"Метро 2033. Парад-алле". Антракт!

- А как давно вы, уважаемая публика, думаете, что существует лишь то, что вы видите?..

В свете прикрытых цветными колпаками ламп тускло блеснула позолота короны, подмигнули огранённые кусочки стекла, весьма натурально выдававшие себя за благородные камни. Полыхнула апельсиновым пожаром королевская шевелюра. В полной тишине шелестом сгинувших деревьев звучал голос рыжего. Сказочник умел завладеть вниманием окружающих, поймать его за хвост и не отпускать до тех пор, пока самому не захочется.

На стену за спиной Короля на облицованную бежево-серым мрамором стену были внахлёст приклеены наши афиши, которые он прихватил из моей гардеробной пару недель назад. Вспомнив события того дня, я нахмурился. Снова вспомнилась та птица. Кем или чем она была? Мутацией? Вряд ли невинные городские пернатые за несколько месяцев могли облучиться до такой степени, что превратились в нечто, выпорхнувшее из ночного зеркала. Жестокая шутка воображения? Скорее всего. Не могла же эта птица с человеческими глазами и впрямь существовать, хихикать, поедать мой страх и скрипеть дверью. Тогда я был испуган, нервы, казалось, звенели от напряжения, как гитарные струны, а ко всему этому примешалась горькая ностальгия. Вот мне и почудилось.

-…И существует ли всё то, что вы видите?..

Развернувшись на каблуках, Червовый Король отступил в темноту. Тень плотной завесой скрыла его от глаз зрителей. Но я знал, что там, в сумраке, Червовый Король уселся за столик, уставленный стеклянными бокалами, в разной степени заполненными водой. При прикосновении к ободку мокрым пальцем такой сосуд издавал звенящий звук. А если, как Король, обладать музыкальным слухом, то такие звуки можно складывать в гаммы и целые произведения.

Едва стоило хрустальному хору запеть под руками рыжеволосого дирижера, Леремаль откинул форганг, натянутый над входами в оба перехода, в сторону. Наш выход.

Исполнив пару флик-фляков (прим.автора: флик-фляк (или флип-флап) - упражнение в акробатике: прыжок назад с двух ног, прогнувшись в спине, на прямые руки с приземлением и после переворота на обе ноги), мы очутились перед зрителями. Работая номер с парным жонглированием, я в который раз осознал всю нелепость происходящего. Могли ли мы помыслить, что когда-нибудь у нас не будет тех стандартных тринадцати метров идеально-круглого манежа? Что у нас есть теперь? Облицованная красным и белым мрамором площадка меньше десяти метров по диагонали. Гримирует нас один Граф, перебегая из одной палатки в другую. Мы проверяем наши костюмы счётчиком Гейгера и, дождавшись их из отделения санитарной обработки, спешно приводим в порядок. Гурский, занявший место Бродяжки, заучивает тексты реприз…

Отвлёкшись на посторонние мысли, я не успел поймать одно из колец. Оно глухо стукнулось об пол и покатилось куда-то к ступенькам, на которых расселись зрители. Леремаль глазами метнул в меня несколько молний. Нельзя отвлекаться, нельзя думать о постороннем. Всё-таки жонглёр – это артист, умеющий не только подбрасывать предметы, но и иногда ловить их.

Зрители ещё провожали нас вполне приличными аплодисментами, а на импровизированный манеж выбежала Анна, бывшая дрессировщица, раньше работавшая с голубями. Но сейчас дрессировать ей было решительно некого, поэтому Анна принимала участие в клоунских репризах.

К партнёрше тотчас подбежал Гурский и, расплывшись в широкой улыбке, подал ей руку. Содержание репризы простое. Клоун влюблён в девушку, а та требует цветы. Но где взять цветы в метро? Хотя бы искусственные. Ясное дело, у сталкеров и челноков. Переодетый в тёмный комбинезон, с рюкзаком за плечами, Червовый Король здорово изображал подвыпившего челнока с дальней станции и забавно торговался с Гурским. Клоун вытаскивал из кармана горсть патронов, хватал матерчатые цветы и, преисполненный достоинства, вручал их Анне. Но челнок посчитал уплаченную ему Гурским сумму недостаточной. В конце концов, скряга-торговец уходил за кулисы, унося с собой цветы, Гурский – за ним. Через несколько секунд довольный клоун появлялся на «манеже» с букетом, но без брюк. Счастливые влюблённые скрылись за форгангом, провожаемые смехом зрителей (прим.автора: клоунада «Шипы и розы» впервые была представлена Ю.Никулиным и М.Шуйдиным).

