Ростки грядущего часть вторая.

Медленно течёт река Иж, даже летом не пройти за световой день больше полусотни километров. А чаще – не больше тридцати. Берега, то – заболоченные, то – покрытые лесом и густым кустарником, тянутся медленно, навевая тоску. Только на седьмой день плот вышел на Каму. Уф, Дикие Земли остались позади. Даже бойцам Патруля, исходившим не одну пару сапог по этим дебрям, было временами не по себе. Тем более, что собак не взяли, из соображений конспирации, а без собаки патрульный чувствовал себя как без оружия. Иметь рядом чуткий нос, лишнюю пару глаз и ушей, вошло в привычку.

Кама – это не Иж какой-нибудь. Это настоящая река. Течение, правда, почти такое же медленное, но зато нет риска налететь на какую-нибудь затонувшую технику или обломок моста, лежащий на дне со времён Удара.

Из Камы плот медленно вырулил на Волгу. У парней, от роду не видевших ничего подобного, вырвался вздох восхищения. Хлыст покровительственно усмехнулся, как хозяин, демонстрирующий гостям свои владения:

- Тут раньше водохранилища были. По всей Каме и Волге сплошняком. Вот так не проплывёшь, – Борис Егорович в молодости немало походил по этим рекам и сейчас щедро делился знаниями. – А как ударило, так все плотины треснули. Волна пошла по Волге такая, что всю пойму смыло. Те, кто повыше жил, уцелели, но потом была Тьма, так что до самой Астрахани все города пустые.

- А между городами? – спросил Павел, высокий мускулистый парень, работавший сейчас передним веслом.

- Кое-где есть. Хутора, посёлки.… Но немного сейчас людей на русских равнинах. Морозы стояли такие, что большая часть вымерла в Тёмную зиму.

- У нас тоже были морозы, ещё какие. Но в Альянсе многие уцелели, даже завод работает.

- У нас многие выжили за счёт грамотного распределения стратегического запаса. Насколько я знаю, большинство таких комбинатов захватили группировки, близкие к тогдашней власти. Эти спаслись, а вокруг них вымирали целыми областями. И теперь те, кто на комбинатах госрезерва пересидел, образовали мелкие поселения. Но создать новую цивилизацию у них не выйдет, деградация – вот их удел.

- Почему?

- Мало людей. Там, где несколько сотен, или даже пара-тройка тысяч человек, нельзя развить сколько-нибудь сложного производства, нельзя иметь науку, нельзя… да почти ничего нельзя. Ясно даже и ежу, что малая группа обречена либо на деградацию, либо на подчинение другим. Там, на юге, где выживших больше, они сейчас уже начинают строить какие-то подобия государств. О, к нам гости.

Большая лодка, заполненная людьми, отошла от берега и пошла наперерез. Десять человек, сидят плотно, реальной опасности нет. Не смертники же они.

Лодка приблизилась и стали видны молодые, чем-то очень довольные лица. Парни пятнадцать-двадцать лет, не старше, вооружены, оружие держат на виду, ладно хоть не додумались направлять на плот. Один, видно главный, показал пустые ладони и спросил:

- Торгуете?

- Торгуем, – ответил с усмешкой Хлыст, чтобы не выбиваться из образа. – Что-то купить хочешь?

- Точно. Угадал, старик. Патроны семь-шестьдесят два на тридцать девять есть?

- Есть-то они есть, вот только даром не даём. Чем платить собрался?

Лодка мягко причалила к тому месту, где не было бортов, и трое тут же выскочили на палубу. Главный тоже вылез и странно ухмыльнулся:

- Посмотри.

Со дна лодки подняли двух девушек в разорванной одежде. Руки их были стянуты сзади в локтях и в запястьях так, что локти сошлись вместе, на лицах была застывшая маска боли и страдания. Они почти не могли стоять на ногах, их придерживали за основания толстых кос. Парни, привыкшие у себя совсем к другому обращению со слабым полом, стиснули оружие и поглядывали на командира в ожидании команды.

Командир не спешил с ответом. Купить пленниц было несложно, но это значило поощрить тех, кто их захватил, к продолжению такой деятельности. К тому же группа выполняла задание, и лишняя обуза была совсем не нужна. Но и оставлять людей в таком состоянии было неправильно, поэтому Хлыст медлил, пытаясь найти лучшее решение. Главарь тем временем истолковал молчание по-своему. Распахнул на одной обрывки платья, демонстрируя дрожащее, покрытое синяками тело.

- То ли выживут, то ли нет. По десять патронов дам, – равнодушным голосом, наконец, сказал Хлыст.

- Ничего не сломано, а синяки заживут. Дай по сорок патронов.

- По десять. Больше они не стоят. Это всё.

- Да лучше тогда я им горла перережу, – главарь рассмеялся неестественным смехом, его поддержали остальные.

- Они пьяные или обкуренные чем-то? – Рем придвинулся к Олегу.

- Похоже.

Главарь тем временем резким движением поставил одну из пленниц на колени и быстро, никто и ахнуть не успел, резанул ножом по шее. Раздался короткий хрип, струёй хлынула кровь, и тело забилось в предсмертных конвульсиях. Патрульные без всякой команды дали залп, приплывшие парни полетели в воду. Ещё десяток выстрелов добили тех, кто остался. Вторая девушка, упала на палубу и потому не пострадала, а сейчас, свесившись с плота и не обращая ни на что внимания, жадно пила воду из реки.

- Чтоб меня, это сколько же ей воды не давали? – Олег сделал два шага и чиркнул ножом по ремням, стягивающим локти и запястья. Руки упали на плот как верёвки, а девушка продолжала пить. Олег оттащил её от края. – Обопьёшься же!

Серёга, фельдшер, поднял её на руки и понёс в палатку.

Хлыст приказал залечь и стрелять на каждое подозрительное движение на берегу, а сам занялся допросом случайно уцелевшего парнишки лет пятнадцати. Тот даже не пытался проявить крутизну, болезненная рана сбросила его с высот хозяина чужих жизней на уровень твари дрожащей.

Как выяснилось, группа молодых парней решила поглядеть мир и показать себя, а начала с того, что спустилась на лодке вниз по течению Волги километров на триста, чтобы уж точно ни на кого знакомого не налететь. Ватага единогласно решила, что здесь уже не совсем люди, а значит не обязательно с ними и по-людски. Пристрелила и ограбила двух мужиков, возвращающихся с шабашки, потом наткнулась на молодожёнов, решивших построить новый дом на берегу реки. Пленный подробно описал, что они сделали с ними, а потом, выяснив, что недалеко живёт фермер с тремя дочерьми, решили продолжить разбой.

Семью фермера перебили, кроме двух старших дочек, которых оставили «чтобы не скучно было», а через три дня решили пополнить запас патронов.

Через полчаса откровений Хлыст мрачно сказал:

- Я узнал, что хотел, – он вогнал в сердце пленника стилет и спокойно вытер лезвие. – Тело за борт, вслед за остальными. Все трофеи за борт, не хватало ещё, чтобы кто-нибудь из родственников их опознал. Лодку затопить. А потом соберитесь здесь, буду вам разгон давать.

Разнос Хлыст устроил знатный, Олег не припоминал такого за всё время службы в Патруле. Его речь то и дело прерывалась нецензурными выражениями, видимо для большей доходчивости.

