Время хаоса

В коридоре было пусто. Серый, давно не беленый потолок, двадцатилетняя краска на стенах, грязное окно в конце… Уныло. Галя тоскливо посмотрела на предохранитель, не дающий возможности включить в комнате что-то мощнее киловатта, прошла десяток дверей, свернула на кухню и поставила на свободную конфорку чайник. Идти обратно в комнату не хотелось, тоска там зелёная. Девушка подошла к подоконнику и села, собираясь чуточку подождать.

На кухню вошла Юля, подруга с соседнего факультета, посмотрела на свой чайник и присела рядом, улыбнувшись так, что казалось, в помещении посветлело.

- До сих пор не закипел. Привет. Нет, ты представляешь, Стас мне предложение сделал! Сегодня!

Небольшого роста, ловкая и подвижная как капля ртути, она вскочила и крутнулась так, что длинная, до пояса, коса задела Галю по щеке.

- Поздравляю. Ты смотри, а то Диана тебе косу выдернет.

- Да ну тебя, – отмахнулась Юля и замурлыкала какую-то незнакомую мелодию.

Денис проснулся от того, что в соседней комнате Леся осторожно постучала в дверь. Подошёл и не успел даже поздороваться, как она прошептала:

- Братишка, родители ушли?

- Ушли, – не стоило ей говорить, куда они ушли. Только лишнее расстройство.

- Пожалуйста, братик, дай мне ноут, – голос стал умоляющим, почти плачущим. – На полчасика.

- Не будем об этом.

Ещё минут пять сестрёнка умоляла, а потом, как переключили, превратилась в жаждущее крови создание:

- Ненавижу! Тварь! Все вы твари! Кишки вам выпущу всем! Только дай шанс! У-у-у!

С диким воем, она бросилась на дверь, потом ещё и ещё. Денис начал опасаться, что она себя покалечит. По-хорошему, сейчас бы ей укол, какими раньше буйных успокаивали, но где сейчас такое взять.

На кухню завернула эффектная блондинка в модной чёрной курточке и таких же чёрных брючках. Приветливо поздоровалась с Галей и холодно кивнула Юле. Та, поджав губы и гордо задрав подбородок, посмотрела в окно, за которым начал накрапывать мелкий сентябрьский дождь.

- Диана? Долго жить будешь. Мы как раз о тебе вспомнили.

- Надеюсь, только хорошее? Кстати, на выходе встретила Стаса. Шёл такой счастливый, что даже меня не заметил. Юлечка, ты в курсе, чего это он?

Не дождавшись ответа, Диана аккуратным, тщательно отрепетированным движением достала тонкую сигарету, зажгла и с наслаждением затянулась. Юля фыркнула и вскочила:

- Подождать не могла?

Шагнула к плите, подхватила закипающий чайник и вышла. Диана выпустила облако дыма ей вслед:

- Ишь, какая! И чего парни в ней находят? Тот же Стас, он сначала ко мне приезжал, а теперь на меня и не смотрит.

- Зависть – грех, – Галя перекрестилась. Она не была слишком религиозной, но иногда сознательно демонстрировала «православие головного мозга». Так проще всего было объяснить, почему она не пьёт водку и не меняет парней каждый месяц.

- Христанутая ты всё-таки. И парень у тебя такой же. Светка рассказывала, что вышла при нём из ванной в одном полотенце, так он аж отвернулся. Кстати, он в православную дружину записался?

Галя помнила тот случай. Денис потом, когда они вышли из общаги ржал как конь, а когда узнал, что Светка его перепутала со своим парнем, только выговорил: « Надо же! И кого только не е… не любят в смысле».

- Нет. А нужно?

- Конечно. Ты что, не знаешь, что в Нижегородке появились шариатские патрули. Там теперь их район. Хотят создать зону мусульманского права. С полным запретом компьютеров и мобильных телефонов. А православные, как ты в курсе, создают свои дружины в противовес. Доиграются, будет как в Казани.

Тема о беспорядках в Казани уже две недели не сходила с первых полос. За этим незамеченными прошли сходные беспорядки ещё в десятке городов.

- У нас тоже к беспорядкам идёт.

- В городе всем труба. По уму за город надо ехать. Там можно какое-то время с огорода жить, пока эта катавасия не пройдёт.

- За городом ещё хуже, – Галя посмотрела в окно, помолчала и продолжила. – На трассах банды, грабят всех, кого могут, людей режут, стреляют, почём зря. В каждой деревне те, кто «тройкой» не затронут, бандитствуют. Мне мать вчера звонила, чтобы я не дай бог домой не приехала, у них там с соседним селом самая настоящая война. Сами они собираются к дяде в Белоруссию. Там тихо.

Диана метко бросила окурок в мусорное ведро и спросила:

- Галка, чем завтракать будете?

- Картошкой. А что? Напроситься хочешь?

- Ага. С меня банка тушёнки, с вас картошка.

- Ладно. Через час заходи.

Позавчерашние щи, которые Денис слопал на завтрак, уже изменили вкус. Ещё полдня, и пришлось бы их вылить. А сестрёнке осталось со вчерашнего дня немного рисовой каши. Когда он зашёл к ней, она лежала без сил, как это всегда бывало после приступа агрессии. Посмотрела на брата почти нормальным взглядом, но ничего не сказала. Та пластиковая тарелка, в которой он принёс ужин, была изломана в мелкие кусочки, от ложки тоже почти ничего не осталось. А вот стакан стоял совершенно целый, наполовину заполненный водой. Леся никогда не ломала стаканов. Ну что же, теперь можно выпить чаю и поразмыслить о будущем.

Дениса отвлёк от чая телефонный звонок:

- Ден? Свободен? Тут Минотавр звонил, хочет нас нанять на пару часов. Понимаешь, он едет к своему экспедитору, какие-то сложности с логистикой. Ему нужна моральная поддержка. Ствол захвати.

- Эй, ты же знаешь, в прямую уголовщину я не встряю, – Денис забеспокоился.

- Ну, ты же можешь защитить клиента, если ему возникнет угроза для жизни? Считай, что нанялся телохранителем. Жду у гаража.

Денис вскочил и начал одеваться. Плотная куртка и брюки, телефон, нож, бинт, фонарик, ПМ. Проверить дверь сестрёнки. Не хотелось оставлять её одну, но ничего, родители скоро вернутся, присмотрят.

У подъезда его окликнули двое алкашей из соседнего дома:

- Ден, салют, разговор есть.

Парень притормозил, они приблизились, дыша перегаром.

- Слышь, Ден, пожрать есть чо?

- Нету, – кормить он их не собирался, к тому же не было у него привычки в карманах еду таскать.

- Хреново. Жрать охота. Может, сообразим чо? А мы бы что-нибудь за это принесли.

- А пошли со мной, – Денис дружески махнул рукой в направлении вокзала. – На хавчик всяко наработаете.

- Работать, – презрительно поморщились они. Разочарованно вздохнули и пошли прочь.

Диана отправила в рот ложку тушёной картошки и поморщилась:

- Горячая. Не, девочки, вы не представляете, какие люди стали жадные. Вчера сняла одного, всё так неплохо, джип, ствол импортный, а получила с него за всю ночь одну банку тушёнки. Куда это годится? Правда, ужином покормил.

- Что, так дёшево? – Светка удивлённо посмотрела на однокурсницу. – Всего одна банка? Ты опустилась, подруга.

- Кризис.

Кризис. Это слово объясняло теперь всё. И нехватку еды, и дикую безработицу, и конфликты, нарастающие как снежный ком. Кризис виновен был и в нехватке горючего для посевной, и в подаче электричества два раза по три часа в сутки, и в нарастающем вале преступности.

- Комендант сказал, что через месяц общежитие точно закроют. Тоже кризис, – заметила Галя. – Невыгодно всю зиму такое здание топить.

- Да? И куда нам тогда? За квартиру платить надо, – Света забеспокоилась. – Вот бы найти такого, с кем сексом можно расплачиваться.

