Перевозчик

Лето было жарким. А этот день – особенно жарким. Термометр показывал почти сорок градусов в тени, и выходить на улицу из прохладного дома не хотелось. Борис выглянул, посмотрел на раскалённую пыль во дворе и решил, что нет пока настолько срочных дел, чтобы соваться в такое пекло. Он закрыл дверь и откинулся на лавку, но полежать не удалось. Настя, сестрёнка, присела у окна и, выглянув, сказала:

- Витёк бежит. Перевозчик, наверное, нужен.

И точно, двенадцатилетний мальчуган заглянул в дверь и скороговоркой выпалил:

- Там, это… клиенты подвалили. К отцу не пошли, а сразу к переправе.

- Скажи, что сейчас буду, – Борис встал и направился к двери. Клиентов нельзя упускать, плата за перевоз – заметное облегчение жизни.

Хутор расположился на гривке, поднятой над поймой на двадцать с лишним метров, так что не затапливался даже в сильные половодья. Разве что отрезался на несколько недель, превращаясь в остров. Три дома на хуторе. Самый большой – дом Хвостовых. Глава семьи, Хвост, как его называют за глаза, или Пётр Павлович, как он любит называться, считает себя хозяином хутора и уверен, что все остальные живут тут только по его милости. Шестеро детей у него, первая жена померла, так он завёл молоденькую. Дом большой, два этажа. На втором сам живёт с семьёй, а на первом – постоялый двор. Все, кто проезжает, там останавливаются.

- Кулик? Там тебя у причала ждут, – развалившийся в тени Андрей Павлович, брат Хвоста, махнул Борису рукой.

- Я туда и иду, – кивнул Борис. С кузнецом, а по совместительству плотником, тележником, слесарем и электриком отношения были не в пример лучше, чем с Хвостом. С ним и поговорить можно было, и о помощи попросить, если что. А вот с сыном его в последнее время разладились.

Борис спустился с гривки и быстрым шагом направился к пристани. Там у парома.… Хотя, название «паром», пожалуй, было слишком громким. Так, паромишко. Тонну поднимет.

У парома ждали клиенты. Четыре телеги, пара десятков голов скота, десяток человек, больше половины – дети. Не скототорговцы, сразу видно. Семья казахов зачем-то переправиться хочет.

Навстречу от причала поднималась Кристина, старшая дочка Хвоста. Неприязненно взглянула на кочевников. Конечно, не стали останавливаться на постоялом дворе, прибыль мимо прошла. Хотя она на всех смотрела неприязненно. Раньше была уверена, что выйдет замуж как минимум за крупного купца, внешность позволяла так мечтать. Пять лет назад даже уехала с одним из «коммивояжеров», который пообещал ей золотые горы. Вернулась через два года с ребёнком и уверенностью, что все мужики – козлы. Отец принял, но теперь она вместе с двумя работницами обеспечивает постояльцам ужин, баню, постель, а если они доплатят – то и дополнительные постельные услуги.

Борис подошёл к своим клиентам, присмотрелся. Казахи, сразу видно. Старик, возраст которого определить было сложно. Мужчина лет сорока, его жёны, числом аж две, одна по виду его ровесница, славянской внешности, вторая – лет на пятнадцать младше, типичная казашка. Детей целый выводок, от пары почти взрослых и до грудничка на руках младшей жены. Мужчина отложил в сторону винтовку, кажется «мосинку», и сделал несколько шагов навстречу:

- Ты, что ли, перевозчик тут?

- Я. Если надо на тот берег, обговорим цену.

- Всем на тот берег надо, – он повёл рукой на свой караван. – Твоя лодка за сколько рейсов справится?

- Катамаран, – Борис ещё раз окинул взглядом телеги и скот. – Рейсов девять-десять. За три дня перевезу.

- Три дня? – он выругался по-казахски и посмотрел на запад. – Если управишься за два дня – получишь лошадь.

Лошадь? За два дня работы лошадь – это очень щедро. Но десять рейсов – на грани сил. Пять рейсов в день Борису делать приходилось, но на следующий день он себя чувствовал неважно. А в такую жару – тем более.

- Какую?