- … Вы что, … не понимаете, … что вы уже не в Ижевске? Здесь вы не самые крутые, … здесь вообще нет самых крутых. Ваше счастье, … что это была всего лишь банда недорослей. За ними никто не стоит, их родственники далеко, если все следы заметём, никто нам ничего не предъявит. … А если бы это были люди с какой-нибудь более-менее крупной деревни? Да, такие ещё кое-где есть. Плот не успел бы на десяток километров уйти, как нас обстреляли бы с берега. Ради мести за своих, могут и ЗУшку, и миномёт привлечь, что вы тогда делать будете? … На вас, … раздолбаев, плевать, я уже своё отжил, но задание мы не выполним. Не выполним из-за вашего … псевдогуманизма, – он слегка запнулся на этом слове и продолжил. – А если в Астрахани на невольничьем рынке какой-нибудь купец такое сотворит? Тоже … стрельбу начнёте?

- А что, надо было стоять и смотреть, как им заживо глотки режут? Как овцам? – не выдержал Павел.

- Да…. Стоять и смотреть. Владелец в своём праве, а мы не такие сильные, чтобы бороться со всем обществом. У тебя должны быть очень веские основания, чтобы вмешаться, сразу скажу, для особо тупых, что сочувствие в данный момент – не веское основание…

Речь в таком духе продолжалась достаточно для того, чтобы помянуть каждого патрульного, и закончилась клятвенным обещанием, что при повторном нарушении дисциплины, виновный пойдёт домой пешком. Не дожидаясь конца разноса, Серёга встал и пошёл в палатки проведать свою подопечную. За последний час он заходил туда уже четырежды. На этот раз он вылез почти сразу:

- Отмучилась. Наверное, внутренние повреждения. Ну, какие же сволочи, правильно их перебили. Командир, там на юге много таких?

- Немного, но погоду они там делают.

- Ватажники и у нас попадаются. Но не слышал я про такое душегубство. Я сам два года ходил с ними, в основном в развалинах рылись.

- Да, большинство таких компаний – люди нормальные, – подтвердил Борис Егорович. – Молодёжь, всегда охота пошляться по миру. Копатели, шарящие по мёртвым городам – этих больше всего. Ещё некоторые торговать пробуют, скупают, например, по хуторам то же зерно и продают в Астрахани или ещё где. Прогорают обычно. Ещё кое-какие занятия находят, не всегда удачные. Но вот так, откровенным бандитизмом немногие занимаются. Бывает, как видите, так и у нас бывает. Но здесь чаще.

Хлыст замолчал, углубился в собственные мысли. Павел, видя, что приступ гнева прошёл, спросил:

- Командир, ты бы рассказал про тамошние законы, а то мы можем влипнуть по незнанию.

- Законы... это у нас законы, а там понятия. Сводится всё к одному: праву сильнейшего. Но если начать мешать всем, то и воевать придётся против всех, а это чревато. Такая система, что в Астрахани несколько крупных авторитетов, каждый контролирует район или сферу экономики. Каждому подчиняется его личная команда, власть такого авторитета в его области почти абсолютна. Если не затрагивает интересов других таких же крутых. Каждый печатает свою валюту, курс у каждой валюты разный. Если тёрки между рядовыми бойцами, решается встречей авторитетов, каждый прикидывает, что выгоднее: прикрыть своего или не тратить ресурсы на конфликт. А если два авторитета не поладят, то вплоть до войны.

Борис Егорович долго рассказывал о том, что по его мнению было необходимо знать. На следующий день рассказы продолжились.

- Ульяновск, – Хлыст показал на развалины города на правом берегу. – Как-то я побывал тут с группой копателей. Ещё лет десять назад. Вон там высадились, мы с напарником остались дежурить у лодок, а десяток мужиков, вооружённых и опытных, ушли в город. На трое суток ушли, больше у них еды не было. Через пять дней мы поняли, что что-то случилось. Напарник решил уйти на разведку, мы договорились, что если увидит хоть что-то подозрительное, сразу возвращается. Ещё сутки я его ждал, а потом понял, что не вернётся. Когда доплыл до ярмарки, тут южнее, узнал, что там бывает такое.

- Какие-нибудь местные каннибалы, ещё с Тёмного года? – предположил Олег без особой уверенности.

- Тоже вариант. Но как можно перебить десяток тёртых бойцов так, чтобы не поднять тарарам, даже не знаю. Ни выстрелов, ни взрывов мы не слышали.

- В Диких Землях, говорят, такое бывает, – Серега задумчиво кивнул. – Караваны даже пропадают без вести.

- В Диких Землях на счету одного Кереса караванов восемь. Могут быть и другие банды – Олег присел на бортовое брёвнышко и посмотрел на Ульяновск. – А что на ярмарке говорили?

- Разное говорили. Кстати о ярмарке, там нам нужно будет задержаться на денёк. Во-первых, вам надо отдохнуть, а во-вторых, узнать новости про Астрахань. Соберите слухи, выпейте по кружке-другой пива в каком-нибудь культурном месте, поболтайте с разными людьми, нас касается всё, относящееся к Астрахани.

Обычно встреченные по пути лодочки прижимались к берегам. Судя по всему, плотовщики создали себе соответствующую репутацию. Но эта лодка уверенно пошла на сближение. Не такая и маленькая, метров восемь, один гребец. Тоже что-то купить хочет?

Действительно, с расстояния метров двадцать тот громко спросил:

- Патроны к карабину «Тигр» есть?

- Есть патроны. Ижевские. А чем платить собираешься? – Хлыст не выходил из образа.

Не успел тот ответить, как Серёга, приглядевшись, крикнул:

- Мангут?

- Знакомый? – спросил негромко Борис Егорович и, увидев кивок, скомандовал. – Отдать якоря!

Лодка плавно причалила к плоту, а тот, кого назвали Мангутом, повернулся к берегу и махнул руками несколько раз. В ответ на вопросительные взгляды, пояснил:

- Там сосед сидит, с карабином. А то среди плотовщиков разные попадаются, без подстраховки плыть глупо.

Он закрепил лодку и выбрался на плот. Серёга подошёл к гостю, обменялся рукопожатиями.

- Что, Серый, в плотовщики подался? – Мангут цепким взглядом обвёл плот. – Или не совсем в плотовщики? Вон того типа я в Ижевске видел.

- Это наш главный. Так что будь с ним уважителен.

- Ага, – и, отвечая на заданный ранее вопрос. – Могу предложить пшеницу прошлогоднего урожая, качественную.

- Шесть патронов за мешок, – усмехнулся Хлыст. Серёга возмущённо глянул на него, а Мангут пожал плечами.

- На ярмарке по десять за мешок можно обменять.

- Вот и меняй на ярмарке, – равнодушно кивнул Хлыст.

- Погоди, – Серёга тормознул уже повернувшегося к лодке гостя. Мы всё равно стоим, расскажи, что на реке нового, какие слухи про Астрахань.

- Серый, не хватай. Это я тебя знаю, а тот, кто сейчас смотрит через прицел, не знает. Если он решит, что ты пытаешься меня удержать…

Он не договорил, но и так всё было ясно. Хлыст задумчиво предложил:

- Два десятка патронов и ты рассказываешь все новости с юга. И берём десять мешков зерна по восемь за мешок. Так тебе выгоднее.