Пока разминались сёстры Шаповаловы, на манеж выбежал Яша в обнимку с исцарапанной гитарой. Цыган, работая в цирке штатным фотографом, умудрился между делом запомнить и выучить огромное количество совершенно дурацких, но забавных песен, слушая которые, мало кто удерживался от улыбки.

От эффектного появления сестёр перед публикой пришлось отказаться из-за недостаточно высокого потолка. Подкидная доска, с помощью которой артисты могли взлетать в воздух, не отрываясь при этом от действительности, пылилась где-то на складе цирка, дожидаясь лучших времён.

Только когда они теперь настанут, эти лучшие времена? Через год? Два? Десять? Сколько? Когда здание цирка заполонят птицы с человеческими глазами и ухмылками вместо клювов? Я почувствовал приступ дурноты, когда перед глазами появилась до боли отчётливая картина: в зрительном зале, на местах, некогда предназначенных для людей, восседают эти страшные птицы. Они кружат под куполом, постепенно перегрызая тросы и подвесные конструкции, обустраивают себе огромное гнездо на учебном манеже, разгуливают по коридорам, скрипят дверьми до тех пор, пока те не оторвутся, и вылетают на охоту за страхами редких людей, отваживающихся показаться на поверхности.

Представление подходило к концу, артисты вышли на поклон.

-Комендант велел явиться, как можно скорее, - шепнул мне на ухо Червовый Король, кланяясь аплодирующим зрителям вместе со мной.

Не заходя за форганг, мы сразу поднялись по лестнице на станционную платформу и быстрым шагом двинулись к кабинету Ларина. Белая дверь с трафаретной надписью «Комендант» находилась по левую руку, в самом начале небольшого коридорчика, собравшего в себе служебные помещения, некогда предназначенные для работы метрополитена.

Червовый Король, не удосужившись постучать, распахнул дверь. Кажется, его не заботила такая малозначительная вещь, как элементарная вежливость.

- Вызывали, товарищ комендант, - уверенно произнёс Король.

Ларина я привык видеть восседавшим за письменным столом. Обычно, когда мне доводилось бывать у него в кабинете, первое, что на что натыкались мои глаза – это макушка и стопка каких-то бумаг, которые, кажется, не имели никакого практического смысла, а лежали на столе лишь для солидности.

Сегодня же комендант беспокойно расхаживал по комнате из угла в угол, курил, и время от времени хватался за телефон, набирал номер, слушал, кривил лицо и бросал трубку обратно на рычаги.

- Пропала связь с челноками «Студенческой», - пробасил Ларин, тяжело опершись руками на стол – Караван должен был прибыть в левого берега два дня назад с запасом медикаментов для «Проспекта».

Я озадаченно почесал затылок и наткнулся взглядом на висящую на стене схему Новосибирского метро.

От «Речного Вокзала» к станции «Студенческая», что на противоположном берегу реки, вёл метромост. Если верить рассказам работников метрополитена, да и просто осведомлённых горожан, этот метромост являлся самым длинным в Мире. Мне снова представился человечек, который швейным сантиметром и строительной рулеткой изменяет длину всех метромостов. Ярко-жёлтый ус металлической рулетки всё удлиняется, удлиняется и вдруг, не выдержав собственного веса, со звоном перегибается и падает в реку. Человечек терпеливо скручивает его обратно в коробочку и с удивлением обнаруживает, что на рулетку он поймал огромную рыбу…

Я потряс головой, чтобы отогнать бредовые фантазии. Сейчас нужно сконцентрироваться на главном, на пропавшем караване.

- А что же «Речной»? Вы пробовали связаться с этой станцией, товарищ комендант?

Вместо Ларина ответил Червовый Король.

- Циркач, «Речной Вокзал» - станция наземного типа. Недаром среди местных ходит шутка со стопроцентной долей правды, что у нас в метро можно не только спуститься, но и подняться. То есть там счётчик Гейгера будет просто зашкаливать. На этой станции никто не живёт.

Отвернувшись от меня, Король перевёл взгляд на Ларина.

- И Вы хотите, чтобы мы вдвоём отправились разузнать, что их задержало?

Комендант кивнул, блеснув очками. Я машинально оглядел свой ярко-красный сюртук, надетый по случаю премьеры. Червовый Король, видимо, ухватил мои мысли за хвост и постучал от пол каблуками блестящих цирковых сапог.

Дорогие зрители, антракт окончен! Просьба занять свои места в зрительном зале!

Маэстро! Алле!..

Ваша оценка: None Средний балл: 7.4 / голосов: 16

Быстрый вход