Выход 493. Глава 11

Глава 11

Сверкающие белой краской кривоватые каракули на перекрестке и были той меткой, которую оставили поисковики. Там была изображена стрелка, указывающая на восток, время – 17.15, и нарисованные под ними корявый герб страны советов, перечеркнутый по диагонали кружок, как условное обозначение диаметра, и буква "К". Для остальных это должно означать, что Лека нашли, и команда в полном составе выдвинулась на Пирятин в четверть шестого.

Становилось темнее и прохладнее, солнце уходило восвояси и воздух напитывался такой необходимой влагой.

Дорога была удивительно чиста. Если до Яготина было дьявольской проблемой – объезжать и таранить всё уплотняющийся перед блокпостом скопище вставших машин, то на промежутке Яготин-Пирятин их практически не было вовсе. И хотя до самого Пирятина еще оставалось верст пять, Крысолов был уверен, что ситуация не поменяется.

На выцветшем громадном биллборде, напоминавшем полинявшее прабабушкино платье, проглядывались едва различимые на пятнистом фоне слова: "Вас вітає Полтавщина. До зустрічі в Київській області"1. 1(Вас приветствует Полтавщина. До встречи в Киевской области)

Да уж, если и Полтавская область окажется столь же гостеприимной, как Киевская, встреча может слегка затянуться, - горько улыбнувшись, подумал Кирилл Валериевич. Видимо, о том же думал и занимающий штурманское место Секач, поскольку и по его лицу скользнула недоверчивая улыбка.

- Приветствует… - хмыкнул он, затем перевел взгляд на Крысолова. – Что-то остальных не видно. Как думаешь, они сразу выехали из Яготина?

-.Должны были. Да нагонят они, Серега, мы же больше пятидесяти не едем.

В оставшемся без крыши и лобового стекла уазике, привыкшие к тесной, но уютной кабине "Чистильщика", сталкеры чувствовали себя переростками, по ошибке севшими на аттракционах в детский вагончик. Резкие порывы холодного, колкого ветра больно стегали по лицу, завевали под одежду, принуждая их втягивать шеи, до слез резали глаза и будоражили воображение посторонними звуками. Чуть уютнее примостился расположившийся на полу за передним рядом сидений Лек, накрывшись куском брезента и созерцая убегающую дорогу. Ветер его почти не доставал, но от леденящих душу звуков спасения не было. Время от времени приходилось слышать то чей-то жалобный скулеж, то затяжной вой, то вскрик человека, оступившегося на краю пропасти. И было от всего этого такое препаршивое настроение, что ни о чем другом, как ужраться в дымину и отключиться на несколько часов, Лек мог и помышлять.

Сталкеры, к слову, тоже были не прочь опрокинуть по стаканчику разбавленного спирта, и если бы в запасах "Разведчика" была бы хоть капля хмельного, ей Богу, Крысолов уже давно разделил бы ее с напарником и стрелком.

Свет потихоньку съедался жадными, наконец дождавшимися своего часа, сумерками, подобно запряженным лайкам, тащившим за собой царицу Ночь. Помешать ей было некому – солнце, словно испугавшись чего-то, так после трех дня больше и не выглянуло, и незначительное беспокойство ей могла причинить разве что источающий скудный, бледный свет острый осколок луны.

- Кирилл, послушай, - перекрикивая шумящий в ушах ветер, обратился Секач. – Вот мы знаемся с тобой лет четырнадцать, не меньше…

- Почти пятнадцать, - уточнил Крысолов.

- Да, почти пятнадцать, - согласился Секач. – И вот впервые за этих пятнадцать лет я случайно узнаю, что ты, оказывается, умеешь… - он замешкался, подбирая слова, покрутил в руках невидимый кубик рубика, - общаться с собаками… Почему? Почему ты никому не рассказал об этой особенности? Ты никогда об этом мне не говорил. Скольких проблем мы смогли бы избежать на поверхности, если бы знали…

Крысолов, внимательно выслушав начало вопроса, медленно, как убийца, обнаруживший прятавшегося под диваном ребенка, повернул голову к Секачу, и тот умолк, словно осознал, что нес полную околесицу.

В такой момент, должно быть, сложно ощущать себя ему другом. Когда он вот так смотрел, никто на свете не смог бы понять по непроницаемому лицу Крысолова, о чем тот думает. Даже если бы и был создан прибор читающий мысли, он, скорее всего сгорел бы во время зондирования сознания Кирилла Валериевича.

- Ты и вправду считаешь, что на это можно полагаться в полной мере? – слетело с его сухих, посеченных губ. Он по-прежнему смотрел на него, а не на дорогу, но, к превеликой радости Сергея, машина шла исправно и, главное, ровно по назначенной траектории.

- А почему нет? – перешел в наступление Секач. – Если бы ты наладил контакт раньше, возможно они перестали бы ломиться к нам в шлюзы?

- Ими управляет Высший Разум, - сказал он и, наконец, отвел взгляд на дорогу.

- Так это же еще лучше! Если он, как мы и предполагали, существует на самом деле – почему бы тебе не договориться именно с ним? Это же легче, чем убалтывать каждую отдельно взятую собачонку, чтобы они прекратили охотиться на нас.

- Серега, не смеши, - на устах Крысолова появилась ироничная улыбка, но даже она была лучше и приятней для глаза, чем тот взгляд, который заставил Секача чувствовать себя глупцом. - Договор подразумевает под собой взаимную выгоду, а наши с ним интересы как две машины на автостраде. Только одна пытается удрать, а другая всегда едет по встречке. И если у первой нет фар, и она движется, всем сердцем полагаясь на авось, то у второй – руля, которого она лишилась сознательно. Понял, к чему я это? К тому, что у него, уже неуправляемого, одна цель в жизни – уничтожить нас, брат. Все, чего он хочет, это чтобы не видеть нас больше никогда. Ему важно только это. И что ты, хотелось бы знать, собираешься предложить ему взамен? Может, дань и жертвоприношения в дни солнечного равноденствия?

- А он… человек? – поинтересовался Секач, отвлекшись на секунду осмотром большого придорожного ресторана, на парковке которого пригорюнился с десяток одноцветных в свете сумерек легковушек.

- Сейчас трудно предполагать, но когда-то он, по-видимому, был именно человеком. Возможно, он ненавидит свое отражение в зеркале, а потому и хочет изничтожить остатки человечества. Чтоб не дразнили. Хотя… кто его знает?

- Хорошо, но ведь тебе как-то удалось предотвратить бойню там, на берегу? Значит, сумел-таки договориться?

- Неправильно слова подбираешь, Серега, - понизил голос Крысолов, то ли потому что ветер из встречного сменил направление на боковой, то ли чтобы его не слышал сидящий за его спиной Лек. – Это не называется "договорился", скорее "выпросил". Да и выпросить у меня вряд ли получилось бы, если б у вожака той своры не возникли небольшие разногласия с Разумом. Он не то, чтобы передумал нападать на нас, он просто подчеркнул свою независимость, понимаешь? А мы оказались посредниками, той кинутой костью, которую собака отказывается брать в знак протеста. И встреть мы их еще раз, кто знает, как бы все обошлось? Ведь в тот раз ими двигали бунтарские побуждения, а уже в следующий, вполне возможно, это был бы голод. Вот тебе, Серега, и вся мистика. – Его глаза потускнели, как у фокусника, чьи фокусы еще задолго до конца выступления стали предсказуемыми и нудными публике, а лицо приобрело отпечаток меланхолии. – И ни с кем мы уже не договоримся, старичок. Ни с кем. И никогда.