- Годится, – после двухсекундного раздумья бросил Мангут. – Ждите.

Он спустился в лодку и уверенными взмахами вёсел направил её к берегу. Борис Егорович вдруг хлопнул себя по лбу:

- Вспомнил я его. Всё думал, где я его видел? Это тот самый, который Саблину челюсть сломал.

- Он? – переспросил Олег. – Как и все патрульные он знал эту историю, наделавшую шума два с половиной года назад.

- Он, – подтвердил Серёга. – Я тогда ещё в Патруле не был, собственно я и пошёл туда, когда увидел, как Патруль от гнили в своих рядах избавляется.

- А разве можно терпеть гниль в своих рядах, – недоумённо спросил Павел. – Так и всю организацию разложить недолго. Разве в других группах не так?

- По-разному. В этом вся разница между законами и понятиями. У нас, в Альянсе, закон применяется ко всем, а если кто-то пытается создать исключение, то получает такую реакцию общества, что теряет гораздо больше. Как в позапрошлом году, помните, как судья своего племянника отмазывал? Итого в результате судья потерял должность, а племянник получил по максимуму. Вот ты, Рем, что сделаешь, если капитан Муратов прикажет тебе подставить ну, например фермера из-за Диких Земель?

- В смысле, подставить?

- В смысле, как Саблин этого Мангута, например.

- Понятно, что. Суд чести за такие фокусы. За попытку, имею в виду. А если уже подставил, то и обычный суд под контролем общественной палаты.

- Вот так, за полтора десятка лет все уже так привыкли, что некоторые и не представляют, что может быть по-другому. А там, куда мы едем, всё не так. Между группами, кланами, организациями жёсткое соперничество, свой, даже если он не прав, всё равно свой, лучше погасить десяток невиновных чужаков, чем сдать одного виновного своего этим чужакам. Пусть он сукин сын, но это наш сукин сын.

- Как же можно так жить? – недоумённо пожал плечами Павел. – Дурдом какой-то.

- Я тебе сейчас объясню, – сказал Олег. – Вот, ты во время боевых действий узнаёшь, что твой взводный совершил нечто, за что требуется его как минимум снять. Например, подстрелил по ошибке нескольких гражданских, а поняв, что обстрелял не тех, добил раненых и спрятал трупы, чтобы замести следы. Ты прямо в боевой обстановке будешь поднимать шум?

- Нет, конечно. Подожду конца боя. Предупрежу кого-нибудь, на случай, если не доживу.

- А теперь представь, что война не кончается. И ты, если сделаешь всё, как велит честь, лишишь отряд боевой единицы. А война не останавливается годами, тайная война, ни фронта, ни флангов. Начинаешь закрывать глаза на всякие мелочи, а потом привыкаешь и сам начинаешь делать так же.

Мангут тем временем причалил к берегу, сноровисто загрузил десяток мешков и погнал обратно. Причалив к плоту, так же ловко перекидал мешки на плот и утёр пот со лба. Хлыст глянул с уважением и показал на бревно:

- Садись, в ногах правды нет.

В течение получаса Мангут выложил то, что считал новостями с низовьев реки. Получил патроны, закрепил мешочек на поясе и сделал движение встать, но Серёга остановил его:

- Сам-то как?

- Неплохо, – улыбнулся Мангут. – Обсел на месте, женился, барахлишком постепенно обрастаю. Жена есть, дом есть, лодка есть, карабин есть, что ещё надо?

- Надо, чтобы твои дети жили лучше, чем ты. Например, где они образование получат? Ты же их кроме как читать, писать и считать до ста ничему не научишь. Деградируете у себя на хуторе.

- Так уж прямо и не научу, – усмехнулся Мангут. – Помимо сельского хозяйства, я и плотник, и слесарить могу, и в электротехнике понимаю, сейчас кузнечное дело осваиваю. А насчёт деградации… мы на реке, на мощной транспортной артерии, а значит, у нас всегда будет связь с цивилизацией. Дикарями не будем.

- Не сравнить, с тем же Альянсом. У нас и образование способные могут получить, и промышленность развивается. Переезжай к нам вместе с семьёй, для человека с рабочими навыками дело найдётся. К нам сейчас многие едут, прямо семьями. И не обязательно работать на кого-то, можешь так же работать на себя, фермерствовать.

- Спасибо, я у вас уже побывал. Еле ноги унёс, – улыбка Мангута стала немного натянутой.

- Да ты не знаешь, что было после? Саблин слетел с должности через два дня, а ещё через неделю вскрыли ещё пару случаев, и загремел он на год лес валить. С запрещением на десять лет занимать руководящие должности.

- Врёшь, как сивый мерин? Или серьёзно?

- Если бы ты не слинял с такой скоростью, убедился бы сам.

- Значит, на него кто-то из местных шишек давно зуб точил. А тут нашёлся шикарный повод. Не верится, что ради чужака скинули капитана Патруля.

- Можешь верить, можешь не верить, но у нас есть законы, которые приняты обществом и которые соблюдаются. И ещё, там нет риска, что на твой дом нападёт банда, перебьёт всех, кто может сопротивляться, угонит в Астрахань остальных. Вряд ли ты в крупной деревне поселился, здесь на сотню километров одни хутора. Отобьёшься хотя бы от десятка?

- От десятка, пожалуй, отобьёмся. Был этой зимой один… инцидент. А в Альянсе бандитов нет?

- Ни разу не было, чтобы нападали на дома и вырезали всех. А тут бывает, у устья Камы неделю как фермера прибили вместе с семьёй.

- В начале лета я был на ярмарке, так там целый караван в это время сплавлялся, десятки людей из Альянса. Так нет бандитов?

Серёга растерялся, не придумав сходу, что ответить. Мангут тем временем продолжил:

- Всякий мусор везде есть. Только ко мне он придёт открыто, и я могу в него стрелять, а к вам он подкрадывается незаметно, используя нормальных людей, как прикрытие. Здесь, где на сотню километров одни хутора, каждый новый человек на виду, а уж тем более – банда. А в крупной общине надо подозревать каждого. Я в Ижевске видел замки на дверях. Как видишь, преступник тоже может использовать закон, как прикрытие.

- Тем не менее, если понадобится, перебирайся в Ижевск, – Борис Егорович вмешался в спор. – Можешь считать это официальным приглашением.

- От кого? – улыбка на лице Мангута стала иронической.

- От Патруля.

Мангут стал серьёзным:

- Я запомню твои слова.

- Запомни. А если есть рация, то возьми вот это, – он протянул таблицу частот и кодов, используемых связистами Альянса. – Пригодится, хотя бы для того, чтобы новости узнавать.

- Есть рация, – Мангут взял таблицу, встал, шагнул в лодку, отцепил её от плота, махнул на прощание рукой и взялся за вёсла. Проводив его взглядом, Хлыст скомандовал:

- Поднять якоря!

Ярмарка занимала площадь не меньше четырёх гектаров. Плот встал на якоря в десятке метров от берега, там, где место показалось подходящим. Хлыст оставил троих на плоту, а остальным выделил по пачке патронов на расходы, приказал разбиться на тройки и погулять по базару.

