"Метро 2033. Парад-алле". Отделение 3. Номер 4.

Янченко ошибся. Лестница, по которой мы только что поднялись, вела не на поверхность, а в леденящее кровь кружево каменных коридоров. Мы заблудились в пустых и тёмных подземных ходах.

По мере нашего продвижения в глубь этой чёрной паутины, становилось всё холоднее, под подошвами ботинок хлюпала вода. По стенам змеились провода в толстой изоляции и трубы, когда-то заключавшие в себе разнообразные коммуникации, а ныне опустевшие и неотвратимо разгрызаемые коррозией.

Мрачная сеть коридоров заманивала нас всё глубже и дальше, загоняя в тупики и ловушки. Червовый Король бредил и нёс совершеннейшую околесицу. Слова, за которыми он всегда так любил гоняться и которые так ловко ловил, разбегались от него и никак не желали выстраиваться во что-то более или менее связное. Мы выберемся, Рыжий, вот увидишь. Обязаны выбраться до того, как завянет жалкий пучок электрического света, излучаемого моим налобным фонарём.

Иногда, очень редко, я позволял себе короткие передышки. Не более минуты. Этого времени хватало на то, чтобы отдышаться, но не более того. Медлить нельзя. Неизвестно, сколько ещё сможет Король сопротивляться боли и бреду.

В минуту одной из таких передышек, сидя в дверном проёме, над обрушавшейся лестницей в пять ступеней, я различил едва слышный гул. Червовый Король тихо лежал на полу, одетый в мою рубашку. Поделился последней, как в поговорке. Гул нарастал и всё отчётливей доносился откуда-то из глубины тоннеля. Я напряг слух и осторожно спустился на пол. Короля пришлось пока оставить под защитой коридорных стен, так как слышимое из мрака урчание мне совсем не понравилось. Там же, в коридоре, остались и два противогаза, и винтовка. Что-то страшное, большое и чёрное неслось мне навстречу, невидимое пока, но оттого ещё более пугающее и опасное. Стоя по колено в воде…

По колено?!

Вода неотвратимо пребывала. Медленно, но верно. А страшный утробный гул зазвучал всё ближе, и теперь его нельзя было спутать ни с чём. Это вода. И не маленький ручеёк, из тех, что встречались иногда в тоннелях, а стремительный бурлящий поток. Кубометры, тонны воды, огромного и неуправляемого потока.

По словам станционных сталкеров, дождь на поверхности шёл уже не один день.

«Каменка», - щёлкнуло у меня в голове.

Река, спрятанная людьми под землю в начале девяностых, вспухла от ливней, как тесто, если в него добавить дрожжи. И теперь, словно локомотив, неслась навстречу нам. И некуда было убежать с её пути.

В тоннель хлынула чёрная вода. Вспененная, дикая, ревущая, подавляющая одним своим видом. Прятаться мне было некуда, а о том, чтобы опередить смертоносный потом, пробежаться с ним наперегонки хотя бы те двадцать шагов, которые разделяли сейчас меня и коридор, в котором остался Червовый Король, не могло быть и речи. Вода заполнила тоннель, как мне от ужаса показалось, полностью, закрутила меня, как щепку, швыряла и душила. Я не мог ничего увидеть, а слышал только плеск, рёв, громоподобный шорох и собственный задавленный водяной массой крик. Пытаясь всплыть на поверхность, дать себе глоток воздуха, быть может, последний, я отчаянно пытался побороть страшных водяных коней, несущих меня куда-то. Нет, Эмиль, нет! Не забирай меня к себе! Не сейчас! Эмиль, я должен ему жизнь!

Мольбы, проклятия, молитвы, призывы – всё это крутилось в моей голове и тонуло в ледяной воде. И в тот момент, когда всё до последней мысли было вымыто прочь и сковано холодом, когда во всём Мире осталось одно лишь глухое отчаяние, я почувствовал, как кто-то ухватил меня за запястье и держал так, как гимнасты держат друг друга. Эмиль?

Вынырнув и набрав наконец полную грудь воздуха, я увидел Червового Короля. Лёжа на животе и крича от боли в придавленных его весом ранах и ожогах так, что вопль прорывался сквозь шум воды, он всё равно держал меня из последних сил.

Кое-как выбравшись на твёрдый пол коридора, я, тяжело дыша, рухнул навзничь. Червовый Король, перевернувшись на спину, воя и рыдая, прижимал к прикрытой рубашкой груди изувеченные руки. Впоследствии я долго думал, как мог этот человек, едва не погибший мучительной смертью в пыточной камере, спасти меня? Ещё раз. Как мог он, в полубреду, едва не теряя сознание от боли, протянуть мне руку? Ответ так никогда и не нашёлся.