- Тебе? – фыркнула Диана. – Ты ещё сама за это доплатишь. Забыла, как ты попробовала со мной на подработку выйти? Вот Галку я бы нашла, кому пристроить.

- Грех-то какой, – Галя перекрестилась.

У гаража Дениса ждал Сёма. Вид у него был – «убью за два доллара». Зверское выражение лица плюс бейсбольная бита на поясе придавали ему такой облик, что нормальные люди от него шарахались. Денис открыл гараж, выкатил байк и кивнул на заднее сиденье:

- Погнали…

Вынеслись из гаражей, промчались мимо автосервиса, в котором Денис работал, пока его не закрыли, и через несколько минут были уже у цели. Минотавр, для родственников Пал Палыч, мелкий коммерсант, уже сидел на пороге магазинчика.

- Вовремя. Что, в машину?

- К кому едем? – Денис спросил, как только машина тронулась.

- У меня работник, оказывается, сидит на «тройке», по ходу, груз продал налево. Нужно узнать, кому.

«Тройка», она же «цифра три», она же «информационный наркотик третьего поколения» пять лет назад была совершенно неизвестна. Никто не запаниковал из-за появления новой компьютерной игры, никто не обеспокоился, когда она стремительно начала набирать популярность. В неё играли в Китае и в США, дети и взрослые, в домах, школах и офисах, в армии и в МЧС, везде, где работали компьютеры. На неё переходили геймеры с других игр. То, что игры вызывают зависимость, было известно давно, так что первые случаи проявления игромании тоже воспринимались как нечто естественное.

Только через три года после появления, было доказано, что привлекательность игры вызывается поставляемой в мозг, вместе с игровым фоном, информацией, действующей на глубинные структуры мозга. Информацией, вызывающей зависимость близкую к героиновой. Переходя с уровня на уровень, игрок повышал дозу, и, пройдя игру до конца, зачастую сходил с ума. Организм требовал повышения дозы, люди сутками сидели за экраном, пытаясь пройти последние уровни, забывали про еду и сон.

Игру срочно запретили во всех странах, но подсевшие на «тройку» программисты сумели выделить «информационный наркотик» в чистом виде. Теперь не нужно было запускать игру, достаточно было включить маленькое приложение и, замерев на диване и не сводя глаз с экрана, ловить электронный кайф. Такое разрушало психику уже не годами, как игровая версия, а за считанные недели. Власти и добровольные энтузиасты срочно создавали программы, обнаруживающие и вычищающие «тройку», фильтры, предохраняющие от загрузки её из сети и от самопроизвольного запуска при просмотре каких-то безобидных страниц. Но очень трудно остановить наркомана, которого отрывают от бесплатного кайфа. На каждый фильтр они изобретали способ его обойти, на каждую программу – метод её нейтрализации.

Машина мягко затормозила перед небольшим, но хорошо оформленным частным домом. Денис с Сёмой выпрыгнули, окинули местность взглядом, опасности не увидели и подали клиенту знак. Минотавр вылез и направился к дверям.

На стук никто не отреагировал, Минотавр кивнул парням:

- Ломайте дверь.

Сёму хлебом не корми, дай только что-нибудь сломать. Дверь поддалась с третьего удара, с треском распахнулась и мы увидели подростка лет двенадцати, сжимающего в руках топор.

- Убью!

Сёма не стал снимать биту с пояса. Шагнул, перехватил топор, выдернул из детской руки и толчком отправил малолетнего защитника на диван. Парни вошли, окинули комнату взглядом.

- Уходите! Сейчас полицию вызову!

Это вскрикнула девчонка лет четырнадцати, сжимающая в руке электрошокер. Сёма посмотрел на неё и плотоядно ухмыльнулся, отчего та выронила шокер и начала жалобно всхлипывать. Денис расслабил ладонь, лежащую на рукояти пистолета: если в доме такие защитники, бояться здесь нечего.

- Родители где? – спросил Минотавр из-за их спин.

Дети, молча, показали в соседнюю комнату. Денис заглянул и сразу же отпрянул. Сердце кольнула холодная игла ужаса. Муж с женой сидели перед экраном, на котором кружился хоровод разноцветных снежинок.

- У них эта дрянь на весь экран в чистом виде.

- Б…! Вырубите у них там ток!

В теории безопасно смотреть даже на чистую «тройку» можно было до трёх минут. Но проверять теорию на практике никому не хотелось, поэтому Ден просто щёлкнул предохранителем электросчётчика. Запиликал бесперебойник и раздался мужской полный ненависти рёв:

- А ну включили быстро, суки! Поубиваю сейчас нах…!

К рёву присоединился истерический женский визг, уже совершенно нечленораздельный. Да, судя по всему, им недолго осталось. Тем не менее, супруги сидели и смотрели на экран ещё несколько минут, пока комп не вырубился. Сразу же оба выскочили в зал.

Сёма принял грузного мужика на корпус и швырнул его на пол, успев чувствительно садануть в печень. Но это не остановило наркомана, он сразу вскочил и снова кинулся в атаку. А на Дениса бросилась эта дикая кошка.

Если бы не навык, легко бы он не отделался. А так пропустил её мимо себя, накинул ремень ей на горло и слегка придушил. Она обмякла и позволила усадить её на диван.

Сёма тем временем сумел утихомирить главу семьи, который сейчас злобно смотрел на него из угла, но бросаться уже не рисковал. Потом собрал остатки разума в пучок и нашарил взглядом своего, теперь, похоже, уже бывшего шефа:

- Чего припёрся? Что опять не так?

- Где мясо, Петя?

- Какое мясо? – проморгался тот.

- Я тебя за мясом посылал?

- Да, – непонимания меньше не стало.

- Ты должен был привезти с госрезерва пять тонн мяса, ты привёз?

- Привёз. А чего не так?

- Повторяю вопрос, Петя. Мясо где?

- … Э-э-э…

- Кому продал? Отвечай!

- Ты что, из-за мяса сюда приехал? Так оно во дворе стоит, в рефрижераторе.

Минотавр с облегчением выдохнул, вышел на улицу. Денис с Сёмой переглянулись. Кажется, сегодня просто вышло недоразумение.

Минотавр во дворе издал дикий рёв, оправдывая своё прозвище. Влетел в дом и попытался поднять своего бывшего сотрудника за грудки. Силы на это ему не хватило, но теперь он мог членораздельно разговаривать.

- Ты когда приехал?

- Сегодня. Нет, вчера.

- Когда он приехал – Минотавр повернулся к детям, сжавшимся на диване.

- В среду, – подал голос пацан.

- Само собой, не вчера. Испортилось всё! Теперь даже бомжи на помойке такое не съедят! – И, глядя на тупо таращившегося на него мужика, не выдержал. – Ты хоть представляешь, на что ты попал? Да по нынешним ценам, и дом и машина столько не стоят! Ты что, хочешь, чтобы твоя дочка собой за твои косяки расплачивалась?

- Во! – на лице главы семьи появилось выражение человека, увидевшего долгожданный выход. – Забирай Наташку и в расчете.

- Песец! – плечи Минотавра опустились. Коммерсант повернулся и направился к выходу, безнадёжно махнув парням рукой. Выйдя на крыльцо, он с тоской посмотрел на открытый рефрижератор и заковыристо выругался.

- Так, парни, – наконец повернулся он к ним. – Эту груду тухлятины надо вывезти за город и высыпать в какой-нибудь овраг. Потом отгоните к мойке, той, что на проспекте рядом со спортивным, скажете Никите, чтоб сделал всё как положено. Ключи там торчат, действуйте.

Друзья переглянулись и остались стоять на месте. Минотавр нахмурился:

- Заплачу. Вот, – он достал пачку купюр, не глядя, отделил треть. – Если товаром хотите взять, вот карточка, заедете в «Метро», там по ней большой выбор со скидкой. Машина мне завтра нужна.

Дверь дома вдруг распахнулась, из неё почти бегом выскочила Наташка, волоча по земле сумку на колёсиках. Подошла и тихонько спросила:

- Мне в машину?