Срок вам – до вечера, на закате выходите на берег напротив плота. В драки не ввязываться, на провокации не поддаваться, пить столько, чтобы твёрдо стоять на ногах. Да, здесь девки бойкие, так что имейте в виду, у вас всех жёны, невесты…

- Всё будет нормально, командир, – засмеялся Павел. – Главное – жениться не обещать.

- Это Олегу хорошо, – заметил Рем. – Он никому не обещался, может и сосватает кого-нибудь.

- Как не обещался? У меня невеста есть.

- Помирились? – удивился Рем. – Я думал, ты больше видеть её не захочешь.

- Вета Данилова, в школе для девочек работает, – пояснил Олег.

- Знаю я её, – промолвил Борис Егорович. – Хорошая дивчина.

- И ты молчал! – Рем переварил новость и решил высказать своё возмущение скрытностью друга.

- А что, надо было кричать? Ты тоже не говоришь, кого в жёны брать будешь.

- Я ещё сам не решил, – мечтательно прищурил глаза Рем. – Знаешь, так получилось, что двух сразу люблю. Вот которая дождётся, ту и возьму.

Байдарка высадила Олега, Рема и Серёгу на причале, затем пошла за второй тройкой. А трое друзей направились вдоль берега присмотреться к местности.

- Кто знает, какая валюта здесь в ходу? – Олег подумал, что предлагать патроны в обмен – не самый лучший способ торговли.

- Здесь хозяева ярмарки печатают свои талоны, – Серега, уже бывавший здесь, начал просвещать новичков. – Сейчас надо продать патроны, а скупают их вон там.

Друзья подошли к длинному строению, на котором висела табличка: «Скупка и ремонт оружия», у дверей строения стоял стражник, внушающий уважение одним своим видом. На пришлую троицу он подозрительно взглянул, но ничего не сказал.

Внутри за прилавком сидел человек лет сорока, руки его напомнили руки слесарей на Ижевском заводе. За его спиной между шкафами через открытую дверь виднелись тёмные туши станков. Он молча воззрился на вошедших.

- Патроны покупаешь? – Серёга выложил на прилавок пачку.

Тот кивнул, высыпал патроны на прилавок и принялся внимательно изучать под лупой. Наконец кивнул:

- Ижевские, машинной закатки. Ещё есть?

- Есть. А сколько – будет зависеть от цены.

- Четыре талона за штуку.

- Пойдёт, – Серёга утвердительно кивнул и, увидев это, Рем и Олег выложили свою долю на прилавок.

«Слесарь» так же внимательно изучил каждый, затем сгрёб в ящик и вместе с креслом отъехал от стола. Только сейчас стало видно, что у него нет обеих ног. Достал из другого ящика пачку цветных бумажек с печатью и отсчитал нужное количество. Затем кивнул:

- Чем ещё могу быть полезен?

Фраза, естественно звучавшая в устах любого торговца, была произнесена с заметным усилием. Друзья поблагодарили, вышли обратно на набережную, переглянулись и, не сговариваясь, завернули в заведение, откуда веяло ароматом жареного мяса.

За двадцать пять талонов все трое плотно позавтракали. Олег слопал приличную миску замечательного плова, Серёга предпочел большую кружку бульона и пирожки с ливером, а Рем позарился на бараний шашлык. После еды посидели ещё немного, прихлёбывая чай и обмениваясь новостями с какими-то торговцами. Всё по-честному, новости с севера на новости с юга. Когда вышли, солнце уже поднялось настолько, что начало припекать.

У длинного ряда прилавков Рем высмотрел жертву и шепнул друзьям:

- Атакую, прикройте.

Подошёл, улыбаясь во все тридцать два зуба симпатичной девушке за прилавком, на котором были разложены кожаные изделия, притворился, что разглядывает седло, между делом отпустил пару комплиментов. Каких – не было слышно, но смущение и ответную улыбку продавщицы было заметно даже за двадцать шагов. Олег с Серёгой остановились так, чтобы их не было видно, и наблюдали, как Рем распускает перья. Минут пятнадцать он что-то рассказывал, а затем отошёл, весьма довольный.

- Пригласил Свету на свидание. После полудня её отец подменит, сейчас он отсыпается после бурной ночи. Не знает она, куда он ходил, но вернулся под утро пьяный и с запахом духов. Догадываюсь, откуда. Так потом она должна пойти к себе отдыхать, там они палатку держат, но на самом деле она пойдёт на свидание. Вот так. Как вы думаете, куда здесь можно пригласить девочку? Так, чтобы не разориться?

До полудня успели пообщаться ещё с несколькими местными обитателями, а затем Рем отправился развивать знакомство. Олег с Серёгой, разумеется, держались поодаль, чтобы не мешать. Ждать долго не пришлось, Света вынырнула из-за прилавков и, смущённо улыбаясь, подошла к Рему. Не прошло и минуты, как парочка направилась к набережной, оживлённо беседуя.

Пока Рем угощал свою спутницу в не самом дорогом, но чистом кафе, двое его друзей прихлёбывали зелёный чай в заведении попроще. Главным критерием выбора заведения было то, что Рем и Света хорошо просматривались. Заодно пообщались с местными, тоже пережидающими самое жаркое время дня, выяснили, что почём в рыбном промысле и где какая бочка стоит на складе у Маги, скупающего примерно треть улова.

Когда Рем провожал радостную Свету до её палатки, Олег заметил, что та нетвёрдо стоит на ногах. Видно он угостил её чем-то покрепче чая. У палатки Рем обменялся с девушкой парой фраз, затем она скрылась, а Рем, оглянувшись и убедившись, что на него никто не смотрит, скользнул за ней.

- Во даёт! – беззлобно позавидовал Серёга. – Как у него так получается?

- Не знаю, сам удивляюсь. У него дед цыганом был, врожденное, наверное.

Жара тем временем не ослабевала, сухой горячий воздух обжигал кожу. Друзья отошли в тень, к последним прилавкам и стали ждать, пока Рем наобщается.

- Сидит там в прохладе, а мы тут жаримся. Как в печке.

- Ну не оставлять же его, с нас Хлыст шкуру спустит.

Рем покинул палатку только через пару часов. Довольный, как кот, вылакавший втихаря горшок сметаны, он подошёл к друзьям и, игнорируя их возмущённые взгляды, сказал:

- Эх, такая красивая девочка, и такая дура. Шестнадцать лет, а ни читать, ни писать, ни элементарной осторожности.

Они шли между прилавками, Рем делился впечатлениями. После второго стакана вишнёвого вина, девушка опьянела и позволила проводить её до палатки. Прощаясь, парень попросил стакан воды, а чтобы не привлекать внимания, вошёл внутрь. Выпил воду, поцеловал в губы, она под действием вина не сопротивлялась, потом полчаса поцелуев и счастье прямо на кошме.

- Потом она расплакалась, пришлось её утешать ещё почти час. Кажется, она даже не поняла толком, что потеряла. Девка из глухой степи, ближайшие соседи за два дня пути, такое впечатление, что с парнями вообще не общалась, наивная, как семилетка. И отец её такой же недоумок.

- А отец-то почему?

- Потому, что всё, вырученное за день, спускает в борделе ночью, торгует уже неделю, продал почти весь товар, а денег нет. С чем он домой поедет?

- Как же он раньше торговал? Или он первый год с товаром приехал?

