"Метро 2033. Парад-алле". Отделение 3. Номер 8.

Даже издали было заметно, что Рыжего просто трясёт от злости. Увидев его, я не решился спросить, что произошло. Король же, подойдя к блокпосту, уселся на лежащую на боку металлическую бочку и молча уставился на собственные ботинки. Казалось, что Король собирается с мыслями, собираясь рассказать о чём-то всем, находящимся на блокпосту. Но никак не может совладать с кипящими внутри себя эмоциями.

Дозорные замолчали, озадаченно глядя на него. Червовый Король почувствовал, на себе чужие взгляды, поднял голову, оглядел нас и, поймав за хвост невысказанный вопрос, разразился гневной тирадой.

- Комендант сказал, что, видите ли, он не желает ссориться с соседями, поэтому… - Рыжий отвинтил крышечку от своей фляжки так, будто сворачивал кому-то шею - …поэтому он примет и их помощь, и условия, и!.. А то, что они меня едва не запытали насмерть – это ничего! То, что Циркач, рискуя собственным загривком, едва не сдох там за меня – это тоже ерунда, мля!..

Громовой от эха голос, иногда срывающийся на рык, наверняка был слышен даже на пятисотом метре. Червовый Король несколько раз глубоко вдохнул, запустил пальцы в оранжевые, как костёр поодаль, волосы и принялся шёпотом отсчитывать от ста.

- Девяносто четыре. Девяносто три…

- Что ты как истеричка? – сержант Антиповский брезгливо сплюнул на землю – Возьми себя в руки.

- В руки?! – заорал Король, вскакивая.

Леремаль, Енот и я, почуяв скорую драку, попытались было встать между Королём и Антиповским, но не тут-то было. Рыжий вдруг с силой запустил в сержанта своим фонарём. Не попал. Фонарь ударился о шпалу и брызнул осколками пластика и отблеском умирающего света.

-…Как?! Скажи мне, как я должен забыть всё это?! Как?! Помоги мне! Подскажи, тварь!

Король ухватил Антиповского за куртку и встряхнул с неожиданной для него силой.

- Давай же! Мне ой как «нужна» твоя тупая помощь!

Я с усилием оттащил Рыжего прочь от сержанта. Червовый Король ещё несколько минут пытался вырваться, что-то кричал и вообще пребывал в такой ярости, что я его не узнавал. Он никогда не срывался, не кричал ни на кого, даже если на него самого повышали голос.

- Спокойно. Успокойся, пожалуйста, - я развернул Короля к себе лицом и заглянул ему в глаза.

Вопреки моим ожиданиям, Червовый Король будто обмяк, опустил плечи и присел прямо на шпалы, обхватив руками голову.

Дозорные зашептались. Слушать их разговоры было неприятно, словно они говорили обо мне.

- Чокнутый…

- Я всегда считал, что он…

- Псих…

- Он опасен, как думаешь?..

- Истеричка…

Но внезапная вспышка Червового Короля не была похожа на обычную истерику. За годы работы в цирке я неоднократно сталкивался с ними и знаю, о чём говорю. Бывало, сорвётся гимнаст с трапеции и, пролетев добрых десять метров, рухнет на манеж. А его партнёр смотрит на всё произошедшее сверху, сидя на блестящей перекладине своего снаряда и вцепившись обеими руками в трос. Сидит и смотрит. И кричит так, как не кричал никогда в жизни.

Я плохо помню, что происходило потом, когда умирал маленький Эмиль. Были какие-то люди, врачи, сирена, больница и морг, куда меня не пустили. И похороны. И то, как долго я плакал потом, проклиная оборвавшийся трос, цирк и самого себя за то, что не подхватил, не удержал, не спас…

- Тебе плохо? – Король слегка встряхнул меня за плечо.

Очнувшись от своих воспоминаний, я удивлённо воззрился на него. Сейчас Рыжий был абсолютно спокоен, словно не у него только что случился срыв. Перешёптывания дозорных будто никак его не касались, а объектом обсуждения и насмешек был кто-то совсем другой.

И всю дорогу на станцию Червовый Король тараторил, как обычно, не умолкая и не обращая внимания на удивлённые и насмешливые взгляды Леремаля, Антиповского и Шарфа. Обычно после подобных срывов люди стыдливо молчат, надеясь, что об их вспышке вскоре забудут.