- Вот эту, – казах показал на гнедую кобылку. Низкоросла, зато не стара и довольно упитана. Видно, по следам от хомута, что ходила в упряжке. Казахи таких не очень ценили, считали, что у них помяты хрящи лопаток и ещё что-то. Но Борис решил, что сойдёт. В худшем варианте пойдёт на мясо, а если окажется такой хорошей, как выглядит, то возможны варианты. Можно продать на ярмарке и купить нормальное ружьё. Давно мечтал об этом, арбалет имеет кучу минусов. А можно себе оставить, полезная животная.

Первым рейсом поехал старший сын казаха, парень лет семнадцати, крепкий, загорелый, обветренный. Вооружён карабином гораздо новее отцовской винтовки. С ним две лошади и груда, в которой Борис угадал сложенную юрту. Парень молчал, то ли считая ниже своего достоинства разговаривать с перевозчиком, то ли не желая отвлекать. Как выяснилось чуть позже, верно было последнее: сразу после причаливания, пока Борис отдыхал, парнишка засыпал его вопросами на тему, кто здесь живёт, и как себя вести, чтобы не встрять в конфликт. Борис плохо говорил по-казахски, а Азат – так его звали – не лучше знал русский, но на смеси двух языков удалось наладить общение. Оказалось, что Азат – вполне нормальный парень, поговорили с удовольствием.

Два дня Борис грёб как раб на галере, хотя вряд ли он понял бы это выражение. Даже пожрать ему Настя приносила прямо к причалу. Но как раз к вечеру второго дня он перевёз последнюю партию, состоящую из главы семьи, по имени Мурат, его лошади, обеих жён и старшей дочери. От неё Борис с трудом отводил взгляд, таких красивых девушек он ещё не видел. Невысокая, ладненькая, немного смуглая, подвижная и улыбчивая. От взгляда её больших карих глаз сбивалось дыхание, а если бы она решила с ним заговорить, наверное, парень не сумел бы произнести ни звука. Её отец, конечно, заметил такое внимание, но ничего не сказал, пока катамаран не причалил. Когда все высадились, и Борис пожелал счастливого пути, он задержался на катамаране и задумчиво посмотрел на запад:

- Всё честно. Если не против, дам тебе один совет, – он помолчал, смотря парню поверх головы. – Я на твоём месте перебрался бы на правый берег реки. Не позже, чем за пару дней.

На попытки выяснить подробности, он лишь усмехнулся и заговорил совсем о другом. Причём выбрал такую тему, что Борис сразу выбросил предостережение из головы:

- Вот и подросла Фируза, – посмотрел с улыбкой на дочку, поглядывающую на них с берега. – Жақсы қыз. Пятнадцать уже, пора замуж. А жениха нет у неё. Убили.

Борис чуть не предложил себя в качестве жениха. Сдержало его только ощущение, что партия он явно неподходящая. Чтобы эдакое чудо выдали за такого голодранца? Да если у казаха пять лошадей – это нищий казах. А у него одна, на данный момент. Так что он просто покивал с полностью согласным видом.

- Калым буду брать – шесть лошадей. Вот кто пригонит, за того и отдам. Если человек хороший, – он махнул рукой и сошёл по сходням на берег. А Борису захотелось срочно освоить профессию конокрада. Пришлось подавить недостойное желание усилием воли и заняться сходнями. Ещё обратно грести.

Когда сходни оказались на борту, Борис задался вопросом: стоит ли «Монстр» шесть лошадей? На ярмарке за хорошую снайперку просили примерно столько, но такого чудовища, которое лежало в Борисовом тайнике там не продавали ни разу.

Больше года назад, во время охотничьей вылазки Борис увидел на пыльной земле следы человека. Если верить следам, человек был обут в армейские берцы, шёл медленно, припадая на левую ногу. В одном месте, там, где он присел передохнуть, виднелась кровь. Вчерашние следы, как минимум, и ведут к хутору. Стоило пройти и проверить.

Далеко идти не пришлось, то, что осталось от человека, нашлось за первым пригорком. Осталось не так много, волкособаки очень хорошо поработали над телом. Даже одежда в клочья, а один из берцев исчез вместе с ногой. Именно там Борис нашёл ту винтовку, которая до сих пор лежала у него в тайнике. Калибр почти тринадцать миллиметров, у нарезных такого не видел. Бьет, как Борис выяснил, далеко и точно, но грохот такой, что приходится уши затыкать. Первый раз пробовал, не заткнул – так больше часа ничего не слышал, а потом два дня в ушах звенело. Да ещё плечо неделю болело. Потом потратил ещё три патрона, чтобы понять её возможности. Две в дерево, которое пули прошивали навылет, а одну в дикую лошадь. Лошади в степи осторожные, близко не подпустят, так эта штука достала с расстояния больше километра.