- Раньше он с женой ездил, то есть со Светкиной матерью, при ней гулять не осмеливался. А этой зимой она померла, так он оставил дом на старшего сына, ему уже двенадцать, и со старшей дочкой приехал заработать. Вот только не научил её, как себя вести. Я же говорю, придурок. Ещё и потому, что палатку так поставил, что вход ниоткуда нормально не просматривается, да ещё и никого не попросил приглядывать за палаткой. Захочет кто-нибудь девочку украсть, так никаких сложностей. Подойти, как стемнеет, у неё даже выход не завязывается, скрутить, рот заткнуть и вывезти. Да, кстати, у вас деньги остались? А то я все свои потратил, цены там такие, что едва хватило.

- Остались. А что ты купить хочешь?

- Как это так, быть на такой ярмарке и ничего не купить? Смеяться будут.

- Действительно, – поддержал его Олег. – Талоны в Астрахани уже не пригодятся.

К причалу добрались уже на закате, Серёга тащил десятилитровый бочонок с пивом, Олег – связку вяленых лещей, а Рем – солидную сумку со всякой мелочью. Почти одновременно подошёл и Павел со своими спутниками. Скоро плот поднял якоря и медленно двинулся вниз по реке. Миха, радист, развернул антенну, собираясь доложить о прохождении очередного этапа.

Когда до Астрахани осталось пара дней пути, перед рассветом Борис Егорович разбудил двух братьев-башкир, Салавата и Азамата.

- Пора.

Те встали, бросили в байдарку оружие и вещмешки, пожали руку Олегу, дежурившему на носовом весле, и спустя десяток ударов сердца, байдарка с двумя патрульными исчезла в утреннем тумане. Их задание не было тайной, в случае, если остальных патрульных положат прямо по прибытию, они должны были вернуться и доложить в штабе. Их восточная внешность, знание четырёх языков и чёткая легенда должны были помочь им в этом.

Астрахань ничем не напоминала тот хаотично выстроенный, но красивый город, который стоял здесь до Тёмного года. Сначала Удар развалил значительную часть не рассчитанных на такое домов, а волна из разрушенных водохранилищ добила уцелевших. Но хорошее место было для города, не прошло и года, как появились здесь новые поселенцы. Через пять лет начала развиваться торговля, а сейчас Астрахань числилась крупным торговым центром аж с тремя десятками тысяч жителей.

Найти на берегу подходящее здание, арендовать его на месяц, перетаскать туда ценный груз, намекнуть случайно оказавшемуся рядом торговцу оружием, что это на заказ серьёзному человеку, поставить охрану, отогнать плот к Лесному пирсу, доторговаться до приёмлемой цены – сколько дел, сколько дел.… И справились со всем этим за сутки. А когда Хлыст получил на руки пачку купонов одного из местных авторитетов, он начал действовать:

- Четверо дежурят здесь, двое на посту, двое внутри. Если не сможете отбиться – подрывайте всё нахрен, будет неплохо, если и сами при этом уцелеете. Олег, Серёга, берите карточку и направляйтесь к Арчи, что говорить – помните. А я зайду к Михайлову, мы с ним служили вместе, это на случай непредвиденного развития событий. Рем – пойдёшь со мной. И вообще, поодиночке здесь не ходить, оружие держать так, чтобы применить в три секунды.

Особняк, куда Олегу нужно было зайти, был построен явно до Тёмного года, но крыша, двери, окна, забор вокруг и вообще всё кроме стен было новым. И, как отметил Олег, сделанным со вкусом. Даже здоровенные псы, гуляющие по огороженному участку, не портили пейзаж, а органично с ним сочетались. С точки зрения обороны, тоже слабых мест не так много. Снайпера посадить просто негде, стены толстые…

Мысли были прерваны невежливым окликом из беседки, где сидел привратник. Олег протянул чёрно-золотую карточку с замысловатой подписью и вежливо попросил разговора с её владельцем, если конечно он сочтёт возможным принять.

При виде карточки, грубость исчезла, Олегу предложили подождать, а через пять минут из дома вышел некто с военной выправкой и распорядился:

- Один идёт разговаривать, второй ждёт здесь.

Серёга вздохнул и уселся на скамейку в беседке, напротив охранника, а Олег направился к двери вслед за провожатым. Когда Олег вошёл в просторный холл, по недоразумению служащий прихожей, человек предложил:

- Оставь оружие здесь, на столике, Босс ждёт.

Тот, кого назвали боссом, расположился в кресле на втором этаже. Лет сорок, среднего телосложения, но в нём чувствовалась привычка приказывать. Олегу он показал на стул:

- Садись. Из Ижевска?

- Из Ижевска. У Ижевска есть несколько вопросов, на которые мы хотели бы получить ответ.

- Так. Слушаю.

- По договору позапрошлого года ни вы, ни ваши люди не захватывают и не покупают людей в Ижевске и союзных с ним территориях, то есть в Альянсе. Тем не менее, этим летом торговец по имени Арслан нарушил этот договор и вывез с территории Альянса двадцать два человека.

- Арслан? Да, ходит подо мной такой, хотя есть ещё один Арслан, работает на Креста. Но тот не торговец, а смотрящий скотного рынка. Так это точно тот Арслан, который торгует с моего разрешения?

- Высокий, бородатый, курит гашиш, а выражение лица у него такое, как будто кость в глотке застряла.

Арчи нахмурился и некоторое время обдумывал ситуацию. Ссориться с Альянсом из-за пустяка ему было не с руки, но и трясти своих людей без причины тоже не хотелось. Наконец он принял решение:

- Ахмет!

Тот, кто провёл Олега в дом, вошёл в комнату. Босс распорядился:

- Пусть придёт Вал. И пусть принесёт свою записную книжку.

Тот кивнул и скрылся. Почти сразу дверь открылась и вошла девушка с подносом. Поставила его на низкий столик, стрельнула взглядом в гостя и скрылась. На подносе стояли два стакана с чаем, сахарница и блюдце с нарезанным лимоном. Арчи усмехнулся и сделал приглашающий жест:

- Пока мы ждём, глотни чаю и ответь на несколько вопросов. Из тех, которые не относятся к военной тайне.

Вопросы действительно оказались нейтральными. В основном они касались системы образования, в частности того, какое в Альянсе могут получить люди, уже имеющие некоторый начальный базис. Но долго разговор не продлился, дверь распахнулась и вошёл подтянутый молодой человек, в чертах лица которого виднелась кавказская кровь.

- Звали, босс?

- Вал, ты помнишь караван Арслана, который пришёл с севера два месяца назад?

- Помню. У меня тем более всё записано, – он открыл толстую тетрадь, нашёл нужный разворот и прочитал. – Плот из брёвен сосна сто двадцать кубометров, невольников сорок шесть человек…

- Стоп. О невольниках. Откуда они были привезены?

- С Прикамья. Там татары наловили русских и мордву, а потом продали ему. А что?

- Ты проверял? Точно с Прикамья? Сам с ними говорил?

- Нет. Сам я не говорил. Я Питона посылал, он говорил, сказал, что всё в порядке.

- Ахмет! – снова позвал Арчи, и когда тот вошёл, сказал. – Приведи Питона из Валовой команды.

