Метро. Нерасказанные истории. Глава 2

Глава 2.

Удивительно тяжелый для своих лет, бригадир был достаточно силён здоровьем и до последнего бы не выпустил из рук автомат.

Я тащил его дальше от бруствера к потухшему в страхе костру. За спиной стрекотал «калаш» бригадира. Гигант почему-то на спешил преследовать обессилевших людей, поэтому главными преследователями являлись мелкие уборщики.

- Фёдор Михайлович, я… вас… тут не брошу, - пыхтя и отдуваясь, зачем-то бормотал я.

Рёв «Главаря» оглушал и без того оглохшие уши, сердце было готово выпрыгнуть из груди.

- Похоже, последний, - пустив длинную очередь, проговорил старик. – Авось повезёт, и этот нас не заметит…

Я поднял голову и присмотрелся, стараясь разглядеть окружавшие нас силуэты, но, похоже, бригадир оказался прав. Вокруг была лишь вязкая пустота, и только где-то у бруствера, затихая, хрипел невиданный до сих пор зверь.

Ну же, уходи, - сверлила мозг паническая мысль.

Сухой щелчок над ухом заставил посмотреть на бригадира. Тот чертыхнулся и, отбросив в сторону заклинивший Калашников, полез в карман за пистолетом. В нескольких шагах от нас, истекая кровью, полз уборщик. Он неожиданно остановился и издал хриплый стон. Прежде чем пасть твари открылась, в её тушу, противно хлюпая, вошли одна за другой пять пуль.

- Вот теперь последний, - удовлетворённо проговорил бригадир, но его перебил возросший нечеловеческий рык, а затем приближающийся грохот гигантских лап.

Я, вскричав что-то нечленораздельное, попытался поднять Фёдора Михайловича и оттащить подальше.

Сделав три шага, я охнул и повалился на землю. Боль в пояснице, терпевшая всё это время, дала о себе знать во всей силе. Острая игла пронзила низ позвоночника, отдаваясь во всём теле. Из-за боли невозможно было даже поднять ногу – её сразу же будто протыкало гигантской спицей, сковывая движения.

- Антон Валерьевич, что с ва… - донёсся до меня голос бригадира, но, не договорив, замолк.

Прямо над головой раздался жуткий вопль, отдаваясь во всём теле, приковывая к земле и так беспомощного человека. Я из последних сил приподнял голову. Гигант стоял, покачиваясь, прямо надо мной. Из уголков его скалящейся пасти текла мутная жидкость. Я попытался последовать примеру Фёдора Михайловича, воспользовавшись пистолетом, но карман был пуст. Да и какая разница? Неужели я смог бы одолеть монстра слабеньким «Стечкиным»? Оружием последней надежды?

Я в ужасе зажмурился, приготовившись услышать хруст собственных костей. Перед глазами пролетело детство, школьная пора, первая неудавшаяся любовь, спуск в метро, существование в подземном мире… А ведь я столько всего не успел сделать в этой жизни! Я не совершил великого подвига, не заработал состояния, не стал знаменитым. У меня не было и ребёнка, который бы лил слёзы у моего бездыханного тела. Да и тела-то не останется – эта тварь сожрёт, и не вспомнит никто... Хотя, какие могут быть подвиги в царстве вечного уныния? Здешних «героев» забывают уже спустя несколько трупов новых «героев»… К чёрту всё!

Я открыл глаза и с удивлением обнаружил, что до сих пор жив. В заложенных ушах раздавался комариный писк. Я попытался приподняться и, облокотившись на лежащее рядом тело, чуть привстал. Звон в ушах постепенно утихал, и моим глазам предстало удивительное зрелище. Туша монстра медленно заваливалась на бок, сползая по левой стенке туннеля. Вдоль правой стены, освещаемый неверным светом качающейся лампы, медленно шёл человек. Он был облачён в тяжелый противорадиационный костюм, а в руках держал диковинный автомат, поражающий своими габаритами. Держа оружие наготове, человек осторожно обходил вонявшую тушу. Мне показалась удивительным его возможность тихо передвигаться, неся на своих плечах помимо тяжеленного костюма, рюкзак, чем-то сильно набитый.