***

Когда вода схлынула, я поднял Червового Короля и практически на себе понёс его дальше по нескончаемым тёмным коридорам. Батарейки в фонаре пришлось заменить на свежие, которые – хвала герметичным контейнерам! – лежали у меня в набедренном кармане. Последняя пара продолговатых цилиндриков, металлически бряцая, перекатывалась в футляре. Этого хватит ещё на несколько часов. Успеть бы только за это время вернуться на «Проспект» или хотя бы к нашей заставе.

Лестница, ведущая наверх, нашлась в двух сотнях метров впереди. Толкнув дверь, поддерживая Короля и взяв на мушку проём, я убедился, что там никого нет. Можно идти. По чугунным ступенькам подниматься было не в пример легче, нежели по железным перекладинам, хоть несчастный Рыжий то и дело спотыкался, падал на колени, силился встать, но делал это только с моей помощью. Ещё немного. Ещё чуточку и мы дома.

Ага, чуточку. Как же.

Чугунная лестница привела нас к металлической двери. Массивный замок открылся с громким щелчком, а петли пронзительно завизжали.

Дверь не открылась даже наполовину, но в образовавшуюся щель я увидел, что очутились мы в подземном переходе с рядами мелких разграбленных в прошедшие полгода лавчонок. Когда-то здесь торговали дешёвой обувью, игрушками, статуэтками, журналами, конфетами, украшениями и одеждой. Но сейчас витрины опустели, стёкла были разбиты, названия и указатели сорваны. А сам переход-рынок был под завязку забит серыми чертями. Я почувствовал, как закружилась голова, а в коленях появилась противная слабость.

Серые, с выжженными глазами, фигуры стояли неподвижно и, казалось, спали. Может, так оно и было? Но от скрипа несмазанных петель, несколько существ судорожно дёрнулись и повернулись в нашу сторону. На меня в упор уставились пустые глазницы с остатками чего-то бордово-красного внутри. Я перехватил дверь за ручку. Скрип исчез. Фигуры успокоились и как будто умиротворённо вздохнули, погружаясь в дремоту.

- Снарки…в общем безвредны, но…есть среди них…и буджумы, - Червовый Король очнулся и нёс какую-то ерунду (прим.автора: «Охота на Снарка» - Л.Кэррол. Перевод с английского - Григорий Кружков). Ладно, ты неси ерунду, а я понесу тебя. Потерпи ещё немного. Не смей умирать на полпути к спасению. Если ты умрёшь, то я тебя убью!

Надев на себя и Рыжего по противогазу, я осторожно переступил через порог и вытянул за собой Короля. Всплеск. Несколько десятков серых чертей на секунду оживились, но вскоре утихли, сонные. Пол перехода покрывал слой воды примерно по щиколотку. И есть я мог бы пройти здесь бесшумно, не привлекая внимания этих тварей, которые, судя по всему, лишены зрения и обоняния и ориентируются в пространстве исключительно на слух, то у Короля так не выйдет. Он едва-едва сгибал колени и поднимал ноги, и каждый его шаг сопровождался бы громким плеском воды. Что ж, делать нечего. Я поднял друга на руки и так тихо, как только мог, пошатываясь от тяжести, пошёл вперёд в поисках выхода.

Сказать честно, мне никогда не было так страшно, как на этом подземном рынке. Даже тогда, в бурлящем потоке ледяной воды. Лавировать между серыми чертями, нести на руках Короля и не произвести ни звука оказалось той ещё задачей. В любую секунду я мог поскользнуться, споткнуться, упасть, слишком громко вздохнуть, оступиться, хрустнуть осколками стекла, которыми был усеян пол под водой…

И в тот момент, когда мы уже почти выбрались, Червовый Король сдавленно застонал через фильтры противогаза. Серые черти среагировали моментально. Сразу несколько пар гниющих рук принялись обшаривать нас. Я замер, надеясь, что это и есть спасение. Так оно и оказалось. Твари реагировали на шумы, а не на осязание, как я опасался. На то, что не издаёт звуков, не стонет, не кричит, они не нападали. Может, именно поэтому они не показывались на улице во время ливней? За шорохом дождя они не могли различить более ничего и терялись, а не находя убежища?.. Что? Им так опасен дождь? Он что, размывает их гнилую плоть?