Сам он взял тетрадь Вала, открыл свой блокнот и стал делать там какие-то записи, казалось забыв про находящихся с ним в одной комнате. Некоторое время Олег изучал Вала, прикидывая, смог бы он победить его в рукопашной? Тот, судя по взгляду, занимался тем же. Так они просидели четверть часа, не обменявшись словом, пока в комнату не зашёл, прихрамывая, парень с солидным фингалом под глазом. Окинув взглядом комнату, он забеспокоился:

- Я не виноват, босс. Он на меня первый полез, весь базар видел!

- Вот как? – улыбнулся Арчи. Не так, как он улыбался во время чаепития, а по-другому, с затаённой угрозой. – Тогда расскажи всё с начала.

- Я, это, в том кабачке, который у ворот базара, это, увидел эту тёлку. Одна она была, зуб даю. Это, я к ней, ля-ля-тополя, и тут этот м... говорит, это, вали отсюда, эта тёлка занята. Я, это, его послал, всё по понятиям, без мата, зуб даю. А он меня как приложил, я так в стенку и влип. Потом бросил меня через стол, снёс там всё, что на столе стояло, точно. Я, это, встал, а он ко мне идёт, это значит, добивать. Я, это, нож вынул, выставил перед собой, а он, это, сам напоролся. Лепила сказал, жить будет.

- Купца Арслана ты проверял? – так же негромко спросил Арчи, и угрозы в его голосе прибавилось.

- Это, я, да…

- Откуда люди были?

- Это… не помню… это… с Камы, точно. Зуб даю, с Камы, Арслан сам говорил.

- Зуб, говоришь? А ты у этих людей спрашивал?

- Нет, я у их хозяина спрашивал, он-то врать не будет, – Питон забеспокоился сильнее.

- Ахмет! – позвал Арчи, и когда тот вошёл, распорядился. – Питона в подвал, в четвёртую камеру.

У Питона пропал голос, он ещё попытался что-то просипеть, но тут же был выведен. Арчи повернулся к Валу.

- Он посидит, пока ты этот вопрос не разрулишь. Потом скажешь ему, сколько он тебе задолжал. Если мне придётся вмешиваться, то я решу, сколько ты мне должен. Всё.

Олег с Валом вышли из ворот особняка, Серёга, скучавший у ворот, подошёл к ним.

– Долго ты. Куда теперь?

- За ним, – Олег показал на своего спутника. И надо ввести его в курс дела.

Долго вводить не пришлось, Вал только уточнил:

- Ваши родственники?

- Нет.

- Тогда проще. Тут такая проблема, их за это время могли и куда-нибудь за море увезти, и прибить, давай так. Кого получится, соберём, сколько не хватит, я тебе на рынке куплю по твоему выбору, ты скажешь боссу, что нет претензий.

- Ты не понял, Вал. Нас попросили выручить наших. Как мы объясним родственникам тех, кого увезли, что привезли других?

- Теперь понял. Но то, что я сказал – правда. Если бы вы приехали в первую неделю, то вернули бы всех. Сейчас своих позову, – он заглянул в барак, из которого доносились мужские голоса, выкрикнул несколько имён, и через минуту за ним шли восемь крепких парней в кожаных безрукавках. Через пять минут ходьбы он остановился.

- Вот дом этого купца. Братва, мы сначала будем разговаривать, все поняли?

Убедившись, что его поняли все, Вал подошёл к воротам. Охранник у ворот подвинулся, пропуская всю команду в дом, причём, судя по виду, он изрядно испугался. Второй охранник у дверей дома попытался преградить дорогу, сказав, что хозяин обедает и надо чуть подождать, но Вал коротко двинул ему в печень, а каждый из его людей добавил по пинку.

Арслан действительно обедал. Он сам, обе его жены и четверо детей сидели за столом. Купец судорожно сглотнул и выдавил:

-Что…

Вал шагнул к нему, рывком сдёрнул со стула и приложил к стене.

-Босса решил подставить, урод? Я из тебя, барана, шашлык сделаю!

- Он тряс купца, как терьер крысу, тот ничего не мог сказать. Одна из жён подняла визг.

- Заткнись, – бросил Вал через плечо. Визг тут же утих. На шум вбежали две служанки и замерли, увидев непрошеных гостей. Вал тем временем распорядился:

- Вы, – он кивнул четвёрке, стоящей у дверей, – остаётесь здесь, чтобы никто из них не шевелился. А мы пройдём в кабинет, там продолжим.

В кабинете, узнав наконец суть предъявы, купец попробовал качать права. Но Вал потребовал список пленников, привезённых тем рейсом. Когда его сверили со списком Олега, то двадцать две строчки совпали. Арслан, поняв, что прижат к стенке, упал на колени, по его лбу поползли крупные капли пота.

- Пощадите. Шайтан попутал.

Он был согласен на всё, и на предложение выкупить всех обратно согласился с радостью. На выходе Вал сказал:

- А чтобы ты не вздумал вилять, твоих детей мы пока заберём. Вернёшь тех, кого украл – вернём твоих детёнышей.

Двух мальчиков и двух девочек поместили под строгую охрану, а купец развил бурную деятельность. За неделю пять граждан Альянса уже обрели свободу. За вторую неделю добавились ещё восемь, которых приказчик Арслана привёз из Дагестана.

Эти две недели Патрульные проводили в относительном безделье, всё крутилось без их вмешательства. Половину оружия купил Арчи, не забыв вычесть положенную ему по договору скидку, половину оставшегося – Михайлов, как союзник. Остальное собирались использовать для вооружения освобождённых. Путь домой долог и труден, оружие часто бывает полезно на таком долгом пути. Вырученные купоны передали Азамату, чтобы они с братом купили лошадей, а также одежду. Те, кого привозили, были одеты чуть лучше, чем никак, а в Ижевске ко времени возвращения мог и снег выпасть. Некоторую сумму патрульные получили на руки, и теперь время от времени выбирались пройтись по лавкам и купить подарки ближним и дальним родственникам.

За третью неделю добавился только один, за которым Арслан ездил километров за двести. После этого он заявил, что больше половины людей вернул, и ему по справедливости нужно вернуть хотя бы мальчиков. Хлыст, подумав, согласился, а торговец, забрав пацанов, прекратил поиски вообще.

- Похоже, он сделал всё, что мог, – сказал Хлыст, когда узнал об этом. – Остальные, по его словам, проданы в Закавказье, и он сам не знает, куда. Нам их не достать, надо возвращаться.

- Да, пора, – согласился Олег. – Когда девок будем ему возвращать?

- Девками он осознанно пожертвовал, и возвращать их никак нельзя. Это воспримут как проявление слабости, мы потеряем лицо и потом ничего здесь не добьёмся. Послезавтра выходим.

- Девочки не виноваты, что отец урод, – вмешался Серёга, почесав в затылке.

- Не виноваты. Но раз такое дело, пусть они вырастут в нормальной семье, а не в семье того, кто продаст их, как только цена окажется достойной.

- Так уж и продаст, – засомневался Миха.

- В сауну, конечно, не продаст, но отдаст в жёны нужному человеку за калым, а её мнение не будет играть никакой роли. По слухам, старшую он полгода назад выдал за какого-то партнёра по торговле, как только ей четырнадцать исполнилось. У местных так принято. Если мальчиков он рассматривает, как наследников, то девочки для него – расходный материал. Вы заметили, что он даже выкуп не предложил?

