Ростки грядущего часть третья.

Сколько раз Зульфия за последнее время называла себя дурой – сбилась со счёта. Ну почему не спросила Рината ни про то, где он учился, ни про то, где он живёт, в конце концов? В какой-то мере её оправдывало то, что Ринат ухаживал не за ней, а за Любой. Ухаживал так красиво, что Люба просто млела. И на приглашение выехать за город на пикник ответила согласием. А чтобы парень не позволил чего лишнего, пригласила Зульфию в качестве компаньонки. Зульфия не возражала. Во-первых, неплохо было бы провести денёк в отрыве от людей, а во-вторых, очень хотелось познакомиться наконец с парнем, о котором подруга уже все уши прожужжала. И какой он красивый, и какой он интересный, и как он понимает девушек. Встретились они с Ринатом на окраине города.

- О, а что, Михаил Петрович вам джип одолжил? – Зульфия с удивлением посмотрела на машину заводского экспедитора, старый, но хорошо сохранившийся «уазик».

- Да, – довольно улыбнулся Ринат, приобнимая Любу за талию. – Мой отец ему лучший друг, так что выпросил. До вечера. Садитесь!

Люба раскраснелась и не спешила высвобождаться из рук парня, тем более, что тот совсем не собирался допускать лишние вольности. Открыл дверь и ловко посадил девушку на сиденье рядом с водителем. Зульфия прыгнула на заднее сиденье, а в голове у неё не мелькнуло ни малейшего подозрения.

Джип нёсся на юг, двигаясь по караванному пути, а Ринат рассказывал какие-то байки, отчего девушки хохотали во всё горло. Через полтора часа езды джип вырулил на живописную полянку у прозрачного ручья.

- Как красиво! – Люба выскочила из машины, закружилась и сделала несколько танцевальных движений. Зульфия вынуждена была признать, что место действительно выбрано отличное. Скоро на поляне уже пылал костерок, а Ринат отошёл за хворостом.

- Зуля, хорошо, что ты со мной поехала, – счастливая Люба ухватила подругу за руку. – Если бы мы одни были, я бы точно не удержалась. Это так…

Она запнулась, не в силах выразить словами эмоции, а потом закончила:

- Знаешь, я, наверное, за него замуж пойду.

- Ты с ним сколько встречаешься? Неделю?

- А мне кажется, что я его всю жизнь знаю. Вот возьму и выйду, – Люба рассмеялась, бросила дразнящий взгляд на парня, вышедшего метрах в двадцати из кустов, и провела язычком по губам.

- Это если позовёт.

- Меня не позовёт? Он уже позвал. Как только вернёмся, к моим родителям поедем, и там им скажем. Я так рада!

Ринат подошёл, свалил у костра охапку валежника и, вскинув Любу на руки, закружил по поляне под её восторженный визг. Когда он, наконец, опустил её на землю, она цеплялась за его плечо и смотрела на него ошалевшими от счастья глазами.

- Есть садитесь, – позвала Зульфия, раскладывая по дощечке нехитрую походную снедь.

Ринат с видимой неохотой оторвался от девичьих губ и присел у костра. За обедом он заметил, что Зульфия скучает и уделил ей немного внимания. С ним действительно было интересно болтать о всяких пустяках, а ухаживать он умел. Никто из знакомых парней не мог так взять за ладошку, чтобы по всему телу пробежала дрожь. Зульфия заметила, что ей он уделил ровно столько времени, сколько потребовалось, чтобы пробудить в Любе зачатки ревности, а затем вновь перенёс внимание на неё. Это попахивало не искренними чувствами, а расчетливым соблазнением, но сказать об этом подруге Зульфия не рискнула. Ещё решит, что из зависти пытается испортить отношения.

Отставив пустую кружку из-под чая, Люба встала шагнула к ручью и вдруг пошатнулась:

- Ой, Ринат, я что-то падаю.

Парень подхватил её на руки и снова посадил на покрывало. Зульфия заметила, что поляна кружится вокруг неё и сказала об этом. Ринат пожал плечами:

- Всё в порядке. Так, как должно быть.

Люба прижалась к нему и бессильно свесила голову ему на грудь. Зульфия хотела встать, но вдруг обнаружила, что почва стоит вертикально. Попыталась пойти вперёд, но как же можно идти, если спина касается земли? Мысли окончательно спутались и погасли.