Монстр, однако, уже был лишен каких-либо признаков жизни, превратившись в гигантскую гору разящего красноватого мяса. Убедившись, что от предводителя уборщиков не исходит опасности, незнакомец медленно обошёл место схватки. Один из уборщиков еще был жив, оглашая глухим хрипом окрестности. Громыхнул выстрел. Всхлип. Тишина.

Удовлетворённо кивнув головой, человек сделал еще несколько шагов и остановился неподалёку от меня.

- Как это ты его? – я услышал свой хриплый голос и сразу же закашлялся.

Человек резко обернулся в мою сторону, не опуская автомата. Увидев двух лежащих людей, он опустил оружие и подошёл ближе, на ходу снимая противогаз.

Я, прокашлявшись, с интересом изучал своего спасителя. Отблески покачивающейся лампы осторожно лизали незнакомца, не давая детально разглядеть его лицо.

- Разрывными, как же еще. – хрипловатый баритон мужчины оказался неожиданно приятным, что окончательно разорвало тонкую нить недоверия у меня в душе.

- Там других не осталось? – осмелев, спросил я.

Незнакомец отрицательно покачал головой.

Вдруг что-то застонало и заворочалось рядом со мной. В голове свистящей пулей пронеслась мысль о бригадире.

- Марья Алексеевна, сегодня никаких клиентов… Всё…

Фёдор Михайлович, о котором я успел забыть, приоткрыл глаза и с удивлением ощупывал себя.

- Я еще жив?

- Да, Фёдор Михайлович, всё в порядке. Нам помог… Вот он, - я указал рукой на незнакомца «с разрывными».

Бригадир привстал, но тут же, застонав, повалился на землю.

- У него слизь на ноге. – проговорил незнакомец. – Пропиталась сквозь одежду, теперь разъедает кожу. Нужно его поскорее дотащить до станции. Ты как, парень, в порядке?

- Да, только… – я осёкся, - всё в порядке.

О больной спине не знал никто, кроме Игоря. Не хотелось расширять круг избранных. К тому же спина перестала болеть так же неожиданно, как и начала.

- Ну что ж, тогда придётся вам ковылять до станции вдвоём, а я тут подежурю. – незнакомец перекинул на плечо автомат и помог подняться Фёдору Михайловичу.

- Спасибо, молодой человек. Извините, не припоминаю вашего имени…

Бригадир подозрительно оглядывал мужчину с головы до ног.

- Да и не удивительно, я тут у вас редко появляюсь… - не успел незнакомец договорить, как вдали туннеля послышался грохот и крики приближающихся со станции людей.

- Что ж, а вот и погоня, - наш спаситель усмехнулся в полумрак и затих.

Действительно, через несколько мгновений к развороченному брустверу приблизились вооружённые люди во главе которых спешил Игорь.

- Тоныч!.. Что тут твориться? Миха как грохот в туннеле услышал… Так сразу к нам… Я только с похорон, людей соб… - Игорь, задыхаясь после бега, схватил меня за плечо и, не успев закончить тираду, перевёл взгляд на останки бруствера с махиной мертвого гиганта. Увиденное произвело на моего друга такое впечатление, что он замолк на полуслове.

- Ёшкин кот… - пробормотал он, не веря собственным глазам. – Что это за дрянь такая?

- Ихняя матка. – глухо проговорил мой спаситель.

Все с любопытством посмотрели на человека «с разрывными». Им ответил бесстрастный взгляд двух черных, как смоль, глаз.

Игорь посмотрел на незнакомца и присвистнул.

- Зарубежная с разрывными. – уважительно проговорил он.

- Французская. – уточнил мужчина, поправляя автомат.

- Где откопал? Сейчас и обычный Калаш в дефиците, а тут вон какая диковина…

- Есть места… - уклончиво ответил незнакомец и подошёл ближе. - Думаю, сейчас стоит укрепить бруствер, убрать мусор и расположить здесь ваших людей.

Оглянув ещё раз заваленный телами бруствер, он задержал взгляд на туше монстра. Его глаза на миг сверкнули, но тут же погасли. Или это мне только показалось?

