На краю пропасти. Глава 1.

"Мало времени. Я должен умереть. Убить себя. Иначе эта тварь, что ворочается внутри и изменяющимися на глазах руками пишет это письмо... может когда-нибудь убить кого-то из нас... Из людей. Я не прошу помощи. Я не прошу легкой смерти. Я вообще ничего не прошу от прошедшей жизни. Просто расскажите об этом людям. Расскажите о НИХ. Иначе будет поздно... Иначе останутся только ОНИ. И никого больше..."

Из предсмертной записки, найденной Потемкиным И.Г. днем позже в тряпье, надетом на чудовище.

Глава 1. Лекарь.

- Ох, ты ж! - Мужчина, закутанный в тяжелый войлочный плащ, скрывающий более основательное одеяние, остановился и посмотрел сквозь кругляшки стекол плотно сидящих летных очков на запад. - Давно такого не видел!

А посмотреть и в самом деле было на что. Холмистую равнину, раскинувшуюся вокруг и сливающуюся на горизонте с тяжелыми тучами, озарил ярко-оранжевый луч предзакатного солнца, осыпав краской чалую траву. Такое явление Потемкин видел впервые за двадцать лет. С тех пор, как люди сошли с ума и уничтожили свой прекрасный мир, превратив его в обломки и, мягко говоря, свалку токсичных и радиационных отходов. Небо было постоянно скрыто тяжелыми тучами свинцово-серого оттенка, озарявшегося периодически изумрудными молниями и извергавшими на землю потоки какой-то хрени, называемой дождем. Или снегом. Или чем-то, на все это похожим, но вперемешку с неведомой грязной гадостью, выяснять происхождение которой желания не возникало.

Луч солнца скользнул из-за туч настолько неожиданно, что у старика захватило дух. Нет, конечно, за шестьдесят лет своей жизни он не раз встречал закат. Всегда восхищался им и, откровенно, любовался. Но этот первый лучик, впервые за двадцать лет в его памяти пробившийся сквозь тучи, вызвал бурю эмоций в душе немолодого уже человека. И ностальгию по былым дням, когда мир живой и процветающий был наполнен людьми, и еле заметное разочарование в тех же людях, которые смогли утопить Землю в своей крови, и странное чувство обреченности, которое от этого единственного луча только усилилось, словно этот свет символизировал какую-то надежду, которую давал Всевышний именно ему - Потемкину Игорю Геннадьевичу.

Нет. Конечно, нет. Ничего этот луч не символизировал. Старик давно уже махнул рукой на всякую надежду, которая нет-нет да возникала в его смирившемся уже со всем черством сердце. Но согласитесь - впервые почти за двадцать пять лет увидеть солнце - это что-то... Необыкновенное.

Игорь замер, залюбовавшись странным для этого мира явлением. Он уже и не чаял на своем веку повидать нечто подобное. Но, видимо, некто сверху все же решил побаловать старика напоследок. Дать ему почувствовать жизнь, надежду, радость. Мимолетную и редкую, как и само явление.

Осветив холмы, поросшие тут и там скудным кустарником, да съеденные временем дома редких деревенек, прятавшихся в еще более редких деревьях, росших по берегу тонкой ленты реки, петлявшей меж холмов, луч солнца растворился в серых тучах, словно его и не было.

Плечи Потемкина незаметно для него самого опустились. Показалось, наверное. Он приподнял плотно сидящие кожаные очки и смахнул влагу, набежавшую то ли от пристального вглядывания вдаль, то ли от чего другого, сжавшего грудь старика при виде столь необычного явления.

Надо идти. А куда идти? Да, как и обычно. Куда глядят глаза. Поскольку движение - это жизнь. И с каждым годом эта аксиома становилась все вернее. К малочисленным группам, кое-как пытающимся выжить, прибиваться не хотелось. Своими внутренними связями они напоминали ему его семью. А в одиночку, где бы то ни было, тоже задерживаться не стоило. Плодящиеся с каждым годом твари становились все опаснее. Приходилось кочевать и постоянно искать новое место ночлега, дабы присутствием своим не давать им повода напасть.