Зульфия пришла в себя тогда, когда её вытащили из машины и бросили на доски. С трудом открыла глаза и увидела звёздное небо. Попыталась пошевелить руками, но не вышло. Ноги тоже не шевелились. Она повернула голову и увидела Рината, сгрузившего рядом с ней Любу. Руки и ноги девушки были связаны.

От ужаса Зульфия даже не смогла крикнуть. Горло как сдавила холодная рука. Тем временем, стоящий рядом человек спросил у Рината:

- Всё прошло нормально?

- Как видишь, шеф, двоих сразу привёз. Да ещё каких! Высший сорт. Там, в Ижевске край непуганых идиотов, люди доверчивые, как в глухих деревнях, машины прямо на улице оставляют.

- Ты точно уверен, что Патруль на хвосте не притащил?

- Уверен, шеф. Их блокпост на реке я далеко объехал. Сейчас машину в воду и ни следа.

- Знаешь… не стоит её топить. Вон там, рядом с развалинами, железный гараж, закати туда. Кто знает, вдруг пригодится.

Ринат ушёл, а Зульфия вдруг поняла, что Ринат – самый обычный людокрад, о которых рассказывал её отец. И она попалась, как курица.

Рассвет застал Зульфию лежащей в палатке вместе с ещё десятком девушек и молодых женщин. Девушка рыдала, пытаясь выгнать из памяти события этой ночи. Сначала «урок страха», то есть три удара током. Оголили перед всеми, присоединили электроды в нужных местах, а дальше была боль. Жуткая боль, такой она не испытывала в жизни. После этого не было сил сопротивляться гинекологическому осмотру, во время которого охранники нагло разглядывали её и отпускали комментарии в меру своей фантазии. Ограничились только осмотром и лапаньем, но Зульфия до сих пор ощущала чужие руки на теле. Пытка моральная после пытки физической. А напоследок тот, кого называли шефом, перетянул её косу у основания и срезал под корень.

Люба плакала рядом, её рука также была прищёлкнута браслетом к общей цепи. Коса срезана, обувь пропала.

Плеча Зульфии коснулась мягкая рука:

- Вставай, поешь немного.

Девушка дёрнула плечом, всхлипнула и замотала головой. Неизвестная женщина не отошла:

- Если хочешь жить, то ешь. Не бойся, здесь лишнего не дадут.

Зульфия села и взяла тарелку с несколькими ложками каши. Несолёной, на воде, совершенно невкусной. Люба тоже взяла свою порцию и, смахнув слёзы, прошептала:

- Я себя чувствую такой, как будто навозной жижей облили. За что он со мной так?

Женщина лет тридцати, которая разносила еду, не была пристёгнута. Кроме неё свободной была только одна, золотоволосая девчонка, уткнувшаяся лицом в пол. Когда ей дали тарелку, она взяла её на ощупь и так же, не открывая глаз начала есть.

- Что с ней, – тихо спросила женщину Зульфия, когда та подошла за тарелкой.

- Она неделю назад пыталась бежать, – ответила женщина. – Её поймали. Ослепили и хотят продать в сауну массажисткой.

- Как ослепили? – ошеломлённо спросила Люба.

- Капнули что-то в глаза, и всё. За попытку побега. Теперь её каждый вечер охранники водят в свою палатку, учат массаж делать, и другому учат тоже. Надю теперь в жёны никто не купит, щадить её не обязательно. Когда первый раз оттуда привели, она просила её убить.

- А других тоже водят к себе? – сжалась Зульфия.

- Вас пока не будут, нетронутые девушки дороже ценятся. Меня водят, Машу тоже, а остальных берегут. Меня Лина зовут. Сейчас, вымою тарелки и приду.

Лина пришла через час, подсела рядом и начала рассказывать о том, у кого они находятся и куда плывут. На плоту шестеро охранников, главного все зовут Перекат, остальные ему подчиняются. Каждому она давала краткую характеристику:

- Здорового зовут Кирза, он второй человек после Переката. Гад ещё тот, если остальные жестоки только по обязанности, то он от издевательств удовольствие получает, – она поёжилась, опасливо глянув на вход. – Даже другие охранники из-за этого его не любят. А тот, который вас привёз, Ринат. Прозвище у него – Красавчик. Я слышала разговор, как он на ярмарках и в деревнях, под видом мелкого торговца выбирает, кого посимпатичнее, знакомится, свидание назначает, а там угощает её снотворным, и всё. Вас тоже так?

