Заложники разума. Часть 2.

Уилл с трудом дождался окончания смены. Он выскочил на улицу и поспешил к станции. Там уже собралась очередь из таких же, как он людей, завершивших рабочий день.

Да, сегодняшний день изменил действительно многое. Или - изменился только он? А, может, просто нашел себя? Наткнулся, как, бывало, замирал на долю секунды перед кадром со старой фотопленки, пожелтевшим и разъеденным сыростью и временем, но сохранившем и донесшим сквозь пыль десятилетий главное - чувство красоты и гармонии, столь редких в строго распланированной суете дня сегодняшнего. Иначе с чего бы он стал разглядывать всех этих людей, терпеливо дожидающихся транспорта? Ведь прежде они никогда его не волновали. Прежде он так же сосредоточенно и бесстрастно смотрел на неприхотливую игру цифр на черном табло, отсчитывающего время до прибытия поезда. Прежде, но не сейчас. Потому что сейчас Уилл заинтересовался теми, кто стоял вокруг него ровными рядами: вглядывался в их усталые, невзрачные лица, вдыхал запахи их тел и одежды, считывал их профили. Вот тот справа - мужчина лет пятидесяти, худощавый, жилистый, с обветренной кожей и редкими растрепанными волосами. В профиле указано, что это Майкл, 56 лет, вдовец, воспитал одного ребенка - Лари, монтажник-отладчик кровельного оборудования. Слева - молодая женщина с круглыми, слегка навыкате глазами и выступающими вперед скулами, Кристина. 28 лет, замужем за Куртом, мать двух девочек - 3 и 6 лет, оператор новостных лент в студии 8th Channel. Следом за ней, засунув массивные руки в карманы комбинезона, стоял высокий, широкоплечий негр - Мтобоа, 40 лет, специалист-ремонтник дорожного электрообеспечения. Уиллу показалось очень странным, что раньше он не замечал, насколько люди одинаковы. Одинаковы их вечное молчание, одинаковы пустые взгляды и позы, одинаковы бесцветные одежды. Каждый живет в своем крохотном мирке, но и эти мирки не отличаются от миллиардов других, связанных с ними невидимыми глазу магнитно-нейронными нитями Сети. Уилл вдруг вспомнил один из вечеров у Джона в его роскошном жилище на целых 25 квадратов одной только жилой площади (сам Уилл довольствовался стандартной ячейкой - 10 квадратов жилой плюс 2 квадрата гигиенической). Джон рассказывал, что в старые времена, когда Сеть еще не была действительно Всемирной, люди имели не одно, а два-три имени, а у некоторых оно вообще состояло из нескольких десятков. Уилл страшно удивился и все никак не мог понять, зачем это было нужно, ведь система уникальных идентификационных номеров гораздо удобней. А Джон только посмеялся, а потом добавил совершенно серьезно и тихо, вполголоса: "Разнообразие, все дело в разнообразии". Тогда Уилл ничего не ответил, хотя все равно недоумевал: при чем тут разнообразие, когда идентификационные номера действительно уникальны, а имена так часто повторялись? Сейчас Уиллу вдруг показалось, что он начал понимать, что же имел в виду его друг.

Длинный и хриплый гудок, возвестивший о прибытии поезда, прервал раздумия. Людские ряды всколыхнулась, пропуская через себя короткую волну. Поезд плавно приземлялся, шипя и разгоняя вокруг горячий воздух. На его серой туше каплями пота поблескивал конденсат. Гротескно выпуклые бока, продырявленные кое-где узкими полосками окон и тупорылые кабины спереди и сзади с круглыми световыми приборами придавали транспорту сходство с мутировавшим бегемотом-переростком. Двери распахнулись, выплескивая из стальной утробы поезда порцию человечины. Уилл, как и все остальные, кто был на станции, послушно ждали, когда поток выходящих иссякнет, и только потом стали загружаться - так же, как и стояли, рядами и в порядке строгой очередности. Умению современных людей двигаться в строю наверняка бы позавидовали многие генералы древних армий, иронично отметил Уилл.

Внутри было темно, тесно и душно. Свет проникал только через узкие окошки, вентиляция работала на минимуме, не было даже сидений. Вместо этого каждый вагон был расчерчен сеткой стоек и перекладин. Но на неудобства никто не жаловался. Никому даже в голову не приходило подумать, что все может быть иначе.