- Зачем? – Минотавр недоумённо похлопал глазами.

- Отрабатывать, – девчонка уставилась в землю.

Минотавра прорвало:

- Да как ты можешь отработать? Что ты будешь делать? Домработницы сейчас даром никому не нужны, кроме олигархов. Ноги раздвигать? Таких сейчас выше крыши, за кормёжку работают.

- Я танцевать умею, – узкие плечики задрожали. – Я тоже буду за еду.

- Б…! Я тебе что, сутенёр, что ли? Вали домой, пока уши не надрал!

Девчонка уже не скрывая слёз, начала объяснять, что родителей уже ничего, кроме «тройки» не волнует, что братишка тоже подсел на эту дрянь, что в доме есть совсем нечего, и ей всё равно придётся идти зарабатывать на хлеб. Она согласна на любую работу, лишь бы кормили. Наконец Минотавр махнул рукой:

- Садись в машину, попробую пристроить тебя куда-нибудь. А вы чего ждёте? Действуйте.

Наташка, утерев слёзы, полезла в машину, а друзья направились к рефрижератору.

Когда выключили электричество, никто в общаге не забеспокоился. Слишком часто бывало так, что тока не было по восемь и более часов. Даже те, кто сидел на «тройке», а таких было немало, сидели по комнатам, пользуясь планшетами и мобильными телефонами. Но на этот раз погас и светофор на соседнем перекрёстке, телефоны потеряли сеть, замер троллейбус на ближайшей остановке. Судя по всему, отключение затронуло большую часть городской инфраструктуры. Ну что же, сиди, не сиди, а хлеба никто на дом не принесёт. Галя, вытащив из тумбочки остатки денег, обулась и вышла на улицу. Низкие тучи неслись по небу, девушка поёжилась, плотнее запахивая ветровку. Диана, о чём-то переговаривающаяся с высокой стройной брюнеткой, увидела Галю, попрощалась и быстро догнала соседку.

- Сети нет. Совсем. А мой бывший вешал лапшу, что Интернет будет работать даже после ядерной войны. Ты в магазин? Пойдём вместе, а то одной скучно.

Галя шла молча, кивая в нужных местах, а Диана продолжала:

- Вон ту, в белой курточке видела? С претензией на «мисс Вселенная»? Да, она в самом деле в конкурсах красоты побеждала. Так она мне сейчас сказала, что её сам Намазгулов, – она сделала паузу, давая возможность Гале осознать и проникнуться, – пригласил к себе. Нет, ну везёт же некоторым! Если она сумеет ему понравиться, то ни в чём нуждаться не будет. Ой, Вадик идёт!

Вадик, низенький, какой-то круглый, изменил траекторию и притормозил рядом с девушками, улыбаясь во все тридцать два зуба. Окинул обеих откровенным взглядом, почесал в затылке и сосредоточил взгляд на Диане. Та с ходу забросала его вопросами про столичную жизнь, на что тот сделал печальное выражение лица:

- Москва, девочки, это уже не то. Люди озверели, ночью стрельба, полисмены откровенно людей грабят. Да ладно бы быдло какое-нибудь, они нормальных людей грабят. Ничего святого не осталось. Все, кто с деньгами, уезжают оттуда, правительство куда-то переехало, все государственные структуры почти не работают. Да что тут говорить, здесь лучше. Леди Ди, разрешите пригласить вас на ужин, – говоря это, он притянул Диану к себе, беззастенчиво шаря руками по её телу.

- Я принимаю ваше приглашение, – Диана кокетливо хихикнула и прильнула к Вадику. – Ужин вдвоём? Какая прелесть. Галя, пока.

- Почему вдвоём? Там будет отличная компания. Галя, а не хотите ли присоединиться? – он попытался второй рукой зацепить и её, но девушка выскользнула и быстро пошла дальше.

Рефрижератор, освобождённый от груза, вполз в город уже после обеда. Светофоры не работали, но это не создавало проблем: большинство владельцев машин экономило бензин. Не работали и рекламные щиты, не было света в супермаркете, не доносилась музыка из ресторана.

Денис подкатил к мойке, высадил Сёму и сдал назад, загоняя громоздкую машину на площадку. Выпрыгнул и пошёл договариваться с работниками. Сёма отправился по своим делам, а Денис, объяснив, что требуется, взялся за телефон:

- Андрей? Машина на ходу? Да, надо съездить в «Метро», отовариться. Что, даже там нет? А я-то думал, что только в нашем районе. Сейчас подойду.

Андрей, старый друг, ждал у подъезда. Пожал руку и перешёл к делу:

- Ден, ты уже в курсе, что энергосистема накрылась по всему региону?

- И?

- Пойдём, поговоришь с моим братом. Дельные вещи услышишь.

Брат с виду был полнейшим «ботаником». Худощавый, большеголовый, в очках. Андрей кивнул в сторону Дениса:

- Расскажи ему то, что рассказывал мне.

- Стоит послушать? – Денис совершенно не был уверен, что стоит терять время на этого хмыря.

- Стоит, ещё как.

- Тут такое дело – «ботаник» помялся и неуверенно начал рассказывать. По мере того, как он увлекался, в нём как будто просыпался другой человек. Умный, уверенный и решительный.

- Человеческий мозг, как и компьютер, управляется программами. Ты это знаешь?

- Инстинктами. Я не дебил, ты поближе к делу, – Денис подумал, что зря согласился слушать этот, судя по всему, бред. Нужно было сразу гнать домой.

- Да. Инстинкты – это врождённые программы. А есть ещё приобретённые. Импринты. Их целая куча, поэтому их объединяют в контуры. Например, логическое мышление и речь у нас определяются времясвязывающим семантическим контуром, или третьим контуром, проще говоря…

- Переходи к делу, даун, – Андрей не выдержал, наехал, а потом повернулся к Денису. – Он об этих контурах часами может говорить.

- Да, да, сейчас. Так «тройка», та, которая в игре, а не «чистая». Хотя и «чистая» тоже…

- Блин, – Андрей оформил смачный «фейспалм».

- Так эта программа разрушает четвёртый контур.

- А он что определяет? – заинтересовался Денис.

- Четвёртый контур, он же морально-социополовой контур, прорисовывает характер взаимодействия людей в больших организованных группах. Он обуславливает принципиальную возможность существования больших городов, тоталитарных сообществ и современной индустриальной цивилизации. Говоря проще, определяет мораль, религию и сексуальные отношения.

- Это как?

- Каждый человек примерно до шестнадцати лет формирует у себя систему «порядочно-непорядочно». Затем она закрепляется и определяет поведение в коллективе. Можно ли украсть у соседа, если никто не видит? Можно ли изменять жене с её подругой? Какую одежду считать неприличной? Как относиться к гомосексуалистам? Нужно ли жертвовать жизнью, чтобы подавить пулемётное гнездо, или лучше дезертировать? Какую религиозную систему выбрать? Стоит ли соблюдать даже очевидно бессмысленные правила, даже если нарушения выгодны, а от последствий легко уберечься?

- Воспитание.

- Да, четвёртый контур формируется в результате воспитания и закрепляется первыми половыми контактами. Именно им человек определяет, что хорошо, а что плохо с точки зрения морали и общественной пользы.

- И что будет с человеком, если этот четвёртый контур разрушить?

- Если четвёртый контур разрушить совсем, то получится асоциальный психопат. А если слегка, то человек будет жить в обществе и соблюдать правила, пока не придёт удобный момент нарушить их. «Тройку» в чистом виде используют по городу пара-тройка десятков тысяч человек. Так?

- Может, чуть больше. Не знаю.

- Сейчас у них сядут аккумуляторы, и к ночи у них начнётся всплеск агрессии. Дикой, неуправляемой, с поджогами и бессмысленными убийствами. А за ними на улицы выйдут те, кто просто играл, но после запрещения не перешёл на «чистый» вариант, а бросил. Таких сотни тысяч, почти каждый пробовал играть, а больше половины играли достаточно долго, чтобы тяжело повредить четвёртый контур. Они стремятся к хаосу, порядок в обществе для них непереносим. Они агрессивны и жадны. Настаёт их время, время хаоса.