Зульфия кивнула, чувствуя себя идиоткой, а Люба спросила:

- А ты с ним… была? – увидев кивок, продолжила. – Тебе с ним хорошо было?

Лина улыбнулась:

- Знаешь, до тебя никто меня не спрашивал, хорошо ли мне с мужчиной. Нами пользуются, а наше мнение никого не заботит, – она помолчала немного. – Рабыня должна уметь ловить в жизни маленькие радости, иначе жизнь будет невыносимой.

- А ты давно рабыня? – спросила Зульфия.

- Семнадцать лет. С самого Тёмного Года. Мне тогда двенадцать было, родителей я потеряла, выбор был небольшой: помереть или смириться. Я смирилась. А вы бросьте рыдать, потеряете свою красоту, так вас не то, что в жёны, даже в хороший бордель не возьмут. Кому нужна та, которая плачет и пытается сбежать? Хороший человек от такой шарахнется, останутся всякие подонки, которым на твою душу плевать.

- А что, есть хорошие бордели? – удивилась Зульфия.

- Есть. Например, под Астраханью, куда нас привезут, есть «Дом отдыха». Туда приезжают богачи, на неделю, на две, и каждый выбирает себе спутницу на это время. Условия у них, по сравнению с большинством, просто райские. Мой бывший хозяин там был в позапрошлом году, ему девушка так понравилась, что он её выкупил и увёз на Каму. Теперь она у него третьей женой. Она мне и рассказывала про тамошние порядки. Туда самых красивых отбирают, так что у вас есть шанс.

Красавчик пришёл под вечер. Окинул внутренности палатки хозяйским взглядом, подошёл к Любе и присел рядом. Та отодвинулась, насколько позволил браслет, закрыла лицо свободной ладонью, плечи её задрожали. Парень, ничуть не смутившись, обнял девушку, привлёк к себе и стал что-то шептать на ухо. Через четверть часа Люба так же шёпотом что-то ответила, а ещё через четверть часа тихого разговора её ладошка перекочевала на плечо Рината. Парень повернул её лицо к себе, поцеловал в мокрые от слёз губы и вышел, а Люба осталась сидеть в полном замешательстве.

- Представляешь, – наконец повернулась она к Зульфие. – Он сказал, что в меня на самом деле влюбился, но если бы он признался, где он работает, я бы никогда за него не вышла. А теперь я никуда не денусь, в Астрахани он меня заберёт как свою долю и женится. Так и сказал.

- И ты ему поверила? – Зульфия не верила своим ушам.

- Ну, зачем ему сейчас меня обманывать? – голос Любы дрожал. – Он и так может со мной что угодно сделать.

- Не знаю. Но один раз он тебя обманул, и теперь мы здесь.

- Я люблю его, – несчастным голосом произнесла Люба.

Все пленницы посмотрели на неё с сочувствием, как на душевнобольную, только Лина улыбнулась:

- Понимаю. Моей первой любовью был как раз мой хозяин. Он был на пятнадцать лет меня старше, но добрый и хороший человек. А его жене не понравилось, что на её мужа заглядывается шестнадцатилетняя девчонка, и она настояла, чтобы он меня продал.

На ужин была такая же несолёная каша на воде, только не сечка, а гречка.

Весь следующий день пленницы провели в разговорах, познакомились, рассказали о себе. Лина, вооружившись ножницами и гребнем, сделала Зульфие и Любе короткую стрижку. Закончив труд, придирчиво осмотрела со всех сторон, подправила там и сям, и наконец кивнула:

- Неплохо получилось. Смотритесь отлично, и чёрненькая, и беленькая. Теперь вам ещё улыбку отработать, такую… очаровательную и робко-насмешливую, чтобы у мужчины сразу сердце ёкнуло. Тогда за вас выложат такую сумму, что поневоле будут ценить. Зульфия проглотила язвительный ответ. В конце концов, Лина не виновата в том, что они здесь Она всего лишь пытается помочь, как может.

После обеда всем дали возможность вымыться и простирать бельё. По разговорам, такое делали каждые три дня. Под вечер зашёл Ринат, отстегнул Любу и вывел её на плот прогуляться и посмотреть на закат. А когда пристегнул обратно, долго целовал её, не стесняясь остальных.

