Невидимка по кличке Человек

Людям свойственно быть людьми. Хотя на сегодняшний день тяжело зваться человеком. Тебя называют либо безличным «э» и «эу», либо режущими слух «тварь», «сука», «ничтожество». Я побывал и «э» и «тварью». Однажды меня назвали собакой. Щенком, гнидой и дерьмом величали не меньше. Вы скажете, невозможно привыкнуть к ожившим мертвецам, я отвечу – отчасти. Когда с тобой обращаются, как с животным, привыкнуть не легче. Помню, я шел через лес и встретил группу молодых парней. По двадцать пять лет, не меньше: то есть когда начался апокалипсис (я привык называть эпидемию апокалипсисом, хотя и звучит как нечто претензионное), они были еще подростками. Многое пережили, сразу подумал я. Так вот, разговор их начался с давно забытого «здравствуйте». Я, несомненно, пошел им навстречу, однако, с опаской. Отвечаю не менее вежливо «день добрый». Разговорились. Беседа длилась минут десять и все в таком ключе: «откуда Вы», «каким образом выжили», «нужна ли Вам помощь». Я уж было думал, что вот он - луч надежды. Закончилось мое отшельничество, а с ним и одиночество.

Людям свойственно ошибаться. Даже у высоко запрограммированных машин бывают сбои, чего уж говорить о человеке. Ошибся в тот вечер и я. Присоединившись к тем парням, я допустил оплошность, которая в итоге привела меня к безжалостному убийству во имя своего же собственного спасения. Выживание или убийство, итог один: кровь этих парней навсегда замарала мои руки, мою душу, мои мысли. Они атаковали меня посреди ночи. Пытались перерезать горло и обокрасть (в то счастливое время у меня был целый рюкзак с едой и оружием). Возможно, они хотели меня съесть, но размышлять об этом я не стану. Таким образом, в неравной схватке с четырьмя хорошо сложенными (не смею назвать их мужчинами) парнями, каким-то чудом я остался жив. Это на самом деле было чудо наяву: помню, я лежал весь в крови и слезах, израненный и падший духом, и смотрел сквозь ветви деревьев в ночь. Я глядел в это бесконечное звездное небо и всеми силами цеплялся за тонкие нити судьбы, приведшей меня туда.

Людям свойственно выживать. Сколько нас не уничтожай, мы как тараканы находим лазейку спасения от смерти. Второе дыхание или снисхождение судьбы, может счастливый случай или совпадение – я сохранил свою потрепанную жизнь. И путь мой продолжился. Примерно в то же время я узнал, что, как бы надменно это ни звучало, я особенный. Я присоединился к одной небольшой группе: трое накаченных спортсмена (один из них в прошлом толкал штангу, другой профессиональный боксер, третий бегун) и две юные девушки. Спустя какие-то три дня мы образовали сплоченную команду, руководил которой боксер. Он был лидером по натуре, вожаком нашей маленькой стаи и одновременно этот юноша таил в себе немыслимое стремление к жизни. Он готов был землю зубами рыть, чтобы прокормить голодающих девушек и теряющих уверенность парней. Однажды он исчез, а вернулся лишь поздней ночью со связкой обезглавленных куриц на плече. Мы не стали расспрашивать его, откуда такая добыча, но в ту ночь мы слышали, как он плачет. Я обязан жизнью этой группе.

Людям свойственно умирать. Умерла и наша «стая». Десятки инфицированных окружили наш джип, когда один подвыпивший часовой (парень, толкавший штангу) заснул на посту. Он выпил, потому что мы были в городе, где жили его родители. Мы не знали об этом. Мертвецов было так много, что выехать не представлялось возможным, а едва сдерживающее тонкое стекло, казалось, вот-вот падет под натиском груды тел. Мертвецы забрались на капот, на лобовое стекло, их тела стали трамплином перед нашим спасением. Спустя пару часов мы решили выбираться. Скорее, это решил парень, который быстро бегал. Не выдержав давления, он одним движением открыл дверцу машины и выбежал восвояси, ошеломив нас. Я и опомниться не успел, как очутился на трассе бегущим сквозь тысячи, я не знаю, миллионы оживших тел. Они хватали меня за волосы, за одежду. Я падал и поднимался, а их гнилые руки все тянулись и тянулись ко мне. Эта невыносимая вонь сражала наповал – к ней просто невозможно привыкнуть, а бесконечные мухи симфонией смерти кружили над этим болотом зловония и разложения. Я слышал крики своих друзей, мне показалось, что я видел, как одну из девушек разрывали на части. Я просто бежал.

