Рассвет тем утром был прекрасен.

Еще год назад она показалась бы мне самым чудесным сном. Или ночным кошмаром. Хотя, скорее все же кошмаром. Холод пронизывал тело, превращал кровь в маленькие кусочки льда и медленно пронзал мозг. С каждым выдохом в воздухе появлялась немного пара. Немного, это чуть больше, чем достаточно. Руки коченели. Кажется, сейчас губы примерзнут к этой банке энергетика. Ну и пусть. Зато смогу согреться.

Автобус все еще не появлялся. Среди мириад звезд, ночных машин и фонарей не было неоновых огней последнего автобуса. А жаль. Мысли уже начинали путаться. В голове мелькали образы: любовь, алкоголь, наркотики, снова любовь и немного сигарет. Градус постепенно падал. Снега не было. Просто температура с каждой секундой уходила все ниже и ниже. Странно, в этом году холод пришел намного раньше, чем обычно. Он уже хочет забрать меня, туда, может быть хоть на том свете, отопление работает исправно? Вот, кажется, и смерть пришел за моим замерзшим телом. Слышу стук копыт его коня и свист, с которым коса разрезает воздух.

Автобус подъехал к остановке. Пневматические поршни напряглись и двери распахнулись. Здесь хотя бы тепло. К тому же, я единственный пассажир этого рейса. Еще бы, какому здравому человеку понадобиться в половине пятого автобус, едущий на кладбище? Печка исправно грела, создавая теплую, почти комфортную обстановку. За окном мелькал ночной город. Каждый огонек вдали, это чья-то жизнь, быть может несколько. Они любят, занимаются сексом, смотрят сериалы или делают уроки. Все люди, делают простые вещи, из которых складываются более сложные формулы. А из всего этого, можно вывести главное уравнение жизни. Вот только результатом будет ноль. Ты просто тащился по этому кругу, опаздывая на работу, прыгая в последний поезд и засыпая под очередной сериал. Или наоборот решил сбросить цепи рутины, летал на юг, прыгал с парашютом или вовсе рисовал ночное небо. Разницы по большому счету нет. Просто ошейник станет по свободнее, а поводок по длиннее. У меня также.

Маршрут пролегал через парк. Массивные деревья, в неровном свете фар, приобретали самые причудливые очертания, напоминая образы, сохраненные еще в далеком детстве. Я смотрел сквозь грязное стекло, мороз проникал через эту узкую полоску отгораживающую мен остального мира. Хотелось спать. Все равно ехать еще очень долго.

***

Библиотека обладает своей неповторимой атмосферой. Запах настоящих, бумажных книг. Теплый зерновой кофе. Старый, пластмассовый телефон. Смотритель читал. Очки съехали ему на нос, но не обращая на них внимание, он продолжал перелистывать страницы. Для него существовала только книга, и ничего более. Замкнувшись в собственном мире, старик наслаждался воздушными замками и космическими глубинами.

Сейчас он наконец-то мог быть самим собой. Отгородиться от проблем всего мира и насладиться собственной душой. Когда еще можно просто забыться и думать, вспоминать, переживать заново все хорошее и некоторое плохое. Последнего было больше. Вдруг телефон зазвонил.

По старчески медленно, он протянулся и поднял трубку.

Молчание. Одна секунда, две, три…. Слышалось только тяжелое дыхание, затем надрывающийся, хриплый шепот. Старик не мог разобрать слова, а они все лились непрерывным потоком. Короткие гудки.

Отмахнувшись, смотритель вернулся к книге.

Двери читального зала распахнулись.

Когда-то она была прекрасной. Чистая белая кожа, в глазах сияли изумруды короны Артура или же зеленели молодые дубравы. С плеч стекали потоки золота, вперемешку с янтарем. А на губах, светилась одна и та же улыбка. В те дни, едва сойдя с небес, еще оставаясь ангелом, она любила. Той простой любовью, что дети любят собственных матерей или солнечные лучи. Оставаясь олицетворением всего доброго, хорошего и светлого, она превращала его жизнь в небольшой островок счастья, созданный для них двоих.

Ключевое слово когда – то. Уже нет былого сияния. Кожа, запачкана потекшей тушью и шрамом на ключице. Взгляд перестал быть царственным. Теперь он ядовито кислотный, наполненный тяжелой химией, потерявший всякое выражение. Волосы, перекрашенные в рыжий, местами еще сохраняли исходный цвет, хотя и утратили былое великолепие. На теле видны были следы насилия, кожа потемнела от постоянного курения. Руки были усеяны следами от уколов. Это уже не те ладони, что когда то гладили его шею, ласкали плечи. Они грубые, в некотором смысле уже мертвые.

Она подошла, слегка пошатываясь, и медленно опустилась в кресло. По щекам стекали слезы.

- Это ты меня погубил, тебе постоянно что-то было надо, то здесь, то там…

Голос дрожал, то срываясь на плач, то превращаясь в шепот.

- Я не…

- Молчи, просто слушай. Тебе всегда была нужна мысль, очередная идея, еще один сюжет… Ты же понимал, что я не смогу так жить. И все равно продолжал, старался, вводил яд, стараясь продлить нашу любовь. А теперь я уже не могу. Мозг угасает.

Она упала на колени и разрыдалась.

Старик хотел поднять девушку, но та оттолкнула его.

- Не стоит. Прости.

Спустя пару часов, смотритель стоял на подоконнике. Она ушла. Окончательно. Теперь уже её не вернуть. Смерть не возвращает своих гостей.

Он стоял и смотрел, как весело играли волны там, через пару десятков метров под окнами библиотеки.

***

Кладбище. Конечная. Полная луна едва освещала тропинку, ведущую к могильному холму. Стало еще холоднее. Даже дрожать не было сил. С трудом поднявшись, я направился в чащу. Идти был чуть легче, делая хоть что-то можно было немного согреться. Я закурил. Дым тонкой струйкой испарился в воздухе, странно, что он не замерз, едва покинул теплую утробу сигареты.

Наверное, в какой-то момент писатель утрачивает свойство писать, вырабатывает свой ресурс так сказать. Стимуляторы в виде алкоголя или наркотиков перестают помогать, и ты остаешься один на один с пустым разумом.

Может все так и планировалось? Я усмехнулся. Наверное, все-таки нет.

Прислонившись спиной к ледяному камню мавзолея, я стал ждать рассвета или гибели, даже интересно – что придет первым.

***

Старик прыгнул. Метры пролетели быстро. На какую-то долю секунды он почувствовал слабое удовольствие от свободного падения. А потом просто разбился о воду.

***

Тук – тук – тук. Протяжный писк аппарата. Смерть наступила за пару часов перед рассветом. Скорая не успела всего лишь на пару минут. Если бы водитель автобуса решился позвонить чуточку раньше, может быть этот несчастный сейчас был бы жив. Правда, вряд ли он хотел этой жизни. Но чуда не случилось, увы, я вынужден был умереть.

Рассвет тем утром был прекрасен.

Ваша оценка: None Средний балл: 5.9 / голосов: 11
Комментарии

Идея не до конца ясна. Как будто чего-то не хватает, слишком много намеков... Образы понравились, можно было даже чуть больше развить, хорошие описания.

Спасибо!

.

---------------

Надежда. Дневник невыжившей http://vk.com/nadezda_ava

ахахах, 1 комент! ты патентованное УГ!

Быстрый вход