Волк и тушенка (продолжение "Бремени Мертвых")

Зомби в этих местах встречались редко. В пейзаже преобладали поля с островами рощ и лесков. Изредка на пути попадались жутковатого вида деревеньки, покинутые большинством жителей еще до эпидемии.

Шли пешком: вездеход остался далеко позади, на дне какой-то речушки. Володя, двигаясь ночью без фары, переоценил крепость дощатого мостка. Хорошо, самим удалось выскочить и оружие не потерять.

Джек погиб у деревеньки со смешным названием Мошонки: голодный пес пытался подлизаться к старухе, оказавшейся мертвяком. Отец Андрей выстрелил, да поздно: старуха разодрала собаке горло.

Бывший монах шагал впереди, задумчиво глядел перед собой, зажав в углу рта травинку. Володя плелся следом, время от времени тревожно озираясь. Вчера шел прохладный августовский дождь, а сегодня выглянуло солнце.

-Фух, жарынь.

Отец Андрей остановился, вытер потный лоб, протер рукавом бороду.

-Да-а, - откликнулся Володя. – А вы бы сняли свитер.

Монах взглянул на парня, обвязавшего куртку вокруг пояса.

-Пожалуй, сниму.

Отец Андрей скинул с плеч рюкзак, стянул грязный и дырявый свитер. Володя с уважением посмотрел на висящий поверх жилетки серебряный крестик, на мачете на поясе, вспомнил, как ловко монах порубил этим оружием зомбаков.

Отец Андрей затолкал свитер в рюкзак и выпрямился.

-Пить охота, - протянул Володя.

Его напарник, казалось, пропустил это замечание мимо ушей.

-Пошли.

Они вновь зашагали по асфальтированной дороге вдоль уходящих в лес зарослей шиповника и малины.

Последний раз набирали воду в речушке, в которой Володя утопил вездеход. С тех пор не удалось встретить ни колодца, ни родника. Да и деревень, как назло, давно не попадалось. У каждого в запасе, даст Бог, по полбутылки воды.

-Вот пустыня-Сахара, - сказал Володя, когда они поднялись на пригорок, за которым, перерезая поле не пошедшей в рост кукурузы, стелилась автомобильная дорога.

Отец Андрей взглянул на парнишку.

-Сахара, да. Пойдем, Володя. Доползем до того леска, устроим привал.

До леска доползли к вечеру. Стало немного прохладней, но пить хотелось нестерпимо.

-Вот здесь и прикорнем.

Отец Андрей в изнеможении опустился на землю, положив под голову рюкзак.

Володя также снял ношу, быстро вытащил бутылку с водой, сделал пару глотков, затем, помедлив – еще один. Звонко хлопнул себя по щеке.

-Кровопийцы хреновы. Отец Андрей!

-А?

-Почему в такой безлюдной местности так много комаров?

Бывший монах сорвал травинку, надкусил, задумался.

-А это, Володя, они вывелись, того что знали, что ты сюда придешь.

Парнишка рассмеялся. С руганью сорвались с верхушек дубов вороны, унеслись прочь.

-Комары – это хорошо. Где комары, там есть и вода. Думаю, утром найдем. Жаль только, есть нечего.

Отец Андрей вздохнул, вытащил из рюкзака свитер и накрыл голову. Он так и не попил после тяжелого перехода.

«Экономит», - отметил Володя.

Через пару минут из-под свитера раздался густой храп.

Володя, сидя на корточках, задумчиво ковырял отросшим грязным ногтем приклад автомата. Лицо его помрачнело, осунулось.

Когда отец Андрей перевернулся на бок, Володя встрепенулся. Рывком притянул свой рюкзак, стараясь издавать как можно меньше шума.

Невдалеке что-то прокричала птица, храп из-под свитера прекратился. Володя замер. На тонкой шее пульсировала синяя жилка.

Монах повернулся на бок, застонал, пробормотал что-то сквозь зубы. Снова густой храп.

Володя пошарил в рюкзаке среди пустых пластиковых бутылок. Блеснул в лунном свете металлический округлый предмет.

Небо потемнело. Володя, сидя на корточках под деревом, смотрел на Луну, превратившуюся из блеклого пятна в яркий, почти оранжевый, диск. Некстати вспомнил увиденный когда-то фильм, в котором мужик превращался в оборотня под воздействием лунного света. Поежился, сорвал пару лопухов, растущих неподалеку и, быстро вытерев зад, натянул штаны.