Секач хотел что-то сказать, может даже возразить, но, набрав в легкие воздуха, лишь громко выпустил его через ноздри. Да и что тут скажешь? В сказки-то верить, конечно, хочется не только детям, но вера эта слишком хрупка и ненадежна, чтобы окунаться в нее с головой и полностью. Она как весенний лед, на который так и подмывает выйти, чтобы катнуться в последний раз. Хотя бы до середины и обратно. А здравый смысл, отчего-то в облике строгого дядьки в жестком брезентовом костюме с аббревиатурой "МЧС" на рукаве, показывает тебе кулак и наивно, как родитель, начинает гундосить свою длинную, заунывную речь. В те минуты, ты готов его убить, задушить собственными руками за то, что он не дает тебе вдоволь насладиться вырисовыванием разных фигур, но когда лед начинает действительно под тобой трещать…

Осознание того, что это всего лишь сказка, придуманная все еще верящей в чудо какой-то частью твоего сознания, и ей никогда не стать частью жизни, навсегда обречено быть тем темным, маслянистым пятном на белоснежном наряде, которое так никогда и не удастся вывести. Верь в чудо сколько вздумается, но загляни себе в душу и ты все поймешь. Там слишком жарко для того, чтобы льду не превратиться в пар. Но огнь тот, к превеликому сожаленью, не от души твоей идет, нет. Тысячу раз "увы", но твоя душа давно не пылает. Она едва тлеет, как сырые дрова, и с этим ничего не поделать. А огонь тот, он иного происхождения – он яркий, невообразимо жаркий, но он не твой, он – частичка геенны, частичка преисподней, которую ты только помог разжечь внутри себя. С каждым спусканием курка. С каждой брызнувшей тебе на лицо каплей крови. С каждым пройденным с носилками в руках метром. С каждым поднятием шлюзовых ворот. С каждым едва слышимым словом "Выполнено". Ты раздуваешь и раздуваешь этот огонь внутри себя, подкладываешь свежие дровишки, подливаешь масла и ковыряешь жар. И чем больше и выше пламя, тем реже на поверхности твоего сознания появляется та тонкая корка льда, которая подмывает прокатиться. Помечтать. Поверить в сказку…

У Крысолова это уже было не просто пламенем. Он горел весь, и поэтому иллюзорному льду просто не было места, где бы схватиться – он не верил в чудеса.

- А когда ты вообще узнал, что владеешь телепатическими способностями? – наконец прервал молчание Секач, искоса взглянув на Крысолова. Теперь тот казался уставшим и понурым, даже его глаза, всегда обычно острые и зоркие, сейчас стали словно матовыми.

- А-а-а-а, - поморщился Кирилл Валериевич, махнув рукой, – давно это было. Расскажу как-нибудь в другой раз, ладно?

- Когда окажется, что умеешь еще и летать, как крылач? – попытался поднять настроение Секач бодрым голосом.

- Между прочим, - несерьезно сдвинул брови Крысолов, - ты ослушался моего приказа и выстрелил в страдающего гигантизмом ламара. Надо бы тебя наказать за это.

- А ты обозвал меня "чертовым клоуном", забыл? – незамедлительно нашел, чем отразить атаку Секач. – И что самое главное – ни за что ведь!

- Было бы за что, - прохрипел, устало посмеиваясь Крысолов, - я бы тебя еще и не так назвал. Из-за тебя могло все "парапсихологическое явление" к чертям собачим покатиться. А еще спрашиваешь, почему раньше я не налаживал контакт. Вот из-за таких как ты, которым лишь бы стрелять, и не налаживал. Чертовы клоуны, - не зло подытожил Крысолов.

- Вот! – затряс перед его лицом указательным пальцем Секач. – Вот снова обозвал ни за что! А потом люди скажут, что я выдумываю. Наговариваю. Что Крысолов совсем не такой. Он – сдержанный, воспитанный и интеллигентный мужчина! – Воспарив тем самым пальцем ввысь, будто рисовал в воздухе пружину, наигранно вскинул подбородком он. – И еще никому не приходилось слышать от него и бранной буквы, не то чтобы слова.

Крысолов засмеялся.

- Так, надо с этим заканчивать. Давай рассказывай, как ты научился понимать собачий лай, и я прощу все твои провинности. Идет?

- Будешь, как тот Шурик, - несильно ударив его в бицепс, улыбнулся Кирилл Валериевич. - Только не проси меня помедленнее, ладно?

- Какой еще Шурик? – недоуменно уставился на него Секач. – Это из сталкеров кто-то?

- Из сталкеров, - кивнул Крысолов и засмеялся еще громче. На глаза у него выкатили слезы.

Секач снова смотрел на него, как на умалишенного.

- Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса! – сквозь смех выдавил он, про себя отметив, как удивительно точно он вспомнил столько лет спустя эту кинофразу. И насколько символично она теперь прозвучала.

- Я что-то пропустил? – поинтересовался Секач, дождавшись момента, когда Крысолов перестанет хохотать.

- Ладно, проехали, - стирая рукавами слезы с лица, сказал тот. – Так, вспомнилось кое-что, не обращай внимания.

- Не обратил, - тут же отмахнулся Секач. – Рассказывай давай.

По обочине промчал навстречу темный, продолговатый, изъеденный ржавчиной знак, удерживаемый на V-образной, просвечиваемой насквозь конструкции. Казалось, достаточно будет легонько притронуться к ним рукой, чтоб этот знак рухнул в дорожную пыль.

- Пирятин, - кивнул Секач, тревожно посмотрел на часы и выглянул в зеркало заднего вида. – А наших почему-то еще нет.

- Да догонят они, - заверил его Кирилл Валериевич. – Не малые же дети, в самом деле. Дорога же чистая. А мы их где-то здесь подождем, до Лубнов у нас все равно топлива не хватит. – Он всмотрелся вперед, где возле дороги стали все чаще появляться маленькие частные домики, затем оглянулся назад. – Лек, ты там как?

- Нормально все, - над сидениями возник кулак с оттопыренным вверх большим пальцем. –Расскажите о собаках, Кирилл Валериевич.

- Вот ты значит, какой ушастый, - удивился Крысолов.

- Так вы и не шептались же вроде, - понаглел Лек.

- Во, молодежь, блин, пошла, - мотнул головой Крысолов и взглянул на осчастливленного Секача.

- Правильно, Лек, так его, а то чуть что его коснется, он сразу на мороз.

- Да что там рассказывать, мужики? Я и сам толком не помню – малый же совсем еще был. И думал я тогда, что все животные говорят словами, только каждый на своем языке. Сидел часами на улице и слушал, как мяукает кошка или лает собака. Даже сам иногда пробовал по ихнему… - Крысолов сконфузился, будто признался, что до сих пор тайком рукоблудит. – Так и вышло, что я начал их понимать. Не общаться, а именно понимать. А сегодня вот случилось и пообщаться.

- Значит, ты можешь общаться только с теми, кто сам выходит к тебе на контакт? – слегка разочарованно произнес Секач, сморщив лоб и скрестив руки на груди. – Я правильно тебя понял?

- Да, все верно. С собаками гораздо проще, поскольку у них очень сильное поле, они издали чувствуют мое присутствие, а также мою способность к телепатии. Но общаться с ними, уж поверь, у меня никогда не возникало и малейшего желания. Да и возможности не было… Если бы тогда, когда я был молодым и неотесанным, меня не начали шугать и опыты разные на мне ставить – кто знает, может, я и вправду смог бы в полной мере развить в себе эту способность. А так… с меня такой же телепат, как вона с Михалыча спринтер. Посему гори оно все ярким пламенем, Серега. Не хочу я. И смысла в этом никакого нет.

Положа руку на сердце, Секач жалел, что начал этот разговор. В некоторой мере он даже злился на себя за совсем ненужную, несвоевременную настойчивость и нелепое упрямство, и на Крысолова злился за то, что тот так легко поддался на его уговоры и поведал о своей "сверхспособности", которой, как оказалось, вовсе-то и нет. И что самое главное – ведь обычно же молчит, как рыба, ничего из него не вытянешь. Хоть пой перед ним, хоть пляши, а он скажет, как обычно, что-то типа "не сегодня, Серега", или "знаешь, я ценю людей, которые уважают чужое личное пространство и не лезут в душу с дурацкими вопросами", или "ну ты нашел время для задушевных бесед". А тут взял да и поломал всю сказку о Крысолове.

А тот и сам не знал, зачем рассказал. Пока говорил, вроде как чувствовал что-то наподобие облегчения: вот, высказался, наконец, товарищу. А когда затих, появилось такое чувство, будто бы с него на людях сдернули штаны. И хотя он знал, что Секач – человек надежный, что не сболтнет он лишнего никому, даже если будет на бровях из "Андеграунда" выползать никто из него ничего не выбьет, а все-таки ощущение, что он проговорился, засело в его сердце ржавым гвоздем. Скрытность натуры подчас заставляет чувствовать себя уязвимым после откровенности.

Правда, томиться их душам – одного за настойчивость, а другого за беспринципную податливость оставалось не долго. Скоро они забудут о сказанном если не напрочь, то, по крайней мере, на пару часов уж точно.

"Разведчик" остановился.

Случайные блики света фар, искусно рисующие в окнах домов свет и очертания людей, усевшихся за столом для семейного ужина, давно не вводили бывалых сталкеров в заблуждение. Они могли бы обмануть какого-нибудь несведущего бойца, готового каждый блик принять за свет человеческого жилища, но "стреляных воробьев" не проведешь.

