Произвести пуск! Часть 3. С 05:56, по 06:12. Беспокойное утро

- Беги! – простонал Женя – Прошу тебя, беги! Не оглядывайся!
Поколебавшись, я рванула вперёд, а в голове всё крутилось: «Женя. Нет! Жди, я сейчас, Женя!». Десять минут в почти полной темноте (был уже вечер) были просто адом для меня. Ожидание, страх, темнота, тишь, мысли. Кошмар.
Женя неподвижно лежал на асфальте, но никаких солдат не было и в помине, но, на всякий случай, я выглянула на улицу. Ни души. 
- Жень, - сказала я, потрясая его за плечо – Жень.
- Да жив я, жив, - прохрипел Женька, переворачиваясь на спину – Даже цел, почти что. 
Из его ноги, хоть и не очень сильно, текла кровь. 
- Зацепило, блин! – проворчал Женя, присаживаясь.
- Сейчас, перетянуть надо бы, - пробурчала я. 
- Чем? – вяло поинтересовался он.
Действительно, чем? Бинтов нет, жгута – тем более. Мне оставалось только скинуть куртку и оборвать один рукав от кофты. Он оторвался очень аккуратно, прям по шву. Вот тебе и крепкие нитки. Хотя сейчас это было даже кстати. Что ж, я оказала помощь, как могла. Через некоторое время Жека поднялся на ноги. 
- Целая? – забеспокоился он, встряхивая меня за плечи. 
 - Да, да, - подтвердила я.
- Хорошо, - подвёл итог Женя – Идём.
- А ты сможешь? – недоверчиво поинтересовалась я.
- Ну не здесь же сидеть, сама подумай, - пробурчал он.
Ночью скорость движения резко упала. Темно, тихо, страшно. Вдруг из-за угла кто-нибудь выскочит? Но пока никто не выскакивал, а мы медленно брели по улицам. 
- Вон она! – воскликнул Женя утром, но тут же прикрыл себе рот рукой.
- Кто? – всполошилась я, оглядываясь по сторонам.
- «Солнечная поляна», - пояснил он.
Ну, наконец-то! Мы ускорили шаг, насколько позволяла женькина раненая нога. По улице, дверь, коридор, вниз по лестницам и вот она – станция. Перроны. У подножия лестницы мы сели отдохнуть. Женька говорил что-то неразборчивое, вроде бы, матерился.
- Больно? – участливо спросила я.
- Ещё как, - ответил Женя – Блин, да что ж я?! Меня же только зацепило! Позорище. 
- Женя!!! – вскричал кто-то.
- Мам! – отозвался он – Мы тут!
Подбежали родители Жени и тут же принялись что-то наперебой тараторить, не замечая раны на ноге сына. 
- Мам, ты не могла бы, - Женя побелел – Руку убрать.
- Что? – рассеянно переспросила Анна Валерьевна.
- Руку, говорю, убери! – завопил Женька – А-а-а! Блин! У-уй-ё! Вот так лучше, спасибо.
- Где это тебя так? – спросил Павел Романович.
- Да, так, - отмахнулся Женька, тяжело дыша – Зацепило. На улице столкнулись с одним придурком. Алина, если б ты не начала ему зубы заговаривать, не знаю, что бы было. Алина? Алина!
Но я уже шла сквозь толпу, отыскивая своих родителей и Розу. 
- Сестрёнка!!! – послышался громогласный вопль, и выбежала Роза, едва не сбив меня с ног.
- Роза! – вскричала я – Хвала небесам, ты здесь! А где родители?
- Так, - ответила Роза – Хотят уже к той станции идти, где ты была. Ой, как же я за тебя волновалась, ты не представляешь. А где этот твой кавалер?
- Он мне не кавалер, как ты изволила выразиться, - пробубнила я деревянным голосом.
- Алина!!! – закричал папа.
- Доча! – подхватила мама.
Почему всё было так просто? Подозрительно просто. По улицам прошли практически без происшествий, сразу же нашли родителей, беспрепятственно вошли в метро. Почему? Ни солдат, ни выстрелов, ни взрывов. С чего бы это? Как затишье перед бурей. Какое-то неприятное чувство копошилось у меня в мыслях, как компьютерный вирус. Настырно, противно и не имея желания удаляться. Это был не страх, нет, совсем нет. Беспокойство с непонятной причиной. Опасение чего-то размытого, неопределённого. С одной стороны это было и неудивительно (бомбёжка, солдаты, разнесённый в пух и прах Ельцовский район, системы оповещения, завывшие вчера), но с другой…нет, это беспокойство иное. Непонятное, смазанное, с нечёткими очертаниями. Будто клякса на бумаге, разбавленная водой. Наваждение не отходило, а страх подступал. Странное дело! Когда я была практически одна, страшно мне не было, а тут я со всеми, но мне страшно. Как же это противно. 
