Иллюзия эпохи или попаданцы на рыбалке. Глава 6

Глава 6

День пятый или испытание для настоящих воинов

«Никто не знает силы своих способностей,

пока он не испытал их»

Джон Локк

Ни свет, ни заря Илью снова принялись бесцеремонно расталкивать.

— Да задолбал ты, Воропаев! Сколько можно, в конце концов?! – разозлился Илья, пытаясь повернуться на другой бок. – Чтоб я с тобой ещё в отпуск поехал?! Да не в жизнь! – и на всякий случай пнул надоедливого друга ногой.

Но тормошения не прекратились. Хуже того – Илью наглым образом поволокли по шершавому полу, который больно впивался через тонкую ткань футболки. Открыв глаза, Илья с удивлением обнаружил, что никакого Воропаева рядом нет и в помине.

Первые солнечные лучи ещё едва пробивались сквозь узкие окошки, но в них уже отчётливо можно было рассмотреть толпу вооружённых копьями дикарей во главе с бородатым дружком Изоленты.

— Пацаны, да вы чё? – мигом прогнав остатки сна, Илья попытался вскочить на ноги. Сделать ему этого не позволили. Дикари дружно выволокли беднягу из хижины, подняли, словно рок-звезду, над головами и с радостными криками «Уги-уги!» потащили в сторону леса. Извиваясь и выкручиваясь и так и эдак, Илья понял, что вырваться из цепких мохнатых рук ему не удастся. Сдавшись, он обречённо повернул голову к бредущему рядом с процессией бородачу, который сегодня был раскрашен в триколор, подобно безумному шаману.

— Слышь, друг… Ты из-за бабы такой кипиш поднял? Не нужна мне твоя цыпа, даже и не собирался. У меня у самого дома такая же Изо-Ленка – всю плешь мне проела. Все они одинаковые, — в ответ бородач ещё больше нахмурился, но промолчал. — Ну, чего молчишь? — не сдавался Илья. — Драться надумал? Так давай, один на один только… А то вон, созвал всё племя… Очкуешь что ли?

Громила упорно молчал, нагло игнорируя светскую беседу. Выйдя за пределы посёлка, дикари уверенно направились к густому лесу. На его окраине виднелась огороженная неотёсанными и заострёнными стволами деревьев, похожая на цирковую арену площадка, вокруг которой шумела толпа.

Теперь Илья занервничал по-настоящему. Похоже, драки не будет… Похоже, будет костёр инквизиции по статье «Неуважение к бородатым», «Растление чужих Изолент» или «Распитие спиртных напитков на глазах у шамана».

Толпа приветствовала пленника довольно бодро и даже радостно, размахивая дубинами, руками и копьями, только это ничуть не успокаивало. Даже наоборот, Косте начинало казаться, что так племя радуется долгожданному обеду. Здесь же, надменно скрестив на груди руки, горой возвышался Ахтынкулук, с торчащими отовсюду яркими перьями и в полной боевой раскраске – его грудь, руки и ноги были изукрашены яркими красно-синими полосами. Среди толпы, то тут, то там мелькала и страшная маска шамана, то ли дающего некие наставления, то ли читающего проповеди.

С радостными воплями «Уги-уги!» Илью перебросили через острозаточенную ограду в центр импровизированной арены. Здесь, поджав ноги, уже сидел Костя, настороженно разглядывая толпу дикарей через широкие щели.

— Воропаев! Друг! – бросился к нему Илья. – А тебя за что?

— Да чёрт их разберёт, неандертальцев этих! – поднял опухшие глаза Костя. – Вчера ведь бухали вместе, всё нормально было… С Милкой зажимались…

— Не удовлетворил, короче, — сделал вывод Илья. – Вот и пожаловалась папику. Я вон тоже отказал Изоленте.

— Ну, ты и дебил, – поморщился Костя. – Во-первых, я и с дюжиной дикарок справлюсь, а во-вторых нет такого закона, ни в одном диком племени и уж в отсталом прошлом тем более!

— Много ты знаешь! – плюхнулся рядом на смятую траву Илья. – Уже и о прошлом запел… А вчера, когда я предупреждал, что отсюда пора линять, тебе фиолетово было!

Ликующая толпа окружила маленькую площадку плотным кольцом. Дикари не переставали толкаться, заглядывая внутрь и засовывая в щели между брёвнами любопытные носы и руки. Разгоняя несмолкающим бубном народ, к арене приблизился шаман, повернулся к пастве передом, а к друзьям сморщенным обвисшим задом и заговорил. Из его речи можно было разобрать лишь отдельные, хорошо знакомые слова, такие как «небо», «хвала», «чужие», «хорошо-плохо» и «уги-уги».