Борис представил, как он вытаскивает «Монстра» из тайника, догоняет семью кочевников и предлагает винтовку в качестве калыма. Сердце забилось чаще, но мозг выдал несколько нехороших вариантов: казах внимательно рассматривает оружие, а потом со словами: «Точно, брата моего винтовка», всаживает пулю Борису в грудь. Или насмешливо спрашивает, чем Борис будет защищать жену, если придёт коварный враг? Арбалетом или крепким словом? Чёрт знает, какой из этих вариантов хуже.

Борис подгрёб к левому берегу и неторопливо поставил паром на прикол. Спина, руки, плечи ныли. Всё, сегодня он больше никого не повезёт. Да и завтра не хотелось бы. Разве что сами грести будут.

Выкупавшись, направился к дому, держась в тени. Дневная жара ещё не спала, ни единого движения на хуторе. Даже куры попрятались. Только Андрей Павлович ковырялся в тени яблони с какой-то железкой. При приближении Бориса, оторвался от работы:

- Всё, Кулик? Закончил? Неплохую плату ты с них содрал. Воспользовался тем, что они таксы не знают?

- Да, всё на сегодня. Кстати, этот казах сказал, что на левом берегу сейчас небезопасно. Может, не стоит завтра на картошку идти?

- Так полоть надо. Иначе трава её заглушит совсем. Тебе хорошо, ты свой кусок уже прополол, а мы и так задержались. Да ерунду он сказал, степи пусты, ни души.

Борис развернулся и направился к дому с надеждой на отдых. Но, подходя к двери, он вдруг услышал Настин смешок за углом, где стояла скамейка для вечерних посиделок.

Свернул туда и застал свою любимую сестрёнку в объятиях Тольки. Это сосед, можно сказать ровесник, километрах в сорока выше живёт, только на правом берегу. Они целовались так самозабвенно, что его приближение прозевали. Борис подошёл, остановился и громко кашлянул.

- Ай! – сестрёнка вскрикнула, вырвалась и скрылась в доме. Толик глянул виновато, но не сбежал, как Борис втайне надеялся:

- Кулик, слушай. Это не то, что ты подумал.

- Если это не то, что я подумал, то тебе уже пора морду бить, – мрачно заметил Борис, многообещающе поглядывая в район челюсти.

- Да нет, ты не понял, – он не сделал попытки прикрыть уязвимые места, даже наоборот встал ещё более открыто. - Я серьёзно и насовсем.

Борис слегка расслабился, а Толик, убедившись, что всё нормально, продолжил:

- Понимаешь, Настя мне давно нравится, но отец всё говорил, что мне рано семью заводить. А третьего дня начал ворчать, что у Мангута уже двое детей, а я всё никак не женюсь. Я понял, что это намёк, взял лодку и сюда. Ты скажи, против такого родственника не возражаешь?

Причин возражать, вроде, не было. Друг, по всем впечатлениям надёжный, да и семья у него нормальная, не думал Борис, что сестрёнку там будут обижать. Давно он замечал, что Толик на Настю поглядывает, но раньше о свадьбе разговора не было. Сговорились за спиной.

- Теперь понятно, почему ты сюда последние пару лет зачастил. Зайдём, Настя, наверное, уже ужин сварила. А если не сварила, подумай, нужна ли тебе такая жена.

Когда друзья вошли, сестрёнка юркнула к себе в комнату и затихла, как мышь. Пришлось насчёт ужина спросить вслух. Настя тут же вынырнула и засуетилась, накрывая на стол.

- Так, спасибо, – Борис положил ложку и кивнул Насте. – А теперь о деле поговорим. Настя, ты согласна выйти за Тольку?

Та замерла, на лице паника, пальцы нервно перебирают конец толстой, выгоревшей на солнце косы. Вот только чего боится: того, что замуж, или того, что не отдадут? Чёрт их разберёт. Вообще-то, по мнению Бориса, сватовство должно проходить как-то не так. А как? Он не знал. Рано родители померли, не успели научить таким вещам. Поразмыслив, Борис решил: что получится, то и получится.