Медленно, как вытекающий из бутылки старый мёд, прошли несколько дней. День проводили в разговорах, сёстры по несчастью жадно расспрашивали о жизни в Ижевске, про который у них ходили самые противоречивые слухи. Им казалось удивительным, что рабство там вне закона, что никого не принуждают к проституции, что во всём Альянсе нет ни одного борделя. Не верили, что честь и для мужчин и для женщин не является пустым звуком. И в свою очередь рассказывали о жизни вдоль Камы. О бандах, разделивших местность и старающихся подорвать экономику соседей, путём уничтожения селян. О том, как режут друг друга татары, русские, башкиры, пермяки и ещё десяток национальностей. О работорговцах, опустошающих Прикамье. О том, что в большинстве мелких поселений совсем не осталось молодёжи, все либо погибли в бесконечных усобицах, либо похищены. За каждой пленницей стояла своя трагедия. Лину, например, захватили при набеге на городок, разлучили с ребёнком, о судьбе которого ей ничего не было известно. Машу, выросшую в маленькой деревушке близ Казани, продали Перекату бандиты, после того, как сами вдосталь натешились. Надю выкрали с её собственной свадьбы. А двух сестрёнок, Диляру и Гузель, продал родной отец, чтобы расплатиться с долгами.

Вечером охранники водили кого-нибудь к себе. Надю – почти каждый день, она всё глубже погружалась в депрессию, всё реже разговаривала, и всё неподвижнее становилось её лицо. Люба каждый вечер выходила гулять с Ринатом и возвращалась уже после полуночи. Днём она избегала разговоров об этих прогулках, но все и так знали, что к чему. В общении с другими девушками, Люба начала проявлять высокомерие, явно считая себя на ранг выше. Зульфие она шепнула, что с тех пор, как они близки, Ринат с «этими шлюшками» дела больше не имеет и пообещала чем-нибудь ей помочь, когда выйдет замуж. Когда подруга позволила себе усомниться в чистоте намерений Рината, Любка смертельно оскорбилась, обозвала завистницей и перестала общаться вообще.

А когда уже плыли по Волге, ночью она шмыгнула внутрь палатки и замерла. Зульфия услышала раздражённый голос Переката:

- Я с тебя разницу в цене вычту. А твоей блондиночке преподам урок, как себя вести. Или ты и в самом деле её себе забрать хочешь?

- Ещё чего! – Красавчик засмеялся. – Просто, если по ушам поездить, девушка дуреет и становится очень страстной. Не люблю, когда лежат бревном.

Люба сдавленно ахнула. В палатку вошёл Перекат и ещё один охранник, по прозвищу Хряк, повесивший на потолок лампу.

- Ты что, в самом деле себя невестой возомнила? Да было бы это так, он бы сразу мне об этом сказал, а не держал бы тебя здесь.

- Как? – с непонимающим выражением лица переспросила Люба.

- Вот так. А теперь прикрой ротик.

Рука Переката скользнула девушке под юбку, а та, чисто рефлекторно, дала работорговцу звонкую пощёчину.

На лице у торговца проступило нешуточное удивление: давно его, наверное, не лупили по роже. Люба, поняв, что сделала, сжалась в комочек на полу и мелко задрожала.

- Двадцать ударов, – бросил Перекат охраннику.

Тот равнодушно защёлкнул девушке наручники на запястьях, подтянул Любу за скованные руки к столбу и пристегнул её к кольцу, вделанному в столб на высоте пары метров. Затем достал два провода и спустил с неё трусики.

- Не-е-ет! – завизжала Любка, извиваясь и дёргаясь. Для неё, в жизни дома не битой, испытать ещё двадцать ударов током в дополнение к трём, полученным раньше, показалось чем-то чудовищным. – Не на-а-адо! Я знаю что-то! Я скажу-у-у!

- Что ты можешь сказать? – спросил Перекат, сделав знак охраннику подождать с экзекуцией.

- Простите, тогда скажу.

- Условия ставить? Хряк, дай ей сорок ударов.

- Нет! Я уже говорю! Зульфия – она дочка патрульного! Капитана Патруля! Правда-а!

Зульфие стало так страшно, как не было даже тогда, когда её связанной бросили на плот. Слишком уж давние счёты были у Патруля с работорговцами. Скрыть этот страх она, разумеется, не смогла, так что похититель сразу понял, что это чистая правда.