- Так вот почему кризис! – Денис подумал, что многое из происходящего за последние пару лет отлично укладывается в эту гипотезу. – И что ты предлагаешь?

- Не знаю, – парнишка опустил голову. Теперь это был не авторитет, уверенно заглядывающий в будущее, а растерянный шестнадцатилетний подросток. – Цивилизации в любом случае конец.

Галя зашла в комнату Юли и положила на стол буханку хлеба:

- Держи. Лопай.

- Сейчас, подожди – Юля начала лихорадочно копаться в сумочке. – Деньги не найду.

Галя посмотрела на картину на стене, изображающую зомби-апокалипсис. Юля была любительницей подобных фильмов.

В комнату ворвался Стас, куртка перекосилась, на лице ужас:

- Юлька! Быстро хватай всё, мы уезжаем. Сейчас же!

- Что случилось? – Галя резко повернулась к нему. – Пожар?

- Хуже. Юлечка, быстрей, а то вытащу, в чём есть. Надо как можно скорее уехать из города, ночью здесь будет ад.

- Сейчас. А почему? – она быстро извлекла откуда-то объёмную сумку, сложила туда несколько банок рыбных консервов, мешочки крупы и сахара, стопку белья и футболок из шкафа, несколько книг и тетрадей, коробку с красным крестом. С трудом закрыла сумку и развернула вместительный пакет.

Стас тем временем торопливо рассказывал о том, как он отдыхал в Сочи этим летом и о том, что произошло после того, как отключили электричество. Судя по его словам, картина получалась жуткая.

- Да, почти так, – Стас перехватил взгляд Гали на картину. – Очень похоже. Юля, собралась?

- Да, – Юля запихнула в пакет торчащий рукав куртки, торопливо влезла в штаны и начала натягивать кроссовки.

Стас подхватил вещи, и через минуту Галя осталась в комнате одна. Её взгляд снова остановился на зомби, скалящихся со стены. Её передёрнуло: Стас никогда не был склонен к преувеличениям. Она автоматически взялась за телефон, собираясь позвонить Денису, но тут вспомнила, что связи нет. Вот если бы он приехал.… Ну что же, если не хочет гора идти к Магомету, значит Магомет придёт к горе.

Девушка вышла, с беспокойством взглянула на затянутое тучами небо. Быстрым шагом прошла по улице, остановилась у остановки. В воздухе повисла изморось, время от времени превращающаяся в мелкий противный дождик. Улица, просматривающаяся на пару сотен метров, выглядела пустынной. В пределах видимости всего десяток прохожих.

- Эй, пацаны, глянь, какая киска! – вынырнувший из-за киоска парень в кожанке обернулся назад и призывно махнул рукой. За ним к остановке вышли ещё двое.

Гале сразу не понравился их взгляд. Её рука скользнула в карман, легла на перцовый баллончик. Первый из прибывших сделал несколько шагов в сторону, а потом попытался обойти девушку. Галя сделала несколько шагов назад, не желая попадать в кольцо.

Парень, бормоча какую-то ерунду, чтобы отвлечь внимание, резким броском попытался поймать девушку, но та, отпрыгнув, понеслась по улице, как молодой и грациозный мустанг. Топот за спиной прибавил прыти, Галя пронеслась метров триста и свернула в подворотню, рассчитывая затеряться в лабиринте дворов. Это сработало, топот за спиной уже не слышался, но девушка пробежала, не останавливаясь до следующей улицы.

Выбежав со двора, она вдруг врезалась в рослого парня в камуфляже, и не успела опомниться, как оказалась в тисках. Тот, чуть повернувшись, прислонил её к стенке и удивлённо хмыкнул. Ещё десяток молодых людей обоего пола окружили девушку.

Галя удивлённо рассматривала окружающих. Несколько типично славянских лиц, пара явно кавказских, а вон тот, похоже, башкир. Интернационал какой-то, редкость по нынешним временам. Все, в том числе и девушки, вооружены, причём серьёзным армейским оружием. Ну и ну, как они полицию не боятся. Чуть подальше стоит микроавтобус, из которого они и вылезли. Смотрят без злобы, с любопытством.

- Ой, я её знаю, – одна из девушек, невысокая брюнетка толкнула своего соседа в бок. – Это Галка Черкашина с медицинского.

Ого! – в глазах парней зажглись искры весёлого интереса. – Какой курс?

- Пятый. А что?

Следующие пять минут Галя отвечала на кучу вопросов, которыми её забросали трое, явно бывшие в этой компании лидерами. Особенно их интересовало её отношение к компьютерным играм. Узнав, что к играм, причём всем, она полностью равнодушна, обрадовались ещё сильнее.

- Слышь, Галя, ты поедешь с нами.

- Почему? – у девушки в груди ощутился ледяной комок.

- Нам врач нужен. А ты считай, что мы тебе жизнь спасаем, ты не знаешь, что будет ночью в этом городе, а мы знаем.

Не обращая внимания на протесты Гали, её силой погрузили в автобус, и через минуту он тронулся, оставляя позади прежнюю жизнь.

Денис, не застав Галю в её комнате, прошёлся по этажу и заглянул туда, где её можно было найти. Тщетно. Он вышел на улицу и остановился под козырьком, пережидая усилившийся дождь. Отсутствие связи вызывало беспокойство, то ли Галка пошла в магазин, то ли махнула к нему.

- Ден! – Галина соседка по комнате, Света, подбежала к нему, испуганно глядя. – Там твою Галку на машине увезли! Кавказцы!

Света торопясь рассказала, что Галю силой затащили в микроавтобус и увезли. Полицейский патруль, к которому Света обратилась, вместо помощи просто послал её далеко и надолго.

- Номер запомнила?

- Вот, – Света достала телефон и показала фотографию, на которой при достаточном увеличении можно было рассмотреть номер.

- Спасибо! – Ден чмокнул её в щёчку, прыгнул на байк, мотор взревел, и парень скрылся за углом. Света проводила его взглядом, печально вздохнула и бросилась на свой этаж, рассказать о новости подружкам.

Соскочив с байка, Денис взлетел на восьмой этаж и забарабанил по двери. Открыл Андрей, встревоженный такой резкостью. Не дав ему рта раскрыть, Денис сказал:

- Пробей быстро по базам один номер.

- Что случилось? – Андрей подвинулся, пропуская друга в квартиру, и крикнул в сторону своей комнаты. – Вовчик! Ты мой ноут ещё не посадил? Номер пробить надо.

Денис не успел рассказать о похищении, как брат Андрея вынырнул из комнаты с виноватым видом:

- Посадил полностью. Я сейчас быстро сбегаю к Алисе, у неё генератор есть, так что быстро пробью. Давай номер.

Он схватил ноут и умчался, а Андрей повернулся к Денису:

- Рассказывай.

В комнате Андрея бросилась в глаза деталь, которой раньше не было. Глобус, весь усеянный красными и жёлтыми флажками.

- Это я пошарил по сети – ответил парень на невысказанный вопрос. – Все места, где сейчас идут беспорядки. Жёлтые флажки – единичные жертвы, красные флажки – десятки погибших.

- На ёжика в день коммунистического митинга похоже. Вся суша во флажках. А белые что означают?

- Нет информации. Беспорядки были, а чем закончилось, нигде не нашёл. Да, сегодня через три часа, – он глянул на часы. – То есть уже через два с половиной, общий сбор дружины.

- Мне Галю искать надо. Тут не до сбора. Как найду, вот тут понадобится помощь.

- Так не пойдёт, друг. Либо ты – часть дружины, и тогда ты приходишь на сбор, участвуешь во всех делах и рассчитываешь на помощь, либо ты сам по себе, но тогда и на нас не рассчитывай. Да не переживай, – он хлопнул помрачневшего Дениса по плечу. – Алекс выделит людей, как только будет какая-то информация или идея.