Висевший над дорогой светофор, естественно, был ничуть не живее домов у дороги, но как же, черт возьми, оживленно он помигивал! Да, естественно, это то же отражение света фар, как и в окнах, но даже искушенным сталкерам на долю секунды поверилось, что он в самом деле мигает монотонным желтым светом, реже красным или зеленым. Это уже после по их головам, словно грязным бульдозером по благоухающему цветнику, прошелся насмехающийся рационализм, обвинивший их в розовощекой инфантильности: м-да, мигает… а регулировщика там, случаем, нет поблизости? А поначалу зрелище было таким завораживающим, что не поверить ему просто было невозможно.

- Перекресток, - вымолвил Крысолов, остановив машину на перекрестке, аккурат под мигающим светофором. Игривая маска на его лице сменилась настороженностью. - Подождем здесь остальных.

Снаружи было тихо. Бередящие душу мрачные звуки, крики, возгласы – словом, все то, что рисовало ущипнутое воображение, – пропало разом. Осталось нарушать городское спокойствие потрескивание остывающей трубы глушителя и заунывное посвистывание в пустых глазницах домов зябкого ветра. Позже стало слышно и где-то далеко перекликающихся летучих мышей.

На несколько минут наступила тишина, которую не решались нарушать даже летучие мыши. Это могло значить что угодно, но скорее всего то, что в окрестностях появился некто, при ком предпочтительно не нарушать тишины. Потом, как всегда, перепончатокрылые поняли, что воздух – это, прежде всего, их стихия, и там они находятся в полной безопасности, а потому снова завели свои писклявые диалоги, больше не обращая ни на кого внимания.

Крысолов оглянулся. С тревогой в глазах вгляделся в горизонт – не показываются ли там слабые мерцающие огоньки основных машин экспедиции? Но там ничего не было. Темнота плавно опускалась на дорогу, скрадывая очертания печалящихся о судьбах своих хозяев домов, разглаживая острые очертания угловатой крыши маленького придорожного кафе без единой машины на парковке, размягчая очертания белых столбиков, стеной стражников выстроенных у дороги, а главное, растворяя, как кислота, само дорожное полотно, превращая путь обратно в черный, непроглядный в месте, где к нему еще прикасалось пунцово-серое небо, падающий пепел.

Поскрипывая ржавым креплением, светофор медленно и безвольно раскачивался на ветру со стороны в сторону, словно старый, протянутый между столбами уличный фонарь. Сначала этот безобидный, тихий скрип был уместен, но уже спустя совсем малое время, казалось, что он начинает выедать сталкерам мозги.

- Никто не хочет выпить? – рискнул Лек, оглянувшись на лидера.

- У тебя с собой бутылка Бифитера? – сострил Секач, хотя идею молодого стрелка счел довольно таки привлекательной.

- Что?.. Да нет, кафе вон, - указал тот рукой на небольшое одноэтажное здание из кирпича, одно из больших витринных окон которого было разбито вдребезги, а второе закрывали выцветшие добела агитплакаты, приклеенные изнутри.

Крысолов провел рукой по лицу, словно снимая с себя усталость, озадаченно побарабанил пальцами по рулевому колесу, покосился на зеркало заднего вида.

- Что ж, все равно нам их еще ждать. – Он взял свой автомат, громко передернул затвор. – Пошли, попробуем какое тут на вкус пойло местного разлива. Лек, захвати там сзади светильник.

- Есть, товарищ начальник экспедиции, - театрально изобразив на лице восторг, вскинул ладонь к виску Лек. – Благодарю за оказанное доверие.

При каких-нибудь других обстоятельствах, Крысолов, уже, разумеется, отвесил бы безусому салаге оплеуху – это если бы пребывал в добром расположении духа, уж не говоря во что бы обошлась Леку подобная фамильярность если бы Учитель встал не с той ноги. Но сейчас эта реплика даже немного его подбодрила – если парень еще не утратил чувство юмора, значит он в душе справился с последствиями яготинского инцидента. И это не могло не радовать Крысолова.

На пару секунд снайпер призадумался у открытого заднего борта "Разведчика" – что ему с собой брать: "старушенцию-43" или относительно новую полуавтоматику? Конечно, больше хотелось испытать новую винтовку, тем более патронов "старушечьего" калибра в ящике с патронами в "Разведчике" было всего пять или шесть. Но последние события, черными пауками взбегающие по его телу едва он притрагивался к оружию убийцы, омрачая всякое желание его брать в руки. К тому же по отношению к спасшей его в подземном тоннеле "старушке" это было бы нечестно. Но, с другой стороны, это ведь его трофей, первый трофей, как у тех сталкеров, что имеют по сто выходов наружу!

- Ладно, - не спуская глаз с G43 выдохнул Лек, когда Крысолов с Секачом отдалились от машины, - ты отдохни пока, в твоем возрасте тебе нужен покой, а я пока с тобой разберусь, - он схватил за ремень "Галиль", закинул на плечо, взял светильник и побежал вслед за растаявшими в полумраке крупными фигурами сталкеров.

Кафе "Встреча" с отвалившейся, валяющейся неподалеку ржавой буквой "с" встретило их запертыми, так называемыми, бронированными дверями, которые несмотря на то, что их "бронь" была обычной жестянкой, почему-то не хотели открываться даже после нескольких ударов ногой. Крысолов подошел к приоткрытому окну, включил примотанный к стволу фонарик, направил свет внутрь, и его лицо довольно растянулось.

- Боже, благослови Пирятин, - сказал он, словно обращаясь к скучающему за стойкой бармену, замершему в неизменной для бармена позе – либо протирая белой тряпочкой фужеры, либо положа одну руку на барную стойку, дабы по первому же требованию налить посетителю выбранный им "реактив".

Секач с Леком обменялись малопонимающими, но искрящимися в предвкушении праздника взглядами, и, следуя примеру Крысолова, полезли в окно. Парадокс, но внутри непритязательного, серого кафе их ждал удивительный, образцовый порядок. Небольшой прямоугольный зал благодаря белым, магически посверкивающим словно усеянным бисером обоям и серебристым шторам со светло-голубыми ламбрекенами и фалдами из основной и контрастной ткани, имел торжественный вид. Когда-то, возможно, такой яркий интерьер для кафе, в котором сигаретный дым за каких-то полгода все белое превращал в бежевое, казался излишне торжественным, но для сталкеров, привыкших к голым кирпичам и бетонным плитам сталкерских харчевен типа "Андеграунда" или даже более цивилизованного, обложенного изнутри кафелем бара "У полковника", это кафе казалось просто элитным рестораном.

Десятка два квадратных столиков, накрытых создающими романтическое настроение скатертями нежных пастельных тонов, украшенными белой вышивкой, были обставлены четырьмя или двумя деревянными стульями. Те были предусмотрительно отодвинутыми от стола, словно приглашая присесть и почувствовать себя человеком из прошлого. Столы украшали искусственные розы с только распускающимися бутонами, растущие в тонких, высоких вазах. Возле них поблескивали серебристые, полные потемневших бумажек салфетницы, поместившиеся на одной подставке для перечницы и солонки. Во всем – нетронутая гармония и первозданная чистота. Ни намека на человека и его былое присутствие. Все будто приготовлено для нового поколения теми, чья плоть уже стала землей.

Впереди, напротив двери, возвышалась на небольшом подиуме сложенная из камня широкая барная стойка, перед которой стояли пять-шесть похожих на барабаны круглых стульев, а на заднем, зеркальном фоне невысокие стеллажи были заполнены множеством разнообразных сосудов.

Мягко ступая по ковровой дорожке, Крысолов неспешно прошел между двумя рядами столиков и оказался у стойки. Осмотревшись по сторонам, он наклонился через нее, осветил фонариком пустые ящики, кассовый аппарат, аккуратно выставленные в ряд пивные кружки, стопки и стаканы на подносах, затем положил на мраморную поверхность свой автомат и, подняв планку, открывающую проход к таинствам стойки, оказался на месте бармена.

- Ну, чего желаете, господа? – накинув себе на предплечье серое от пыли полотенце, изобразил бармена Крысолов.

- Покрепче чего-нибудь, - потирая руки, буравил взглядом содержимое стеллажей Секач.

Кирилл Валериевич оглянулся назад, взял с зеркальной полки закупоренную бутылку коньяка, посмотрел на этикетку.

- Подойдет?

- А русской у вас часом нет? – осторожно поинтересовался Секач, усаживаясь на барабанообразный стул и так же выкладывая свой автомат на гладкую мраморную поверхность.

- А это какая? – удивленно посмотрел на бутылку Крысолов.

- Армянская, - словно бы удивляясь тому, что Кирилл этого не знает, ответил Секач.