Пару минут Володя постоял в зарослях дикой рябины, словно раздумывая, куда идти. Справа доносился богатырский храп отца Андрея.

«Умеет храпеть дядя», - подумал Володя и зашагал влево, к густой березовой рощице, залитой лунным светом.

Настороженно оглянувшись, парень вытащил из-за пазухи консервную банку. Рот наполнился слюной при одном лишь взгляде на красную этикетку с нарисованной пятнистой коровой. «Тушенка смоленская говяжья, высший сорт». Володя судорожно сглотнул, выудил из кармана складной нож.

Едва не сломав передние зубы, вытащил лезвие и, поставив банку прямо на землю, вогнал нож в крышку.

Пряный мясной запах ударил в ноздри, заставляя забыть обо всем. Еда! Тушеночка.

Одним движением взрезав крышку, Володя выхватил из баночки жирный кусок и, давясь и захлебываясь, запихнул в рот, роняя на траву жирные капли. Прожевал, проглотил. Еще кусок. Еще.

За спиной раздался шорох. Охнув, Володя обернулся. Драгоценный бульон выплеснулся на траву.

«Отец Андрей, простите меня. Я … Я …»

Но это был не отец Андрей.

На мгновение Володе показалось, что перед ним – Джек. В ледяных глазах волка пряталась смерть. Парень оцепенел, глядя на зверя.

Он забыл, где находится, забыл злоключения, случившиеся с ним после бегства с погранзаставы, забыл свою мать, забыл первый поцелуй за гаражами у Камвольного комбината. Никого и ничего не было на свете. Только Володя и волк. Волк и Володя.

Зверь наморщил нос, обнажив белоснежные клыки. Парень не пошевелился, не издал ни звука. Волк негромко зарычал.

Консервная банка, кувыркаясь, полетела вниз. Возможно, она еще не успела достичь покрытой жидкой лесной травой земли, когда зубы зверя вцепились в левую руку Володи.

Крик, почти сразу перешедший в похожий на поросячий, визг, взметнулся к темным макушкам деревьев. Остатки воронья, не распуганные Володей накануне, отряхнулись с ветвей и умчались прочь.

Громыхнувший выстрел показался Володе далеким, как новогодний салют. На Новый год он ездил с мамой из деревни к дяде Леше, в город. Дядя Леша жил у железной дороги, на окраине, откуда салют был виден, как на ладони. Разноцветные цветы. Много-много цветов. Почти таких же, как сейчас разрастаются букетами у него в глазах.

И – боль.

Мама, мамочка, я не знал, что может быть так больно.

Володя судорожно вцепился правой рукой в жесткую, как металлическая щетка для чистки солдатской формы, шерсть волка, всхлипнул и потерял сознание.

Отец Андрей опустил винтовку, взглянул на банку от тушенки в траве рядом с рукой Володи, нахмурился.

Паренек-то оказался с гнильцой: шли долго, во рту хлебной крошки не держали, а мальчишка, оказывается, таскал с собой тушенку.

Бывший монах проглотил собравшуюся во рту слюну. В душе его быстро начала собираться черная туча.

-Господи-Исусе-Христе-помоги-спаси, - проговорил он, не ощущая, как это было раньше, за произносимыми словами благодатной значимости.

Отец Андрей вытащил из-за пояса заржавленный от крови мачете и опустился на колени рядом с Володей и волком.

Паренек застонал.

-Отец А-а…

-Лежи смирно.

Челюсти волка сомкнулись на тонкой руке Володи повыше запястья. Отец Андрей просунул мачете между двумя рядами крупных и острых зубов, надавил. Он ожидал, что хватка зверя будет каменной, но капкан, в который угодил Володя, раскрылся легко. Бывший монах оттолкнул тяжелую тушу волка.

«До чего здоровый», - мелькнуло у него в голове: раньше отцу Андрею волков видеть не доводилось.

В лунном свете лицо Володи казалось мертвым: черные впадины глаз и такие же черные губы.

Отец Андрей, все еще сидя на коленях, просунул ладони под голову и ноги напарника, крякнул от напряжения, и поднялся. Володя оказался легким: видать, не особо-то ему помогла припрятанная тушенка.

Бывший монах дернул плечом, поправляя ремень от винтовки, и медленно направился через березовую рощу обратно к месту привала, слегка приседая под тяжестью ноши.

Отец Андрей уложил Володю на траву, отдышался, глядя на рассветное трепетание лучей на листве деревьев. Подтянув рюкзак, достал наполовину полную пластиковую бутылку, смочил водой рукав свитера.

