.

На улице, как ни странно, трупов почти не было. Наверное, их съели бродячие псы, которым посчастливилось выжить. Такого представителя городской фауны мы встретили на выходе из метро. Пса группа ходоков мало интересовала. Он был занят поеданием чьей-то оторванной кисти. Миновав эту малоприятную сцену, Янченко поднял вверх большой палец, что означало начало операции. Я оглянулся на паб, оформленный в тематике «битловской» Жёлтой Подводной Лодки.

«В городке, где я родился,

Жил человек, который плавал по морям.

И он рассказал нам о своей жизни

В стране подводных лодок…».

Отряд рассредоточился. Мы с Калиновым направились в сторону Нарымского сквера. Бывший джигит вспомнил, что видел прямо за ним оружейный салон. Добрались мы быстро, но пробраться внутрь стандартно, через дверь, не получилось. Заперто. Взломать замок нечем.

«Пфф! Да ради Бога!» - подумал я, подобрал с земли какой-то крупный камень, бросил его в стекло.

Не тут-то было. Витрина даже не треснула. Конечно, оружейный салон с защитными стёклами. Такие не так-то просто и разбить. Разве что, крепостным тараном. Или…

Я потянулся к своему левому уху и вытащил оттуда одну из трёх серёг-гвоздиков, на которые так неприязненно косился Янченко. А теперь нужно что-нибудь клейкое. Провернувшись волчком, я подошёл к фонарному столбу и отклеил оттуда объявление о продаже дачного участка. Бумажка крепилась к металлу широкой полоской скотча, который вполне годился для моих целей. Калинов стоял чуть в стороне, соображая, к чему все эти приготовления. Серьга, оставшаяся у меня с лучших времён, сейчас сослужит мне хорошую службу. Я этот трюк подсмотрел в кино. Авось, сработает?

Осторожно разогнув крапана, удерживающие прозрачный камешек, я приклеил его к скотчу, а скотч – к витрине. Приклеил так, чтобы острый конец камня плотно прилегал к неподатливому стеклу. Кажется, держится. А теперь…

Неподалёку, в кустах, обнаружился большой кусок кирпича. Вернувшись к витрине и тщательно прицелившись, чтобы попасть точно по скотчу, я изо всех сил швырнул кирпич в стекло. Оно звякнуло, пошло мельчайшими трещинами и рассыпалось.

- Бриллиант, ну конечно! – догадался наконец Калинов, похрюкивая в противогазе.

Я мысленно усмехнулся и отыскал среди осколков скотч с камнем, положив последний в карман на молнии, где уже лежала серьга, впиваясь крапанами в ткань. И пусть только ещё кто-нибудь посмеет острить над моим проколотым ухом.

Пробравшись через разбитую витрину в помещение, мы осмотрелись. В оружии я разбирался скверно, а держал его в руках в последний раз чуть меньше десятка лет назад, на уроке ОБЖ, в школе, выполняя задание по скоростной сборке-разборке автомата товарища Калашникова. Вообще мои познания в сфере огнестрельного оружия ограничивались одними фамилиями: Стечкин, Макаров, Калашников, Дегтерёв…

Калинов оказался осведомлён в данном вопросе чуть больше меня. Командовал, что брать с собой, а что пока оставить. Но и того, что мы набрали оказалось более, чем просто много. Одни патроны чего стоят, не говоря уже о самих стволах. Пистолеты, винтовки, оптика…

Груз для двух человек неподъёмный. Придётся делать две, а то и три ходки, курируя между оружейным салоном и станцией метро. Но Калинов дал мне знак ждать его и выбрался на улицу. Осмотрелся и свернул за угол, скрывшись из виду. Я запоздало сообразил, что не следует отпускать его одного и вышел за ним. Оглядел пространство вокруг, но никого не увидел. Даже голубей нет.

- Володя! – позвал я, на секунду сняв противогаз.

Тишина. Никто не отозвался, никто не появился. Даже шагов не слышно. Я прошёл чуть вниз по улице. Пусто. Куда он подевался?

Из припаркованного на обочине дороги небольшого грузовика послышалась какая-то возня. Обойдя машину спереди, я заглянул в салон. Калинов сидел на месте водителя, уткнувшись лбом в руль.

Чего это он?

Я потряс его за плечо. Володя не отреагировал, а только стал заваливаться на меня и неловко вывалился из кабины. Я попытался его поймать, но от увиденного отшатнулся в сторону. Если бы не противогаз, наверняка мой крик был бы слышен и через несколько улиц отсюда. На шее Калинова, с левой стороны, зияла страшная рваная рана. Целый кус мяса был вырван. Или отгрызен. На коже рядом с жуткой кровавой дырой виднелись отчётливые следы человеческих зубов.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.4 / голосов: 16

Быстрый вход