- Тю ты, русская, армянская, перебирай мне еще тут.

Лек подкрутил светильник на среднюю мощность – не дай Бог, чтоб какой угол в зале остался темным, и повесил его на пустой держатель для фужеров над головой у Секача. Затем влез рядом с ним на кресло и положил руки на стойку.

- А я – что нальют, - сказал он, отметив, что большая часть бутылок на витрине либо пустые, либо в них находится желтое, непрозрачное желе, совсем не похожее на спирт.

- Вот это наш человек! – обрадовался Крысолов и подобрал под прилавком штопор. – А то русскую ему, видишь ли, подавай.

Прежде чем выбрасывать с характерным хлопком выдернутую из горлышка пропитанную коньячными парами пробку, Крысолов поднес ее к ноздрям, и, закрыв от наслаждения глаза, занюхнул. Но потом, заметив взгляды готовых его задушить друзей, поспешил достать три рюмки и тщательно протереть их полотенцем. Секач с Леком следили за движениями рук Крысолова, как следят первокурсники за инструктором, проводящим разборку оружия – внимательно, стараясь не упустить из виду ни одной, даже самой мелкой детали.

Кирилл Валериевич филигранными движениями рук, расчетливо, дабы ни одна капля даром не упала на пыльную плиту, наполнил рюмки коньяком.

- За ребят, которые в пути, - подняв свою стопку, громко выдохнул он, – за наших товарищей.

- За товарищей, - в один голос подхватили сталкеры.

И вместе опрокинули внутрь себя ореховобурую жидкость. Как один занюхали рукавом, молодой прослезился, переглянулись.

- Ну что? – перевел взгляд с одного на второго Крысолов.

- Хорошо, - кивнул Лек.

- Градусов, правда, убавилось, но ничего, - прищурившись, ответил Секач, а потом, причмокнув: – Хотя не распробовал еще.

Поняв намек, Крысолов не стал дожидаться пока во рту остынет, и сразу налил еще по одной.

- За нас, - сказал он, и первым осушил свою рюмку. Сталкеры незамедлительно последовали его примеру, и спустя минут десять коньяк в бутылке плескался на дне.

- Ну, блин, вот где они? – оглянувшись в откытое окно, сказал Секач. – Да за это время уже сто раз можно было с того Яготина приехать.

- Не беспокойся, Сергей, приедут. Мало ли там что, – подавляя и в себе тревогу, как можно спокойнее ответил Крысолов. – Да и Стахов осторожный очень, быстро ехать не будет.

- А сколько пути мы уже прошли? – спросил Лек. Веко его единственного глаза опускалось и поднималось медленнее обычного, а взгляд вроде бы и направлен был на Крысолова, но все же смотрел куда-то мимо него. – До Харькова еще долго?

Крысолов пошарил у себя за пазухой и вытянул из внутреннего костюма бережно сложенную вчетверо карту, развернул ее и разложил на столе.

- Треть, - сказал он и постучал пальцем по маленькому серому многоугольнику, над которым было написано "Пирятин". – Мы здесь, - затем провел пальцем по извилистой линии и остановился на другом многоугольнике – большом, желтом, к которому примыкали много таких же линий с разных направлений. – Харьков здесь. Еще три-четыре ночи ходу.

Рассеянным взглядом Лек оглядел красную линию дороги, имеющей контур серпа, и почему-то подумал, что этот путь им не пройти никогда. Потом отмахнулся от этой мысли, как от налетевшего на лицо бабьего лет, и продолжил посягать азы топографии.

Судя по карте, после Пирятина дорога резко уходила вниз, так как если бы Пирятин был той точкой на серпе, где рукоять переходила в лезвие. Следующим населенным пунктом по ходу наклонной были Лубны. На карте город выглядел побольше маленького Пирятина, вокруг него даже была пропущена окружная – трасса, которой мог похвастать далеко не каждый районный центр. Потом стремительный спуск красной линии автодороги пролег через маленький городок Хорол, затем выравнивался, поддевая собой желтое пятно под названием "Полтава", и степенно превращался в подъем, взмывая вверх и упираясь на самом пике в Харьков.

- И сколько до Лубнов? – поинтересовался Лек, застывшим взглядом всматриваясь в карту.

- До Лубнов? – вскинул бровь Крысолов. – Шестьдесят. От Лубнов до Хорола – сорок пять, до Полтавы тогда примерно сто тридцать пять останется. А уже от Полтавы самый длинный перелет – сто восемьдесят километров фактически без населенных пунктов, - заученными наизусть словами и цифрами ответил Крысолов. – Там и Харьков.

- Но ведь мы не проедем за ночь сто восемьдесят километров?

- Будет видно по загруженности магистрали, - втянув голову в шею, ответил Крысолов. – Если не будем успевать, отступим от основного маршрута. Не ссы, малой, не пропадешь, - заверил его Крысолов, еще не догадываясь, что одного члена экипажа с ними уже нет.

- Ладно. Я пойду это... – неопределенным движением руки Лек указал куда-то за барную стойку. –

- Давай, давай, привередник, - по-дружески хлопнул его по плечу Секач. – Хочешь культурно, значится – на унитаз?

- Да нет, просто на улицу высовываться как-то не особо...

- Только не задерживайся там, ладно? – наклонившись над стойкой, сказал ему вслед Крысолов и посмотрел на Секача. – Так, парню больше не наливать.

- А я что? – округлил глаза Секач. – Это ж ты наливаешь. Коньячок хороший, хоть и в градусах немного потерял. И чего ты стоишь, ждешь? Что, больше ничего налить нет?

Крысолов хохотнул и как-то украдкой потянул с зеркальной полки вторую бутылку армянского коньяка.

- Для хороших людей всегда найдется, - с хитрой улыбкой на лице ответил он, и снова ввинтил в пробку блестящую спираль штопора.

Лек вынул из кармана предусмотрительно прихваченный из "Разведчика" фонарик, включил, пошарил круглым пятном света по покрытым зеленоватыми плесневелыми пятнами белым стенам и поймал себя на нелепой мысли, что коридор кажется ему чересчур длинным и темным, как для небольшого кафе. Возможно, при дневном освещении он не казался бы ему таким длинным, но в густой темноте, неохотно расступающейся перед лучом фонаря, коридор выглядел как укрытский тоннель. Странным показалось Леку и то, что вдоль него не было ни одной двери – вообще ничего, пустые стены и всего пара искусственных растений в кашпо. И если бы в шагах десяти впереди, он не упирался бы в коридор, идущий перпендикулярно, можно было и вправду подумать, что он ведет в кроличью нору.

Освещая потемневшие, желтые коридорных обои, Лек беззвучно ступал по мягкому ковру, стараясь думать о чем-то приятном. О девушке, с которой он познакомился в прошлый четверг в клубе "Нуклид" – как ж то ее звали, черт?!! – или о своем последнем дне рождения, когда он с друзьями напились до свинячего визга, а дежурный патруль поймал их и упек в карцер... Но пройдя всего лишь полпути, Лек остановился и понял, что воспоминания не действуют – едва только свет от подвешенного на держатель для фужеров светильника перестал падать на стены и темнота сомкнулась у Лека за спиной, искать туалет ему совсем перехотелось. Даже выпитое спиртное просочилось сквозь него, как сквозь марлю, не оставив и тени от былой уверенности в себе. Говоря на чистоту, он даже подумывал о возврате обратно к стойке, ощутив как спина начинает медленно покрываться инеем, но тут же пристыдил себя, обвинив в малодушии и представив насмехающуюся физиономию Крысолова.

Протер закрывающую пустую глазницу резиновую заглушку, будто это могло ему чем-то помочь, и решительно преодолел остаток коридора в несколько больших, уверенных шагов. Осмотревшись, он нашел то, что искал – к стене была приколочена табличка с надписью "Туалет" и стрелочкой, указывающей направо.

Облегченно вздохнув, будто если бы там не было бы туалета, то ему пришлось бы умереть от разрыва мочевого пузыря, Лек ступил на перпендикулярный коридор и осторожно перевел влево свет фонаря. Заглянул в зал без дверей, где стояли большие металлические столы, секции с посудой и столовыми принадлежностями, а в конце было несколько больших проржавелых холодильников. Потом быстро переметнул луч фонаря вправо и осветил уходящий вдаль коридор с несколькими дверями по одну сторону, и одной по другую. Присмотрелся. Судя по табличкам на дверях с левой стороны, там располагались кладовая и подсобка. На той же, что была единственной справа, слегка приоткрытой, поблескивала золотистая табличка "Заведующий".