Вовчик вошёл в комнату и протянул Денису лист бумаги. Тот изучил и разочарованно вздохнул:

- Городская администрация. Не иначе эти подонки пиратствуют на угнанной машине.

- Будем искать. Я схожу к Алексу, пусть напряжёт своих друзей в криминале, а ты пока есть время, сходи к Рамилю… блин, камеры наблюдения на улицах тоже отключились. Тогда попроси его поговорить с ГИБДД, может и выйдет что. Пойдём.

Микроавтобус миновал мост и устремился на юг, мимо аэропорта. Галя всхлипывала на заднем сиденье, а её соседка пыталась её утешить:

- Ты думаешь, что починят и будет всё как прежде? Нет, теперь всё рухнет. Те, кто раньше увлекался компьютерными играми, сумели отказаться после запрета, но мозги у них помялись. Такие люди недоговороспособны, и если они раз почуяли свободу, обратно в общество им не вернуться. Таких столько, что городу труба. А с нами выживешь, мы уже не первый год готовимся к подобному. Потом сама же благодарна будешь.

- Полиция. Всем приготовиться, – донёсся с переднего сиденья спокойный голос.

У Гали мелькнула надежда обратиться в полицию за помощью, но когда она увидела, как её похитители готовят оружие, ужас снова сжал её сердце.

Всё произошло быстро. Микроавтобус остановился, водитель обменялся с полицейскими парой слов, а потом вдруг почти все выскочили наружу. Треск автоматных очередей, затем несколько одиночных выстрелов. В дверь заглянул один из парней:

- Галя? Иди, раной займись.

Галя вспомнила, что её долг – оказать помощь человеку, даже если сейчас она воспринимала его как врага. Вздохнув, она подхватила аптечку и вылезла наружу.

Снаружи у бетонного поста дорожной полиции, все занимались своим делом. Четверо, разбив окружающее пространство на сектора, несли караул, двое отправились за пост, где Галя увидела больше десятка стоящих машин. В одной из них, сером автозаке, мелькнуло чьё-то лицо. Галя нагнулась над одним из кавказцев, получившим пулю в грудную клетку. Скверная рана, тут по уму нужно серьёзное лечение. Всё, нет времени отвлекаться, нужно работать.

- Галка! Так ты тоже с ними?

Галя подняла голову и увидела, что рядом стоит Юля. Потрёпанная, с синяком на пол-лица, но явно живая и почти здоровая. Не успела Галя ничего спросить, как Данил, главарь грубо приказал Юле отойти к остальным.

- Хорошо её знаешь?

- Подруга. В соседней комнате жила. Она сегодня с парнем из города уехала.

- Тоже медичка?

- Стоматолог будущий.

Данил задал несколько вопросов про Юлю, причём особенно его интересовала степень её религиозности и её отношение к компьютерным играм. Наконец он кивнул:

- Стоматолог не помешает, а если способна работать и рожать, не помешает вдвойне.

Через час микроавтобус мчался на юг, а Юля сидела рядом с Галей и рассказывала. С её слов, картина получалась следующая:

Стас гнал машину быстрее, чем следовало, поэтому не удивился мелькнувшей полосатой палочке. Только пожалел, что не поставил в машину антирадар, как давно собирался. Полицейский с сержантскими погонами остановился у правого крыла, ожидая, что водитель выйдет к нему. Юля заметила, что второй полицейский держит автомат наготове.

Проверка документов, несколько вопросов… Стас отвечал спокойно, не пытаясь показать, что торопится. Полицейский заглянул к Юле, улыбнулся и с той же улыбкой извлёк из кармана пистолет. Стас открыл рот, дёрнулся в сторону, чтобы укрыться за машиной, но сержант выстрелил точно. Стас с простреленным виском упал у водительской двери.

Юля, увидев это, закричала. Долго, пока хватало воздуха в лёгких. Сержант, не обращая внимания на крик, открыл дверцу и вытащил девушку за волосы из машины. Юля визжала и пыталась сопротивляться, но в итоге подчинилась: было больно.

- Сойдёт? – сержант оттащил девушку от машины и заставил её выпрямиться.

- Беспокойная она какая-то. Думаю, лучше отправить вслед за водителем.

Его напарник задумался, а Юля поняла, что сейчас решается вопрос, будет ли она дальше жить. Она прекратила дёргаться и жалобно взглянула на своего мучителя. Тот рассмеялся:

- Ишь, как смотрит. Даже стрелять жалко. Ладно, пусть пока живёт.

Полицейский пристегнул Юлю наручниками к какой-то железке, а потом они вместе с напарником отогнали машину и убрали труп. За это время никто не проехал по дороге. Затем сержант тщательно обыскал девушку, не постеснявшись залезть даже в трусики, извлёк всё, что показалось ему опасным, вплоть до шнурков, и отвёл её за пост.

За зданием поста среди машин был фургон для перевозки заключенных. Именно туда впихнули Юлю. Там уже сидели пять молодых женщин, точно так же захваченные на трассе. Как оказалось, захватили их бывшие сотрудники ФСИН, нашедшие приют в одной из ближайших деревень и уже прикончившие для односельчан кучу народа, в том числе нескольких полицейских. О своей дальнейшей судьбе пленницы не знали, хотя догадывались.

«Православная дружина» микрорайона собралась как обычно в саду частного дома, на границе многоэтажной застройки. Хозяин дома, он же командир дружины, отсутствовал, а остальные защитники православия расположились так, чтобы видеть и слышать друг друга. Двадцать человек, три неполных отделения вооружённых в основном холодным и охотничьим оружием. Ещё столько же патрулировали микрорайон.

Андрей, заместитель командира, невесело ухмыльнулся:

- Треть отсутствует. Интересно, они думают, что отбиваться от муслимов поодиночке легче?

- Многие уезжают из города, – Денис посмотрел на тучи, закрывающие небо. – Галка рассказала, что во всей общаге осталось десятка два студенток.

- Мне кажется, что Вовчик прав. Люди уже почти не способны работать в больших группах. И вот ещё, посмотри на это.

Денис скосил глаза на одного из дружинников, который снимал одежду с отрядной медсестры, с явным намерением разложить её прямо здесь, на скамейке. Медсестра возражать и не думала, а взгляды её не смущали.

- Да, была дружина, а стала банда.

Остальные тоже наблюдали за развлекающейся парочкой. Когда медичка начала постанывать, Андрей поднялся и направился в сторону сортира. Это вызвало к жизни несколько пошлых шуток, а командир второго отделения, по прозвищу Гэндальф, с завистью произнёс:

- А моя не даёт. Вот уже почти год хожу монахом.

- А что, командир, – вмешался один из его отделения. – Пойдём, вывезем твою недотрогу ко мне на дачу и поимеем всем отделением.

К удивлению Дениса, Гэндальф, вместо того, чтобы врезать за такое в челюсть, задумался, а потом решительно вскочил:

- Давно пора. За мной.

Он подхватил карабин и вышел на улицу. Четверо из его отделения последовали за ним, а остальные двое с недоумением посмотрели на них, поколебались и остались на месте. Вернувшийся Андрей, узнав об этом, только сплюнул.

Ещё несколько минут прошли в молчании, затем парни перешли на обсуждение девушек разных национальностей. Пришли к выводу, что у муслимов тоже встречаются красивые девушки, но вот поухаживать за ними не удаётся. Отцы и братья следят за честью дочерей и сестёр.

- Зато наших девушек имеют, как хотят, – слова, сказанные Шуриком, попали на благодатную почву. Тут же после короткого обсуждения, вспомнили несколько адресов, где живут красивые девушки-мусульманки, и уже собрались идти на охоту.

Андрей одёрнул разгорячившихся соратников, те притихли, но посмотрели на командира так, что на его месте Денис не рискнул бы поворачиваться к ним спиной.