-Угораздило же тебя, - пробормотал не без досады, и тут же подумал: волк мог и на спящих напасть. В какой-то мере Володя спас его самого тем, что отвлек зверя на себя.

Бывший монах приложил мокрый рукав к Володиному лбу. Парень охнул, пошевелился, разлепил глаза.

-Отец Андрей.

Голос хриплый, болезненный.

-Лучше молчи, Володя. Береги силы.

-Что со мной?

-Взойдет солнце, посмотрим.

-Он ушел?

Отец Андрей не сразу сообразил, о ком говорит парнишка.

-Да, Володя. Волк ушел.

Мужчина присел неподалеку от раненного напарника, сорвал травинку, надкусил. Предутренний холодок пробрался под свитер, отец Андрей поежился. Зябко, однако. Август пройдет, а там – осень, зима. Зима… Надо бы искать зимовье, вот только где его отыщешь? В городах – упыри, на склад или в магазин вдвоем не прорваться, в деревнях – упыри и жрать нечего. Не успела деревня еще запасы на зиму-то сделать. Тут еще и с Володей беда приключилась…

Бывший монах поерзал на месте, не в силах совладать с растущей в душе тревогой.

Как жить-то дальше?

Прежний Андрей сходу ответил бы самому себе на этот вопрос: «Богу виднее», и успокоился бы, и смирился. Новый Андрей не мог ни смириться, ни успокоиться, сколько бы не уверял себя в божественном провидении.

Развести бы костерок, вскипятить воды, вкинуть пару листов сухого зверобоя, да напиться чаю. Но: упыри заметят дым, приползут. Да и воды осталось – кот наплакал. А есть-то как хочется…

Отец Андрей вспомнил трапезную в монастыре, да монастырский холодец из молодой козлятинки с лаврушкой да чесночком, да горячую, дымящуюся картошку в мундире. В животе у него глухо заурчало.

-Отец Андрей.

-Да, Володя?

-Скоро рассветет?

-Скоро, Володя. Еще полязгаем зубами немного, а там солнце начнет шпарить.

Парнишка закашлялся. Его лицо стало из бледного немного желтоватым, под глазами – темные тени.

-Отец Андрей, у меня в рюкзаке…, - слабым голосом проговорил Володя, - Вы посмотрите, отец Андрей. Еще одна банка. Вы съешьте ее… Отец Андрей.

Бывший монах поднялся, быстро проверил рюкзак напарника. Пустые пластиковые бутылки из-под воды, две пачки патронов, нож, немного листьев зверобоя, котелок – больше ничего.

-Нашли, отец Андрей?

Мужчина пристально посмотрел на парнишку. В лихорадочно расширенных глазах Володи сидели боль, страх и желание загладить вину. Лжи там не было и в помине.

-Нашел, Володя. Спасибо тебе.

Володя радостно улыбнулся и прикрыл глаза, прошептав едва слышно:

-Кушайте, отец Андрей.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.2 / голосов: 20
Комментарии

"Отец Андрей стянул через голову грязный и дырявый свитер.

Отец Андрей скинул с плеч рюкзак, затолкал в него свитер."

А как он его стянул с рюкзаком на плечах? И ещё вопрос - существует ли способ стянуть свитер не через голову, а как-то иначе?

_______________________

Живи ярко. Умри достойно.

Артем, спасибо большое за дельное замечание! Вот что значит - взгляд профессионала! Внес исправления.

Блин, так долго ждать продолжения чтоб оно за 5 минут закончилось, капец короче :)

Буду стараться писать быстрее.) В этот мир мне нравится возвращаться, самому интересно, что дальше будет с персонажами. Когда писал другие книги - заставлял себя, а здесь - пишу с удовольствием. Спасибо, что читаете!

Дружище, сбрось ссылку на прошлую книжку, а то что-то я не помню утопшего броневика.. Либо действительно забыл либо прощелкал главу.

Спасибо!

Отдельной главы про утопление броневика я не писал, просто перескочил немного вперед. Так что ты ничего не упустил. Думаешь, стоило подробнее все это описать?

Думаю да, хотя-бы в ходе воспоминаний батюшки пока мелкий будет бредить от температуры связанной с прокусом руки, а то тут и так склероз замучил а тут события которых не помнишь... :)

К стати, банку с тушенкой надо забрать и волка схарчить. Мясо на дороге не валяется..

Да, волчатинкой я их, определенно, попотчую. Может, и пара зомби на дым от костра притопают.

Быстрый вход