Ступая тихо, как кошка, Лек подошел к ней и, легонечко прикоснувшись к ней пальцами, толкнул. Старые петли поддавались неохотно, и ему пришлось удвоить силу. Он не понимал, откуда у него взялось это желание, посмотреть, что там – в кабинете заведующего – но едва дверь отворилась на четверть, как это желание быстро перетекло в другое – делать отсюда ко всем чертям ноги, и если уж воспитание не позволяет ему помочиться в углу, то сделать это в освободившуюся от коньяка бутылку. Но только не искать эти чертовы писсуары!

В небольшом, скромно обставленном кое-какой мебелью квадратном кабинете без окон, за столом в кресле сидел человек, одетый в черный деловой костюм с галстуком, из-под которого проглядывала посеревшая рубашка и завязанный на широкий узел галстук. Это был не скелет тридцатилетней давности, обтянутый словно пергаментом, сохранившим сходство с живым человеком, а именно человек. Возможно, не совсем живой, поскольку бледная кожа, кое-где запятнанная синевато-коричневыми неровными кругами и загрубелые пальцы указывали на давно наступившую фазу трупной окоченелости, но даже если и так, то умер он не далее, как на прошлой неделе. Его голова была откинута назад, и если бы не абрис угловатого подбородка, поросшего густой, черной щетиной, можно было бы подумать, что у этого человека нет головы вовсе. Одна рука у него лежала на столе, зажав скомканный лист бумаги, вторая же безвольно свисала, и первая трезвая мысль, проскочившая в сознании Лека, звучала примерно так: "В той руке он держит пистолет".

Ища хоть какие-нибудь подсказки, он перевел дрожащий луч света на стену позади него и уверился в своей догадке – забрызганную кровью стену все еще усыпали отвратительными грязно-белыми прыщами засохшие ошметки мозгов.

Внезапный, резкий лязг со стороны кухни заставил Лека вздрогнуть и отпрянуть от двери, вскинув фонарем и вмиг направив его свет в сторону кухни. Не сразу он увидел перемену, поначалу выискивая глазами что-то огромное и клыкастое, что могло бы представлять для него угрозу, и потом увидел на полу, покачивающийся со стороны в сторону, как шхуна на волнах, друшлаг. А на столе – промышляющую промеж рядов сложенной посуды, напоминающей городские многоэтажки, крысу, поспешившую убраться восвояси едва только луч фонаря скользнул по ней.

- Лек, у тебя там все в порядке? – послышался приглушенный голос Крысолова.

Он стоял, отдыхиваясь, словно только что пробежал спринт, и не мог поначалу выдавить из себя ни звука. Ему показалось, что вместо ответа, сейчас наружу из его недр вырвется дикий вопль. Все, что накопилось в нем за сегодняшний день, начиная падением с крыши "форта" в рассветный час, минуя общение с призраками на Яготинском вокзале, и заканчивая (а заканчивая ли?) трупом заведующего в кафе, требовало немедленной разгрузки. Закричать – было самым действенным способом разрядиться хоть немного, но Лек сумел найти в себе силы не делать этого.

Почему-то вспомнилась поговорка о том, что если вдруг покажется, что дела идут вон из рук плохо, не следует забывать, что они могут идти еще хуже. Основного состава экспедиции все еще не было, а потому ожидать можно было еще чего угодно. Тоннельный призрак из химсклада военной лаборатории все еще не отпускал его, и Лек из последних сил поборол в себе желание пальнуть по крысе или хотя бы в то место, где она только что была.

- Лек?

- Да, - каким-то хриплым, писклявым, совсем не своим голосом наконец ответил он. – Все нормально.

- Ты там не бушуй, малой, - донесся сначала голос Секача, дополненный хрипловатым Крысоловом: - И не вступай с унитазами в бой, сынок.

Со стороны барной стойки послышался тихий, двухголосый смех.

Лек, осознав, что все это время находится боком к сидящему за столом, спрятанному в темноте трупу, вдруг вздрогнул весь от мысли, что костлявые руки того тянутся к нему, и переметнул луч фонаря обратно в кабинет с такой скоростью, что едва не миновал дверной проем.

К счастью, тело человека по-прежнему находилось в кресле, голова все так же была запрокинута назад, и Лек, набравшись храбрости, сделал короткий шаг, ступив на зеленый ковролин. Затаив дыхание, он перетянул с плеча винтовку, сам не понимая зачем ему целиться в мертвое тело, и подошел к заваленному разнообразным мусором, начиная от шелестящих упаковок от полуфабрикатной еды и заканчивая канцелярскими принадлежностями, стола. Головы человека все еще не было видно, она была слишком неестественно запрокинута назад, но вблизи Лек сумел получше рассмотреть его костюм – велюровый, дорогой, качественный, к правому лацкану приколот маленький значок с изображением трезубца, поблекшая белая рубашка на воротнике. Человек выглядел нарядно, будто готовился к отправке на тот свет... или просто шел в ресторан?

Зажав винтовку в одной руке и взяв в зубы фонарик, Лек потянулся к лежащей на столе руке мертвеца и, выждав пару секунд, будто чтобы удостовериться, что тот не отдернет ее, извлек из его пальцев белый клок бумаги. Пятясь, не спуская глаз с трупа, он вышел в коридор, дал пару секунд сердцу на то, чтобы немного успокоиться, и развернул сверток.

Прямоугольник блокнотного листа был полностью исписан неровным, мелким почерком. В самом конце слова стали почти нечитаемыми из-за резких скачков пера и частых разрывов, так что одно слово делилось на три, но, тем не менее, Лек с небывалой жадностью поглощал написанное, все перечитывая и перечитывая сообщение, с каждым разом понимая смысл написанного все яснее и четче.

"9 ноября 2016г. Мне очень жаль, что я потерял свой дневник, в котором описывал все, что происходило с начала мая этого года. Теперь нет времени восстанавливать даже в общих чертах. Потому что оно все-таки действует. И действует не так, как говорили. Мы все равно умираем, а потом… В воскресенье умерла Софья. Ее похоронили... закопали... сверху проехали катком. В среду она пришла, как и те, кто умирал до нее. - В этом месте почерк сорвался в неразборчивые каракули, и Лек почему-то предположил, что с писавшим эти строки случился какой-то приступ, потому что дальше было написано: – Черт, а это здорово отнимает мозг... писать очень сложно... почти не вижу букв, не помню, как некоторые пишутся... Полчаса уходит на одно слово. В общем, мне пришлось выстрелить ей в грудь... Дырень была – хоть пролезай, а она шла... Черт, сейчас... такое чувство, что я густею изнутри... Она только без головы упала... Так что, стреляйте в голову или по ногам, иначе бесполезно. Раньше они не нападали на людей, просто уходили по дороге на восток… теперь они едят нас. Последние возвращенцы с того света стали вообще другими. Они едят даже тех, кто превратился в таких как они раньше них. Я не знаю, кто они, но то, что они делают… я думаю, это голод.

Военные убрались из города как только это началось. Они обещали прислать какой-то спецбатальон, подготовленный как раз для таких случаев, но никто не приехал. Никто нас не защитит. Они поедают нас. В городе не осталось обычных людей. Я не слышу никого уже несколько дней. Хочется верить, что они все же нашли где укрыться... Либо не нашли...

Я же не прячусь... Я жду... Не хочу быть таким... Я сам...

Если что, патроны на нижней полке в шкафу.

До встречи... Надеюсь, не на земле..."

Внезапный шорох за спиной вынудил Лека выпустить из рук бумажку и, резко обернувшись, вскинуть винтовку.

- Малой, ты чего? – недовольно покосившись на упершийся ему в брюхо ствол, искривился Секач.

- Я… вот, - он поднял с пола записку и протянул ее подошедшему Крысолову. – Здесь нашел… посмотрите.

Крысолов поднес к глазам записку и несколько раз пробежал бесстрастным взглядом весь текст, потом передал ее Секачу и вопросительно посмотрел на Лека, будто это он был автором сих строк.

- Где ты это взял? – спросил он.

Лек молча, кивком указал на открытую дверь в кабинет заведующего.

- О, тут жмур, - доложил Секач, упрятав в нагрудный карман не вызвавшую в нем особого интереса записку, осветив сидящего за столом, откинув голову назад, мужчину.

- Тихо, Секач, тихо. Не свети на него. – Крысолов осторожно тыльной стороной ладони поднял направленный на сидящего ствол Секачева автомата с примотанным фонарем, и потряс указательным пальцем перед плотно сжатыми губами.

- Эй, ты чего? – удивленно захлопал ресницами Секач, заговорив шепотом. – Это же обычный жмурик.