Игорь, ничего не заметив, проговорил:

- Ты большую услугу нам оказал… Можешь идти с Антоном и выжившими к станции – на сегодня с них хватит.

Люди вокруг нас принялись за дело – боязливо обходя огромный труп монстра и незнакомца в тяжёлом костюме, новая смена приступала к починке бруствера.

Мы со сталкером помогли Фёдору Михайловичу подняться и заковыляли по направлению к станции.

***

По пути молчали. Изредка тишину разрывал стон старика и тихое шипение. Слизь медленно разъедала кожу, и без препаратов лечебки он мог лишиться ноги.

Незнакомец шёл молча, буквально неся на руках старого бригадира. Я плёлся сзади весь в раздумьях, изредка поглядывая на моего спасителя.

Кто он? Откуда взялся? Откуда у него противорадиационный костюм и такое редкое оружие? И почему, чёрт возьми, мне кажется, что я его где-то уже видел?

Незнакомец появился в моей жизни несколько минут назад, а голова уже разрывалась от связанных с ним вопросов.

В одном я был уверен точно – он друг. Он спас мне жизнь и уничтожил доселе невиданного монстра, остановив прорыв на Рязанку. Я вновь посмотрел на незнакомца, на этот раз с уважением. Он шёл широким шагом, освещая туннель сильным фонарём. Мне вдруг захотелось поблагодарить его от всей души и обнять на радостях, но я себя сдержал. Незнакомец не походил на любителя телячьих нежностей.

- Ну вот и пришли. – сталкер выключил фонарь и засунул его в рюкзак.

Свет аварийных ламп станции показался неожиданно ярким и слепящим до такой степени, что я поневоле зажмурился.

Пройдя десяток шагов, мы вышли на станцию, и я смог, наконец, детальнее разглядеть своего спасителя.

Он был довольно высок - на голову выше меня и Фёдора Михайловича. Под костюмом скрывалось сильное и выносливое тело, судя по тому, с какой легкостью он тащил бригадира и всё своё снаряжение. Его немного вытянутую голову шапкой покрывали чёрные слегка вьющиеся волосы. Виски были гладко выбриты. Глаза его в свете ламп казались еще чернее, чем в туннеле. Сам взгляд излучал силу и уверенность в себе, как у гордой птицы в одной из детских книжек. Довершал картину крупный нос и лоб, через которые змейкой проходил тонкий шрам.

Невольно залюбовавшись мужчиной, я споткнулся и чуть не упал со станции, на которой нас уже встречали врач и взволнованные жители.

- Вы врач? – холодно произнёс незнакомец, обращаясь к невысокому мужчине в рваном халате, на котором был намалёван красный крест.

Тот сдержанно кивнул незнакомцу.

- Тогда он полностью ваш. – мужчина передал врачу Фёдора Михайловича и сам забрался на станцию.

- Кто это? – шепнул доктор, принимая больного и подозрительно оглядывая незнакомца.

- Он помог сдержать напор мутантов в туннеле. Его зовут..эээ…

А действительно, как его зовут? Я вопросительно глянул на незнакомца.

- Живой. Меня зовут Живой. – бросил он, и, развернувшись, начал пробираться сквозь толпу зевак

Доктор быстро обработал рану бригадира и уже убирал лекарства в прихваченный с собой чемоданчик.

- Вам, Фёдор Михайлович, сейчас требуется покой. Вас отнесут к палатке.

Два парня подхватили бригадира и понесли вглубь станции, не обращая внимания на его протесты.

- Антон, иди за мной, у меня к тебе дело, - врач уже стоял напротив и пристально смотрел мне в глаза.

Михаил Денисович Шприхов или Шприц, как его называли дети, являлся одним из двух выживших врачей во всей Трое. Седина, коснувшаяся его волос еще во время катастрофы, сейчас покрыла всю голову, оставив лишь маленькую чёрную прядь. Из-под самодельных очков смотрели вечно чем-то недовольные серые глаза, а по лицу пробегали глубокие морщины.

Я согласно кивнул врачу и последовал за ним.