- Хряк, – его губы раздвинулись в нехорошей ухмылке. – Иди, разбуди Кирзу, пусть идёт в мою палатку. Найди видеокамеру, будем снимать кино.

Шагнул к оцепеневшей от ужаса девушке, отстегнул браслет от общей цепи и тут же застегнул на втором запястье, так, что её руки оказались скованными за спиной. От страха Зульфия даже не попыталась вцепиться ему в глаза, хотя терять уже было нечего. Когда он вытащил её за плечо из палатки, ноги девушки подкашивались так, что ему приходилось волочь её по доскам.

Палатка приближалась, а Зульфия вдруг поняла, что уже мертва. Там, внутри, она знала, её ждёт то, что хуже смерти, И это не изменит того, что рассвета она всё равно не увидит. От этой мысли страх вдруг ушёл, как будто его не было.

Ноги Зульфии напряглись, распрямились так, что волочивший её Перекат прижал девушку к себе. Её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его шеи, и она раньше, чем успела осмыслить происходящее, вцепилась в эту шею зубами.

Перекат заорал от боли и неожиданности и оттолкнул девушку, оставив в её зубах клок кожи. Зульфия, воспользовавшись свободой, кинулась к краю плота и головой вниз метнулась в реку.

Холод воды она даже не почувствовала, сразу изогнувшись ушла под плот. Плавала она как рыбка, но со скованными руками хорошо не проплывёшь. Удержаться на поверхности можно, так плотовщики тоже стоять и смотреть не будут. А что её ждёт после того, как поймают, Зульфия боялась даже думать. Участь Нади счастьем покажется.

Уже под плотом мелькнула мысль проплыть на другую сторону, пока они ловят её с правого борта. Хорошо, что ноги босые, если бы была обувь на шнурках, тут было бы и всё. Изгибая тело по-дельфиньи, она плыла во мраке и рассчитывала только на то, что движется в нужном направлении.

Только когда лёгкие уже начали гореть, и желание вдохнуть стало непреодолимым, Зульфия пошла вверх. Почти к своему собственному удивлению, она не врезалась макушкой в брёвна, а вынырнула рядом с бортом, на десяток метров ближе к корме.

Сделав несколько судорожных вдохов, скованными руками она рванула завязки юбки, резко двинула ногами, и опутывающая ноги тряпка ушла на дно. Неплохо было бы так же избавиться от рубашки, но тут уж ничего не сделать. Осторожно, чтобы не плеснуть, легла на спину, хватая воздух широко открытым ртом. Затем, бесшумно работая ногами, начала удаляться. Охранники тем временем притащили электрический фонарь и безуспешно обшаривали поверхность воды справа от плота. Девушка успела отплыть метров на двадцать и поравняться с кормовым веслом, как фонарь погас и голос Переката, с трудом слышный залитыми водой ушами, сообщил, что всё.

- Утонула. Конечно, руки скованы, так сразу на дно. Вот сука, не могла продержаться чуть-чуть.

- Ну ты и лох, – укоризненно заметил Кирза. Он единственный разговаривал с Перекатом почти на равных.

- Закрой пасть! – Перекат не был настроен выслушивать упрёки.

Дальше Зульфия уже ничего не слышала. Все её силы тратились на то, чтобы держаться на воде. На поверхности виднелось только лицо, уши были закрыты. Краем глаза она заметила восходящую луну и повернула так, чтобы луна была видна сзади. До левого берега не доплыть, это точно. А до правого было не слишком далеко.

Холод постепенно проникал в мышцы, ноги устали, плыть становилось всё труднее. Зульфия уже давно ни о чём не думала, только держала луну под нужным углом. И когда её голова коснулась берега, она не сразу это поняла. Затем встала и на подкашивающихся ногах выбралась на сушу.

Плот за это время ушёл далеко, бояться работорговцев уже не стоило. Зульфия сделала шаг и упала, ноги её не держали.

- Кто здесь? – Из кустов появилась еле заметная в лунном свете мужская фигура. – Русалка?

В голосе не чувствовалось агрессии, скорее насмешка. Говоривший приблизился и поднял девушку на ноги. Хмыкнул, нащупав наручники:

- С плота сбежала? Продрогла как, – Зульфию действительно колотила дрожь. – Пойдём.

Он уложил девушку на кусок тонкого войлока, завернул её в колючий кокон, так что на поверхности осталась только голова, и перевязал верёвкой, чтобы не разматывалось. Затем начал сматывать удочки.