- Это – не обычный жмурик, - качнул головой Крысолов и, подойдя к столу, легонько, будто чтобы не спугнуть присевшую на стол бабочку, перевернул ладонь мертвеца, закатав обшлаг рукава. Черные дорожки вен едва заметно, но все же вздымались, а чуть пониже запястья парными толчками бился пятак пульса.

- Ты хочешь сказать?.. – Секач обошел стол и, поднявшись на носках, без всякого интереса заглянул человеку в лицо. – Да он себе полголовы снес!

- Тихо ты, - шикнул Крысолов и потянул друга за рукав к выходу.

- Ладно, ладно, сейчас только... – он резво закинул свой автомат на плечо, согнулся и поднял с земли валявшуюся у ног человека двуствольную "вертикалку".

- Не трогай ничего! – сердито свел брови Крысолов, и дернул его за рукав сильнее.

- Кирилл, да это же раритет, - восторженным взглядом осматривая старое охотничье ружье, неохотно потянулся за начальником, как малолетний хулиган за милиционером, Секач. – Дай же хоть патроны возьму.

Крысолову эта затея не нравилась. К подобного рода трофеям он относился с излишней настороженностью и обычно предпочитал не трогать ничего, что непосредственно связано с самоубийством людей, пускай бы даже оно было вылито из чистого золота. Но перечить в этот раз Секачу не стал. Хочет – пускай берет.

Сергей остановился у рассохшегося, наклонившегося чуть вперед, будто собравшегося вступить с ним в бой за патроны, шифоньера, присел и потянул за ручку выдвижной ящик. Помимо вразброс валяющихся патронов с красными пластмассовыми гильзами там еще лежал свернувшейся в клубок змеей, старый, местами надорванный, кожаный патронташ.

- Ха, а у мужичка, похоже, были проблемы, - шепотом сказал он, выудил он из полки бланк протокола и наскоро оглянул его. – Так-с, повторное нарушение условий хранения гладкоствольного оружия...

- Секач, - в этот раз более, чем просто обозленно, прошипел Крысолов. – Бери свои чертовы патроны и вываливайся оттуда к ***ной матери.

- Иду, иду, - спешно нацепив на пояс патронташ, принялся заграбастывать красные патроны, распихивая их по карманам, откликнулся Секач.

Выдвижная полка возвратилась в свое прежнее положение с резким, пронзительным звуком, будто Секач зажал хвост попавшей в паз мыши, и лежащая на столе рука, перевернутая ладонью вверх, вздрогнула. Сведенные коротким спазмом, крайние фаланги пальцев загнулись внутрь, и у всех троих вдруг создалось впечатление, что развалившийся в кресле мужчина подозвал их к себе.

Секач протолкнул по горлу загустевший ком, взглянул на Крысолова, жестом руки показывающего, чтобы тот выметался из кабинета, и снова перевел взгляд на не-умершего-самострельца. Тот все еще продолжал полусидеть-полулежать в кресле, но рука его вновь шевельнулась, будто повторяя непонятливым сталкерам, чтобы подошли.

- Что это с ним? – округлил глаза Секач, плотно закрыв за собой дверь.

- А ты не знаешь? – прищурился Крысолов. – Нужна была тебе эта хренота? – он бросил полный испепеляющего огня взгляд на болтающуюся на плече двустволку. – На охоту, может, собрался?

- Да ну чего ты, Кирилл? Я же не знал, что он не скопытился после того как высадил себе мозги.

- Не высадил, значит. Пошли отсюда, - Крысолов уже развернулся чтобы идти, как вдруг остановился. – Черт, а где Лек?

Секач обернулся и посветил в дальний конец коридора, но там никого не было. А из кабинета заведующего, чьи двери он подпер своей широкой спиной, послышался звук, который могут издавать только скребущие по деревянной столешнице ногти.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.4 / голосов: 86
Комментарии

Мне нравится..)Молодец)

Столько моментов классных, мне очень понравилась теория появления зомби, Секач красиво ушел..достойно...

С головой, брошенной в спину, жутко очень..класс..Единственное, я толком не смогла представить картошку себе...классно,если потом станет известно, что это за овощ такой, как с оборотнями..)

Жалко, что ребят теряем(

______________________________________________

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

как то монолог получился( трудно читать было

______________________________________________________________

Сила зависит лишь от того, какого рода знанием владеет человек. Какой смысл в знании вещей, которые бесполезны? Они не готовят нас к неожиданной встрече с неизвестным.

Согласна, кстати,некоторые лирические отступления затянуты...Но он все-равно мой фаворит..)

_____________________________________________

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

ого признания какие .. ;)

______________________________________________________________

Сила зависит лишь от того, какого рода знанием владеет человек. Какой смысл в знании вещей, которые бесполезны? Они не готовят нас к неожиданной встрече с неизвестным.

Ну вот по-моему это самый лучший рассказ из того что есть на этом сайте :)

--------------------------------

мне нравятся эти миры...но в них нам места не будет

Спасибо, друзья!

Крафт, разумеется на этом сайте есть что еще почитать не менее достойное твоего внимания, а есть даже и то, чему я откровенно и по-доброму завидую, уж не считая тех авторов, которым посчастливилось публиковаться не только на этом сайте, но и на бумаге :))

Луна, я счастлив, что все еще не надоел тебе...

Разумеется, но для автора-любителя твой рассказ просто отличный :) Даже жалко будет когда все закончится...

--------------------------------

мне нравятся эти миры...но в них нам места не будет

Здорово, но слишком много длинных предложений для такого драйва.

>>для автора-любителя

Интиресное понятие :)) А какие еще есть? Авторы-профессионалы? И чем они отличаются?

Вот когда уважаемый Death получит денюжку за свои рассказы, тогда думаю его можно будет вполне назвать профессионалом :)

--------------------------------

мне нравятся эти миры...но в них нам места не будет

Судя по колличеству голосов к этой главе, интерес у читателей к "выходу" падает... Или кто-то стесняется тыцнуть на звезду?

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Интерес к выходу лично у меня все возрастает и возрастает... Ты молодец, сравнивать тебя с другими авторами ни в коем случае нельзя. У тебя свой особенный стиль, цепляет то, что много главных героев... много размышлений, есть даже любимый для нас, женщин, любовный сюжет... Так что с нетерпением жду новой части романа. Хотелось бы попросить, чтобы в конце романа не было ни хэпи энда, ни грустной концовки, сделай так, чтобы читатель сам додумывал окончание.. Ты это сможешь. Ни в коем случае не останавливайся и не опускай руки. Я как Луна в тебя все больше и больше влюбляюсь, в твой талант...

Это уже становится интересно... :))) Ирина, несказанно рад видеть здесь еще одну девушку.

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

И так он стал бабником... Смотри, Дима, мы тебя испортим))) Ты о книге не забывай, где 12 часть? Завтра на работу пойду, а читать нечего, не работать же в самом деле)))

_____________________________________________________________________

Ничто в этом мире не вечно...

:))) Я бы рад так быстро сочинять, да не получается. Мне к сожалению на работе приходится работать, а то и так чуть шо, сразу: "Ага, сочинять свои романы время у него есть, а сделать там то-то и то-то нет?"

Поэтому сразу вспоминается наклейка на Запорожце: "Еду как могу" :))

У меня гец - про запорожец я не пойму))). Надеюсь не творческий кризис наступил? Хватит нам уже кризисов. А на работе работать к сожалению всем надо... Вообщем закругляюсь спамить.. жду с нетерпением продолжения книги. ;-)

Привет Дим, отлично, погружение в атмосферу на полтора часа, как будто фильм смотрю, затягивает жуть.

Затянуто, есть немного, только вот убирать это не нужно, потому что, динамика событий не подкрепленная постоянным ожиданием новых, уже бы надоела, так, что ты молодец. Постоянно держишь читателя, не так много таких книг я встречал.

Если ты не напечатаешь книгу в будущем, я считаю те кто не пользуется интернетом, и в частности этим сайтом, очень много потеряют.

Никак отойти не могу :)

Спасибо, Илья. Признаюсь тебе, как коллеге по автоклубу, честно - не вычитаная по десятому разу мной глава имеет много нестыкующихся моментов. Я вот на днях ее перечитал уже в спокойной обстановке, никто меня не подгонял, и - о, ужас, - сколько нашел грубых стилистических переходов и затянутых моментов. Сейчас править не буду, уже когда все допишу, тогда, думаю, и переделаю.

С читательской помощью.

И долго ты, однако, не заходил сюда! :)

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Времени небыло, все работа, да еще дома ремонтом ванной занимаюсь.