- Не возражает, – он повернулся к новому родственнику. – Ну, тогда и я не возражаю. Как говорится, будьте счастливы.

Толик вскочил, вскинул Настю на руки и крутанул по комнате, чуть не стукнув ей об потолок. А она прижалась к жениху так, что сразу понятно: боялась она явно не замужества.

- Где жить собираетесь?

- Поначалу в том доме, на пригорке, – пробормотал Толик, придерживая Настю за талию и касаясь губами её волос.

- В той развалюхе? Так в нём с Тёмного года никто не жил.

– Его только отремонтировать, а так стены, крыша, печь в порядке. А потом я свой дом построю. Года за три. Так, я сейчас к отцу, скажу ему, дом начну в порядок приводить, а через месяц свадьбу? – Толик, не отпуская своей суженой, перешёл на деловой тон.

- Знаешь, – Борису не хотелось этого говорить, но беспокойство усилилось словами клиента. – Лучше будет, если вы сейчас вместе уедете.

- Что, есть причины спешить? – Толик уловил его беспокойство.

- Есть, – Борис решил сказать полуправду. – У Хвоста сынок на полном серьёзе считает, что все девушки – шлюхи, а в последнее время к Насте подкатывает. Их тут трое: Игорь, Хвостов сын, Шильник, кузнецов сын, ты его знаешь, и с ними таскается Серёга Хромой с Павловки. Чем дальше, тем эта троица больше себе позволяет, а их предки прикрывают их. Они же здесь хозяева.

- Вот тут какие дела? – Толик помрачнел. – Были домогательства?

- Пока всё в пределах, они знают, что я Игоря пристрелю, если что. Они, конечно, меня убьют, но пока такая угроза их сдерживает. Но надолго ли? Боюсь, что один с арбалетом много сделать не смогу. Узнают, что птичка собирается упорхнуть, завалятся втроём с огнестрелом, меня убьют, Настю уведут. А тебе потом расскажут, что кочевники наехали.

- Да, похоже, что действительно лучше её забрать. Завтра с утра отплывём. А на будущее – мы теперь родня, кровь за кровь. Да и вообще, если всё будет нормально, может быть, переселишься к нам на хутор. Наших ты всех знаешь, да и они тебя тоже.

На самом рассвете Борис проводил Толика с Настей, а когда лодка скрылась в утреннем тумане, зашёл в опустевший дом и присел в раздумьях. Предстояло решить, что из вещей взять, а что пока оставить.

Алка – младшая дочка в семье Хвоста. Насти на полгода помладше, черноволосая, кареглазая, среднего для девушки роста, с полным комплектом округлостей в нужных местах. И вот сейчас это чудо природы встретило Бориса у реки, когда он осматривал паром, прежде чем перенести на него своё имущество.

- Кулик? Слушай, я как раз тебя искала. Пойдём, пожалуйста, мне очень нужна твоя помощь.

Не дав времени ответить, сразу за руку и потащила в сторону гривки. Быстро, по узкой тропинке среди кустов, через прореху в заборе, за сараями.

Год-два назад Борис был влюблён в неё до умопомрачения. И она, кажется, отвечала ему взаимностью. Гуляли вечером, целовались тайком при луне, и парень уже хотел поговорить с её отцом на тему создания семьи. Тем сильнее был шок, когда она заявила, что за лузера и бедняка замуж не собирается, а найдёт себе такого мужа, чтобы не работать, а на служанок покрикивать. А встречалась, чтобы позабавиться. Весь последний год они не разговаривали, а сейчас Борис шёл рядом, даже не пытаясь выяснить, в чём собственно дело.

Девушка быстро проскользнула вдоль стены, свернула в полумрак сарая. Взбежала по лестнице, мелькнув крепкими икрами, на пустой сеновал. Там остановилась, глубоко вздохнула, не выпуская руки парня:

- Все на картошку ушли, а меня оставили домовничать. До вечера никого не будет, – она придвинулась, коснулась горячим боком и с томной улыбкой заглянула в глаза. – Я соскучилась.

- Что это на тебя нашло? – Борис попытался отстраниться, но не тут-то было. Алка успела второй рукой уцепиться за пояс и прижалась плотнее.

- Ты меня замучил, – она глянула жалобно, но тут же вернула игривую улыбку. – Не отпущу.