- С тобой точно всё в порядке? – тихо, чтобы не услышали остальные, спросил я, когда мы направлялись к палатке Короля.

Он окинул меня недоуменным взглядом, кивнул и проскользнул в своё жилище, неслышно, аки тень. В этой маленькой палатке, где и один Король располагался с трудом, вечно царил то ли творческий беспорядок, то ли артистический бедлам. С потолка на разноцветных шнурках свешивались подвески самых разных форм, бусы из ореховой скорлупы, мешочки с крысиными костями – Червовый Король утверждал, что на них можно гадать. К стенам хозяин жилища аккуратно пришпилил страницы, что потеряли свои книги, несколько помятых колокольчиков и старинного вида карты. У раскладной кровати высилась неровная стопка книг, увенчанная колодой Таро.

- Раскинуть? – предложил Король, проследив мой взгляд.

Я насмешливо хмыкнул. Гадания всегда казались мне, как и любому здравому человеку, полнейшей чушью и пустой тратой времени. Ну как можно предсказать человеческое будущее? Тем более с помощью кусков разукрашенного картона. Нельзя ведь заранее узнать, что, к примеру, завтра я поскользнусь и сломаю себе ногу. Или что через неделю я женюсь. Не знаю, что из этого страшнее: сломать ногу или жениться?..

Но всё же ради интереса я согласился, со снисходительной улыбкой наблюдая, как Король сосредоточенно раскладывает карты на полу. Пять. Все лежат «рубашками» вверх, скрывая картинки, якобы способные предсказать мою дальнейшую судьбу. Червовый Король поочерёдно перевернул их, нахмурился, неодобрительно зацокал языком и сочувственно вздохнул.

- Что-то не так? – усмехнулся я, разглядывая карты.

Луна, рука, сжимающая меч, какие-то чаши…

Червовый Король поднял первую карту.

- Луна перевёрнута. Это означает скрытые угрозы или напрасные мечты.

Тоже мне, удивил! В метро повсюду явные и тайные опасности! Радиация, ядовитые испарения, логова крыс, сектанты, люди с других станций, бандиты, подстерегающие путников в тоннелях, грунтовые воды да и мало ли, что ещё. А уж о мечтах и говорить нечего. Они все сгорели в атомном пожарище в тот день, когда люди казнили сами себя. Да, мы мечтаем выбраться на поверхность. Снова отстроить города, взрастить сады, увидеть солнце, вдохнуть запахи луговых трав, потрогать чистый, белый снег и жить, как жили раньше. Там, наверху…

- Звезда. Это надежда…

Конечно. Я надеюсь, что когда-нибудь смогу вернуться домой. Увидеть маму, пересаживающую герань из горшка в горшок. Отца, слушающего оперу по радио в кухне. Я надеюсь когда-нибудь выйти на настоящий манеж, вспомнить всё, что позабыл за месяцы жизни в метро. Я надеюсь поставить новое представление…

- Туз Мечей перевёрнут. Разрушение. И Отшельник, опять же перевёрнутый, означает отчаяние и одиночество.

Я взглянул на Червового Короля. Было не похоже, что он шутит. Кажется, он воспринимал карточные предсказания всерьёз. Мне стало не по себе. Конечно, всё это – сущий вздор, но вдруг?..

Король смотрел на меня серьёзно, словно чего-то ждал, а потом вдруг громко и визгливо рассмеялся. А я стоял посреди палатки в растерянности и не сразу сообразил, что всё это было не более, чем шуткой. Действительно, какой взрослый, здравомыслящий человек поверит, что с помощью разукрашенного картона можно предсказать судьбу? Да никакой. Это развлечение, шутка, розыгрыш, мистификация.

Или нет?

Что ж, как говорится, будем посмотреть.

- Так о чём говорил комендант? – поинтересовался я, решив, что эмоции у Червового Короля уже поутихли, и задавать подобный вопрос уже можно.

Король оглянулся на полог палатки и свистящим шёпотом начал пересказывать услышанный сквозь дверь кабинета Ларина разговор.

- «Сибирские» предлагают нам помощь. Еду, лекарства и всё такое прочее. Но ты же знаешь этих жуков, они ничего не делают просто так, из благотворительности или хотя бы чисто по-человечески. «Сибирский Союз» требует оплаты за свою помощь.