Ворота открылись, и зашёл Алекс, командир дружины. С ним в ворота прошло двое дружинников:

- Это все? Да, редеют наши ряды. Андрей, все выходим на патрулирование. В городе что-то непонятное творится.

Тьма накатывалась на город. Раньше бы её отогнали фонари и яркие окна, а теперь она беспрепятственно захватывала пространство. Узкие переулки уже выглядели чёрными провалами, только на широких улицах ещё было что-то видно. Надеяться на лунный свет не стоило, тучи закрывали небо плотной пеленой, к тому же этой ночью луны в небе не будет.

Алекс быстро распределил вышедших дружинников по маршрутам, и Андрей, Денис и ещё десяток парней медленно пошли по улице. Видимость всё ухудшалась, поэтому все старались ступать потише, а слушать повнимательнее.

Из тёмного переулка донёсся отчаянный девичий крик, оборвавшийся, как будто кричащей зажали рот. Четверо дружинников бросились туда, остальные тоже передвинулись ближе к переулку. Оттуда раздался выкрик: «Стой», луч фонаря рассёк тьму, трое бросились за исчезающим во мраке силуэтом, а один остановился рядом с незнакомкой, прижавшейся в ужасе к стене.

- Спасибо, – стало видно, что девушка совсем молодая. Она обвела взглядом патруль и торопливо проговорила. – Пожалуйста, проводите меня до квартиры, у меня братику два года, он дома совсем один. Совсем недалеко, только через двор пройти. Я боюсь.

Андрей отослал двоих ребят и посмотрел туда, где уже мелькал свет фонаря возвращавшейся группы преследования.

Парни, не теряя времени, повели девушку туда, где по её словам она жила, и через несколько секунд их поглотил мрак. А трое патрульных опустили на землю окровавленного парня лет двадцати.

- Что, сопротивлялся?– Андрей окинул взглядом залитую кровью футболку задержанного. – Эй, ребята, вы не перестарались?

- Это не мы, – Серёга, собственно и задержавший беглеца, достал бинт и оторвал от раны на шее руку парня. – Он говорит, что это та девчонка его порезала.

- А он не говорит, нахрен он к ней полез? – спросил Денис.

- Это она… напала в переулке с ножом, а когда получила обратку, подняла визг, – с трудом выговорил задержанный. Судя по всему, он балансировал на грани потери сознания.

Ему наложили повязку, а затем стали думать, что с ним делать. Самое правильное с такими ранами – сдать в больницу, тем более, что до ближайшей было не так далеко, но сперва нужно было дождаться двоих провожатых. Они ждали, но ушедшие не возвращались. Наконец Андрей не выдержал:

- Идём через двор, если что – выйдем через дворы прямо к больнице. Денис, Антон, берите этого.

Одного из провожатых нашли у подъезда, он был мёртв. Нож пробил ему почку, даже окажись рядом врач с хорошей операционной, не факт, что удалось бы вытащить парня. Второй патрульный сидел в луже собственной крови. Казалось невероятным, что в одном человеке может быть столько крови. Сначала его приняли за мёртвого, но он открыл глаза и прошептал:

- Это та девчонка. Сделала как пацанов…

Договорить он не смог, потерял сознание, а через минуту те, кто его тащил, сказали, что сердце у него остановилось.

Впереди, там, где была больница, защёлкали выстрелы, одиночные из «Макарова» и очереди из «укорота». Отделение почти бегом вырвалось к больничным корпусам как раз тогда, когда стрельба стихла.

Больница не стояла таким же чёрным, тихим зданием, как и остальные. В одной из палат на втором этаже виднелись язычки пламени, в некоторых мелькали фонари, а из окон доносились крики. Крики боли и страха, в основном женские, а ещё дикие вопли, полные нечеловеческой ненависти. Одно из окон распахнулось, из него вылетела человеческая фигура в белом халате, ударилась о землю и осталась лежать в неестественной, изломанной позе.

Полицейский «Мерседес» у входа ещё светил фарами. Нападавшие не сочли нужным лезть внутрь машины. Они всего лишь убили троих полицейских, забрали оружие и ушли внутрь корпуса. Десяток трупов с пулевыми ранениями доказывал, что полицейские не даром продали жизнь, но теперь их оружие в руках людей, одержимых желанием убивать.

- Все ко мне, – Андрей обернулся и переспросил. – А где все?

- Ушли, – зло процедил Денис, оглянувшись и поняв, что от отделения кроме них двоих остался один Антон. – Решили, что эту ночь можно использовать более продуктивно.

Из окна на четвёртом этаже вывалилась ещё одна фигура в белом халате, повисла, удерживаемая за щиколотки. Отчаянный девичий крик слился с хохотом. Почти тут же медсестру втащили обратно, а затем из окна вылетел халат и ещё какие-то тряпки.

- Чего стоим? Внутрь надо! – Антон как завороженный смотрел на упавший у патрульной машины небольшой полупрозрачный лифчик.

- Втроём? В темноте с одним фонарём? В этот лабиринт? Отходим.

Трое, неся раненого, отошли в тёмный промежуток между домами. И вовремя, на стоянку перед больницей выкатился джип, резко затормозил, и оттуда выскочили крепкие парни в камуфляже и с автоматами. Направились они не в здание больницы, а в прилегающую к ней аптеку. Присоединили что-то к двери, отошли, а потом просто подорвали её.

Двое остались у джипа, став так, чтобы просматривать окружающее пространство, а остальные скрылись внутри. Пока мощные фонари, прицепленные к автоматам, обшаривали местность, внутри аптеки раздался ещё один взрыв.

Длинная очередь от главного входа уложила обоих «камуфляжников», оставленных у машины. Тут же несколько десятков теней выбежало из больничного здания, стремительно подбежали к джипу, а ещё через секунду фонари развернулись на аптеку. Двое подкравшихся вдоль стены забросили внутрь пылающие бутылки с бензином, взвилось пламя.

Те, кто был внутри, оказались в западне. Они не стали прорываться сквозь пламя, подставляясь под выстрелы. Не собирались они также ждать, пока огонь доберётся до них. Но у задней двери их тоже ждали. Судя по всему, навалились сразу, как только распахнулась дверь, давя массой, не давая использовать преимущество вооружения и дисциплины. Треск очередей, нечеловеческий вой, и вот ещё пара десятков дёргающихся теней выбегает перед горящей аптекой, размахивая трофейными автоматами.

- Нет, я сразу с утра из города сматываюсь, – проворчал Андрей, когда остатки дружины уходили от пылающей больницы. – Сажаю всех на «Туарега» и в деревню к родственникам. Тебе тоже советую.

- У нас транспорта нет, – устало проговорил Денис. – Родители, Галя, сестрёнка ещё – на мотоцикле не уехать. И родственников у нас за городом нет. Поблизости нет, ближайшие аж в Хабаровске. Ничего, выживем. Мужики постарше, те, которые в компьютерные игры не играли, организовали подъездную самооборону, будем вертеться.

Пожары, вспыхнувшие в десятках мест, озаряли город неровным красным светом. Андрей, привычно выглянув из-за угла, отпрянул и дал сигнал опасности. Дружинники, посадив раненого на асфальт, осторожно выглянули.

Два бронетранспортёра, осветив фарами магазин «Магнит», развернули пулемёты, полностью контролируя улицу. А их экипажи проворно таскали содержимое магазина внутрь.

Рассвет наступил позже обычного из-за низких, тяжёлых облаков, закрывших небо. Воздух пах дымом, десятки и сотни пожаров, половину которых некому было тушить, наполнили городской воздух гарью и копотью. Соседний дом тоже горел, огонь распространился уже на целый подъезд. Нечем было остановить это распространение, водопровод был пуст уже несколько часов.

Мужики от сорока лет и старше, организовавшие подъездную самооборону, потерь этой ночью не понесли. «Троечники» сюда не наведывались, нормальные бандиты чистили более богатые места, а одиночку, палившего по окнам с воплями: «Бей немца!» - отогнали ружейным огнём.