Рука Бориса легла ей на талию, вторая, как бы сама собой, погладила по густым чёрным волосам. Видно правду говорят, что первая любовь не ржавеет. Память тела брала своё, сдерживаться становилось всё труднее. Волнение парня не укрылось от девушки:

- А поговорить? – Алка слегка отстранилась, дразнящее улыбаясь.

Борис медленно разжал объятия, глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Алка шагнула к фронтону и встала так, чтобы её освещали лучи, проникающие сквозь щели.

- Отец всех на картошку забрал, даже Дильку. Только Лилька осталась, я и Гузель. На Лильку он рассердился, представляешь, нашёл ей жениха, смотрящего с ярмарки, своя бригада у него, а эта дура отказывается, плачет. Он её запер и сказал, что будет под замком впроголодь, пока дурь не вылетит. А Гузелька совсем ослабела, на прополке от неё никакого толка. Помрёт, наверное, скоро. Он оставил её мне в помощь, а я её закрыла в погребе и велела старую картошку перебрать. Пока не переберёт, не выпущу, – она рассмеялась, гордая своёй смекалкой. – Ей там часа на три, не меньше.

- Холодно у вас в погребе. Простудится.

- Подумаешь, – Алка презрительно фыркнула. – Всё равно помрёт.

Жалости в её голосе было не больше, чем во взгляде щуки. Служанок Диляру и Гузель, которых Хвост держал для обслуживания клиентов, она воспринимала как разновидность имущества. Раньше их можно было назвать красивыми, но за четыре года они превратились из молодых, полных сил девчонок в тени себя прежних. Забитые и бесправные, пошатывающиеся от непосильной работы и от травяных отваров, которыми их пичкали, чтобы прервать беременности. А до них были другие, почти десяток сменился с тех пор, как Хвост начал предоставлять за плату ночлег всем проезжающим.

Тем временем Алка шагнула к Борису, быстро обняла его сзади, оставаясь вне досягаемости его рук. Прижалась, а когда он повернулся, быстро отступила:

- Я боюсь, отец найдёт для меня такого же урода, как для Лильки. Для него главное – связи, а как я буду жить – ему всё равно.

- Ты сама хотела за богатого, – напомнил Борис.

- Дура была, – девушка снова приникла, но на этот раз позволила заключить себя в объятия. Пальцы Бориса скользнули под блузку, коснулись горячей груди. Алка глубоко вздохнула и шепнула. – Что ты со мной делаешь?

Она закинула руки парню за голову, встала на цыпочки и поцеловала его в губы. Он ответил, сначала поцелуи были осторожными, потом всё более страстными. Руки блуждали по телу, скользили по бёдрам, ложились на груди, тискали всё смелее. Борис медленно опустил девушку на прошлогоднее сено, она расслабилась и закрыла глаза.

- Женишься? – Алка часто дышала, руки её сжимали плечи Бориса.

- А твой отец согласится? – желание волнами захлёстывало парня, связно думать получалось плохо.

- Согласится. Ему работник в доме не помешает, – с довольной улыбкой шепнула Алка. – От Игоря никакого толку, ему только бы охотиться. А я знаю, что сделать, чтобы точно согласился.

- Что? – спросил Борис, запуская руку девушке под юбку и касаясь самого интимного места.

- Ах! – её как будто ударило током, руки стиснули его плечи сильнее, тело выгнулось дугой. – Отдай ему Настю в служанки, нам новая скоро понадобится… ещё!

Борису как будто плеснули в лицо грязной водой. Он замер, осторожно убрал руку и медленно встал. По телу пробегала дрожь неутолённого желания, но теперь он точно знал: ничего у них не будет. Ни сейчас, ни потом. Разве что к кровати привяжут.

Алка открыла глаза, посмотрела с лёгким недоумением. До неё начало доходить, что она брякнула что-то не то. Она попыталась взять слова назад:

- Да пошутила я. А ты поверил? Иди ко мне.

- Кто тебе такую мысль подал?

- Да брякнула глупость! Ты же не думаешь, что с ней так же будут обращаться, как с этими подстилками? Постирать, уборку сделать, и прочее. Такая же домашняя работа.

- Вот сама бы и занялась. Твой отец родную дочку не пожалел, шлюхой сделал, что тут ещё можно подумать?