- Действительно, не предложил. А почему?

- Потому, что две девочки, одиннадцати и двенадцати лет явно стоят меньше, чем те восемь человек, которых он ещё не вернул. Да, Олег, ты на невольничьем рынке был?

- Не был. Век бы его не видеть.

- А придётся. Завтра с утра с Серёгой и Ремом пройдётесь по всему рынку, если найдёте кого-нибудь с Альянса – выкупите. Если никого из наших не будет, разрешаю выкупить тех, кого посчитаете нужным.

Когда совещание закончилось и все вышли, из одной комнаты раздался девчоночий вскрик, а затем звук пощёчины. Хлыст заглянул туда и недоумённо спросил:

- Ну и как это понимать?

Олег тоже заглянул. Обе девочки-заложницы плакали, та, которая помладше, забилась в угол, а старшая стояла на коленях. Её длинные чёрные волосы были намотаны на руку одной из девушек, которую две недели назад вытащили из борделя. Та, не спеша, отпустила жертву и повернулась.

- Всё с ними будет в порядке, я даже синяков не оставлю.

- Оставь их в покое. Чего ещё вздумала?

- Знаете, что их отец со мной делал? – на красивом лице сверкнула неприкрытая ненависть. – Раз я до отца не могу дотянуться, так пусть дочки отвечают. Не убью, небось.

- Выйдем, поговорим, – Хлыст говорил спокойно, но Олег почувствовал, что командир может сорваться. Бывшая рабыня пожала плечами, шепнула девочке: «Позже продолжим» и вышла. Её жертва, оставаясь на коленях, тихо попросила Бориса Егоровича:

- Пожалуйста, я всё буду делать, только пусть она нас не трогает.

- Не тронет. Перейдите обе в мою комнату.

Хлыст вышел и отправился беседовать с мстительницей. Патрульные слышали только обрывки слов, но девушка вышла, здорово убавив гонора, а Хлыст, выйдя за ней, сказал парням:

- Если кто-нибудь хоть раз увидит нечто подобное – сломать ей обе руки. Без предупреждения. Это приказ. Она об этом приказе знает. А этих я забираю к себе в семью. Вместо внучек мне будут. Всё, по местам.

За следующий день Олег навидался столько сломленных людей с пустыми глазами, сколько не пришлось видеть за последние десять лет. На невольничьем рынке, самом крупном из известных, в этот день было больше сотни человек. С казахских степей в основном везли детей и молодых девушек, с севера и с запада – всех подряд, моложе тридцати лет, а основные покупатели были с юга. Кто-то отправлялся на местные фермы, такие считали, что им повезло. Девушек иногда покупали в жёны, что считалось большой удачей, но чаще они попадали в сауны и бордели. Те, кому повезло ещё меньше, отправлялись за Каспий. Кто-то на юг Каспия, а кто-то на Кавказ. Олег, Серёга и Рем прошлись по всем «северянам», выясняя происхождение, как оказалось, впустую. Тут Серёгу окликнул один из охранников:

- Серый! Ты, что ли? Привет.

- Перекат? Так ты здесь работаешь?

- Да. Давненько уже. Сначала охранником, теперь приказчиком. Эй, Кирза, иди сюда!

- Подошёл ещё один охранник, поздоровее первого. Узнав, зачем пришёл знакомый, оба покачали головой:

- Никого из-под Ижевска, знаешь, там какой режим? Патруль их – фашисты натуральные, кого за этим делом поймают – всё, песец. Фанатики. Ничем их не купишь, ни хорошей вещью, ни бабой. Такие звери, что даже наши авторитеты с ними не хотят ссориться. Поэтому туда никто за таким товаром не ездит. Правда, был в начале лета Арслан, вот у него были. Но ты опоздал. А тебе нужны девушки или парни?

Разговор свернул на обсуждение внешних качеств девушек, охранники потащили Серёгу на соседний ряд, показать что-то. Олег с Ремом последовали за ним, поскольку оставлять его одного не хотелось. Вроде, общаются по-дружески, но доверия к такому народу никакого.

Охранники подошли к нескольким молодым женщинам, рывком выдернули из кучки одну из них, шатенку лет двадцати пяти, и умело сдёрнули с неё одежду. Та, не плакала, не кричала, только попыталась прикрыться, но Кирза несколькими движениями заставил её убрать руки, развернуть плечи и гордо поднять голову.

- Вот это я называю идеальной фигурой. А я уж в этом разбираюсь. Ну как?

В чём-то он был прав. Если бы не застывшая на лице гримаса безнадёжного отчаяния, женщину можно было бы посчитать очень красивой. Кирза повернул податливое тело туда и сюда, демонстрируя её со всех сторон, а потом предложил Серёге:

- Хочешь её? Десять «красненьких» в час.

Рабыня дёрнулась, как от удара, но так же не издала ни звука. Кирза довольно заржал. Судя по его виду, власть над беззащитными женщинами пьянила его, как хорошее вино.

– Не тянет, – Серёга сохранил спокойствие, и только Олег с Ремом догадывались, чего ему это стоило.

- Зря. Лёжа она хороша, – он перевёл взгляд на рабыню. – А ну улыбнись!

Та растянула губы в пустой «резиновой» улыбке. Но даже такая улыбка необычайно преобразила её лицо. Теперь она выглядела не сломленной куклой, как выглядели почти все, продаваемые на этом рынке, а страдающим человеком с ещё живой душой. Олег почувствовал острое желание выхватить пистолет и выпустить все шестнадцать пуль в охранников. Перекат тем временем толкнул её на место и рассмеялся:

- Прикинь, при такой внешности, она ещё и талантливая. Художница, представляешь?

- Серьёзно? – на лице Серёги появилась недоверчивая гримаса.

- Рисует хорошо. Портреты получаются – один к одному. Показать?

Щека Серёги недовольно дёрнулась, он безразлично пожал плечами, давая понять охранникам, что ему это неинтересно. Перекат продолжил, повернувшись к другой группе невольников:

- Это ещё что, вот её муж бывший, так тот вообще инженер.

- Почему бывший?

- Какой у рабыни может быть муж? Вон он сидит.

Мужчина лет сорока или чуть меньше, сидел в той же позе терпеливого ожидания, что и остальные, но, в отличие от большинства рабов, на его спине и плечах виднелись следы побоев, а щиколотку удерживала тонкая полоска стали. Цепочка крепила этот браслет к кольцу в полу.

- Вот, сидит спокойно. Ждёт, пока кто-нибудь подставится. Неделями может ждать, как живой капкан. Позавчера мне чуть горло не вырвал.

На горле у Переката действительно виднелись две ссадины.

- А какая у него специализация? – как бы невзначай спросил Серёга.

- Инженер, я же говорил.

Я понял, что инженер. Но какой? Механик, гидравлик, электронщик?

- Не знаю, – то, что у инженера может быть специализация, для охранника было новостью. – Эй, ты какой инженер?

- Строитель.

- Может пригодиться, – Серёга бросил взгляд на Олега, тот кивнул. – Во сколько это нам обойдётся?

- Три тысячи «красненьких», и он в вашем распоряжении.