Людям свойственно убегать. Я бежал невыносимо долго. Ноги были не в состоянии держать меня, а легкие горели ярким пламенем. Сердце колотилось барабанными очередями, а в глазах стоял туман. Мертвецов уже давно не было, ведь мне удалось пробиться – мне получилось выбраться из этой заварушки. Но я все равно бежал. Была глубокая ночь и адская тишина. И жалкий я, бегущий от страха внутри себя. Клянусь, я думал, что в тот момент жив лишь я один. Единственный человек, оставшийся в живых в мире оживших мертвецов. Я и эта ночь. Я просто бежал, а шум от моих ботинок и тяжелого дыхания приходился грустным саундтреком моей жизни. Боже, пусть все прекратится, пусть закончится этот кошмар. Я не чувствовал усталости, но ощущал, до боли ощущал эту трагедию. Как я хотел увидеть хоть одну живую душу, как я, закрыв глаза, отчаянно старался вспомнить свою прошлую жизнь, нормальную и естественную, чтобы спрятаться там, в этих воспоминаниях, в забытой семье.

Людям свойственно верить. Они верят, потому что это придает им силы. А я не потерял веру в тот момент. Даже когда я остановился, успокоился и присел на холодный асфальт, я не переставал верить. Я верил, что все образумится. Я верил в хорошее, я верил, что в ту ночь я не умру. Честное слово, в то мгновенье я верил, что апокалипсис закончился. Верил, что завтра наступит новая жизнь. Потом я посмотрел на свое правое плечо и сердце мое замерло. Я не двигался примерно с минуту, может больше. Увидев этот след от укуса, эту кровоточащую рану, я перестал существовать. Я инфицирован. Я - будущий живой мертвец. Я - гниющая тварь, я не человек. Вся жизнь не стала пролетать у меня перед глазами, потому что я был в таком глубоком шоке, что любое движение, любой звук могли бы взорвать во мне бомбу. Я сидел в таком остолбенении около часа. Я истекал кровью, словно во мне там целый океан, и я смотрел в одну точку. Просто уставился в этот ставший мне отвратительным асфальт. Я ни о чем не думал, я ничего не ждал. Разорвав футболку, я завязал рану таким образом, чтобы наглая кровь перестала ручьем убегать из моего организма. Потом я лег на бок и закрыл глаза.

Людям свойственно убивать. С той ночи я убивал так много, так безжалостно и страшно, что сосчитать невозможно. Это хранится в картотеке моего подсознания, и живу я с этим, словно хожу с грузом говна на плечах. В ту ночь я не стал мертвецом. Я ходил с инфекцией в крови, но остался человеком. Иммунитет на вирус. Долбанный иммунитет на злосчастный вирус. Наутро я просто смеялся. Рана немного затянулась, а я хохотал так сильно, что боль пронзала все тело. В какой-то момент я заметил, что слезы стекают по щекам в то время, как я во все горло смеюсь. После этого восставшие из мертвых перестали замечать меня. Я стал полукровкой, не знаю – избранным. Получеловек-полузомби – я перестал быть видимым для этих тварей. Они, имея наглость, просто проходили мимо. Людей я стал сторониться еще сильнее. Все равно умирают, думалось мне. Поэтому и отправился в этот бесконечный путь убийств. Почти уверен, в ту ночь в моей голове случился какой-то сдвиг: мыслить рационально я окончательно перестал. Подумайте: я решил, что буду уничтожать мертвецов до тех пор, пока земля не очистится от вируса. Я без устали кромсал их с утра до вечера. Без пункта назначения шел в неизвестные мне города и страны. Я отрубал им головы, сжигал. Однажды устроил резню с одним лишь ножом. Я вонял как эти твари, я походил на эту нежить.