- Эй, беглянка, тебя как звать?

Зульфия попыталась ответить, но язык ей не повиновался. От физического и нервного перенапряжения её мозг переключился в режим сна.

Проснулась Зульфия от того, что её несли. Небо уже посветлело, да и на земле уже было всё видно. Войлок колол тело, а девушка даже не могла нормально почесаться. Она огляделась и поняла, что она уже в посёлке.

- Мангут, это кого же ты поймал? – справа раздался мужской голос.

- Учись, пока я жив, – усмехнулся тот, кто нёс Зульфию. – Если надо, сходи на реку, там их много валяется.

Мангут вошёл в дом, и аккуратно положил свёрток с девушкой на лавку.

Из другой комнаты вышла молодая женщина в мужской рубашке, выглядящая так, как будто ей давно не удавалось как следует выспаться. Причина этого стала ясна через несколько секунд: из соседней комнаты донёсся детский плач.

Женщина сразу скрылась и через полминуты появилась опять, уже с ребёнком на руках. Зульфия увидела взгляд, который бросил на них мужчина, и что-то кольнуло в её сердце: никто никогда не смотрел на неё так. Только тут она разглядела его как следует. Чуть выше среднего роста, скорее худощавый, чем мускулистый, но не слабый, раз уж нёс полцентнера от реки без видимого усилия.

- Кто это, Саша?

- Беглянка с плота, – он распустил завязки, войлок распахнулся, открывая Зульфию, прикрытую только мокрой рубашкой, которая собственно ничего не скрывала, и перевернул её на живот. – Вот с таким украшением доплыла до берега.

- А почему ты не снял? – она расстегнула рубашку, собираясь кормить дитя.

- Сейчас, - он достал ножовку по металлу. – Знаю я эту систему, ни гвоздем, ни проволокой не откроешь, а сталь плохая, мягкая.

Ножовка перерезала браслет за пару минут. Тот, кого назвали Сашей, снова перевернул её на спину и взялся за второй браслет. Зульфия прикрыла свободной рукой грудь, чувствуя себя голой. Вдруг, ни с того ни с сего ей стало жарко.

- Саша, прикрой её чем-нибудь, – хозяйка засмеялась, увидев её реакцию.

Мужчина улыбнулся, вышел, вернулся с покрывалом и накинул на Зульфию. Затем допилил браслет и пустился в расспросы.

Зульфия сразу решила, что лучше всего в данной ситуации рассказать правду. Поэтому выложила всё и с облегчением убедилась, что ненависти к Альянсу тут никто не питает.

- С Ижевска? Знаю. Бывал там, двоякие ощущения. Вот только добираться туда в одиночку не советую.

Добираться до дома самостоятельно Зульфию отговорили. Одинокая девушка в местности, где каждый сам себе закон – слишком соблазнительная добыча. А люди в этих местах бывают разные.

- Про ближних соседей, километров сто, я сказать могу, к кому стоит заходить, к кому не стоит. А дальше – туман. Пять из шести пустят переночевать и накормят в обмен на новости, а шестой задержит, и придётся работать весь день и развлекать его сына по ночам. Я лучше свяжусь по радио с вашими, а там скажут, с кем тебе обратно ехать.

Для Зульфии оказалось сюрпризом, что фермер из глуши имеет не только мощную рацию, но и знает кое-кого в Патруле, да ещё и имеет там собственный позывной. Сначала ему, правда, не поверили, но через час, когда отец Зульфии поговорил с дочкой, он категорически запретил ей дёргаться с места, а велел сидеть у Мангута, пока за ней не приедут. А приедут не позже, чем через неделю. Потом спросил, что Мангуту привезти за прокорм, на что тот ответил, что сейчас сено копновать и возить надо, так что прокорм она отработает.

За эту неделю Зульфия узнала о сенокосе больше, чем за всю предыдущую жизнь. Нет, она знала, конечно, что есть такие люди, фермеры, но как это на практике – почувствовала впервые. После первых дней по утрам еле вставала, все мышцы и связки болели, и это при том, что её не сильно нагружали. В посёлке жило четыре лошади, три коровы с быком, не считая телят, и разная мелочь вроде коз и овец. И все эти твари хотели жрать круглый год. Это не трактор, который загнал в гараж, когда он не нужен, это живое существо.