Итак, до наступления тьмы оставалось всего ничего. Надо было срочно найти укрытие. Взгляд старика планомерно обшаривал местность, пока не наткнулся на небольшую, деревеньку, в нескольких километрах к югу. Нет, конечно, прогнившие и полуразрушенные дома не могли дать ему какую бы то ни было защиту, а вот кладбище, присутствующее при каждой деревеньке - да. Трудно объяснить, но твари обходили стороной эти старые места упокоения. Свою теорию по этому поводу Игорь держал при себе, а то люди не всегда понимали, о чем заводил разговор мужчина…

Вдалеке послышался резкий звук. Не то рык, не то скрип. Что ж, вполне узнаваемо, но не желательно. Встреча с серым падальщиком ничего хорошего сейчас не принесла бы. Надо спешить. Дойти до той деревеньки, пока твари, охотящиеся стаями, не почуяли его запах.

Потемкин плотнее закутался в плащ, поправил шарф, обмотанный вокруг лица, и перекинув вещмешок с правого плеча на левое, быстрым шагом направился к деревне, утопающей в тени деревьев. Обычных, на первый взгляд, и необитаемых. Конечно же, "калаш", спрятанный от лишних глаз под просторным войлочным плащом, находился в боевом режиме...

***

Ночь быстро и внезапно обрушилась на окрестности. В большей степени тому способствовали тяжелые медленно плывущие тучи. И лишь слабые зеленоватые отблески молний, проскальзывающие периодически в их ненасытной и богатой водой утробе, не давали человеку раствориться в полной тьме. Исчезнуть самому и потерять ниточку пути, которая вела его вперед. К старому кладбищу, присутствующему в любой деревеньке, поселке, городе этой необъятной, но давно исчезнувшей страны. Оставалось чуть-чуть. Он уже практически прошел длинную улицу, изгибающуюся вверх по холму, не обращая внимания на силуэты зданий, периодически обрисовывающихся на фоне вспыхивающего неба, как кто-то сзади зловеще прошептал:

- А ну, стоять! Шевельнешься - убью! - Голос хриплый, а дыхание - тяжелое, словно нападавший человек был давно и неизлечимо болен.

Игорь выругался про себя. Надо же было так вляпаться! Как он мог позабыть о существах, населяющих пусть и не все, но некоторые деревни точно. И даже, скорее, единичные дома. Странно. Должны были уже исчезнуть за двадцать с лишним лет этой никчемной жизни. Кто же сейчас в одиночку выживает на одном единственном месте? Этих людей, обрекших себя на голодное, полное страха существование, лишь потому, что им не захотелось когда-то покидать родной дом, с каждым годом становилось все меньше. И именно поэтому Потемкин потерял всякую бдительность, решив нахрапом проскочить до самого кладбища. Да еще и время поджимало. Мужчина спиной чувствовал, что серые падальщики где-то рядом...

- Что тебе надо? - Тихо спросил он.

- Мешок скидывай и вали на все четыре стороны! Мне не нужны здесь потроха, чтобы тварей привлекать. - прохрипел голос. Затем говоривший раскашлялся. Сухо и долго, пытаясь побороть болезнь, разрывавшую его изнутри. Это дало время и возможность Игорю медленно развернуться к противнику. А очередная молния озарила сгорбленный силуэт с коротким стволом в руках. Не иначе – обрез.

- Ну что стоишь? - Говоривший начал терять терпение. - Считаю до пяти и буду стрелять.

- Ты этого не сделаешь, - очень тихо и уверенно проговорил Потемкин.

- Это почему же? - Противник, казалось, захихикал, но Игорь не смог бы с полной уверенностью это сказать - так сильно походил этот смех на кашель.

- Рядом бродят серые падальщики.

- Ты! - От возмущения говоривший захрипел еще сильней. - Ты, грязная скотина, привел их сюда! В мой дом! Подверг меня и мою дочь опасн...

- Тихо! Или ты срочно желаешь стать ужином?

- Скидывай мигом мешок! - Противник уже шипел, накалившись до предела. - Клянусь, иначе убью тебя, оставив им на съедение. А они уж не будут разбираться, сколько здесь было человек перед тем, как они нашли твое вкусное мясо.

Тем временем кашель с новой силой заставил согнуться незнакомца, удачно сверкнула очередная молния, и этого Игорю хватило, чтобы оказаться рядом с противником, одной рукой отталкивая ствол обреза в сторону, а другой упирая выступающий из-за полы плаща АКСУ ему в живот.