Людям свойственно одиночество. Более того, все мы умираем в одиночестве. Живем, любим, создаем семью, а умираем одинокими несчастными существами. Я был одинок всю свою жизнь. Еще до эпидемии я чаще был в своих мыслях, в невыполнимых фантазиях, нежели в обществе друзей и родственников. Друзья, туф, друзей у меня толком и не было. Уверен, они и дружили со мной только потому, что я был отличным слушателем. Таким, что мне готовы были рассказать самые сокровенные тайны. Я в свою очередь делился лишь улыбкой. В то время, когда я узнал о своем иммунитете, я четко уяснил – теперь дружище, ты навечно одинок. Я перестал быть человеком, скорее стал похожим на машину для убийств. Несчетное количество изуродованных тел, гниющих лиц проходило перед моими глазами. Все что я видел на протяжении 3 лет – это мертвые калеки и инвалиды, а также смерть, смерть и еще раз смерть. Я просто одичал. Мои дикие глаза не ведали страха, боли, сострадания. Постоянная жизнь среди мертвых. Знаете, если я встречал очередную группу выживших, я просто сторонился. Или убегал, или убивал их. Именно. Я перестал отличать живых от мертвых. Был день, когда мне пришлось съесть человека. Я сказал «мне пришлось», что является чистой ложью. Я сам лично убил, разрезал и зажарил человека. У меня был выбор, и я его сделал. Я был один.

Людям свойственно любить. Это самое светлое и важное чувство в жизни. То, ради чего стоит быть человеком. Любовь. Скажете банально – я соглашусь, но именно любовь спасла меня. Помню, для меня тогда настало тяжелое время. Много голодал, чудом вылеченная рана начинала беспокоить, а бесконечные зверства превратили меня в животное. Тогда я встретил Женю. Точнее она встретила меня, потому что группа из ее городка нашла меня без сознания. Они спасли меня от смерти, не ведая моих грехов. Это были добрые люди. Их поселение находилось в горах, а предводитель или главный в их сообществе был человеком с хладнокровными взглядами и собственным мнением на любой случай. Он организовал все таким образом, что напасть на село можно только через воздух. Мне повезло: я был в настолько плачевном состоянии, что им ничего другого не оставалось, как приютить мою заблудшую душу. Первое время было тяжело: меня боялись, а в моей компании постоянно находился некто вроде охранника или смотрителя. Проверка на вшивость, так сказать. Подходя ближе к сути, скажу: я всем сердцем, всей своей грязной душонкой влюбился в девушку по имени Евгения. Она жила в собственном доме вместе с тремя другими девушками, а работали они в поле. Я не мог отвести взгляда от ее длинных рыжих волос и голубых глаз. Более того, я откровенно пялился на нее сутками напролет. Забыл о смерти, об эпидемии. Обо всех ужасных поступках, с которыми мне пришлось столкнуться и которые мне пришлось совершить. В мире живых мертвецов я любил и был любим.

Людям свойственно сдаваться. Бывает, в жизни ты просто не можешь нести ту ношу, отведенную тебе судьбой. Людям свойственно терять. Но им не свойственно мириться с потерей. Лишь время отупляет горечь утраты, смириться же с потерей невозможно никогда. Я потерял свою Женю. Я сдался. Не имеет значения, каким образом это случилось, важна лишь любовь, которая была между нами. А любовь была сильна. Сочтете меня сумасшедшим, но я радовался этому вымирающему миру, потому что не случись апокалипсис, я не встретил бы эту девушку. Она просто-напросто стерла все плохое во мне, обвеяв меня туманом счастья. Никогда в жизни я не был так влюблен. Поэтому потеря и надломила меня. Пусть я буду проклят, но даже после суицида моей жены я не страдал так, как от смерти Жени. Поэтому снова во все тяжкие. Опять этот путь сквозь груды тел и ее высочества, смерти.

Людям свойственно быть. Они просто есть, и всегда буду существовать на планете этой. Их просто не истребить, поверьте. Маленькая планетка, а посмотрите, сколько событий и сколько тараканов. Сейчас я волочу ноги вместе с тысячью инфицированными. Я все еще ни жив, ни мертв. Я так же убиваю вирус. Они идут рядом, а я только что поведал им историю, да нет же – частицу своей истории. Это крупинка моей жизни после эпидемии. Эта гнусная жизнь кажется такой долгой, такой сложной, но выбирать не приходится. Я просто выживаю. Мертвецы стали моими друзьями, а убийство – моей профессией…

Ваша оценка: None Средний балл: 7.3 / голосов: 26
Комментарии

Шедевр. 1 000 000 баллов Вам. Так и есть: со временем ты становишься тем, с чем ты борешься.

+10. В коротеньком рассказе уместилась вся непростая судьба этого человека

Быстрый вход