— Короче, друган, давай думать, в чём мы провинились, – засуетился Илья. – Из-за какой фигни нас депутатской неприкосновенности лишили…

— Ну, если не из-за баб, то из-за водки, точно. Ага, Ахтынкулук вчера догнаться хотел, да я решил, что хватит с них – нам ещё на Днепр пилить.

— Ясно… Зажал тестю водяры. Ну, раз дело в этом, то легко откупимся. Сейчас скажем: «Ушла беда – есть огненная вода!», до машины доберёмся и на газ! Подальше от этой проклятой деревни!

— Попробуем, – Костя поднялся и направился к изгороди, над которой виднелись лохматые макушки. – Кхе-кхе, товарищи! – прижался он к дыре и заговорил громче, стараясь перекричать шамана. – Друзья! Коллеги и собратья!

— Ещё скажи дамы и господа! – возмутился Илья, и получил от Кости в бок локтем.

— Случилось чудо! – уверенно продолжал Костя. – Огненная вода снова есть! Много огненной воды! Там! В нашей колеснице! Уги-уги хорошо!

— Хорошо! Хорошо! Уги-уги! – раздался хор восторженных голосов.

— Уги-уги топ-топ в колесницу, – Костя зашевелил двумя пальцами, объясняя особо одарённым, как уги будут топать к машине, – брать огненная вода и ура! Всем счастье!

— Уги-уги-и-и! – снова оживились дикари, швырнули друзьям под ноги копья и распахнули ворота.

— Вот бы сразу так, – перешагнув копья и отряхивая грязные штаны, Илья направился к выходу.

Да только выходом и не пахло. К воротам зачем-то примыкала плетёная из костей и прутьев клетка, в которой кто-то дико ревел и метался.

Илья сделал шаг назад, и ещё один, наступая на ноги шедшему позади другу, и застыл на месте, как вкопанный. Из распахнутой клетки на арену вывалился пятнистый мохнатый бычок, совсем невысокого роста, едва достающий до груди взрослому человеку, но зато щедро украшенный аж двумя парами длиннющих рогов.

— Ё-моё! Воропаев, это что?! – поддавшись древнейшему инстинкту, Илья подхватил с земли оба копья.

— Это… не знаю… гладиаторские бои какие-то, – пробормотал Костя и попятился к изгороди, а затем развернулся и приподдал, стараясь запрыгнуть на неё.

Вооружённый двумя копьями Илья отступал за ним, стараясь не привлекать внимания невиданного животного.

Дикари вопили и улюлюкали, не оставляя друзьям никаких попыток перебраться через частокол и с завидным упорством сталкивая их вниз разукрашенными ручищами и копьями.

Повернув широкую голову на крики, бычок заметно занервничал: подпрыгнул на месте, задрав хвост, и принялся бить копытом о землю.

— Чё делать будем? – Костя в очередной раз был сброшен с частокола, на котором он совсем недавно, уже перевалившись почти наполовину, радостно болтал ногами, и вытолкан на поросшую редкой травой арену.

— Шашлык, – всучил ему одно из копий Илья, не сводя глаз с не на шутку обеспокоенного быка.

— А ещё варианты есть? – с надеждой шепнул Костя и выставил копьё вперёд, словно римский центурион.

Не успел Илья ответить, как будущий шашлык обиделся и пустился в атаку, яростно сверкая глазами и выставив вперёд все четыре рога. Забыв про своё оружие, друзья разбежались в разные стороны, едва успев увернуться от крутых рогов.

Сковырнув рогом бревно, бык развернулся и замотал головой. Оббежав по кругу и встретившись по другую сторону арены, друзья снова замерли на месте, как мыши под веником. Казалось бы, нет ничего сложного – взял да и метнул копьё в свирепое животное. Да, это было легко – для тех, кто с рождения обучался этому. Да что там про бычка говорить – никто из менеджеров даже ни разу не свернул голову курице или гусю, героическое отрубание головы щуке, линю и карасю в расчёт не бралось, и потому необходимым опытом не считалось.

Не придумав, как быть дальше, друзья снова ринулись в разные стороны, стоило только мохнатой зверюге взять на них курс. На этот раз бык взбрыкнул задними копытами и круто свернув, понёсся за Ильёй.

Тот, оглядываясь и поднимая пыль, помчался ещё быстрее, не выпуская из рук древка копья. Бык стремительно сокращал расстояние, нагоняя бедолагу.