- Тебе все еще кажется, что я отдам свой рюкзак добровольно? - Прошипел Потемкин прямо на ухо не успевшему опомниться незнакомцу. Тот явно испугался. Задрожал так, что это ощутил и Игорь через весь ворох одежды. Его и своей. А на нем, кроме тяжелого войлочного плаща, ведь еще был бронежилет, разгрузка и теплый комбинезон. Жара ведь давно уже перестала донимать человечество. Сначала ядерная зима лет на двадцать завладела миром, потом более-менее сносная погода, когда градусник редко поднимался выше десяти градусов по Цельсию.

- Стой! Прости! Ради дочери! - Зачастил, вдруг, испугавшийся мужчина. - Ради моей больной доченьки, заклинаю, не убивай. Мне всего лишь нужно лекарство. Один маленький пузыречек какого-нибудь, все равно какого, лекарства. Я только ради этого тебя остановил. Ради нее, любимой. Не казни, помоги...

- Заткнись!

- Но... Смилуйся...

- Да захлопни ты свою пасть! - Еще злее прошептал Игорь, с силой вдавливая ствол автомата под ребра. Незнакомец, наконец, умолк, вняв доводу разума и дав Потемкину возможность прислушаться к окружающей тишине. И надо сказать, далекий подозрительный звук больше не повторился. Показалось, наверное, хотя кто ж разберет, когда у рядом стоящего незнакомца грудь разрывается изнутри от невероятных хрипов.

- Тебе повезло, - наконец, прошептал Игорь. - Я лекарь. Но в случае чего, могу и замочить, причем, не испытывая ровно никаких мук. Так что повежливей, и веди уж, а то стоим, ждем здесь, незнамо чего, в полной темноте. Да... И отдай-ка ствол мне, пока не поранился.

- Да-да, - пролепетал испуганный незнакомец, передал оружие Игорю и засеменил вперед, удерживаемый за шкирку тяжелой рукой лекаря. - Здесь не далеко. Прямо возле кладбища.

"Как удобно, - мелькнуло в голове Потемкина, - в случае появления серых падальщиков, будет возможность скрыться."

***

- Как тебя звать? - Спрашивая, Игорь, тем не менее, не забывал держать палец на спусковом крючке. Мало ли что? Этот и подобные ему типы обычно промышляли тем, что подстерегали случайных путников в своей деревеньке, никогда не трогаясь с места. Жили обособленно и были хитры и опасны для проходящих мимо людей. Давно, когда Катастрофа только случилась, населенные пункты подвергались разграблению. Даже годы спустя там все еще можно было обнаружить что-нибудь ценное, необходимое. Вот поэтому случайные путники никогда не проходили мимо заброшенной деревни или поселка, где их частенько подстерегал неожиданный сюрприз. Какой-нибудь мудак, наподобие этого, грязный, оборванный и сильно деградировавший, нападал и забирал все более-менее ценное. И только в редких случаях путнику удавалось сохранить свою жизнь.

- Игнат, - прохрипел незнакомец.

- Что с дочкой?

- Больная совсем, - снова зачастил оборванец. - Очень больная. Ей бы лекарства чуть-чуть.

- Все, заткнись, - Потемкина уже тошнило от этого типа. - Почему, когда была возможность, ты не ушел к людям? Не увел ее к ним? Недалеко, вроде, город. Юрьев-Польский, кажется. Там должны были остаться хоть какие-то капли цивилизации, защита, питание, доктора...

- Цивил-изаааация, - Игорю то ли показалось, то ли Игната чуть не вывернуло изнутри, когда тот произносил это слово. Оборванец несколько раз с шумом сплюнул. - Оружие - да. Защита - нет. Сила, сила, сплошная сила. Как я мог оставить дочку с ними? С этими садистами. Насилие, страх, власть и смерть... Смерть. Смерть. Смерть...

- И давно ты был там? В городе?

- Когда дочке пять стукнуло, а жена... Жена ушла, - Игнат снова раскашлялся.

- Она вас бросила? - почему-то не удивился Игорь, но, вместо слов, оборванец зарычал, остановившись.

- Бросила! Именно! Свалила на тот свет, прихватив Ваньку и Славку. Любимых сыновей. Бросила, сучка! Лучше б я ее сразу пристрелил! Чего было детей мучить? Резать их? Колоть? Слава богу... - На этой фразе он вновь раскашлялся, потом тяжело сплюнул, словно сболтнул что-то лишнее. - К херам бога! Не поступил бы он так со мной и моими детьми! Но вот Ольгу удалось спасти. Тогда и мотался я в этот твой чертов город. Да встретили меня там не ахти как... Еле ноги унесли с дочуркой!

