Белое на сером фоне

Больше всего это напоминало ожидание. Заветные билеты в кармане, вокруг, электрическим светом сияет ночной аэропорт. Тогда наступает раздумье, а стоит ли лететь? Отрываться от привычной, давно уже обжитой земли и бросаться навстречу дальним странам. Вот только сейчас все несколько хуже – неизвестно, каким будет место прибытия.

***

Зал был переполнен. В калейдоскопе прожекторов дергались люди. Звери бьются в предсмертных агониях на фоне атомного взрыва. Цвет меняется и вот уже лазурное побережье, переполненное мелкой рыбешки, медленно переливается под бликами солнца. Переход. Пустыня распростерлась под безжалостным светилом. Выброшенный на обжигающей берег планктон болтался, как пара сосисок на раскаленной сковородке. И снова цикл повторялся, под удары средиземноморского микса.

Видимо, второй коктейль был лишним. Мир стал намного проще, хотя градус его восприятия увеличился. Влившись в этот круговорот, ты перечеркиваешь выход назад и стараешься просто не отставать. Было весело, очень весело. Хотелось петь, кричать, танцевать, потом немного затянуться и снова танцевать. Через пару минут, я уже не слышал музыки, голосов, криков, звука шагов. Только ритм, заставляющий мое тело повторять его гипнотический мотив. Пол покачнулся и поменялся с потолком местами.

Здесь пролили вино, водку, пару коктейлей, растоптали заколку. Чуть поодаль виднелись следы чего-то бурого. Кажется, все - таки кровь. Слишком темная для томатного сока. От пола пахло потом и алкоголем, впрочем как и от остального клуба. Выхватив промежуток, решил просто расслабиться пару минут, валясь здесь. Резкая боль в руке заставила меня вскочить. Чья-то нога напомнила мне об окружающем мире, ставшем для меня чем-то далеким и нереальным.

Перед глазами мелькали круги, переливаясь всем спектром, сверкая и мерцая, они увлекали мозг все дальше. Звук становился сильнее, зрительные галлюцинации тоже. Клуб куда-то исчез, музыка поутихла, оставляя место тишине.

***

Старый дом. Краска, когда-то бывшая синей, теперь лишь слегка отдавала лазурью. Крыша просела в некоторых местах, уже не давая убежища от дождя, но все еще закрывая от слабого ветерка. К окнам, словно пара странников, утомленных дальней дорогой, склоняются две ивы. Их листва шепчется о чем – то между собой. Тот тут - то там виден небольшой янтарный блик, отразится ли в луже, или проскользнет на камушках дорожки. Солнце уже садится, последними лучами, медленно провожая пейзаж.

На крыльце сидит старик. Благородная седина, жилистые руки, серые, проницательные глаза. Он чинит удочку параллельно напевая. Рядом пристроился мальчик. Смотря на деда, он о чем - то его расспрашивает, а тот с охотой отвечает. Иногда улыбка озаряет его лицо и тогда они заливаются смехом. Вот малыш замялся. Теребя уголок рубашки, он долго собирается с силами, а потом спрашивает.

- Деда, а куда ушла мама?

Старик перестал смеяться. Он очень внимательно посмотрел на внука, а затем тихо произнес. Его голос деформировался, словно сломанная граммофонная пластинка, пущенная на низких оборотах.

- Очнись, вставай, живи.

***

Дождь колотил по спине. Я уже насквозь промок, хотя поток и не думал ослабевать. Ночной город светился неоновым светом, заманивая в свои потаенные трущобы и спрятанные ложбины. Сейчас, сити казался мне огромным муравейником, подсвеченным через увеличительной стекло. Артерии автомагистралей равномерно отбивали пульс, перегоняя кровь от окраин к сердцу. Центр, переполненный клубами, борделями и пабами пожирал насыщенных деньгами эритроцитов, в костюмах от Prada, выбрасывая опустошенные оболочки. Ливень усиливался, а я все смотрел на этот плакат, рекламирующий новую жизнь и не мог понять. Почему раньше я не решался попробовать? Почему только теперь, когда все уже кончено, нашел силы перейти эту границу. Видимо осознание собственной смерти и есть та подлинная свобода к которой мы шли на протяжении тысячелетий. Ведь только теперь, я могу без страха быть самим собой. Сплюнув и бросив последний взгляд на неонового спрута, опустился назад, в полумрак клуба.