- И чего они хотят? – тоже шёпотом спросил я.

Король хохотнул.

- А чего могут хотеть те, у кого уже всё есть? Еда, вода, оружие… Уж не кисть для чистки пупка! Им нужна власть. Здесь, на «Проспекте». Многие спросят: что в этом плохого? Но мы-то с тобой знаем, что происходит в «Союзе». Пытки, расстрелы, показательные казни. Когда меня вели на допрос, я видел, как посреди платформы повесили восьмилетнего мальчика, который дружил с ребятами с нашей станции. А когда я рассказал об этом Ларину, - Король глубоко вдохнул, успокаивая себя – Он сказал, что ссориться с соседями не желает, тем более в нашем-то положении, примет их помощь, а поставленные условия будут рассмотрены на собрании руководителей «Проспекта». Я уверен, это они, «Сибирские» специально подожгли нам склады, а теперь прикидываются такими добренькими, чтобы подмять под себя ещё одну станцию, устроить здесь тюрьмы и пыточные камеры. Я боюсь огня, Циркач. После того дня меня пугает огонь. Мне страшно. Как мне избавиться от этого, скажи? Как?

Я почувствовал себя полностью беспомощным и бесполезным. Друг действительно ждал от меня помощи, а я не знал, что сказать. Друг, столько раз выручавший меня, дважды спасший мне жизнь, сейчас сам нуждался в совете, а я мог только сочувственно вздыхать, будто я его понимаю. Да ни черта я не понимаю! Я не был в камере, меня не привязывали к скрещенным доскам, меня не били «кошками», меня не жгли факелом, меня не преследовали серые черти, пока я тащил ко входу в метро безвольное тело какого-то незнакомца…

-… Ладно, может, само пройдёт, - Король неловко махнул веснушчатой рукой и уронил на пол стопку книг, которые тут же рассыпались по палатке.

Собирая упавшие тома, я нашёл среди них паспорт Короля и, не удержавшись, раскрыл его. Наш цирковой фотограф Яша шутил, что если альбомчик маленький и тоненький, а фотография в нём всего одна и страшненькая, то это паспорт. Очень уж мне хотелось посмотреть на Червового Короля, состроившего серьёзную мину фотокамере. Но вдоволь похихикать над снимком в документе Рыжего у меня не получилось, потому что из плотных страниц выскользнула небольшая бумага розового цвета, которую я машинально оглядел.

И обмер от увиденного.

«Группа инвалидности: третья.

Инвалид с детства.

Фамилия: Анчутка.

Имя: Эмиль.

Отчество: Владиславович».

***

Я обалдело уставился на Короля, преспокойно складывающего книги неровной стопкой. Причём у него был какой-то странный порядок хранения книг. Тома с красными обложками лежали отдельно, с разноцветными – отдельно и так далее. Но главная странность заключалась вовсе не в сортировке книг по цветам. Дело в том, что ни малейшего отступления от этого «цветастого» правила Червовый Король не допускал, не обращая внимания на формат книг. То есть получалось, что толстенные тома сочинений классиков легли поверх крошечных, с ладонь, карманных книжек. Время от времени вся эта замысловатая конструкция со стуком рушилась, но Король не отчаивался, собирал упавшие книги и складывал всё заново, словно играя в какую-то, понятную ему одному, игру. Рыжий почувствовал, что на него неотрывно смотрят и оторвался от своего занятия.

- Что? – он нетерпеливо дёрнул подбородком.

А я вдруг вспомнил внезапные и часто беспричинные приступы гнева, присущие Королю. Сегодня понятно, отчего он так разозлился, ладно. Но, например, пару месяцев назад Рыжий ни с того ни с сего разбил о станционную колонну последнюю керамическую кружку Графа, а после долго извинялся и божился, что не знает, зачем он это сделал.

Или непонятное стремление Короля расставлять предметы от большего к меньшему и злость оттого, что кто-то потом этот порядок нарушает.

И ещё эта его внезапная замкнутость. Как тогда, при прохождении блокпоста на «Площади», когда у меня не оказалось паспорта и пришлось компенсировать его отсутствие несколькими патронами. Тогда Король несколько минут простоял, буравя взглядом баррикаду из мешков с песком и не обращая внимания на происходящее. И только потом он, словно очнувшись ото сна, с лучезарной и самой благожелательной улыбкой вытащил паспорт из кармана.