- А сколько ей сейчас? - спросил Потемкин на тот случай, чтобы понять, как давно они ходили в город. За десятки лет все могло перемениться. Особенно власть. Она порой в небольших общинах менялась слишком часто.

- Да я разве считал? - Оборванец продолжил движение. - Но с тех пор минуло достаточно лет, чтобы из маленькой, юной крохи вымахала такая красивая, сочная деваха. Увидишь - ахнешь! Даже подумать не мог, что такую деваху сотворю...

Эти слова почему-то не понравились Потемкину. То ли потому, как они звучали, то ли от того, с каким вожделением в голосе их произносил Игнат. Так не говорят о собственной дочери. Скорее о любовнице...

- Ну вот, - удовлетворенно крякнул оборванец. - Пришли.

Всполох молнии наметил силуэт дома, а чуть дальше верхушки деревьев, что не могло не радовать. Рядом был небольшой лесок, в котором, по всей видимости, и расположилось кладбище. Так что, в случае чего, добежать не далеко. Кроме того, словно сорванный очередным порывом ветра, заморосил дождь. Мелкий, холодный и противный. Но и это тоже было хорошо. Он смоет все следы их присутствия, растворит их запахи во тьме ночи и спрячет от серых падальщиков, крадущихся где-то рядом и вынюхивающих свою добычу в то время, когда зрение уже не способно было помочь...

Игорь, переставляя аккуратно ноги, вошел в сени пропахшей чем-то непонятным избы. Он все также держал за шкирку хозяина дома, который, словно поводырь, вел его вперед, в утробу, возможно, шаткого и гнилого строения, где по неведомым причинам смогла выжить семья. Как и какими способами они это сделали, оставалось для Потемкина загадкой, тайной за семью печатями. И если все пойдет хорошо, надо будет выяснить это у кашляющего взахлеб хозяина.

Но, как обычно, все произошло не так, как хотелось.

Пока Игорь лихорадочно пытался нащупать во внутреннем кармане фонарик, вместе с тем, выпустив из рук автомат, оборванец невероятным чутьем понял это. Он уже перешагнул порог дома и, вдруг, одним движением извернулся, одновременно попытавшись захлопнуть дверь. Тем самым он очень сильно приложил Потемкина об косяк. Ошарашенный лекарь завалился куда-то в бок темных сеней, по пути что-то свалив и яростно матерясь. Звук покатившегося ведра заглушил глухой стук захлопнувшейся двери. Обрез Игната тоже куда-то укатился...

Потемкин проклял свою неуклюжесть, послал к чертям всех, кого было можно, и, наконец, выудил фонарик из-под плаща. Еще он достал нож, так как пользоваться в данном случае другим оружием было не желательно, ибо звуки выстрелов могли привлечь серых тварей, что шарили в округе.

Луч фонаря выхватил из темноты изъеденную жуками древесину, относительно небольшое помещение, свалку ведер, лопат и каких-то других орудий труда, а также плотно закрытую дверь. Игорь с сомнением посмотрел на нее: а надо ли ему туда? Уж больно не хотелось лезть на рожон, но тут он вспомнил про девчонку, возможно живущую здесь, и то, с какой похотью рассказывал о ней Игнат. У мужчины начало закипать все внутри. Конечно, могло оказаться, что оборванец все сочинил, пытаясь заманить Игоря в ловушку, и скорее всего никакой девчонки нет, но что-то подсказывало лекарю, что, оставив такое существо в живых, он обрекает других возможных путников на страшную смерть.

Потемкин толкнул дверь рукой. Та, вопреки ожиданиям, со скрипом распахнулась. Слабый луч старого фонарика, тем не менее, неплохо справлялся со своей работой, да и помещение дальше было небольшое, поэтому силы луча вполне хватало, чтобы Игорь мог все разглядеть. Это была по всей видимости кухня. Деревянный стол, с наваленной на нем грязной посудой, пара табуреток, печь, примостившаяся у дальней стены, невероятного цвета от покрывавшей его грязи ковер на полу, деревянный потолок из гнилых местами обрушившихся досок и закрытая дверь, ведущая, надо понимать, в зал или спальню. Запустение царило страшное. Создавалось впечатление, что тут никто и никогда не жил. На полу свалка мусора, а все горизонтальные поверхности покрывал толстый слой пыли, на котором местами проскальзывали отпечатки рук. То большие, принадлежащие, надо думать, Игнату, то маленькие... Очевидно, информация про дочку не была ложной. То ли она действительно существовала, то ли все же какое-то время назад была здесь.