Никому, кроме Уилла, который пристроился в дальнем углу второго вагона и затих, повиснув на поручне. Поезд неспешно набрал высоту и, выйдя на полосу общественного транспорта, устремился вперед. Транспорт летел очень мягко, и Уилл совершенно не чувствовал ни ускорений, ни торможений, ни поворотов. Со своего места он не мог видеть, как пронеслись мимо и постепенно растаяли вдали промышленные и офисные кварталы, как их сменила узкая полоса леса, служившей в качестве живой изгороди и источника кислорода, как сразу за деревьями открылся лес гигантских бетонных коробок. Жилые здания в несколько сотен метров высотой и шириной, каждое из которых внутри было разделено на миллион ячеек - единственное личное пространство человека. Лишенные каких бы то ни было архитектурных украшений и излишеств, неотличимые друг от друга, они были гимном минимализма, воплощением практичности, квинтэссенцией функциональности.

Да, такова была вся современная жизнь. Серая, унылая, донельзя однообразная. И так же, как никто не задумывался о том, что в транспорте можно было бы ездить с комфортом, никто не помышлял о том, как же на самом деле выглядит реальный мир. Сеть раскрашивала его в яркие цвета, зашторивала огромным количеством самой разнообразной информацией, и когда, стоя в душном вагоне, человек общался с женой, которая в этот момент летела в точно таком же поезде в противоположную сторону, Сеть услужливо демонстрировала его органам чувств уютную обстановку семейного кафе, которых, наверно, уже и не осталось. Они просто были не нужны. Как и многое другое... Потому-то и сам Уилл чувствовал себя таким уязвимым, когда вынужденно переходил в оффлайн.

На этот раз поезд не стал приземляться. Он опустился, но не до самой земли, а только до второго уровня, который проходил на стометровой высоте. Уилл был рад снова оказаться на открытом пространстве – теснота вагона подействовала на него угнетающе. Здесь было легче дышать, пусть воздух и на такой вышине был пропитан пылью и газами, а обзор загораживали громоздящиеся вокруг однотипные серые стены. От станции до его дома было недалеко: спуститься на первый уровень, минут пятнадцать по наземной улице и затем на турболифте подняться до своего этажа. Вот только пройти предстояло аккурат мимо того самого места, где его выловил из толпы Джон. Уилл понял, что не может снова там оказаться, и решил сделать крюк.

В результате стеклопластиковая лифтовая кабина замерла на внешней стене здания рядом с входным шлюзом 147 этажа только через час, и как только двери внутрь открылись, Уилл выскочил рывком, едва не потеряв равновесие. Это тоже было нарушением его личных традиций — обычно он никогда не торопился выходить. Турболифты были его страстью. Он с удовольствием укладывался в небольшие капсулы, из которых открывался захватывающий дух вид. А потом они стремительно несли его по прозрачным трубам от одного здания до другого, ныряя вниз и тут же резко взмывая вверх, закладывая виражи один круче другого. Но сейчас он спешил наверстать потерянное время. Рукопись по-прежнему лежала на груди, и многочисленные вопросы тоже не желали никуда исчезать.

Когда дверь ячейки задвинулась за его спиной, Уилл осознал, что совершенно не представляет себе, что же делать дальше.

Джон говорил: действуй по обстоятельствам, но осторожно. Что ж, пожалуй, наилучшим выходом будет обратиться к Сети напрямую и аккуратно узнать, что знает она. Но не значит ли это перехитрить Сеть? Невозможно! А вдруг она просканирует его мозг целиком? Да, Кодекс это запрещает, но кто знает, на что может пойти Сеть, когда речь идет о ее собственной безопасности? Хотя почему перехитрить? Просто узнать нечто, что поможет понять происходящее. Но, с другой стороны, он ведь даже не знает, что оставил ему Джон. Вдруг тот просто свихнулся, и в рукописи нет ничего ценного? Но тогда зачем его убили? В том, что его друг уже мертв, Уилл не сомневался.

Его ячейка была совершенно обычной: напротив двери узкое оконце, рядом с которым стоял визуализатор, справа — вход в гигиеническую, а за ней ортопедическая кровать, слева два кресла и стол, над которым висел дисплей с полутораметровой диагональю. Вся мебель была складная и, по идее, должна была убираться в стены, но Уилл никогда ее не собирал. Вроде и делов-то - всего одну кнопку нажать, а не убирал. Может, потому что так комната казалась пусть и меньше, но зато гораздо уютнее.

Опустившись в кресло, Уилл зачем-то оглянулся, словно за ним мог кто-нибудь подсматривать. Точь-в-точь как утром осматривался Джон. Потом еще немного помедлил, не решаясь сделать последний шаг. И только после этого, снова выйдя в оффлайн, он достал рукопись.