- Нашел, кого жалеть. Кристина всегда шлюхой была, – Алка встала, поправила блузку и шагнула к Борису. – Ты что, обиделся? Не обижайся, лучше обними.

Парень молча отвёл её руку, девушка отступила, на её лице мелькнуло недовольство:

- Что, не мужик, что ли?

- Для тебя – не мужик.

- Не уходи! – она оббежала повернувшегося к лестнице Бориса и загородила ему путь. – Пожалуйста, женись на мне! Умоляю! Я люблю тебя и всегда тебя любила!

Она вдруг встала на колени, глядя таким взглядом, что сердце парня дрогнуло. Но он не подал виду и молча смотрел, как жалобное выражение медленно сменяется на выражение откровенной злобы.

- Каз-зёл, – вскочила она. – Ненавижу! Ты пожалеешь! Твоя сестрёнка всё равно будет клиентов обслуживать! Когда ты со мной пошёл, Игорь с Серёгой Хромым к ней зашли и увели её. Сказать тебе, что они сейчас с ней делают?

Борис хлестнул её ладонью по щеке, шагнул к лестнице, обернулся:

- Мразь! – слово выговорилось без задержек, хотя ещё час назад употребление подобного в её адрес показалось бы невозможным. – Врёшь, наверное. Игорь, наверное, и не знает ничего. Не поверю, чтобы из-за меня такое наворотили. А если всё же так, то я трупов перед смертью наделаю.

Он спустился вниз и быстро прошёл к своему дому.

На пыли во дворе были не только те следы, которые здесь остались утром. Чётко выделялись следы Игоревой обуви, только он носил такие поршни. А ещё один, судя по следам, подволакивал ногу. Так, в этом не соврала. А теперь дальше.

Повсюду встречались следы чужого присутствия. Дверь сарая под другим углом, палка, придерживающая банную дверь, стоит по-другому, паутина на крышке погреба исчезла… Кое-кто обшарил здесь все места, где мог прятаться человек.

Арбалет исчез, но больше ничего, вроде не пропало. Борис открыл тайник, взял «Монстра», патроны, тревожную сумку, вышел и нырнул в кусты. Ощущения чужого взгляда не было, но на всякий случай он сделал полукруг по кустам, чтобы оторваться от возможного наблюдателя. Да, дожил до того, что свои хуторяне воспринимаются как враги. С этой громыхалкой ближний бой почти невозможен, значит надо укрыться дня на три, а потом ночью увести лодку.

Но, выйдя на пригорок, Борис увидел, как Алка подбегает к Игорю и Серёге, стоящим на дороге. Они постояли и направились к огороду, а Борис подумал, что нужно скорей, прямо сейчас, пока есть фора, переезжать на правый берег.

Игорь посмотрел на подбежавшую Алку и раздражённо спросил:

- Почему одна? Вы вместе с Куликом должны были идти благословения спрашивать.

- Этот козёл меня послал! – Алка с ненавистью всхлипнула. – Где его сеструха, я её сейчас…

- Не было её дома, – недовольно ответил Игорь. – Спряталась где-то. А Кулик что, расстроился, что ты не девушка? Так кричать надо было громче.

- Не было у нас ничего. Пристрелите его, а потом отцу скажем, что он меня изнасиловал.

- Это для тебя ничего не изменит, – заржал Игорь. – Если нет мужа – к прочим шлюхам.

- Тогда пусть он на мне женится, – Алка показала на Серегу, который от такого аж отступил на шаг.

- Эй, чего это ты? От меня, что ли ты залетела?

- От кого залетела, тот уже далеко. Игорь, скажи ему. Я не хочу всю жизнь клиентов обслуживать.

- Да, Серёга. Это, похоже, твоя судьба. Тем более, что такая красивая за тебя инвалида идёт, так что радуйся…

Огород располагался гораздо ниже домов, там, где каждый год образовывался слой плодородного ила. Троице на огороде не обрадовались:

- Явились, лодыри! – поприветствовал их Пётр Павлович и мрачно посмотрел на Алку. – А тебе я вообще сказал дома сидеть. На кого оставила? На Гузельку, что ли? Бегом домой!

- Погоди, батя. Тут такое дело, – Игорь успокаивающе поднял руку. – Серёга, не бойся.

- Разрешите нам пожениться – Серёга с Алкой упали на колени.