— Ильюха, копьё! – поняв, что ему пока нечего бояться, Костя осмелел.

Но Илья улепётывал из последних сил, боясь даже развернуться и встретиться взглядом с взбесившимся шашлыком. Преследователь и жертва пошли на второй круг под недовольное мычание толпы. Костя тоже дал дёру, стоило другу приблизиться к нему.

— Зуев, надо что-то делать! – теперь он нёсся по арене рядом с Ильёй, спасаясь бегством уже третий круг подряд, а силы тем временем начинали сдавать. Бык, казалось, сильно и не напрягался, играя в кошки-мышки.

Запыхавшийся Илья не успел ответить, как споткнулся и покатился по земле, на радость требующих зрелищ дикарей. Костя по инерции промчался на несколько метров дальше, замедлил ход и обернулся. Обрадованный таким поворотом событий, бычара пригнул голову к самой земле и пустился в галоп. Илья лежал на спине, беспомощно, как жук, шевеля всеми конечностями и пытаясь дотянуться до выпавшего из рук копья. Костя совершенно перестал думать – такой ступор в экстремальных ситуациях находил на него частенько, особенно когда дело касалось драки на ринге – в своё время ему пришлось в боях без правил поучаствовать, когда денег больше взять было неоткуда. Ступор не в конечностях, а именно в голове – когда мысли, страхи и тревоги мгновенно улетучиваются. Боец видит цель – боец идёт к ней. Костя мотнул головой и смело запустил копьё в мохнатый бок животного.

Нависая над Ильёй, бык взревел, и его пятнистая шкура обагрилась кровью. Подняв голову и тяжело дыша, он забыл про лежащего на земле Илью и помчался на обидчика. Теперь его движения стали более медлительными – торчащее в боку копьё мешало двигаться. Воспользовавшись ситуацией, Илье удалось дотянуться до обронённого копья и вскочить на ноги. Костя замер на месте и сжал кулаки, глядя, как мохнатое животное скачет на него. Боевая стойка противника ни капли не устрашила, разъярённый болью бык сильнее заревел, стуча копытом о землю и бешено вращая глазами. Не успел он сделать и шага в сторону Кости, как второе копьё вонзилось в его широкую крепкую шею – Илья опомнился и сориентировался довольно быстро. Всё ещё стараясь двигаться вперёд, бык упал на колени под рёв довольной толпы, дёрнулся несколько раз и сник, уронив тяжёлое тело на обагрённую тёмной кровью землю.

Толпа ликовала. Но друзьям абсолютно не хотелось раскланиваться и срывать овации. Скорее, им хотелось поступить так же и с затолкавшими их в изгородь дикарями. Ворота этой арены-ловушки распахнулись, и показалась украшенная перьями голова вождя. Он снова толкал речь, пока мужчины уволакивали поверженное животное, а улыбающиеся женщины вытирали широкими листьями их руки и лбы от густой липкой крови. И от этого кисловатого запаха Илья едва сдерживался, чтобы не выбросить из себя всё содержимое желудка. Костя тоже покачивался, отряхивая порванные штаны и грязную майку.

Но на этом злоключения не закончились. Косматые взлохмаченные воины выходили на арену друг за другом, потрясая копьём и вызывая то одного, то другого менеджера на бой. К счастью, бои эти носили игровой характер – дикари почему-то поддавались, изображая дикий страх и ужас, и в панике убегали.

Затем измотанных и уморившихся друзей, радостно подталкивая в спину копьями, заставили лезть на дерево за диким мёдом и крупными голубоватыми яйцами страшно орущих полулысых птиц, похожих на огромных летучих мышей. Их крики напоминали противно-затянутое кряканье, но на более высоких, режущих слух частотах. При этом обе птицы, которые находились у гнезда, яростно охраняли своё будущее потомство от наглых людишек, посмевших посягнуть на их древесное жилище из сухих веток и тряпок, клевали Костины пальцы, что цеплялись за сухой сук, предательски трещащий под весом двух рослых мужчин. При этом Илья поддерживал Костю снизу, успокаивая и обещая, что скоро весь этот кошмар закончится. Пальцы хоть и пострадали, но остались целы, а яйца перекочевали из гнезда в карман Ильи под восторженные возгласы дикарей внизу и недовольное карканье одной из птиц. Вскоре она нагло уселась Косте на голову, уцепившись когтями в волосы, и вдобавок пыталась выклевать ему глаз.