Идея покинуть город поддержки не получила. Ехать неизвестно на чём и неизвестно куда не хотелось никому. Поэтому стихийно возникший актив начал срочно принимать меры для усиления позиции. Дениса, не успевшего поспать и четырёх часов, спросили:

- У тебя, вроде, был какой-то знакомый бизнесмен. Ему как, можно доверять? Или он, как большинство таких, только и ждёт, как объегорить простого человека?

- Я не слышал, чтобы он кого-то откровенно кидал. Но выгоды не упустит.

Через пять минут Денис уже ехал к Минотавру, огибая сгоревшие остовы машин и трупы, валяющиеся на дороге. Перед домом он спрыгнул со своего железного коня и спросил у торчавшего перед воротами знакомого продавца:

- Пал Палыч дома?

- На небесах он, со всей семьёй. Вот, стою и думаю, кому его бизнес отойдёт.

- Как это случилось?

- Да, он вчера какую-то девчонку приютил. Совсем соплячку, сироту, вроде. Она его и зарезала ночью во сне. И жену, и обоих детей. Потом сбежала.

Денис выдал длинную нецензурную фразу. Поговорил ещё, узнал кучу новостей, сводящихся к тому, что сгорело, и кого ещё зарезали, застрелили и забили до смерти.

Галя закончила стирку и позвала Надежду, чтобы та развесила бельё на дворе. Самой Гале по-прежнему запрещалось покидать дом.

Тюрьма остаётся тюрьмой, даже если это огромный трёхэтажный особняк с сотней комнат. Бывший владелец, земля ему пухом, сделал всё, чтобы можно было существовать автономно. Начиная от скважины и кончая мастерской – всё было готово к крушению цивилизации. Вот только вряд ли покойный хозяин предполагал, что вместо его семьи здесь поселится какая-то секта.

Секта. Только так можно было охарактеризовать людей, среди которых ей пришлось жить. Жёсткая иерархия скрепляла группу в единое целое. Регламентировалось всё, вплоть до половой жизни. Во главе стоял Данил, которого называли Вождём, ему подчинялись два младших лидера, а им, в свою очередь, ещё четверо «сержантов». Завершали мужскую иерархическую пирамиду восемь «рядовых». Ранг женщины полностью зависел от ранга её мужа, отступление от этого порядка строго наказывалось. А женщина, не имеющая мужа, как Галя, по закону считалась «общей». Это значит, что если она не занята своими прямыми обязанностями, кто угодно мог поручить ей какую-нибудь работу. А медицинских обязанностей у Гали было немного. Все сектанты были молодыми, здоровыми, самым тяжёлым заболеванием за зиму была простуда. Ну и ещё регулярные осмотры беременных. По законам секты, пользоваться противозачаточными допускалось только после рождения четвёртого ребёнка, так что к весне треть женщин уже «залетели». Но это тоже не занимало много времени. Так что Галя проводила большую часть дня за уборкой, готовкой, шитьём, стиркой и другими домашними делами. Из дома она не имела права выходить, ни при каких обстоятельствах.

Таких, со статусом «общей», в общине было всего двое. Все остальные быстро приобрели статус замужних, благо законы секты допускали многожёнство. Юля тоже не терялась, став второй женой одного из младших лидеров, и теперь поглядывала на Галю свысока. Но никаких подлостей от неё не было, в отличие от некоторых других обитательниц, получающих немалое удовольствие от безнаказанно сделанной гадости.

Надежда, забрав корзину с бельём, вышла, а навстречу ей в дверь протиснулся Кирилл, крепкий, обветренный, на лице – обычное мрачное выражение. Впрочем, при виде Гали, оно сменилось на презрительную ухмылку.

- Привет, затворница. А где Мила?

- В комнате, наверное. Скучает.

- А ты не скучаешь? – он обнял её за талию. Галя отступила, но он шагнул за ней и практически зажал в углу.

С каким бы удовольствием Галя врезала бы ему коленом между ног! Но нельзя. «Общая» женщина не имеет на это права. Максимум – словесные возражения и попытки мягко оттолкнуть руками. При нарушении закона следовало наказание. Галя дважды проходила через него, в третий раз не хотелось. Поэтому она сжалась и громко вскрикнула. Кирилл несильно хлопнул ладонью по её губам, придвинулся ближе, твёрдые мужские ладони легли на её бока. Она выставила локти и вскрикнула громче. Снова получила шлепок по губам, уже сильнее.

В коридоре скрипнула открывающаяся дверь. Мужчина поморщился, не спеша отпустил девушку и прошёл к лестнице.

- Галка, что? – Юля выглянула из коридора как раз для того, чтобы увидеть спину Кирилла. – Опять пытался приставать? Эй, Киря! Придёшь ко мне зубы лечить!

Галя выдохнула. Такое случалось регулярно. Едва ли не еженедельно кто-нибудь из мужиков пытался разнообразить свою личную жизнь, причём пару раз, когда слова и попытки оттолкнуть не дали результат, Гале приходилось бить. Оба раза ей пришлось отсидеть три дня в семидесятисантиметровом железном ящике, именуемом «карцер», но она готова была вытерпеть и большее, чтобы сохранить иллюзию независимости. Уступишь раз – будет как с Альбиной, которая присматривает за скотом и служит игрушкой для всех желающих. Вот у кого совсем тяжелая жизнь. Альбине наоборот запрещено заходить в дом, даже зимой она греется при коровах, да в бане, когда её топят. И никакой защиты от хамов, именующих себя мужчинами.

Гале пока удавалось избегать роли «девочки для развлечений», кое-какое уважение к единственному толковому медику всё-таки было, но статус её в секте был чуть выше плинтуса. Подчинённое положение, задвижка снаружи комнаты, презрительное отношение большинства угнетали девушку.

- Галка, не расстраивайся – Юля подошла, дружески обняла за плечи и шепнула. – Ты видела, как на тебя Вождь посматривает?

- Как?

- Неровно дышит он к тебе, дура. Тебе сейчас только улыбнуться ему пару раз, и он тебя возьмёт третьей женой. Или ты всю жизнь вдовствовать собралась?

Вдовствовать… Галя вспомнила, как ещё осенью обратилась к Вождю с просьбой написать Денису. Вождь одобрил идею привлечь к общине ещё одного нормального человека, и на следующий день трое разведчиков отправились в город. Кроме доставки письма, они должны были посетить ещё кучу адресов и разведать обстановку. Но, как оказалось, письмо некому было отдать, Денис погиб сразу после «красной ночи», как называли ночь сразу после отключения электричества. Узнав подробности, Галя проплакала неделю, а потом поняла, что бежать ей теперь некуда.

Свящённая книга секты представляла собой набор избранных библейских стихов вперемешку с буддистскими текстами и какой-то ересью непонятного происхождения. Полная противоречий, нелогичная насквозь – она заменяла и конституцию, и уголовный кодекс, и все прочие кодексы. Учить её нужно было наизусть, по одной главе в месяц, причём учили все, независимо от ранга. Каждый месяц Вождь лично принимал зачёт, и упаси господи было его не сдать.

Галя поднялась на второй этаж. Данил сидел в кресле, задумчиво глядя в окно. Галя села на край дивана, в ожидании, когда на неё обратят внимание. Прошло, наверное, больше десяти минут, пока Вождь наконец посмотрел на девушку:

- Сядь ближе, Галя. И рассказывай.

Девушка пересела так, что между ними осталось не более метра, а затем, по его кивку, начала читать наизусть седьмую главу. На память она никогда не жаловалась, так что рассказала быстро и без запинок. Думала, что он как обычно, отпустит её, но Данил внезапно пересел к ней на диван, и не успела девушка опомниться, как оказалась в крепких мужских объятиях. Она испуганно дёрнулась, на глазах выступили слёзы. Вождь раньше никогда не пытался приставать к ней, и сейчас она не знала, как реагировать. Одно она знала точно: на её крик сюда никто не придёт.

- Что, неужели я тебе до такой степени противен? – Вождь говорил спокойно, с оттенком любопытства.