Хвост побагровел, гневно нахмурился, открыл рот, но сказать ничего не успел. За кустами раздалось конское ржание и через несколько секунд на огород выскочило с десяток вооружённых всадников. Прежде, чем кто-то успел открыть рот, все, работающие на огороде, оказались под прицелом.

- На колени всем. Руки за спину. Кто попытается дёрнуться – умрёт.

Говорил человек средних лет, не чисто, но правильно. Видя, что на колени никто становиться не спешит, он навёл ствол пистолета на Хвоста. Тот, поняв, что сейчас будет показательный расстрел, медленно выполнил приказ. За ним последовали остальные.

Один из налётчиков, казах лет двадцати, прошёлся за спинами, быстро и ловко связывая руки. Когда он дошёл до Витька, тот вдруг вскочил и рванулся к кустам.

Один из автоматчиков выстрелил с седла. Мальчишка рухнул с простреленным затылком. В полной тишине заплакала молодая жена Петра Павловича. Тот, кто связывал руки, ничуть не сбавил темпа, затянул на её запястьях последний узел и кивнул вожаку.

Тот слез с коня и медленно прошёл вдоль стоящих на коленях пленников. Остановился перед Серёгой:

- Что умеешь делать?

- Ничего не умею.

Никто не заметил, как в руке у главаря появился нож, но Серёга через секунду упал от удара длинного клинка под грудину. Вожак вытер лезвие, сделал шаг и остановился перед дрожащей Алкой. Левой рукой тронул грудь, усмехнулся и прошёл мимо. Шагнул к Андрею Павловичу:

- Что умеешь делать?

- Ковать, плотничать, сваривать…

- Годится, – ещё шаг и остановился перед Хвостом. – Что умеешь?

Борис смотрел на дым, поднимающийся над сгоревшим хутором, и думал, что переехал как раз вовремя. Теперь нужно было решать, как жить дальше. Для начала – жильё. До зимы нужно построить хотя бы маленький домик. На другой хутор напрашиваться – конечно, выход на крайний случай, но быть в роли приживальщика не хотелось категорически. К тому же здесь небольшой, но налаженный бизнес, ближайший перевоз километрах в пятидесяти.

Сзади застучали копыта. Борис обернулся и встретился взглядом с Азатом. Гость соскочил на землю, дружески поздоровался и заметил:

- Успел перекочевать? Отец боялся, что задержишься, а я говорил, что успеешь. А та девушка, которая тебе обед носила?

- Настя? Сестрёнка это моя. Её жених увёз от греха подальше.

- Туда приехал Дайрабек Умбет-улы со своими людьми. У вас говорят «банда». Там, куда он приходит, остаются пепелища и мёртвые тела.

С полчаса парни обсуждали ситуацию в степи, а потом Борис, как бы невзначай, спросил, как здоровье Фирузы. Азат ответил искренней улыбкой и приглашением заезжать в гости.

Позже выяснилось, что банда смогла внезапным налётом захватить ещё один хутор, но на других хуторах её встречали пулями. Через пару недель банда ушла, растворилась в бескрайних степях. Людей, похищенных ею, никто никогда больше не видел.

К концу лета Борис уже увереннее смотрел в будущее. Домик, хотя и шесть на три метра, но был уже почти достроен, огород, не тронутый бандой, дал достаточный урожай овощей, сена он накосил, а зерном его с избытком снабдили клиенты. И не только зерном, плату он брал всем, чем давали, в результате заимел даже охотничье ружьё. Теперь он твёрдо знал, что зиму переживёт, если, конечно шею не сломает на спуске к реке или ещё какое ЧП.

К Фирузе он теперь заезжал каждую неделю. Конечно о том, чтобы увести её на вечернюю прогулку, а уж тем более дать волю рукам, не могло быть и речи. Но посидеть в семейном кругу, выпить чаю, поболтать о том о сём…

Осень. Природа теряет яркие краски, ночи становятся холодными. Люди снимают с полей остатки урожая. Кочевники уводят стада на юг, туда, где нет глубокого снега, и скот может докопаться до травы. Семья Мурата, всё лето прожившая на правом берегу в лесостепи тоже не могла больше здесь оставаться, и перевозить их на левый берег пришлось опять же Борису. На этот раз они никуда не спешили, за три дня он перевёз всех. Напоследок глава семьи, посмотрел на возведённый с нуля дом, навес и стог сена для кобылки и задумчиво произнёс:

- Теперь и жену привести не стыдно.