Смертельно устав от всех этих манипуляций, у друзей уже не было абсолютно никаких сил, чтобы тащиться к машине. Поэтому они совершенно не сопротивлялись и разрешили уложить себя в тенёчке, на расстеленные поверх вороха мягкой сухой травы циновки.

— Уги-уги хорошо, – ласково гладила Костину голову сидящая рядом Амила. – Хорошо воин, хорошо охотник…

— Да уж, лучше не бывает, – простонал Костя и повернулся на другой бок, где лежащего в полузабытьи Илью холодной водой отпаивала сияющая, как медное блюдо, Шатха. – Зуев, ты там живой?

— Да лучше б сдох маленьким… — промычал он в ответ, затем забрал из рук толстухи кривобокий кувшин. – Мало вода! Понимать? – помахал он кувшином перед её веснушчатым лицом. – Много вода давай! Уги-уги мыться! – он принялся изображать, как трёт себя мочалкой, толстуха закивала головой и убежала. – Какие идиоты! – снова растянулся на циновке Илья. – То любить, то убить…

— Это они нас в главные Уги-уги посвящали, – добавил Костя. – Мы теперь самые крутые воины и охотники.

— Так что, жить тут останешься?

— Типун тебе на язык. Отдохнём, пожрём и смоемся отсюда, пока эти придурки ещё чего не выдумали…

Сообразительная Шатха позаботилась о ванне, точнее, о наполненных водой бочках, через щели которых здорово хлестала вода, но мальчишки не уставая бегали к реке и возвращались с наполненными кувшинами, не давая бочкам опустошаться.

Костю пучком травы и сладко пахнущих цветов растирала Амила, Илье повезло меньше – сестра вождя не желала оставить в покое своего возлюбленного. Пару раз она пыталась забраться к нему в бочку, но к счастью, «широкая кость» и плохая растяжка не позволяли ей это сделать.

Изолента старалась не показываться на глаза, прячась за спиной своего мохнатого ухажёра. Лишь иногда Илья замечал мелькающую в толпе её светло-русую голову.

После «ванны» обнаружилось, что их одежда уже выстирана и болтается на ближайшем дереве, колышась от порывов свежего ветра. Грязная обувь, зажигалка и смятая пачка сигарет лежали рядом.

Под издевательский смех Кости, Илья протестовал и отказывался голышом вылезать из бочки, не смотря на все попытки Шатхи выволочь его оттуда. Упираясь руками и ногами, он отчаянно сопротивлялся, даже когда любопытные дикари удалились разделывать бычка. Большинство женщин всё же осталось поглазеть, и это смущало даже Костю. Амила оказалась гораздо умнее своей тётушки, принеся две косо скроенные из мохнатых шкур набедренных повязки и пару кожаных шнурков, и помогая закрепить их на Костиной талии.

Кое-как повязав эту нехитрую одежду, друзья в сопровождении десятка женщин прошествовали на центральную площадку селения, где уже начинался самый настоящий пир.

Уги-уги снова усадили на почётное место, даже подстелив на этот раз мягкую шкуру, всучили по огромной миске жареного мяса с овощами, фруктами и кореньями и по кувшину чего-то отдалённо напоминающего несброженного до конца пива.

— Давай за водкой, – предложил Илья. Желание быстрее смыться испарилось при виде хрустящей корочки лично заваленной дичи.

— Обойдутся, – недовольно буркнул Костя, – за плохое поведение…

Дикари и не настаивали, покончив с жарким и пивом, они принялись покуривать свернутые трубочкой листья парнатхи, блаженно пуская сизые колечки дыма. Больше всех в этом деле старался шаман: выкурив изрядную долю этой дряни, он снова плясал, распевал песни, стуча в такт бубном, и катался как умалишённый по земле, не забывая выкрикивать какую-то ересь про небо и уги-уги. В общем, все были счастливы.

Солнце клонилось к вечеру, спрятавшись за гранитную скалу и отбросив длинную тень, когда Амила, хищно улыбнувшись, потянула Костю за руку прочь от посторонних глаз.

— Уже и ночи не смогла дождаться, – улыбнувшись, Костя послушно поплёлся следом. – Бесстыжая…

Водрузив на его голову венок, Амила нетерпеливо прибавила шаг, стараясь скорее покинуть пределы деревни. Вскоре она уже бежала вниз по склону, задорно хохоча и таща Костю за руку. Илья не отставал, никак не желая оставаться наедине с Шатхой.