- Ну что? – повторил Червовый Король – Что ты так смотришь на меня? – и он принялся беспокойно вертеться, силясь понять, что с ним не так – Циркач, ты меня не пугай! Ты что, примёрз?

Или эта его болезненная сосредоточенность на каком-нибудь, иногда совершенно бессмысленном, занятии, вроде попыток собрать башенку из монеток, устанавливая одну на ребро другой. Нет, такой ерундой может заниматься кто угодно, но не пять часов кряду же!

Или эти его истории…

- Да что? – Король нервно улыбнулся и отступил от меня на шаг.

- Ты – писатель?

Я спросил совершенно не то, что хотел. Ответ на этот вопрос мне и так был известен. Червовый Король облегчённо выдохнул, улыбнулся, демонстрируя заострённые зубы, и кивнул.

- Ты мне не рассказывал.

Кажется, в моём голосе проскользнула обида, а Король передёрнул плечами.

- А ты и не спрашивал.

Рыжий подошёл ко мне и осторожно вытянул в меня из пальцев розовую бумагу со штампом бюро медико-социальной экспертизы.

- Тебе это не нужно, - он с отеческой улыбкой забрал у меня справку, а после медленно и методично разорвал её на мелкие клочки – И мне это больше не нужно.

- Ты выздоровел? – с сомнением спросил я.

Червовый Король подбросил кусочки розовой бумаги в воздух, они закружились и опали на пол, как плохо сработанный бутафорский снег.

- Нет документа – нет болезни, - хихикнул Рыжий и с довольным видом рухнул на свою раскладную кровать – Я не болен. Я здоров. Со мной всё хорошо. Но ты знаешь, - он вдруг стал серьёзен, присел в кровати и посмотрел на меня – Люди недооценивают психические заболевания. Всем кажется, что, если у человека, скажем, невроз, депрессия, панические атаки или ещё что-нибудь, то этот человек способен и должен – должен! – сам себя запрограммировать на то, чтобы мыслить иначе. Они считают, что нужно просто изменить ход своих мыслей и всё придёт в норму, что люди с расстройствами психики попросту ленятся, не желают измениться и стать здоровыми, а всего лишь привлекают к себе внимание и оправдывают своё поведение и лень громкими медицинскими терминами. И даже сами больные часто отрицают свою болезнь, отвечая, что они просто устали, перенервничали, заработались, не высыпались или просто ленятся. И это страшно. Понимаешь? Ты ведь лечишь ангину? Ты не можешь излечить больное горло, сказав себе, что тебя ничего не беспокоит, что тебе не больно глотать и говорить. Не можешь. Ты не вылечишь гастрит, внушив себе, что стенки твоего желудка в порядке. У тебя не пройдёт дальнозоркость, если ты скажешь себе, что ты просто ленишься нормально видеть.

- То есть ты…

- Больной. Псих. Чокнутый. Сдвинутый. Поехавший. Психопат.

Когда перед тобой вдруг вот так резко, одним движением распахивают душу, выворачивая её наизнанку, рассказывая сразу и всё, честно и без утайки, то невольно начинаешь теряться и смущаться. Будто ты подглядел, как кто-то тайно носит при себе портрет давно покойной жены.

А Червовый Король тем временем продолжал:

- …Но знаешь, открою тебе секрет. Настоящий сумасшедший никогда не назовёт себя таковым. Человек, способный сказать "я психически болен" - относительно здоров. Он может быть депрессивным, невротиком или страдать нервным тиком - но он всегда более-менее излечим. А вот ты... Ты смог бы сейчас назвать хотя бы одно из своих психических расстройств?

Меня словно окатили ледяной водой, а за спиной послышался шорох перьев и мерзкое хихиканье. Красногубая птица снова появилась. И мне страшно. Страшно! Потому что её не должно быть здесь. И я был бы рад, если бы её не было вообще.

- Нет, не могу. Я же здоров, - прошептал я, словно страшась, что от громких звуков птица с человеческим взором выгрызет и мои глаза.

Птица на мгновение замолкла, будто обдумывала сказанное мною. А затем запрокинула мерзкую голову и захохотала.

Не захихикала, а захохотала.

Тварь!

Ваша оценка: None Средний балл: 5.7 / голосов: 10
Комментарии

Интересный поворот. Правда, несколько грустный.

Быстрый вход