- Если не стыдно, то выдайте за меня Фирузу, – брякнул парень, внутренне сжавшись.

- А калым приготовил? – с интересом глянул Мурат. – Это у вас к девушке приданное полагается.

- У вас девушка тоже в дом мужа не голышом идёт, – отпарировал Борис. – Сейчас.

- Это и есть калым? – Мурат осмотрел «Монстра», проверил, как работает механизм. – АСВК, надо же. Мощная штука. И состояние хорошее.

Он задумался, глядя на низкие тяжёлые облака. Время шло.

- Нет, – он вернул винтовку.

Борису захотелось спросить о причине, но он сдержался. Не хотелось терять лицо. Вместо этого он пожал плечами и махнул рукой в направлении парома. Фируза, напряжённо прислушивающаяся к разговору, скрылась за повозку. Парню показалось, что плечи её задрожали, но присмотреться он не успел. Повозка медленно тронулась к парому.

Грёб Борис резко, вёсла гнулись в руках. Так быстро пересечь Волгу ещё ни разу не удавалось. А когда сходни легли на берег, и повозка переехала на твёрдую землю, Мурат махнул рукой, и караван медленно тронулся, унося Борисово счастье.

Парень сел на борт плавсредства и посмотрел вслед кочевникам. Вот и всё, спешить некуда. В душе была пустота. Долго он сидел, смотрел в никуда, мысли блуждали где-то далеко, и не слишком весёлыми были эти мысли. Наконец он встал и уже хотел столкнуть катамаран на воду, как за кустами послышался стук копыт.

Фируза на сером жеребце галопом подлетела к катамарану и спрыгнула, сразу оказавшись в объятиях парня. Вскинула на него испуганный взгляд:

- Не передумал в жёны меня брать?

- О чём спрашиваешь? Конечно, не передумал.

- Так бери, – девушка прижалась и спрятала лицо у парня на плече.

Борис вскинул её на руки, легко поставил на катамаран и бросил ей поводья:

- Заводи.

Уже на воде, когда катамаран отошёл на несколько сот метров, Борис спросил:

- Как же тебя отпустили?

- Меня похоронили, – Фируза была серьёзна, как никогда. – Отец сказал, если уеду к тебе, будет считать, что я умерла. Теперь у меня нет родственников. Только муж.

Борис понял, что ради него девушка пожертвовала всем, что у неё было. И ещё понял, что сделает всё, что в его силах, чтобы она была счастлива.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.1 / голосов: 25
Комментарии

Ну и нудь. Не дочитал. Постапа тут на мизер, а болтовни океан. 1.

Мне тоже кажется, что Уиндем писал лучше, чем я:)

десятка. Хотелось бы продолжения.

Это боковое ответвление от рассказов "Мангут" и "Ростки грядущего", развивать как самостоятельную линию не планировал. Так, само собой написалось.

Глубокоуважаемый Иван.

Спору нет, у Вас талант к постапокалиптикие, в который раз хотелось бы уточнить не планируете все же взяться за что то более крупное? Хотя бы для начала повесть в тыс знаков?

С уважением Foka Alf

Спасибо. В ближайшее время не планирую, для чего-то крупного нужен оригинальный захватывающий сюжет, а с этим сложности.

Прочитал, оценил. Написано грамотно и легко читается - автор уже этим выделяется из общей массы полуграмотных "писателей". Не скажу, что захватывающе, но и скучно тоже не было. Вполне достойно быть на главной.

Жаль что не планируется продолжение, очень хотелось бы увидеть развитие сюжетов "Мангут", "Ростки грядущего" и "Перевозчик" в чем ни будь более объемном.

"Мне тоже кажется, что Уиндем писал лучше, чем я:)"

Правильно кажется. У Вас тоже неплохо, но у старика Джона - лучше.

Ну а что, нормально. Попробуй продолжить. Я знаю, на это надо больше сил, чем начать, но и удовлетворение от работы будет больше.

Прочитал..Понравилось..Постап-это простоновая жизнь..а не бесконечная романтика.и война,как думают многие..Отмечу прекрасную грамотность автора..Респект!!

Cool story!

Хоть и маленький рассказ, но вполне законченный

Быстрый вход