- Торговаться у Сереги уже не хватало нервов, но Олег вмешался и сумел сбить цену до двух с половиной тысяч. Когда Кирза получил плату и отстегнул мужика от цепи, тот внезапно бросился на колени:

- Хозяин, умоляю, купи и жену. Я за это всё что надо тебе выстрою. С полной отдачей.

- А так, значит, не будешь? – Олег глянул с любопытством. Он и не собирался оставлять женщину здесь, но стало интересно.

- Так тебе мои мозги нужны, – прищурился инженер, – а не послушный тупой работник, который ещё и сбежать норовит. Да и она вам пригодится, она действительно художница.

- Олег, словно в нерешительности, задумался. Перекат, почуяв сделку, поддержал:

- А что, бери. Её за три тысячи отдадим. Для такой красотки совсем недорого. Заодно будет, чем на него надавить, если что.

- Давай! – решился Олег, и через пять минут трое патрульных с выкупленной семейной парой вышли с рынка. Отдалившись достаточно, Рем глубоко вздохнул:

- Ну и компания. Я боялся, что сейчас перестреляю всех нахрен. И такие гады – твои друзья, Серёга?

- Да когда я с ними познакомился, они были нормальными. Мы с ними и с Мангутом в одной ватаге ходили, между нами ни разу разговора не было работорговлей заниматься. Ссучились, падлы, приду на склад – руку щёлоком помою.

Инженер, которого, как они уже знали, звали Руслан, осторожно обнимал за плечи свою спутницу. Сначала, когда они только покинули рынок, он косился на патрульных, не зная, как они среагируют на такую вольность. Потом, убедившись, что его никто не одёргивает, уже смелее, успевая шептать ей что-то на ухо. А его жена, Ольга, закрыла глаза и молча прижалась к нему. На её лице появилась робкая надежда, что следующий этап жизни будет лучше.

На следующее утро Салават с Азаматом подогнали полсотни лошадей, и через час группа всадников выехала из Астрахани. Рядом с Салаватом как влитая сидела на коне молодая и очень красивая казашка. Салават объяснил, скаля зубы:

- Прохожу через невольничий базар – сидит среди всей этой кутерьмы. Я прошёл мимо, иду дальше, а она всё перед глазами стоит. Я вернулся, расплатился, вывел её. Говорю ей: «Женой будешь? Если нет, верну назад». Она говорит «Да». Вот так и женился. По-русски знает два слова: «Не понимаю». Я научил, – он рассмеялся, с восторгом глядя на неё.

- А я за своей целый год ухаживал. Вот дурак, да? – протянул Миха под смех окружающих.

Впереди было несколько недель трудного пути, ночёвки под открытым небом, переправы через широкие реки, но уже возникло то ощущение тепла в душе, которое возникает при возвращении у каждого, надолго покидающего дом.

Въезд каравана в город мало кто заметил, мелкий холодный дождь загнал большинство нормальных людей в дома. Только двое патрульных в дождевиках стояли в начале улицы. Один из них подошёл, присмотрелся и приветственно заорал:

- Наконец-то!

Обменялся со знакомыми рукопожатиями, и задержался перед Ремом.

- Рем! Так ты живой? Знаешь, ты подумай хорошо, перед тем, как в город въезжать.

- Чего ещё несёшь? – Рем, промокший и уставший, не был настроен шутить.

- Здоровье твоё спасаю, как брат по оружию. Симу Зиновьеву знаешь? Так она ходит с животом, а её отец обещал тебе тоже что-нибудь сломать. Для справедливости. Ты либо поворачивай, либо иди с повинной, тогда отделаешься рукой или парой рёбер.

Рем даже дрожать перестал, на его лице появилось выражение бойца, оставленного прикрывать отход и осознающего, что прежняя жизнь начинает отсчитывать последние минуты. Он несколько раз глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и уже хотел что-то сказать, но патрульный добавил:

- Да, чтобы ты был в курсе, Катя Белова тоже в положении.

Рем на несколько секунд перестал дышать, потом схватился руками за голову:

- Ой-ё… – на его лице мелькнуло выражение отчаяния. – Обе! Мне что, разорваться что ли!

Все вокруг чуть не попадали от хохота, патрульный сочувственно похлопал Рема по плечу, чего тот даже не заметил. Кажется, он не заметил бы даже разорвавшейся гранаты. К нему подошёл Азамат:

- Рем, не переживай, есть выход.

- Какой, – с безнадёжным выражением на лице повернулся к нему Рем.

- Принимай ислам и бери в жёны обеих, – совершенно серьёзно предложил Азамат.

Рем несколько секунд смотрел на него тупым взглядом, открыл рот, чтобы возразить, потом закрыл, и на его лице отобразилась напряжённая работа мысли. Азамат тем временем развивал наступление:

- Ты сам говорил, что их обеих любишь, и они к тебе неровно дышат. Тем более, что обе в положении, так что сильно протестовать не должны. Ты, как муж, будешь любить их и о них заботиться, а поскольку ты будешь мусульманин, общество поймёт. Вон у муллы две жены, и ничего, все нормально воспринимают.

Рем слушал Азамата с видом человека, который пытается определить издеваются над ним или предлагают идеальный выход, а патрульный похлопал слушавшего Олега по плечу:

- Потом скажете ему, что Катя всего на третьем месяце, так что он тут не причём. Она сразу после его отъезда замуж выскочила.

Все, кто стоял рядом, снова захохотали, а Рем, не расслышавший слов за спиной, пустился в расспросы. Поняв, в чём дело, он облегчённо вздохнул:

- По хребту бы тебя за такие шуточки!

- А чего, я правду сказал, – патрульный рассмеялся и пошёл вдоль каравана.

Олег отделился от толпы и направил лошадь к дому, у ворот которого он четыре месяца назад простился с Ветой. На улице было пусто, дождик медленно сыпался на мокрую землю. Олег остановил лошадь у калитки, накинул повод на штакетник и застыл, не решаясь открыть. Так простоял он с полминуты, затем решительно толкнул калитку и оказался во дворе. Несколько шагов, и он остановился перед дверью.

Вдруг дверь распахнулась, Ветка бросилась Олегу на шею, стиснула изо всех сил и разревелась, не обращая внимания на дождь. Так простояли они, пока её отец не выглянул и не крикнул:

- Олег, чтоб тебя, простудишь девку! Быстро в дом!

Олег поднял девушку на руки и перенёс её, мокрую, счастливо смеющуюся, через сени в избу. Она засуетилась:

- Раздевайся скорей! И обувь снимай!

- Попозже, сначала я лошадь домой отведу, я ещё дома не был, сюда заскочил на минутку, отметиться.

Вета, судя по улыбке, обрадовалась, что Олег в первую очередь зашёл именно к ней, но тут же сделала печальное выражение лица:

- Вот так, сразу сбегать. Вечером, хоть, зайдёшь?

- Зайду. Как мои там, кстати?

- Главное, все живы и здоровы. А про мелочи сами расскажут, – хохотнул Веткин отец.

Олег вышел в сени, девушка выскользнула за ним и ещё пару минут они целовались, пока её мать не крикнула:

- Вета, накинь что-нибудь!

Лошадь, выражая своё отношение к тому, что её оставили под дождём, негодующе фыркнула. Олег махнул Ветке, стоящей в дверном проёме, взялся за повод и направился домой.

Ваша оценка: None Средний балл: 9.7 / голосов: 15

Быстрый вход