Впрочем, размышлять об этом сейчас совершенно некогда.

За поворотом перехода, к счастью, оказалось пусто, если не считать какой-то жалкой баррикады из деревянных поддонов, выстроенной посреди коридора. Здесь воды уже не было, пол всего лишь влажно поблёскивал. Я опустил Короля на ноги и отдышался, оглядываясь по сторонам. И, наткнувшись взглядом на витрину, одну из крайних к двустворчатым дверям выхода, едва не отпрыгнул в сторону от испуга. На уцелевшей полке гордо красовалась одиноко стоящая статуэтка женщины самого странного вида. У фигурки было четыре руки, каждая с зажатым в ней оружием – копьём, булавой и луком. А на четвёртой руке у фантасмагорической женщины был непонятный золотой диск. Кожа статуэтки была выкрашена в синий цвет. Острые длинные клыки и когти. Её острый красный язык висел изо рта и был опущен на грудь. Четверорукая женщина носила распущенные густые и длинные волосы. На шее женщина-статуэтка носила ожерелья из фарфоровых голов и черепов, а на бёдрах - "юбку" из опять же фарфоровых детских и женских оторванных конечностей. Помимо трупов, на ней были только золото и камни. Рядом с фигуркой, в плошках, ещё тлели какие-то благовония, запах которых, пусть слабо, но всё же пробивался через фильтры противогаза. Я принюхался, напрягая память. Это жасмин. Но то, что лежало ниже, заставило меня отвести взгляд. На полке, среди грязных бутылок алкоголя, чашек и тарелок с гниющим мясом лежали оторванные человеческие ноги и руки. Именно оторванные, о чём свидетельствовали рваные края ран, которые я, к сожалению, успел разглядеть.

И тут я вспомнил, как кто-то давний, из далёкой прошлой жизни, рассказывал мне об индийской богине Чомунде. У неё есть два равномерно меняющихся состояния: Дурга - мудрость, сила, защита и покровительство; и Кали - смерть, разрушение, насилие, страсть к причинению боли и поеданию человеческой плоти. Когда она входила в состояние Кали, её кожа синела, клыки вырастали, глаза наливались кровью. На шее Кали носила ожерелья из голов и черепов, а на бёдрах - "юбку" из оторванных рук и ног. В таком состоянии она однажды убила кого-то из добрых богов, изнасиловала его и пожрала его внутренности. Кали ещё называли "матерью тьмы". Иногда ей приносили человеческие жертвы, для которых жертву красили красной глиной с головы до пят.

По всему выходило, что некто проводит здесь обряды поклонения индийской богине. Весьма жуткие обряды, если не сказать больше. Но почему этот некто избрал для них столь опасное место, в непосредственной близости от серых чертей? И почему они не приближались к алтарю ближе, чем не десяток метров?..

- Мы искали Кали, отыскали в кале.

Фу она какая! - мы маме намекали.

Мама харю Кали мило с мылом мыла.

Харе харе мама, харе харе мыло! - бубнил Червовый Король сквозь фильтры.

Жасмин. Не в нём ли всё дело, не в густом аромате благовоний? Тот же, кто рассказал мне о Чомунде, поведал и о свойствах этого растения. Считалось, что всякие твари терпеть не могут любимых благовоний Кришны - жасминовых. А любил он их потому, что жасмин – неплохой афродизиак, Кришна, как гласят писания, любил...ну…ну вот это самое…иметь дело с женщинами. Или просто «иметь» женщин. По легенде, он в одном городе даже напустил полугодовую ночь, чтобы успеть на спор переиметь всех горожанок. И при этом у него была жена - вечно четырнадцатилетняя Шримати Радхарани. Но он - Кришна, и ему всё прощалось, потому что он был очень обаятельным.

Рассуждая обо всём этом, я вместе с Червовым Королём взобрался по каменной лестнице на ночную и холодную улицу. Позади, щеголяя ещё не облетевшей с купола позолотой, возвышалась часовня во имя Святого Николая Чудотворца. Слева – здание филармонии. Меня начинало знобить. Но скорее всего, это от того, что на мне не было ни куртки, ни рубашки, а на улицах царил далеко не май месяц.

Да. На улицах царили запустенье, тьма и ужас. Они получили безраздельную власть, став в городе его новыми чиновниками. Сбылась мечта борцов с бюрократией. Больше нет никакой бумажной волокиты. Сделки чаще всего не фиксируются на бумаге, нет квитанций и справок, достигшим совершеннолетия паспорта выправляют на первых попавшихся бланках. А кое-где и не выправляют вовсе. Так некоторые и ходят, без документов, и всеми правдами и неправдами стараются их выбить.