Даже не рисую сейчас, совсем плохой стал :)

Сей мой выплеск обусловлен комментами Нов.Австралии.

Токо тихо, никому не говори, это секрет. На этом сайте "Выходу" вряд ли удаться получит 10/10 из 50 голосов за 3 дня, потому что главы объемные и их содержание на школоту не ориентировано. Когда читаешь "Выход", то приходится думать/вдумываться, а публика этого сайта не любит этого делать (я тоже ленюсь.)

Объем 6 частей Новой Австралии = твоя одна 11ая глава, и как их можно сравнивать? Разные весовые категории же.

А что это нужно???

Что нужно-то?

Иметь рейтинг 10 из 50 голосов? Для чего? За это что, деньги платят?

Как это зачем? Потешить своё ЧСВ.

И вовсе не на школоту))) Расчитано)

//на школоту не ориентировано

:))))

//Когда читаешь "Выход", то приходится думать/вдумываться, а публика этого сайта не любит этого делать (я тоже ленюсь.)

Владимир, ты забросил мой Выход????? :)

//как их можно сравнивать?

Вов, ну ёлки ж дрова, ну где ж я сравнивал-то? Только не говори, что ты тоже думаешь, что это зависть!

Илья, за это деньги не платят, но верхние произведение - это лицо сайта, это интеллект среднестатистического читателя па... (Аквест, не в твою сторону камень)

Все таки, читатель на сайте и читатель книг, не всегда одинаковые аудитории, большую книгу легче прочитать не с экрана монитора. Поэтому многие и не читают в связи с тем что текст большой.

Я думаю все же не стоит сильно обращать внимание на рейтинг, это конечно лицо, но самые скачиваемые файлы, не всегда самые полезные и хорошие :)

\\Вов, ну ёлки ж дрова, ну где ж я сравнивал-то? Только не говори, что ты тоже думаешь, что это зависть!\\ - на зависть не похоже, это рубление правды матки.

Мы уже проходили в прошлом году, высокий рейтинг одного автора, и твои сомнения я понимаю. Но подтвердить или опровергнуть их не могу. Вот с одной стороны - за день на сайте в среднем больше 1000 посетителей, из них около 100 постоянных (которые посещают сайт 15-31 дней в месяц) и набрать 40 голосов - раз плюнуть, но вот с другой стороны возникает естественный для меня вопрос "почему все как один поставили 10?", хотя взять тот же "Воздушный шар", который хоть сразу бери и печатай в журнале/книге набрал 9,5. Искать правды в интернете - безблагодарное занятие.

Спасибо за рассказ, читал с удовольствием, гиде продолжение???

Рассказ понравился - интересный, динамичный, атмосферный. Но есть несколько замечаний, которые автор, возможно, и сам заметил, но "сейчас править не стал". Возможно подобные замечания уже были упомянуты в предыдущих комментариях (я их неосилил). Но все же упомяну их:

1. Больше всего не понравилось многократное употребление не литературных слов (херня, торчки, паршивую задницу). Напоминает детей, которые впервые услышали ругательства и употребляют их через слово лишь затем, что бы придать себе больше значимости. Одно дело, если употреблять их в диалогах. В таком случае тяжело передать образ героя без особенностей его речи. Но в остальных случаях очень режет глаза. Думаю, если вместо слова "торчки", употребить слово "наркоманы", смысл не потеряется, а вот текст станет приятнее читать.

2. Немного раздражают постоянные вопросы, направленные непонятно к кому. Например, "Нет, зомби все так же продолжали стоять в обочинах, но построений, загромождающих собой всю проезжую часть, в свете фар больше не было видно. Что это – передышка? Или подготовка к следующему этапу?"

Это ведь фантастический рассказ, а не текст своей речи для дебатов.

3. Так же режут глас постоянные упоминания о модели оружия. Не стоит перегружать рассказ ненужными словами, особенно терминами и названиями. Это делает его тяжелее к восприятию. Вот например,

"И пускай возраст "старушки" уже подходил к столетней отметке, и вид она имела архаический, свою работу Gewehr 43 в умелых руках выполняла на все сто."

Кроме постоянных читателей журналов типа "В мире пушек", вряд ли кто-то знает, что такое Gewehr 43. То же касается и остального оружия. И не только оружия, а и других вещей.

4. Есть у меня племянник, ему как и персонажу рассказа Андрею 15 лет. Не сказал бы, что он самый слабый среди сверстников, но вот сомневаюсь, что он долго смог бы тягать на себе всю амуницию, что описал автор. Персонаж получается нереалистичным, а из-за этого смазанным и неинтересным.

5. А еще в тексте очень много шаблонных фраз. В принципе, это нормальное явление для начинающих авторов, но все же необходимо из отслеживать и убирать.

3. WorkWork, я одного не пойму - если Вы не знаете Гевер-43, винтовку Мосина, автомат АКС-74 - то для тех, кто знает (а таких здесь, я думаю, большинство), приятно представить героя с конкретным оружием, а не с безликой "снайперкой", "дробовиком" или "автоматом".

4. Подозреваю, что Ваш племянник живёт в тепле и уюте, а не носится по ПА миру днями и ночами. А если ему (не дай боже) придётся удирать от смертельной опасности - парень Вас приятно удивит своими спринтерскими, марафонскими и прочими результатами. Жить захочешь - не так раскорячишься. Проверено на себе (рафтинг, акваланг, своры одичалых собак). ;)))

Сорри за ответ на старый коммент - не смог не встать на защиту НАШЕЙ СТРЕЛКОВОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ.

Спасибо, Уорк.

1. Знаю, но без этого не могу. Читая рассказ, читаешь писателя. Ну вот такой я, как думаю, так и пишу. Но все замечания мотаю на ус и потом, при тотальной шлифовке, думаю, поправлю.

2. Вопросы... вот такая вот особенность моя. Не могу объяснить почему так происходит, но когда я пишу, я словно там сам, и все, о чем я думаю, я выкладываю на бумагу. Я - первый свой зритель и читатель . Потому и получаются такие вопросы. Пока что ты первый, кто на это пожаловался :)

3. Мммммм... я вот не уверен, что я таки "перегружаю" главы ненужными оружейными терминами. Тем более, что здесь это почти закон жанра. Но если это действительно так, я учту это.

4. А о какой аммуниции речь? Костюм и автомат? Какая у него еще аммуниция, я что-то не понял? У него даже второго рожка не было когда он в ДК там схлестнулся с пришельцами.

5. От них избавляются оооочень долго :) У Лукьяненко вон полно что в дозорах, что так. Да и у более именитых писателей проскакивают. Учимся, учимся :))

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Так.. и где прдолжение? Ждем, ждем...

Уже пятнадцать страниц написано, еще пять и выкладываю. Но предупреждаю сразу - экшена не получилось, можете сразу запасаться колами для 12 главы:))

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Нет подгоняю))) застрял чего то... Зайка.. хм, хорошо, что коровкой не назвал.. а то б замычала.. И взяла в руки не кол, а кожанный кнутик, так что выкладывай - а мы уж покритикуем)))

Ты обиделась за зайку?!! :О Ладно, уберу... ____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Я не обижаюсь, просто ассоциации с зайками, рыбками, птичками такие, что человек не может имя моё вспомнить - типа буду называть всех зайками - не ошибусь. Моё имя итак красивое, я даже ников никаких никогда не придумываю. Если хочешь сделать мне приятное - выкладывай 12-ую часть и называй меня Ириша, Иришка))). Тогда точно мне доставишь несколько минут удовольствия, если будет хэппи энд вообще буду удовлетворена)))

Только главное, слишком быстро не заканчивай, очень хочется продлить удовольствие :)

Илья, да тут разве получится "быстро"? :)) Уже год едем, а даже четверти дороги еще не проехали:)) Уже сомневаюсь, что вкладусь в 20 глав...

Иринка, забыть как тебя зовут сложно:)) Тут ничего не поделаеешь, все равно я люблю девушек называть солнышками и зайчиками :)) и не потому, что не помню как их зовут

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Дима, ты уже месяц как в пробке застрял, может тебя подтолкнуть?))) Я конечно не писатель и творческого кризиса у меня не бывает, но забываешь сам рассказ, когда так долго ждешь следующей главы.

А ты я смотрю бабник, любитель солнышков))) смотри как бы сам козликом не стал)))

Раньше было больше свободного времени, я писал быстрее, а теперь малявка вон ничего не дает сделать. Раньше пришел с работы, сделал что нужно, через пару часиков сидишь и пишешь. Сейчас уже такой номер не проходит :(

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Дите оно важнее. Это точно.