Сначала Зульфия просто включилась в эту жизнь, чтобы работой до боли в мышцах заглушить ту боль, которая возникала в душе при воспоминаниях о последней неделе. Потом её сердце стало чуть заметно сжиматься, когда она думала о скором возвращении в Ижевск. И обнаружила она, что Мангут занял в её душе непропорционально большое место. Зульфия поняла, что завидует Иринке, когда видит, как на неё смотрит муж. Что готова на всё, лишь бы он смотрел так на неё, и с неумолимостью понимала, что это невозможно. Ни её внешность, ни ум и образование, ни искренние чувства не помогут ей в этом. С приближением отъезда в ней росло тихое отчаяние.

Мангут не замечал бросаемых на него горячих взглядов, которые Зульфия старалась сдерживать. А вот Иринка замечала, но воспринимала это как ещё одну причину гордиться мужем. Судя по всему, то, что муж может уйти к другой, в её систему представлений просто не вписывалось.

А через неделю прибежал Лёшка, десятилетний сын Андрея, и крикнул, что две лодки причалили у деревни. Вслед за ним на высокий берег поднялись несколько человек и обменялись рукопожатиями с Мангутом.

- Проходите, гостями будете, – Мангут повёл рукой в сторону посёлка.

Вечером Зульфия самым подробным образом вспомнила, что ей известно о плотовщиках, в руках которых она побывала. Одна из лодок с двумя патрульными должна была спуститься до Астрахани, по возможности выкупить Любу и наказать похитителей. Зульфия от души понадеялась, что «наказать» - значит «пристрелить в переулке». А вторая лодка заберёт Зульфию и вернётся обратно. Потом мужчины за стаканом вишнёвки обсуждали какие-то оружейные дела, и Олег, командующий второй лодкой, передал Мангуту ружьё и упаковку патронов, подарок от кого-то-там. А потом решили поспать хотя бы четыре часа.

Зульфия в который раз назвала себя дурой. Подумать только, знает мужчину всего несколько дней, а уже готова с ним хоть на край света. Да он ещё и женат, для полного счастья, а брать вторую жену здесь не принято. «Что за мысли» - оборвала себя девушка, тщетно пытаясь уснуть. Но сон не шёл, так и проворочалась она до рассвета.

Провожать гостей вышел один Мангут. Сначала отчалила первая лодка, уносящая Салавата и Азамата к Астрахани, затем пришёл черёд лодки Олега. Каждому на прощание Мангут пожал руку, а Зульфия, расхрабрившись, шагнула к нему и поцеловала в губы. Потом лодка отчалила, мотор заработал, и берег скрылся в тумане. Зульфия смотрела на удаляющийся силуэт на берегу, пыталась отогнать чёрную тоску, шевелящуюся в сердце, и понимала, что жизнь её уже никогда не станет прежней.

Ваша оценка: None Средний балл: 9.2 / голосов: 25
Комментарии

уважаемый, ты пиши дальше, это твое, прочитал все на одном дыхании, с нетерпением жду продолжений, надеюсь будут

Спасибо. Этот рассказ окончен.

очень жаль, мне кажется: тему можно было бы развить.

Можно, наверное, но я выдохся. Сложить сюжет для крупного произведения я не способен. Таланта не хватает.

Я чё-то недопонял, адрес правильный? При чём тут ананисты? Эх Ваня, Ваня... Жирный и толстый, да? Ну заработать-то всё равно чуть-чуть можешь. Вызов на дом от косаря где-то, ну там и Зульфию....

ОХРЕНЕТЬ !!! Автор, не сомневайся в своем таланте, он у тебя определенно есть! Я требую продолжения банкета! :D

ivan, пиши у тебя отлично получается!!! на этом сайте перечитал всё, то что пишешь ты -это супер!!!

Пожалуй одно из лучших произведений на этом сайте, пишите еще, мы будем ждать.

Пожалуй одно из лучших произведений на этом сайте, пишите еще, мы будем ждать.

Серьёзно? Кисамура? Сильно ждать? Ivan? И ещё... кто это - мы? Киса и Мура? Вдвоём ждать будете?

10! Десять бля! За Зульфию!!! Шедевр!!!

За эту неделю Зульфия узнала о сенокосе больше, чем за всю предыдущую жизнь

Просто феноменально! Надо срочно в пиндосам в Голливуд писать. Автор - гений!

Ты опять на флаконе сидишь?)

Да. Ты рад?

Быстрый вход