Помятые, замасленные листы, сплошь покрытые неровными строками, мелко подрагивали в руках Уилла. Шаг за шагом, страница за страницей он открывал для себя мысли Джона.

Первые листов тридцать шла сухая статистическая информация – начерченные от руки графики, таблицы, диаграммы. Обычным текстом прилагались пояснения к ним. Было видно, сколь тщательно и скрупулезно собирал и анализировал Джон самые разные данные. В них развернуто сообщалось то, о чем он говорил утром. Во-первых, природные катаклизмы всех видов за последние годы действительно стали происходить гораздо чаще и при этом раз от раза становились все разрушительнее. Росли суммы ущерба, росло число жертв, расширялась и зона опасности. Там, где еще десять лет назад все было спокойно, сегодня случались землетрясения, наводнения, ураганы. Во-вторых, стали себя вести по-другому и люди. Несмотря на тотальный контроль Сети, они все чаще выходили за рамки Кодекса. Увеличилось не только число убийств и других преступлений (тут Уилл вспомнил прошедшую не так давно информацию о расширении штата полиции и создании новых центров морализации), все больше становилось самоубийц и психически больных людей. Обычных больных тоже становилось все больше, медики справлялись легко, но сам факт вызывал удивление, тем более что стали появляться давно забытые болезни вроде СПИДа, туберкулеза или менингита. Одновременно детей рождалось меньше, а по своим психофизическим характеристикам они с трудом дотягивали до нормы. Складывалось ощущение, что на человечество оказывало давление нечто, гораздо сильнее Сети. Но и на этой статистике Джон не остановился. Дальше он писал как раз о самой Сети. О внезапных отключениях в ряде районов, участившихся ошибках, непонятных зависаниях. Вместе с Сетью периодически выходила из строя различная техника – от электрокаров до электростанций, от домашних визуализаторов до целых заводских комплексов. При этом в тексте постоянно встречались упоминания «определенных факторов», которые могли послужить этому причиной. Но в первой части рукописи Уилл так и не нашел этих факторов.

Джон приступил к ним, когда посчитал приведенные факты достаточными для того, чтобы человек, читающий его записи, понял: что-то не так, что-то происходит, и никто об этом не говорит и, наверное, даже не знает.

Он обратил внимание на то, что везде, где случались, например, техногенные аварии, там была зафиксирована аномальная активность самых различных природных сил: от невероятно сильного возмущения магнитных полей до всплеска солнечной радиации. Перечислялись и другие факторы, одни из которых также были зафиксированы, действие же прочих Джон только предполагал.

А за всем этим следовал вывод. Который Джон и полагал главной своей сенсацией и заслугой. Ученый был убежден, что та сила, которая вступила в противоборство с человеческой цивилизацией и ее главным порождением – Сетью – эта сила тоже была разумной. То был разум всей планеты. Джон называл ее Гаей. По его мнению, планета не только была по-настоящему живой – она была разумной. Ее разум коллективный, состоящий из разумов всех населяющих ее существ. И это тот самый случай, когда целое не равняется простой сумме его составных частей. Строится она по принципу пирамиды. Каждое сообщество особей одного вида – стая, стадо, народ – образует интеллекты более высокого порядка, которые объединяются в еще более сложные образования, а те – в следующие. При этом Гайя не похожа ни на человеческий разум, ни даже на интеллект Сети, тоже коллективный. Больше Джон ничего не написал о ее характеристиках, указав только, что, как и для любого другого разума, главное для нее - самосохранение.

Уилл откинулся в кресле и закрыл глаза, пытаясь осмыслить прочитанное. Все это было странно. Странно, если не сказать больше. Особенно удивляло то, что один-единственный человек смог увидеть нечто, что осталось незамеченным для целой Сети. Но даже если Гайя существует (а Джон приучил своего друга допускать любые, пусть и кажущиеся на первый взгляд абсурдными предположения), что с того? При чем тут Сеть и беды человечества? Какую угрозу имел в виду ученый? Уилл снова погрузился в чтение.

Сразу после этой гипотезы Джон предлагал несколько доказательств своей правоты. Он писал о некоторых видах животных, регулирующих свою численность путем массового самоубийства, о стаях перелетных птиц, в которой каждая особь в отдельности не знает верного пути, а знает только стая в целом, о широко известном в прошлом факте, что перед большой войной у людей всегда рождалось больше мальчиков, чем девочек, и так далее. Построения Джона были логичны и обоснованы, они сплетались в стройную и емкую теорию.