Привет! В целом 11 часть послабее чем предыдущие.

Частности перечислять не буду, просто я порекомендовал бы выровнять по предыдущим частям и в плане стиля и в плане сюжета.

Что особо резануло глаз - зомби строятся несколькими треугольниками, причем мотивируется это ссылкой на древние боевые порядки. Я разбираюсь в военном деле допороховой эпохи и могу сказать, что построения треугольником использовали только македонцы, только в конном строю и только для марша, для непосредственного же удара они разворачивались в прямоугольник. Пехотные массы строились или линиями как греки, римляне и т. д. или же колоннами, как германцы и прочие варвары, частный случай каре - квадрат, наиболее известные примеры баталии швейцарцев, терции испанцев. Но это лирика. Что я хотел сказать: если зомбаки решили остановить машину массой тел, то им не зачем строиться в треугольники, им нужно тупо образовать одну сплошную массу на дороге, без свободных участков, позволяющих машине сохранить скорость или разогнаться.

Ведь понятно же что, чем больше протяженность среды с высокой плотностью, тем эффективнее торможение тела движущегося в этой среде. Они же зомби, но не придурки, правда? :))))

Спасибо, Гость. Разумеется, в моей повести достаточно несоответствий действительному положению дел (как собсно в любом, навреное, произведении). Я не то, чтобы оправдываюсь, нет. Ты, разумеется, прав и, возможно, такой формы построения как "клин" не существует, ведь я его выдумал полагаясь на логические предположения. Но что, если завтра появится какой-нибудь знаток в области генетики-биологии и зарежет весь наш па-мир на корню, сказав, что человек не сможет выжить после биг-бада-бума, полагаясь на свои фактические знания? И, разумеется, он будет так же прав, как и ты. Я хочу сказать, что любой мир фантастики (кроме научной) живет за счет домыслов, неточностей и выдумок :))

\\если зомбаки решили остановить машину массой тел, то им не зачем строиться в треугольники, им нужно тупо образовать одну сплошную массу на дороге

Они ведь пробовали перед этим. И я ведь не думаю, что ты будешь спорить с тем, что поодиночные фигуры сбивать легче, чем обнявшиеся? :))

В любом случае спасибо за познавательный коммент. ___________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Дима, мне очень нравится твоя проза, с учетом того что ты не профи, но к слову сказать профи Глуховский с его Метро, по моему скромному мнению, Х@рня полная и с твом опусом ему не тягаться. Смысл моего замечания несколько в другом, начну издалека.

Во - первых и ты и я и прочие люди не принадлежащие вечносчастливой когорте круглых идиотов, понимаем, что после бада - бум не только природа не мутирует, но и человек не выживет и пример Хиросимы и Нагасаки лаконичен и ясен. Собственно все эти ужасы, против которых созданы войска РХБЗ предназначены не создавать новый ПА - мир, а только уничтожить старый, то есть наш... Но

тут появляется "во - вторых": читателю ПА - произведений интересен не процесс мутаций и т. д. появление оборотней, вампиров, зомбей, ему интересен сложный самобытный мир. Большой бадабум или глобальная эпидемия только предлог, объясняющий появление этого мира и потому только упоминается, но не разбирается. Не научность тут можно простить.

В - третьих: книги подобных жанров можно поделить на два лангеря думательные, филосовские труды и нечто являющееся экшеном. Они в некотором смысле полярны. Если первая категория предусматривает тщательную комплексную проработку мира, что бы осмыслять глобальные проблемы и задавать себе головоломные вопросы, то во втором случае на первый план выходит именно передача действия.

Выход у тебя несомненно экшн и ты умеешь хорошо передавать атмосферу действия в некоторых местах. Как читатель я ощущаю определенный драйв, когда герои борются за выживание, я погружаюсь в атмосферу и мне это нравится. Достигается это детальным описанем отдельных моментов. (отличная сцена побега одного из героев из дома культуры) И вот тут - то говорят свое слово огрехи, которые реалистичный трехмерный мир ощущений опускают до плоского комикса. Ну к примеру многометровые полеты Стахова в схватке с оборотнем после которых он не только грузовик бы не сдвинул, но и вообще бы не поднялся, или там пулеметы у которых стволы не перегреваются, и Змей - Каменная башка у которого мозг не сотрясается, это все конечно мелочи, но они мешают, без них будет лучше. Чем реалистичнее детали, тем глубже погружение. Чем глубже погружение тем большее удовольствие читателю ты доставишь.

Вобщем смотри сам.

С уважением и пожеланием успехов.

Если ты тот же самый Гость-знаток истории, спасибо #2, если нет - просто спасибо :)

//Ну к примеру многометровые полеты Стахова в схватке с оборотнем после которых он не только грузовик бы не сдвинул

Нет, его приложили только задним мостом, может, я не так написал? А еще я думаю, что любой металл, находясь денно и нощно под открытым небом, за 30 лет прохудился бы до степени, что его можно было б пробить пальцем. Я ничего не утверждаю, просто так думаю.

//пулеметы у которых стволы не перегреваются

Разве я где-то переборщил с временем стрельбы? :(

//Змей - Каменная башка

:)))) Дело все в том, что о таком парне я в действительности читал где-то в нете. Так что это не такая уж и фантастика :)) А во-вторых, в 12-й части я уже упомянул откуда у них такие способности. Я не хотел превращать персонажей выхода в фантастическую четверку, но кое-какие особенности им все же дал, поскольку таки считаю, что обычным людям не выжить в том мире. Особенно всего за пару лет опять поднявшись на поверхность.

___________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Ну насчет металла: ему не только за 30, ему и за 300 лет ничего не будет. Вспомни рельсы, канализационные люки, танки второй мировой на постаментах, Эйфелеву башню и т. д., а если уж вообще близко к теме - в г. Калининград до сих пор ездят немецкие машины 80 - го года..., хотя влажность воздуха 98 %. В твоем мире не особо дождливо, так что ничего железу не станет. О пулеметах: как солдат солдата спрашиваю: сколько цинков надо отстрелять что бы надо было ставить новый ствол?

С остальным перепираться не буду ты - художник, ты так видишь!

P. S. это я "Гость - знаток истории" :))))

Насколько я понял, в этом мире большие проблемы с солнцем, и как оно реагирует с металлом, возможно среда как раз благоприятная, тем более что за 30 лет только танки не рассыпаются и то потому что за ними ухаживают и толщина металла там ого-го. А здесь какой-то грузовичек, нашенской сборки, слабо покрашенный, да еще и искареженный немного, я думаю метал бы расслабился по-любому. К тому же времени много прошло, может быть сначала была высокая влажность, а потом стало палящее солнце :).

Дим металл с солнцем не реагирует тока бликует! Ей богу.

Я же про машины писал, что есть те что 30 лет на ходу... Ладно закрыли тему, а то офтопп

Знаю только насчет ПМ - 10 000 (для старой сборки), для нового поменьше будет.

Меня вообще-то Илья зовут, я тоже читатель. С обычным солнцем да. А может на поверхности планеты образовался особый слой, который под воздействием солнечных лучей мечет на поверхность очень заряженные частицы, не зря же народ укрывается днем. Если за машиной ухаживать она будет 30 лет на ходу. А если оставить под воздействие солнца песка и ветра. Может за 30 лет уже ничего и не останется. Может там соль и тп. Короче эрозия. Все таки такое может быть. Тем более не факт что эта машина там стоит 30 лет. Она могла там стоять в таком виде еще до большого взрыва, так что все правдоподобно :)

Ребята, если мы так будем разбирать каждую мелочь... Еще только одно скажу. У меня в деревне когда-то был тракторный стан, который существовал довольно успешно до 1991 года. Так вот с тех пор, как его раскурочили, остались лишь пустые каркасы, кабины, которые стоят бездвижно уже почти 20 лет. Многие из них, особенно кабины грузовичков типа газ53 проедены ржавчиной насквозь. С этого я и исходил, когда писал.

____________________________________________________

В мире, который существует над нами, есть только Свет и Тьма. Но Тьма из них больше...

Метал очень хорошо гниет тем более бесхозный и за которым не ухаживают перепад температур плюс дожди и не обыкновенные а постьядерные:) у нас в городе есть тец если под её осадки попасть то зонтик поленяет на раз а машины которые с неделью под таким дождиком постаят лишиються краски она начинает отшелушиваться.К чему я это вспомним годы когда москвич шол без антикорозийной краски и 10 кстати тоже краткий период сгнивали просто за 3 года на днище не возможно смотреть от дверей огрызки

Быстрый вход