Потемкин, держа нож наготове, посветил фонариком влево, затем, резко шагнув вперед, - вправо, за дверь. Никого там не обнаружив, он медленно пошел вперед, к закрытой двери в другую комнату, не обращая внимание на мелочи. Сейчас главной проблемой был прячущийся где-то человек.

Как и следовало ожидать, дверь была закрыта изнутри. Чтобы это сделать у Игната было больше времени, чем на предыдущую. Несколько раз с силой ее толкнув и убедившись в этом, Игорь заметил, что петли еле сидят в старом прогнившем дереве. Одним широким взмахом ноги, он практически вырвал их с корнями. Дверь накренилась внутрь. Еще удар - и она рухнула на пол, подняв облако пыли.

Стоя на пороге комнаты, Потемкин посветил направо, налево, потом более детально осмотрел остальную часть комнаты. То же запустение, бардак и гниль. Не смотря на то, что спрятаться здесь было практически негде, разве что заправленная кучей выцветших одеял кровать и массивный шкаф в дальнем углу, в комнате никого не наблюдалось. Правда можно еще было влезть на чердак сквозь пару довольно широких дыр в потолке, или спрятаться в погребе, который в таком доме по-любому должен присутствовать.

Игорь медленно, часто оборачиваясь, побрел вглубь комнаты. Когда-то здесь должно было быть уютно. Большой круглый стол в центре, несколько кроватей, по всей видимости, еще и детские, массивный шкаф, тумбочка с телевизором, на двух окнах легкие, вязанные шторы и массивная, изобилующая кучей качающихся фрагментов люстра, которая сейчас еле держалась за счет одного единственного проводка. Сейчас все это было покрыто толстым слоем пыли и различным мусором. Табуретки перевернуты. А пианино, что находилось рядом с дверью - поломано, причем целенаправленно, как будто кто-то сделал это специально. Да и икона Божией Матери, висевшая в углу, была обезображена. Опаленная, словно ее несколько раз поджигали, с выцарапанными глазами и лицом, она представляла собой жуткое зрелище. Как будто, вместо Святого Духа, в этом доме поселилось зло. По всей видимости, так и было уже много лет...

Игорь нагнулся и заглянул под самую большую кровать, покрывала на которой свисали до пола и могли скрывать собой Игната. Ничего, кроме клубящейся в свете фонарика пыли, мужчина не обнаружил. Тогда лекарь подошел к шкафу и, приняв боевую стойку, резко распахнул створку двери...

От неожиданности он резко отшатнулся, чувствуя рвотные позывы. Вот, оказывается, откуда этот странный запах! Здесь в этом шкафу уже более двадцати лет гнили люди. И сейчас пустыми глазницами на него смотрели три скелета в рваной, почти истлевшей одежде, без следов плоти, над которой, по всей видимости, уже поработали черви. Причем один - взрослого, а два поменьше, прижавшиеся к первому, - детские.

Выражение: "скелет в шкафу" - Потемкин прекрасно помнил, но чтобы вот так буквально в жизни...

Впрочем, воображение дорисовало остальное. Дети прижимались к матери, которая, спрятавшись в шкафу, пыталась их защитить, а в это время по дому бродил безумный Игнат в поисках своих жертв. И нашел. Всех троих. А потом либо не захотел, либо просто не смог похоронить их по-человечески, оставив гнить в шкафу, словно ему было жалко с ними расставаться. Ага, а убивать не жалко...

Сзади скрипнуло. Игорь резко развернулся, занося для удара нож. В свете фонарика мелькнули ноги скользнувшего сверху человека, направленные ему в грудь, и два мужчины, сцепившись, завалились в шкаф с человеческими останками. Грохот ломаемой древесины, треск крошащихся костей, пыхтение, кряхтенье, рычание - все слилось в одну кашу. Кто кого душил, кто кого бил - не разобрать. Лишь: "Мать твою!" - когда Потемкина укусил за шею оборванец, и неуверенное: "Ох!" - когда нож лекаря легко вошел в спину Игната.