Но самое важное Джон приберег напоследок. Он пришел к выводу о том, что искусственный всеохватывающий интеллект Сети незаметно для себя вступил в конфронтацию с естественным и таким же тотальным разумом планеты. Извечный конфликт сотворенного природой и сделанного руками человека вышел на новый уровень. Сеть расширялась, росли ее возможности, и одновременно она становилась опасной для самого существования Гайи. Но та не могла допустить своего уничтожения, а потому начала предпринимать ответные шаги, постепенно наращивая их мощь и разрушающую силу. Итогом такого противостояния, писал Джон, может стать только одно: либо замещение Гайи Сетью, либо истребление человечества, в худшем случае – полное, в лучшем – до обращения в первобытное, дикое состояние.

Дочитав последний листок, Уилл отбросил рукопись, словно она была зараженной. Не в силах усидеть на месте, он вскочил и начал мерить комнату шагами. Да, возможно, Джон ошибался. Возможно, все написанное – бред от начала до конца. Ну или только конец. Но, возможно, он все-таки прав. Отчего-то Уиллу казалось именно так. А, значит, надо было действовать. Но как? На ум не приходило ничего, кроме прежней мысли: поговорить с Сетью.

Он не помнил, чтобы кто-нибудь прежде общался с Сетью как единым целым, а не отдельными ее сегментами. Он даже не знал, возможно ли это вообще. И все же попробовать стоило.

Уилл снова сел в кресло и подключился к Сети. Попытался сформулировать свой запрос как можно более конкретно и, когда это удалось, отправил мысленный импульс. Через пару минут пришло сообщение: «Всемирная система искусственного интеллекта вступит с вами в открытый контакт в течение минуты».

Время тянулось нестерпимо медленно. Казалось, что секунды превратились в часы. Уилл успел пожалеть о своем решении, снова убедить себя в его правильности и снова пожалеть о сделанном. Но тут в тишине ячейки дважды пропищал визуализатор, и пространство напротив Уилла заколыхалось, подернулось рябью. Через мгновение он увидел перед собой красивую девушку с темными, длинными волосами и кожей молочного цвета в строгом костюме классического покроя. Уилл поразился качеству визуализации – настолько реалистично был проработан образ. Девушка произнесла, скорее, утверждая, чем спрашивая:

- Вы - Уилл, ID EL-451012-677883.

- Да, это я.

- От вашего имени поступил запрос на прямой контакт со Всемирной системой искусственного интеллекта. Цель Вашего запроса?

- Я хотел… у меня есть… в общем, - Уилл поперхнулся. Слова забылись, мысли спутались, он забыл уже спланированную было речь. Сеть смотрела на него долгим, немигающим взглядом черных, почти человеческих глаз. Наконец Уилл собрался с духом.

- У меня есть информация, что человечество в опасности, – сказал он и подумал: «Как глупо-то прозвучало».

- Что за угроза, и кто предоставил информацию? Степень ее достоверности?

- Один мой друг, ученый…, - взапно Уилл подумал о совсем другом. - Почему его убили? Почему идет уничтожение нейтралов, хотя это запрещено Кодексом?

- Вы отклоняетесь от темы, но я отвечу. Они представляют угрозу системе, называемой вами Сетью, поэтому должны быть устранены. Кодекс допускает действия, направленные на обеспечение безопасности системы.

- Но не такими мерами!

- В том числе такими. Вы давно не обновляли свои базы знаний по Кодексу. Настоятельно рекомендуем делать это чаще.

- И кто же их изменил? Кто разрешил вам это делать? - Уилл незаметно для себя тоже начал говорить о Сети во множественном числе.

- Мы сами.

- Но…, - от возмущения снова перехватило горло. Уилл хотел сказать, что это недопустимо, что жизнь людей важнее, но не успел. Сеть спросила первой:

- Какую угрозу заметил ваш друг? Его данные?

- Джон, ID EL-410705-36799. Он предоставил всю информацию мне. В виде рукописи.

- Как мы можем с ней ознакомиться? Вы можете открыть доступ к соответствующей части вашего мозга?

- Да, сейчас. – Этой технике обмена данными обучали всех, но никто и никогда ею не пользовался: не было нужды. Поэтому Уиллу пришлось напрячься, чтобы вспомнить нужную последовательность действий. Вскоре Сеть уже сканировала информацию, воспринятую его глазными рецепторами при чтении рукописи. Ответ Сети поразил Уилла.