***

Небо закрылось серыми тучами, спрятав свою красоту под тусклым покрывалом. Первые капли медленно рухнули на холодную землю. Скоро, набравший силу дождь вовсю орошал поле. Грязь, размытая водой, превратилась в невнятную кашицу, струящуюся к тем немногочисленным оврагам, что украшали пейзаж. Затекая в один из них, эта коричневая жижа встретила препятствие в лице человека. Прикрытый серым пальто, сжавшись в комок, он лежал на дне окопа, изредка дергаясь в конвульсиях. Слабые стоны заглушали порывы ветра и крики стервятников, отправившихся на изобильное пиршество. Если бы не кровавое пятно распростершиеся посреди грудной клетки, его можно было бы принять за спящего . Пуля пробила легкие, раздробила ребра и намертво врезалась в позвоночник. Сочащаяся кровь, придавала окружающей жидкости красноватый оттенок. Солдат доживал последние мгновения, жалобно стеная, погруженный в грязь. Его била слабая дрожь, зубы стучали то ли от боли, то ли от элементарного холод. Вдруг глаза раскрылись, серые, уже тронутые трупной пленкой они смотрели на небо. Тело дернулось и крик, прорвался через переполненные легкие.

***

Огни скорой. Голос врача. Капельница. Изо рта льется пена смешанная с кровью. Кто-то кладет мне руку на живот. Хочется есть. А еще больше – спать. Машину трясет. Во рту у меня какие – то трубки, тело словно ватное. Попробовал пошевелить пальцем. Не получилось. Перед глазами опять замелькал свет. Тьма медленно подбирается, поглощая мою жалкую душу.

***

Я проснулся в больнице. Кажется, здесь больше никого нет. Одиночная палата. Белые холодные простыни. За окном идет дождь, мерно отсчитывая последние секунды моей жизни. Осталось уже немного. Я помнил это. Не хочется провести конец, смотря в однообразный белый потолок. Там, в парке, деревья содрогались под страшными порывами ветра. На верхнем этаже были слышны шаги, наверное, медсестра делает полуночный обход. Подтянувшись, я смог приподняться. Тело мгновенно разбила острая боль, но все же заставил себя сесть. Когда зрение пришло в норму, оглядел комнату. Кроме моей кровати здесь ничего не было, голые стены, потухшая лампа, зарешеченное окно, да приоткрытая дверь. Они знали, что у меня уже не хватит сил на побег.

Запустив руку в карман я почувствовал что –то холодное, металлическое. Уже слабеющее сердце забилось радостнее, кажется телефон все еще со мной. Набрав заветный номер, прохрипев почти заученную фразу в трубку, снова отключился.

***

- Привет.

Она вошла в комнату как ангел, принесший милосердие вместе со светом белоснежных перьев. Её зеленые глаза, уточенные формы лица, прекрасное тело, едва скрываемое под белым халатиком. Каждый шаг был отрепетирован заранее и доведен до совершенства. Я понимал, что это простая проститутка, но девушка заставляла полюбить. За это ей и доплачивают.

- Привет.

Испугавшись собственного голоса, я покраснел. Хотя, скорее позеленел, так как кожа уже вряд ли могла принять здоровый оттенок.

Ангел села на краешек моей кровати. Легким движением руки, она закурила. Дым медленно, клубами стал воспарять к потолку. Все движения были совершенными, она была идеалом женщины и неважно, что это стоило мне тысячу долларов за ночь. Мы не занимались сексом. Это естественно в моем положении. Скорее всего ноги уже отказали. Я изливал ей свою душу, открывая все то, что не успел или постыдился успеть. Девушка слушала и смеялась, а мне просто становилось легче.

- Будь моей женой, Ангел.

Её улыбка стоила намного больше, чем пресловутую тысячу зеленых.

- Хорошо.

***

Прошло несколько часов. На улице светало. Шторм утих, уступив место серому рассвету. Мир медленно восставал из пепла, просыпаясь после вчерашнего. Жизнь продолжалась, словно ничего и не случилось.

По проспекту шла девушка. Обычная, заурядная горожанка, быстро исчезнувшая в толпе. А за стеклом больничного окна виднелась лишь белая простыня.

Я знал что умираю. Знал что это конец. Наверное, именно это и позволило мне провести последний день так, как всегда хотел. Прав был тот поэт, что пробормотал перед гильотиной:

- И лишь в смерти вижу я свободу, и лишь она дает мне равенство.

Ваша оценка: None Средний балл: 4.5 / голосов: 4
Комментарии

О,майн готт!О,майн копф! Дас ист гросс мэрр!Алекс,не курите больше столько корней валерианы,и не будет снится такой фантасмагорический бред!

Я такое люблю. Надо будет его обязательно сейчас прочесть...

Да, все же описания прекрасно удаются вам! Но мне не хватает деталей для того, чтобы подключиться к герою, понять его больше. Все равно, спасибо за вашу историю!

.

.

---------------

Надежда. Дневник невыжившей http://vk.com/nadezda_ava

три комента! Поздравляю, ты УГ

"Koketka" пишет:
три комента!

Четыре же! О, уже пять! Впрочем, как показывает практика, количество комментов слабо кореллируется с качеством произведения :)

Быстрый вход