— Ты поглянь, и тут у них кухня, – замедлив шаг, Костя с удивлением рассматривал огромную кучу хвороста на холме и торчащие из земли шесты.

Приблизившись к скале, девушка пригнулась и на коленях скрылась в зарослях лебеды. Костя пожал плечами и нырнул следом, неожиданно оказавшись в тёмном прохладном гроте.

— Ого, какая тут чёткая спаленка, – одной рукой он нащупал охапку сухой душистой травы, а другой – гладкую коленку Амилы. – Ну, иди сюда, расскажи, что ещё ты прячешь…

В этот раз Костя был не на высоте – сказался тяжёлый день и добрая порция шашлыка. Однако Амила, похоже, всё равно осталась довольна: не переставая воркотала что-то в самое ухо и щекотала длинными пальцами его голую грудь и шею. Оставшийся снаружи Илья стыдливо отвернулся, хотя ему после всех этих происшествий было уже наплевать на то, что делает его друг. Он сидел на пороге грота, прислонив голову к холодной стене, и смотрел на то, как вылетают из своих укрытий ночные птицы, напоминающие сов.

— Мил, принесла бы ты штаны мои, правда, не хочется мне опять в эту штуку кутаться. Понимать? Уги-уги одеться, — услыхал Илья и понял, что друг скоро будет свободен. Он поднялся, пнул ногой камень, что попался под ноги, и почесал бок, поцарапанный при путешествии на дерево. Потом отошёл в сторону, оставив Костю в гроте. Что уже могло случиться хуже чем то, что они сегодня пережили?

Амила что-то затараторила, но, кажется, поняла. Легонько проведя тонкой ладошкой по Костиной колючей щеке, она легко выпорхнула наружу.

— И сигареты! Слышь? Курить! А-а... глупая женщина... – раздался голос ей вслед. Костя блаженно растянулся на сене, вспоминая, как давно он не получал удовольствия от обычной сигареты.

Амила вернулась очень скоро, швырнув одежду и обувь чужаков рядом, она вновь бросилась Косте на грудь, гладя обеими руками его бёдра и прижимаясь к нему всем телом.

— Нимфоманка ты моя, – чмокнул он её в макушку, не открывая глаз. – Дождёшься ты у меня, заберу с собой, – его рука скользнула вниз и тут же дёрнулась, как от разряда электричества. Грудь Амилы точно не была такого неимоверного объёма, да и вообще эта пышнотелая дамочка никак не тянула на его стройную дикую подругу.

— Шахра, ты что ли? – Костя запаниковал и отполз назад.

— Бирума, – томно прошептала дама и поползла вслед за ним.

— Э-э-э, подождите, я на это не подписывался! Давай до свидания! – Костя попытался отбиться ногой.

— Дозвыдания, – в голос повторила дамочка и подмяла его под себя. Он совсем не был готов к такому повороту событий, но его организм думал иначе, реагируя обычным образом на обнажённое женское тело.

Высвободившись из её объятий, Костя обнаружил, что у пещеры уже собралась целая очередь страждущих. Не давая ему уйти, в пещеру вползали всё новые и новые женщины. В мечтах, конечно, он проигрывал такие варианты не единожды, но на деле всё оказалось иначе. Уже при виде силуэта третьей посетительницы Костя заорал не своим голосом и забился в самый тёмный угол, сгребая в охапку свои шмотки. Больше от него не смогли добиться ничего, кроме диких воплей и трёхэтажных ругательств. Недовольные женщины покинули грот, и через пару минут затолкали в него перепуганного Илью.

— Костян, блин! – он на ходу застёгивал штаны и натягивал майку. – Ты представляешь, они тут целую оргию задумали! Ненормальные!

— Да я в курсе уже! – Костя тоже принялся спешно одеваться. – Групповое изнасилование какое-то!

— Может, им дети от таких богов, как мы, нужны?

— Да пошли они на хрен! Всё, Зуев, линяем! Поехали отсюда, пока я всех не убил! – Костя пополз к выходу, но тот оказался забаррикадированным. – Это что ещё за фигня?! Ильюха, представляешь, эти су... сумасшедшие нас валуном привалили! Вот же су... сумасшедшие!

— Да не может быть! – придвинулся в темноте Илья и принялся ощупывать холодный камень. – Это какая ж силища должна быть! Завтра продолжат насиловать и по арене гонять, сто пудов!

– Вот твари, чтоб им неладно было...– вздохнул Костя, вмиг вспомнив слова бывшей жены.

Ваша оценка: None Средний балл: 9.1 / голосов: 13

Быстрый вход