Хватка обезумевшего мужчины ослабла. Оттолкнувшись от Игоря, он вскочил на ноги. В свете выпавшего фонарика было заметно, как округлились его глаза, а физиономия вытянулась, словно он не ожидал такой развязки.

Игорь быстро поднялся с костей, на которые его повалил Игнат, отряхиваясь. Фонарик все так же лежал на полу, освещая грязную комнату и двух мужчин, стоящих напротив друг друга. Игнат, пытаясь достать до ножа одной рукой, тем не менее другой на что-то показывал за спиной Игоря и мычал. Будто бы, что-то хотел сказать. Взгляд вполне человеческий, осмысленный. Словно он только что понял, что натворил когда-то давно, словно он раскаялся...

- Оленька... Ольга, - наконец, разобрал Игорь слова, тихим шепотом срывающиеся с его губ. После чего мужчина, шатаясь выбежал из комнаты.

- Ольга? - удивленно прошептал Потемкин и повернулся к шкафу, на который до этого указывал оборванец. Три труппа. Матери и двух сыновей. При чем тут мистическая дочка, якобы оставшаяся в живых? Странно все это.

Потемкин, подняв фонарик, уж было направился к выходу, как различил тихий звук, исходивший откуда-то снизу. Будто кто-то сильно и долго кашлял, но половые доски не давали этому звуку обрести силу.

- Да елы-палы…, погреб! - Игорь бросился к шкафу и начал лихорадочно сдвигать громоздкую и тяжелую конструкцию, стараясь не задеть кости, но это было неизбежно. Как же он не понял сразу? Шкаф прикрывал крышку подвала, а там, внизу, кто-то был. Только бы не ребенок...

***

Полчаса спустя, Потемкин выносил из подвала на руках девушку лет двадцати пяти, замотанную в одеяла. Она была в беспамятстве, часто кашляла, металась в горячем бреду, пыталась что-то сказать, но Игорь разобрал всего лишь несколько слов.

- Мама... Мама... Ванька, Славик... Папа, папа... Не надо... - постоянно повторяла она, пока лекарь проверял состояние, сверял пульс, закутывал ее в одеяло и, взяв на руки, нес наверх, в комнату. Многочисленные гематомы свидетельствовали о постоянных побоях, а о том, что вытворял с ней изголодавшийся по женщинам сумасшедший, думать совершенно не хотелось.

Занимаясь Ольгой, Игорь совершенно забыл про Игната. А это явно не стоило делать. Он застыл на последней ступеньке подвальной лестницы, когда луч фонарика, закрепленного теперь на голове, выхватил из мрака комнаты сумасшедшего мужчину. Волосы зашевелились на спине Потемкина.

- Не смей, - прошептал он. - Ради своей дочери, слышишь? Не смей.

Но Игнат его совершенно не слушал. Он стоял на коленях в углу с иконой и молился, вернее быстро шептал что-то совершенно невменяемое, а перед собой стволом вверх он держал свой старенький обрез. Упертые в подбородок стволы не вызывали сомнения по поводу его намерений.

- Чешется... Все ужасно чешется, - шептал он быстро и сбивчиво. - Нож достать не могу. Силы не те. Ангелы рядом... Алевтина, Ванька, Славик... Оленька... - тут на мгновение он прервался, как будто осознал, что совершил. В ту же секунду его плечи зашлись плачем, перемежаемым грудным кашлем, в промежутках которого раздавались слова: - Они рядом. Они кружат. Мыслить не дают, спать не дают. И Ад здесь же... Руку протяни - достанешь до огня, сжигающего душу. Прошу, спаси... Прими жертву... За всех детей моих, за жену... Забери меня грешного с этой проклятой тобой земли...

- Нет, Игнат! Ты нас всех погубишь... - Не успел Игорь это прокричать, как тот нажал на курки. Два выстрела одновременно прогремели в узком пространстве, разнеся голову мужчины по комнате. Уже мертвое тело, выронив из ватных рук двустволку, медленно завалилось на бок.

Игорь, даже не вспомнив про торчащий из спины труппа нож, чертыхаясь, незамедлительно бросился на выход, все так же неся на руках Ольгу. Он был совершенно уверен в последующих за выстрелом событиях.

И точно. Не успел Потемкин вынырнуть с тяжелой ношей на руках из дома, как тьму вокруг деревни разрезал жуткий вой одной серой твари, после чего в него вклинились еще несколько особей. Охота началась.