Мать с отцом принялись что-то кричать в один голос, но я их не слушала. Откуда и почему появилось это беспокойство? Вроде бы, пока всё хорошо. Или я «как в воду гляжу»? Нет, нельзя, не может быть. Хотя лучшего бомбоубежища пока найти нельзя. Только бункеры, но где они? Да и кто нас туда пустит? Только метрополитен и остаётся. Здесь мы хоть как-то защищены. Лично мне совсем не хочется поджариться на поверхности. Никому не хочется. 
Снова взрывы на поверхности. Один за другим, иногда несколько разом. Представляю, какой там кошмарный грохот. Один за другим, один за другим…эта атака сильнее, чем предыдущие, причем, намного. Прошлые бомбёжки прекращались примерно через четыре или пять минут после первого взрыва. Минуты тянулись под аккомпанемент разрывающихся снарядов. Подбежал Женька. 
- Не бойся, - выдохнул он, морщась от боли в ноге – Сейчас всё кончится.
Я лишь молча кивнула, вслушиваясь. Свист, взрыв, взрыв, ещё взрыв. Когда это кончится? Началось бомбардировка (или что это), примерно, в 05:56. Сейчас уже 06:12. Ничего, не страшно. Сейчас всё прекратиться. Кроме, того, они же не могут разнести метро, оно ведь под землёй. Или могут? «Бомбы глубинного применения» - вспыхнуло в голове. Нет, бред. Будь здесь такая бомба, она бы уже взорвалась. Так что, ничего страшного не случится. Наверное. «Когда строят метро, вызывают сапёров. Мало ли что осталось после Второй Мировой» - успокаивала я себя – «Если бы что-то нашли, то обезвредили бы. Так что, нечего себе накручивать. Всё нормально, если не считать бомбёжки наверху». Взрыв и тишина. Люди на некоторое время замерли в ожидании, но наверху было тихо. Беспокойство какой-то причине не проходило. Что-то должно случиться. Что это? С чего я это взяла? Интуиция? Возможно. 
- И что мы будем делать дальше? – спросила Роза.
- А что мы можем сделать? – ответила мама, разводя руками – Сидеть тут.
- Карина Олеговна! – возмутился Женя – Как вы ещё не поняли?
- Чего не поняла?
- Да того, что у них радиоактивное оружие! Если снаряд упадёт где-то тут, то всё расплавится! Входы и выходы завалит, и мы…да, мы! Тут и останемся. Лично мне такая перспектива не улыбается. Вы как хотите, но я ухожу.
- Куда ты уйдёшь с больной ногой?! – возмутилась Анна Валерьевна.
Женя рассеянно глянул на свою перевязанную ногу. Он, кажется, уже успел забыть о ней. 
- Плевать, - процедил он.
- Мальчишка прав! – заявил папа – Мы не можем тут оставаться. Надо уходить. Роза! Найди сотрудника метро! Скажи, пусть сообщит людям об оружии, но сначала попытается связаться с вооруженными силами!
- Какие тут, на хер, вооруженные силы?! – крикнула на бегу сестра.
- Что за выражения? – вскричала мама, но Роза уже успела убежать куда-то.
- У кого есть что-нибудь полезное – собирайте. Всё ненужное – выкинуть, - скомандовал Павел Романович.
Все, кроме меня и Женьки, брызнули в разные стороны. Через минуту подбежала женщина-врач и принялась колдовать над Женькой, сидящим на лавке. 
Пока всё было спокойно, но надолго ли это спокойствие? Когда будет очередная атака? Интуиция молчала, не желая подсказывать. 

Ваша оценка: None Средний балл: 7.7 / голосов: 12
Комментарии

Насколько я помню, боеголовку ядерной ракеты нельзя взорвать попаданием снаряда. Там все слишком сложно и будет только разрушение и вероятно радиоактивное заражение. Но не атомный взрыв. Другое дело, что если уж взялись город долбить, то и метро раздолбят

Согласен с гостем атомный снаряд при поподании в него ракетой не сдетанирует

_____________________________________________________

Без смерти невозможна жизнь, без жизни не возможна смерть.

Простая истина.

Я, конечно, в РВСН не служил, но знаю, ядерные ракеты сбивают обычными. Дальше три варианта: 1) поврежденная ракета подрывается там, где сбили; 2) БЧ не разрушаясь падает на землю (в воду); 3) БЧ разрушается и на землю сыпется всякий уран-235, плутоний и из чего их там еще делают.

В случае первом имеем полноценный ядерный взрыв с волной, вспышкой и излучением. В третьем - радиоактивное загрязнение некоей территории. Во втором - БЧ валяется себе и тихонько фонит.

Быстрый вход