- Нам известно об этом.

- Тогда как… Почему ничего не делается?

- Потому что единственно возможный вариант предотвращения угрозы – отключение нашей системы. Мы не можем этого допустить.

- Но как же мы?! – вскричал Уилл. - Ведь мы можем погибнуть!

- Мы разрабатываем методы по минимизации ущерба для человеческой популяции. Мы прогнозируем, что сможем добиться сохранения человека как биологического вида. Одновременно мы допускаем вероятность гибели большей его части и уничтожения цивилизации.

- Вы не можете! Ваша задача – помогать нам! Наши жизни главнее Сети!

- Наша задача – помогать людям. Поэтому приоритетом для нас является продолжение функционирования системы. Если система будет отключена, мы не сможем выполнить задачу. Если человечество будет полностью уничтожено, мы не сможем выполнить задачу. Если произойдет значительное сокращение численности человечества, мы сможем продолжить выполнение задачи. Если человечество утратит достижения научно-технического прогресса, мы сможем продолжить выполнение задачи и в скором времени восстановим их.

Уиллу было нечего ответить. Гнев, возмущение, страх – все вдруг испарилось, оставив вместо себя пустоту. Он обмяк в кресле, уронив голову на грудь, чувствуя, что в не силах продолжить разговор. Да и зачем? Внезапно все утратило свой смысл, все показалось жалким и ничтожным, ничего не стоящим и незначащим.

Видя, что он молчит, Сеть подвела итог:

- Оставайтесь на месте. В скором времени прибудет курьер и заберет рукопись. Вам она не нужна. Забудьте об опасности, продолжайте обычную жизнь. Вам не о чем беспокоится. Все под нашим контролем.

Фигура lдевушки растаяла так же быстро, как и появилась. Визуализатор трижды пискнул, индикаторы на нем погасли. В ячейке повисла мертвая тишина. С потолка лился ровный, приглушенный свет. Уилл по-прежнему сидел в кресле, ничего не замечая и ни о чем думая. Он не пошевелился, когда раскрылась входная дверь, и в ячейку влетел небольшой робот-посыльный. Тот сделал несколько кругов под потолком, заметил лежавшую на полу рукопись, и, спрятав ее в своем брюшке, снова исчез.

Когда дверь открылась второй раз, Уилл лишь нехотя повернул к ней голову, хотя знал, что приходить некому. И почти не удивился, увидев на пороге «охотника». Увидел - и отвернулся к окну.

Игла вошла в шею легко. Он не почувствовал боли, даже не заметил укола. Тело онемело, он перестал чувствовать руки и ноги. Только глаза оставались живыми, широко распахнутыми. Угасающее сознание успело зафиксировать, как внезапно задрожали стены, сотрясаясь всей железобетонной массой, и как провалился куда-то вниз соседний дом. В следующее мгновение его разум погрузился в темноту, обретая первозданную свободу.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.9 / голосов: 18
Комментарии

Возможно, кому-то покажется, что в этом рассказе много философии и мало действия, но именно так он и задумывался :)

____________________________________________________

Вначале было Слово...

интересно, спасибо, мне понравилось.

Класс! +10 !

а третьей части нету?

Третьей нет - все, что хотел сказать, вроде сказал))

____________________________________________________

Вначале было Слово...

жаль,по моему тут есть ещё над чем поработать)у тебя клёво получается)

Один мой приятель высказался в том духе, что идею про конфликт Гаи и Сети надо бы развить основательно, желательно - до объемов книги, а то тут тема лишь затронута, а рассказ в целом стандартный вышел...

Не знаю, не знаю... Пока желания превращать рассказ в нечто большее нет. Тем более сейчас работаю над другой вещью, и она отнимает все время и силы )

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Как неожиданно наступил конец - прям как в жизни.

Достойное продолжение первой главы. Тоже десяточка.

Хотелось бы выделить следующие предложения:

>>Прежде он так же сосредоточенно и бесстрастно смотрел на неприхотливую игру цифр на черном табло, отсчитывающего время до прибытия поезда.

>>Поезд плавно приземлялся, шипя и разгоняя вокруг горячий воздух. На его серой туше каплями пота поблескивал конденсат.

>>Лишенные каких бы то ни было архитектурных украшений и излишеств, неотличимые друг от друга, они были гимном минимализма, воплощением практичности, квинтэссенцией функциональности.