Теперь только лесок за домом может спасти, а вернее находящееся под его кроной кладбище. Мужчина, не задумываясь, со всевозможной в его случае скоростью бросился туда. Свет прикрепленного к голове фонарика скакал, словно зайчик, с трудом давая увидеть дорогу. И лекарь, только чудом не упав, преодолел полсотни метров до первой оградки.

А сзади уже слышался тяжелый топот и гневное рычание, почуявших добычу тварей. Несколько секунд их отделяло от трясущегося от напряжения Потемкина, который перекидывал бессознательную Ольгу через оградку первой на пути могилки. Сделав это, он резко развернулся, выхватывая из-под плаща АКСУ, фонарик резанул по глазам вожака, который уже был в паре метров от мужчины. Зверь затормозил, щурясь, но все равно в рывке попытался достать лекаря. Потемкин в это время нажал на курок, и смертоносные снаряды выворотили вожаку половину морды, а сам мужчина от неожиданности резко отступил и, вдруг, упал, перелетев через оградку.

Поднявшийся яростный вой перекрыл шум дождя. Игорь лихорадочно оттащил от заграждения живую ношу, не обращая внимания на то, что ползет по влажной и слизкой могильной насыпи. И чуть не подпрыгнул, когда всплеск молнии выхватил справа от него покосившийся крест. Но не это было сейчас самое страшное и опасное.

Серые падальщики, которые вопреки названию, не гнушались и свежатиной, бесновались в каком-то метре от территории кладбища, но дальше, в земли мертвых, не шли. Эта странная особенность большинства чудовищ Нового Мира, не однократно спасала уже Потемкину жизнь, но все равно, огромные серые твари, отдаленно напоминающие собак, ничего, кроме опасения, не вызывали. Поэтому, не тратя зря времени, Игорь, стараясь не поскользнуться, подхватил девушку на руки и отправился вглубь кладбища, лавируя между оградками и моля Бога, чтобы твари и на сей раз не изменили своим странным обычаям.

От избы Игната послышался призывный вой. Сомнений не было - твари нашли его тело. Звери в последнее время на удивление чутко реагировали на кровь. Порой за несколько километров могли учуять и напасть, а тут еще Потемкин не закрыл за собой дверь. Оставшиеся падальщики после недолгой перепалки бросили сторожить кладбище и, по всей видимости, уволокли с собой мертвого вожака.

После недолгого лавирования между оградок, Игорь усмотрел небольшую беседку, сделанную когда-то, по всей видимости, с одной целью: прийти и спокойно побыть с родным, любимым человеком, не боясь промокнуть или, наоборот, в жаркую погоду защититься от через чур палящего солнца. Время, конечно, подкосило ее, но строение все еще было целым, так что путники нашли более-менее сносное укрытие.

Мужчина усадил девушку на скамейку, прислонив к узорчатой стене, быстро достал что-то из походного мешка и положил ей в рот. И улыбнулся.

Ну вот. Еще несколько дней и жизни Ольги ничто угрожать не будет. В сегодняшних реалиях, болезни Нового Мира, так как старых медикаментов уже было не достать, можно было вылечить только лекарствами полученными из растений этого самого мира. И Игорь на собственном опыте в свое время познакомился с ними, однажды чуть не отдав Богу душу. Но все обошлось.

Естественно, если оставить Ольгу здесь, в продуваемой ветром беседке, то и это лекарство вряд ли справится с лихорадкой, одолевающей в данный момент девушку. Надо нести ее в город. Сверяясь по памяти с картой, Потемкин знал, что он недалеко. Как их там встретят и кто, было неясно, но другого выбора не было. Ей нужен покой, тепло и крыша над головой, чтобы защитить от непогоды. Серые падальщики сейчас его не волновали. Они нашли себе добычу на эту ночь и будут делить ее, пока не насытятся, да и лекарь, грубо говоря, показал тварям, пусть ненадолго, кто здесь хозяин, убив вожака. Первое время они не рискнут нападать, а значит у Потемкина в запасе, как минимум целая ночь.

Но прежде, чем идти в сторону города, нужно было сделать еще одно необходимое дело.

Игорь вновь улыбнулся, затем убрал волосы Ольги назад и приложил свою жесткую, теплую ладонь к разгоряченному лихорадкой лбу девушки. Минут пять или десять прошло прежде, чем мужчина ее убрал, но теперь он был явно доволен. Часть Ольгиных воспоминаний просто исчезнет, и кошмары с ее семьей и безумным отцом перестанут посещать девушку.