Меня покачивало, лоб горел, сердце колотилось, как сумасшедшее.

Но нужно идти, добраться до станции, спастись и спасти.

Прикинув расстояние до «Красного Проспекта», я ужаснулся. Далеко. Очень далеко. А на улице кромешная тьма и холод, пробирающий до костей.

Шатаясь, как пропойца с тридцатилетним стажем, я подошёл к ближайшей машине, припаркованной у обочины. Дёрнул ручку – закрыто. А изнутри скалились несколько скелетов. Луч фонаря затерялся в глазницах, зарождая в их глубине на удивление живой блеск.

В следующей машине не оказалось ключа зажигания, в третьей – бензина, четвёртая лишилась колёс, пятая свистела дырами от пуль. И только через четверть часа поисков с постоянными оглядками по сторонам я нашёл транспорт – старый УАЗ во вполне пригодном состоянии. Ключ на месте, двери открыты, бензин есть, даже колёса не спущены. После нескольких бесплодных попыток, мне удалось завести мотор. УАЗ заурчал, просыпаясь. Я откинул переднее сиденье и осторожно уложил на него Короля. Он был тих, хотя люди с болевым шоком, напротив, часто оживлены сверх всякой меры. Сев за руль, я аккуратно повёл автомобиль по тротуарам, иногда объезжая другие машины или их сгоревшие остовы. Разогнаться тут было особо негде, весь проспект был наглухо забит тысячами легковушек, грузовиков, маршрутных такси, трамваев и автобусов. Некоторые из них так и не открыли своих дверей, захлопнув их однажды перед лицами перепуганных пассажиров, превратившись в отдельные братские склепы, где хоронят безвестно, без почестей.

Завидев свет впереди, я резко сбросил скорость. Червовый Король застонал со своей импровизированной лежанки. Свет? От уличных фонарей? И это в то время, когда последняя электростанция прекратила свою работу месяцы и месяцы назад?

Однако приглядевшись поближе, я понял, что тёплый желтоватый свет исходит вовсе не от электрических ламп, а от огромных, размером с лобовое стекло УАЗа, светляков. Гигантские жуки сидели на фонарных столбах, шевеля метровыми усиками. От удивления я протёр стёкла противогаза, не поверив своим глазам. Светляки…светлячища шевелили прозрачными крылышками, перебирали лапками, сгибали своим весом столбы и светились. Как настоящие уличные фонари.

Червовый Король зашипел, отрывая меня от созерцания этого великанского чуда. Надо спешить. Но управлять машиной становилось всё сложнее. Перед глазами внезапно поплыло, к горлу подступила тошнота, в горло словно залили кипятка. Хотелось вылезти из кабины и упасть на холодный и влажный от дождей асфальт. Что я и сделал, практически теряя сознание. Сейчас. Сейчас станет легче. Не вдохнуть. Фильтры! Фильтры забиты, а запасных нет. Корчась на земле, я краем глаза ещё успел заметить три вспышки света и круговое движение фонарём. Свои!

- Эй! – хотел крикнуть я, но вышел лишь свистящий хрип.

А если это враги? Если это люди с «Сибирской»? Плевать! Кто угодно, свои, враги, мутанты, Дьявол с рогами – кто угодно, только дайте вздохнуть!

С меня сорвали противогаз, но к лицу тут же приставили другой. Вдох. Аллилуйя. Ещё и ещё.

Надо мной склонилось скуластое и узкоглазое лицо Графа. Судя по надутым щекам азиата, он дал мне вдохнуть через свой противогаз, а сам набрал в лёгкие воздуха, чтобы не дышать заражённым воздухом. Слабеющей рукой я указал на УАЗ, откуда двое каких-то молодцов, прибежавших вместе с корейцем, бережно извлекали Короля.

Что происходило дальше, мне не известно. Помню только, как над нашими головами пролетел испуганный шумом циклопический светляк.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.8 / голосов: 5
Комментарии

Я знал насчет Шивы! Знал! :))

Ну пусть Кали, но что Глом многорукий, точно определил :)

Может, он - мужское воплощение Кали? XD

при чем здесь Великая Богиня?

"Koketka

при чем здесь Великая Богиня?"

Смотрите мой комментарий про Шиву к предыдущей главе.

Быстрый вход