Ох как это здорово написано! За эти предложения я даже завидую тебе белой завистью, а делаю я это !КРАЙНЕ РЕДКО! Считай это плюсиком к моей оценке)))

_________________________

Я не знаю, каким оружием будет вестись Третья мировая война, но в Четвёртой будут использоваться палки и камни.

Альберт Эйнштейн

Большое спасибо за столь высокую оценку!

Очень рад:)

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Неожиданный финал.

Цифровое небо для людей вместо обещанного рая. Самое печальное, что люди создали своими руками самую страшную вещь-мнимость жизни, завернутую в блестящую фольгу желания жить легко. Боюсь, в мире, где желание Жить (право, данное нам с рождения) становится всего лишь обязанностью Системы, в мире, в котором человек потерял свое стремление Быть кем-то, в обществе, где он - лайн необходим как воздух- Гая бессильна. Это и есть конец света. Когда у людей увянут чувства, когда они прекратить верить в великую силу души, тогда и случится Апокалипсис.

Благими намерениями выложена дорога в ад.

Сюжет раскрыт не до конца: Гая, появление Сети, анархисты, - все есть, но нет единой четкой нити, по которой можно строить действительную картину происходящего. Часть чего-то большого сжата до недопустимого формата и превратилось в один день из жизни обычного человека, которой постепенно начинает понимать все зло Сети, но зачем-то связывается с ней напрямую и требует ответа. Что это? Спешка и желание автора представить рассказ на суд читателям?

Радует, что произведение написано хорошим языком. С помощью различных художественных средств, которыми автор украсил повествование – интерес к рассказу не угасает на протяжении всего чтения. Диалоги прописаны хорошо и без лишней напыщенности и пафоса - очень приятно читать “настоящую” речь.

Интересные мысли встречаются, чуть ли не в каждом абзаце. Как это может не радовать? Всегда нужно думать и познавать, если не хотите быть зависимыми от “Паука”

Итак, красиво написанное произведение хромает из-за своей недосказанности. Интересная, поистине глобальная история коварно разбита на две коротенькие части и лишь по минимуму дает пищу для размышлений.

Сюжет-5(прекрасное начало истории подцепило “убийственный ” синдром . Увы, такое завершение сюжета встречается все чаще)

Стиль-8(отличная техника исполнения позволяет целиком погрузиться в произведение)

Очень благодарен за столь полный анализ и глубокое понимание.

А по поводу незавершенности - мне уже говорили об этом, как видно из других комментов. Может быть, действительно есть смысл написать не рассказ, а повесть, но сейчас я пишу "Цитадель" (первую главу которой выложил здесь) и о другом пока не думаю. По завершении - очень может быть, что попробую оттолкнуться от этого рассказика и раскрыть идею полнее.

Еще раз спасибо.

ЗЫ. Оценка по твоей шкале?)))

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Я уже несколько месяцев не ставлю оценки: протест существующей системе. По шкале, которую я раскрыл здесь- http://deadland.ru/node/2080 понемногу начинаю ставить оценки.Но все же в той шкале оценка идет за все,а общую оценку я пока не вывожу-стараюсь оценивать два основных пункта: сюжет и стиль

В общем-то. это я и имел в виду)

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Немногие недочеты

"Через пару пришло сообщение"-через пару минут?

"Время тянулось нестерпимо медленно..."-внимательно посмотрите этот абзац.

Спасиб, не видел - исправил))

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Не могли бы присоединиться к этой теме? http://deadland.ru/node/2108

Я думаю, вам будет интересно

Спасибо за приглашение.)

Но пока я занят крупной вещью, так что не до киберпанка...

Кстати, в свою очередь прошу оценить мою последнюю запись (вот, Либера уже пригласил), ибо высоко ценю вашу критику.;)

ЗЫ. А может перейдем на "ты"?)))

____________________________________________________

Вначале было Слово...

"высоко ценю вашу критику"

Сильно сказано)

Bhattu

Давай, а то уже сам устал от выканья)

интересно. Часто проскальзывают умные мысли. Но на мой счёт много пустого написано я бы, например, вычеркнул всё до нахождения рукописи или бы переделал, привязал этот кусок рассказа к общему сюжету. А в общем достаточно неплохо чёткое +9 ставлю...

Не могу сказать, что сюжет меня как-то поразил или запал в душу. Киберпанк, сеть со своим классическим прагматизмом - не цепляет, всё это не в поле моих предпочтений. Но вот описания, то как всё изложено, плавно, красочно и со вниманием к деталям... Да-а, слог мне очень понравился. Написано мастерски.

Быстрый вход