Это было необходимо. И это Потемкин прекрасно понимал. Вместе с Новым Миром меняется и человек. И если бы Игорь не нашел в себе силы поменять себя и свои воспоминания, то неизвестно, где был бы сейчас. Но зато теперь он мог это делать с другими.

Вздохнув, он поднялся и подкрутил фонарик, чтобы тот светил еле заметно, потом взял на руки девушку и медленно направился к противоположному краю кладбища. На его границе Потемкин остановился, высмотрел сигнальные огоньки, принадлежащие городу, которые служили маяком путникам, и, насколько это позволяла тяжелая ноша, быстро пошел по полю, стараясь не поскользнуться о влажную от дождя почву.

А тем временем, изморось сменил снег. Он огромными хлопьями ложился на землю, заметая все следы, что оставили после себя люди и серые твари.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.3 / голосов: 24
Комментарии

В целом неплохо. Есть конечно ляпы, вроде "Хватка обезумившего мужчины ослабла. Он медленно поднялся. В свете выпавшего фонарика было заметно, как округлились его глаза, а физиономия вытянулась, словно он не ожидал такой развязки."

Как ему дали медленно подняться? Как нож оказался в спине? у Потемкина руки по 2,5 метра длиной? Про "обизумившего", которого даже сайт подчеркивает красным, и с десяток подобных орфографических ошибок (вещь мешок - пишется вещмешок, спрятаться не где - негде - наречие и прочая, прочая) говорить не хочется.

Итого - ждем продолжения и работы над ошибками перед постом)))

________________________________________________

Не стоит переживать из за того, чего не в силах изменить.

Кстати, про руки по 2,5 метра не понял совсем. Ясно же сказано: "В свете фонарика мелькнули ноги скользнувшего сверху человека, и два мужчины, сцепившись, завалились в шкаф с человеческими останками." Если вы обнимите человека, то вам не нужны руки по два с половиной метра, чтобы всадить ему нож. По поводу остальных ошибок - работаю) трудно сказать, когда все вычитаю(я не грамотей), но постараюсь вычитать все. Спасибо.

Объясняю. Когда два человека обнимаются - ничего не стоит и спину исцарапать, и по заднице хлопнуть, но это обычно происходит от крайне положительных чувств. Когда же сцепляются два мужчины - врага, трения сосками обычно не происходит, руки, наоборот, обычно распрямлены при хвате за горло, голову, глаз и т.п. Дистанция в крайнем случае длиной в плечо при упоре в противника локтем, иначе недостаточно пространства для действий. И вот в такой позе всадить нож в печень, под ребро, гораздо проще, чем в спину. Хотя учитывая то, что один кусал другого в шею - даже боюсь предположить, что у них там происходило)))

________________________________________________

Не стоит переживать из за того, чего не в силах изменить.

Был случай и у меня в спине торчал, хотя как вы говорите - "Мы просто обнимались"

Ну, это либо хитрость, либо подлость. В случае же рассказа намерения обоих противников не были секретом ни для кого...

________________________________________________

Не стоит переживать из за того, чего не в силах изменить.

А в рассказе явно сумасшедший. И это подается явно.

А в рассказе явно сумасшедший. И это подается явно.

А в рассказе явно сумасшедший. И это подается явно.

А в рассказе явно сумасшедший. И это подается явно.

Круто 10+

Окей) Я довольно спокойно отношусь к критике. Ошибки подправим, продолжение будет)

Любой здравомыслящий человек спокойно относится к конструктивной критике. Критик же, по моему мнению, должен быть более ответственен, нежели сам автор, ибо, по сути, является паразитом на чужих трудах)))

________________________________________________

Не стоит переживать из за того, чего не в силах изменить.

Хуйня блять нахуй полная!

Пиарщики в дело пустились... Странно... Сегодня не заказывал)))

Конструктивная критика))) А вдруг сразу не поймешь сей высокий штиль?

________________________________________________

Не стоит переживать из за того, чего не в силах изменить.

Подкорректировал то, что увидел)

Однако!

А я уже продолжения ждал)))

________________________________________________

Не стоит переживать из за того, чего не в силах изменить.

Пишется) Думаю к концу месяца) Надо же все хорошенько обдумать... Да и повседневной работы до кучи, оччень до кучи )))

Завтра)

Быстрый вход