Задыхаясь от ужаса и стыда, Галя молчала.

- Слушай, Галинка, что я тебе скажу. Нравишься ты мне. Не хочу я, чтобы тебя все подряд лапали. И уж тем более не хочу, чтобы к тебе начали по ночам ходить. Поэтому тебе такой выбор: либо идёшь за меня замуж, будешь хорошей женой, деток родишь, либо всё равно моей будешь, только защитить тебя потом я не смогу. Закон не даст.

Галя кивнула, зажала руками лицо и расплакалась. Данил подождал, пока рыдания затихнут, а потом переспросил:

- Так идешь за меня?

- Иду, – выговорила девушка сквозь всхлипывания. – Куда я денусь?

Данил обрадовано выдохнул, как будто опасался другого ответа. Его объятия стали крепче, руки настойчивее. Галя почувствовала, что её тело отзывается на мужские ласки помимо её воли. От Данила это тоже не укрылось.

- А ты вовсе не такая холодная, как я думал, – радостно-удивлённо шепнул он ей на ухо.

«Ещё бы, после полугода монашества». Лицо девушки горело от стыда и просыпающегося желания. «Это судьба» - мелькнула спасительная мысль. Она закинула руки Данилу за голову, почувствовала его губы на своей шее. Чужие руки под платьем уже не смущали её.

Галя закрыла глаза, расслабляясь в мужских объятиях. Если это судьба, то не надо ей противиться.

«Мостовики», так теперь называли небольшую общину, возникшую на основе самообороны подъезда. Название дал автомобильный мост, который сейчас контролировался именно ими. Управлял «мостовиками» совет старейшин, а Денис, как самый боеспособный из молодых, выполнял роль мальчика на побегушках. Достать бензин, договориться об обмене этого бензина на зерно, решить конфликт с «Волками» из Нижегородки, договориться со «Свидетелями» о разделе сфер влияния, найти чёрта лысого из-под земли и так далее. Это временами доставало всерьёз, но в почти мёртвом городе по-другому не выжить. Вот и теперь ехать на поиски горючего было больше некому.

Грузовик мчался по южному шоссе, оставляя город за спиной. Мимо промелькнула давно выкачанная бензоколонка, а вслед за ней бетонная коробка поста дорожной полиции. Созданная ещё в далёкие советские времена, сейчас она стояла заброшенная, и только ветер свистел в пустых оконных проёмах.

За зданием стояли десятка полтора машин, также брошенных за ненадобностью. На некоторых виднелись следы пуль. Денис подумал, что если посмотреть в овраге за постом, там можно будет найти человеческие кости. Здесь цивилизация умерла полностью. А позади, в городе она ещё теплилась.

Город умирал медленно. Отключение электричества, массовое мародёрство, резня, устроенная потребителями «тройки» не убили его до конца. Не меньше четырёх пятых населения мегаполиса пережило «красную ночь». А затем разделились на несколько чётко очерченных категорий.

Самой маленькой частью населения оказались любители «тройки», или «монстры», как их называли в народе. Оставшись без электронного кайфа, они начали получать разрядку единственным оставшимся им способом – убивая. Тысячи маньяков-убийц, атакующие каждого, кто не сумеет вовремя распознать опасность. Именно из-за них в дом перестали принимать новеньких. Супружеская пара, с виду совершенно нормальная, а третьей ночью начавшая убивать, успела отправить на тот свет больше десятка людей. Десятилетний мальчик, подобранный на пожарище, через день добрался до пистолета, расстрелял своих приёмных родителей и скрылся в городских джунглях. До общины доходили ещё более мрачные истории, поэтому любой чужак воспринимался теперь как смертельная угроза.

Второй категорией были те, кто не перешёл на чистую «тройку» и отделался разрушением четвёртого контура. «Отморозки», по-народному говоря. Такие не были способны к сколько-нибудь сложному социальному взаимодействию, хотя полностью сохранили разум. Они объединились в мелкие группы от двух до двенадцати человек, и чем меньше в умирающем городе оставалось ресурсов, тем опаснее эти группы становились. Им недоступны были сложные общественные законы, руководствовались они более древними и простыми: хочу – дай, не даёшь – убью и возьму, не смогу убить – украду.

Третья категория – те, кто не интересовался компьютерными играми и сохранил нормальную психику. И немало таких было, почти половина мегаполиса, но из-за первых двух категорий не удалось им восстановить энергосистему города. Разделились они на отдельные общины, более-менее крупные, пытались выжить, как получалось. Получалось плохо, не был умирающий город рассчитан на выживание большого количества людей зимой. Пережило эту зиму несколько процентов от первоначального количества людей.

Но хуже всего было то, что молодых людей с работающим четвёртым контуром осталось совсем немного. Денис мысленно перебрал «мостовиков»: сорок человек, восемь детей, четверо от шестнадцати до сорока лет. Две женщины, способные рожать и две ещё подрастают. Мало, слишком мало. Какой облик примет община через двадцать лет? Дом престарелых? И в других городских общинах то же самое, разве что у «Волков» немного получше. Когда он смотрел в будущее, не было у него причин для оптимизма. Впереди были только окончательный распад, деградация, вымирание.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.3 / голосов: 12
Комментарии

Великолепно! Замечательно! Просто чудесно!

Уважаемый автор, прошу извинения за личный вопрос, но заметно влияние комикса "Окрещеные" и книги "Крысиная башня".

Ждем продолжения.

С уважением forf-alf

Спасибо на добром слове. Комикс "Окрещенные" не читал, даже не слышал про такой, а вот "Крысиную башню" осилил. Влияние? Если только непроизвольное.

По поводу продолжения - уже не планируется. Идей масса, а придать им читаемую форму - увы. Так что, романиста из меня опять не вышло.

Уважаемый автор, спасибо за ответ.

А как Вам устроить небольшой спарринг, с автором "Крысиной башни", очень хотелось бы посмотреть Ваш взгляд на возможность выживания после БП в городе, в укрепленном помещении...

С уважением foka-alf

Спарринг в виде темы на форуме? Если таковая будет, могу высказать только своё мнение, не являющееся истиной в последней инстанции. Тут надо привлекать участника "Единожды выживший", у него есть практический опыт. А я - теоретик, мне ближе выживание в сельской местности.

Кстати, выживание после БП в городе в укреплённом помещении рассматривал ещё автор "Мародёра".

"Ivan" пишет:
Кстати, выживание после БП в городе в укреплённом помещении рассматривал ещё автор "Мародёра".

Не рассматривал, а фантазировал на тему.

Очень хорошо уважаемый Автор, тогда практический вопрос:

- Вероятность выживания в укрепленом помещении в городе больше или меньше относительно попытке после БП перебраться на неподготовленное место за городом.

С уважением foka-alf

Практический ответ: при данном количестве информации ответить невозможно. Имеется в виду БП по "PavelDarts"?

Слишком много факторов, влияющих на ситуацию, чтобы делать прогноз. Наличие спецподготовки, каких-то специфических знаний ( например получение биотоплива), снаряжения, может изменить всё.

Несколько общих фраз:

Город, с точки зрения экологии, это аналог горной местности со всеми её особенностями. С дефицитом пригодной для обработки земли, с невозможностью прокормить массу народа сколько-нибудь продолжительное время. Выживание выльется в сильнейшую конкуренцию с себе подобными, то есть в самую жёсткую форму борьбы за существование. Выживут самые приспособленные, причём немногие. Аналог - горские кланы и тейпы.

Вышедший из города на неподготовленное место, попадёт в чуждую среду, где конкуренция не такая жёсткая. Но, как бы то не было, конкурировать придётся с представителями своего же вида, то есть хрен редьки не слаще. Процент выживших, на мой взгляд, будет несколько больше, но попасть в этот процент пришлым городским - немного шансов. Аналог - феодальные хозяйства или казачьи станицы.

Это личное мнение, не претендующее на истину в последней инстанции.

Быстрый вход