Когда доктор волновался или был чем-то сильно недоволен, то начинал нервно тереть лицо или поправлять всё еще густые седые волосы. На протяжении всего пути до его каморки, называемой всей станцией поликлиникой, Михаил Денисович почёсывал бровь и оборачивался в сторону кабинета управляющего станцией, куда направился Живой.

- Хм. Надо же… Живой. Хм… - бормотал он себе под нос, шагая вдоль рядов палаток.

Пытаясь не отставать от доктора, я случайно наткнулся на местного мастера на все руки Лёшку, который обхватил меня руками, стараясь не упасть, но тут же отстранился, буркнул что-то похожее на «извини» и побежал куда-то по своим делам. Я удивлённо глянул на его широкую удаляющуюся спину, и, пожав плечами, побежал за порядочно удалившимся врачом.

Наконец, миновав последнюю палатку, Михаил Денисович открыл дверь поликлиники и вошёл внутрь. Преодолев вестибюль и вяло буркнув «вольно» вскочившему дежурному, доктор вошёл в кабинет, пропустил меня и плотно притворил за нами дверь. Михаил Денисович уселся за большой деревянный стол и жестом указал на стул напротив. В комнате нас уже ждал отец Георгий. Что он тут делает, мелькнула и тут же потухла светлячком короткая мысль. Поприветствовав священника, я сел на предложенный доктором стул и в очередной раз оглядел убранство поликлиники.

Будучи единственным врачом на станции и имея за плечами обширный жизненный опыт, Михаил Денисович занимал на Рязанском Проспекте отнюдь не последнюю должность. Начальник водонапорной станции, советник по внутренним делам, ответственный за снабжение Рязанки пищей, доктор входил в небольшой круг лиц, управляющих крайней станцией Трои. Пользуясь положением, Михаил Денисович мог заказать отдельную комнатку с удобствами. Мягкий кожаный диван, набор крепких стульев, золотистый комод, шкаф – всё с поверхности и обработанное антирадом. Я задержал завистливый взгляд на оранжевых подушечках в углу дивана, и в очередной раз подумал, что надо было учиться делать уколы.

- Что ж, Антон, - заговорил доктор, заставив меня вздрогнуть и перевести взгляд на его морщинистое лицо. – прими еще раз мои соболезнования по поводу почившей матери. Но позвал я тебя не только из сочувствия, а так же и по делам. Об официозе ты еще успеешь поговорить с Владимиром Ильичом и прочими, - доктор неопределённо махнул рукой, - а о деле семейном спешу сообщить прямо сейчас. Минуточку.

Доктор, не обращая внимания на молчавшего священника, приподнялся и отошёл за стоящую в углу комнаты ширму. Интриговать он определённо умел!

Через минуту Михаил Денисович вышел из-за ширмы, держа в руках небольших размеров свёрток. Положив его передо мной, врач уселся в своё кресло напротив.

- Тебе, скорее всего, известно, что в мою должность входит передача семейных ценностей и прочего имущества потомкам и родственникам усопшего. Татьяна успела составить своего рода завещание пару месяцев назад. Так как в нём основные действующие лица - ты и отец Георгий, то я посчитал нужным никого больше не приглашать. Итак… - врач открыл один из ящиков стола и, порывшись, вытащил на свет слабой лампочки маленькую мятую бумажку.

- Итак, - продолжал он, - завещание покойной Татьяны, умершей такого-то дня, такого-то месяца, 2033 года звучит следующим образом:

«Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Никогда бы не подумала, что буду писать эту записку, которая скоро станет завещанием… Но ничего не поделаешь – я чувствую себя всё хуже, и хуже. Никогда я хорошим здоровьем физическим не отличалась, а здесь, в подземельях, совсем исчахла. Чую я – скоро заберёт Господь мою душу, поэтому завещаю:

Своему сыну Антону свёрток с моим дневником и записками;

Отцу Георгию всё прочее, найденное им в нашей палатке. Кроме одной вещи – деревянной шкатулки с изображением ягнёнка (Господи! неужели я помню еще, как эти животные называются?!). Её завещаю я сжечь, утопить или каким угодно способом уничтожить.

Имуществом никаким я больше не владею и других желаний посмертных не имею. Слава Богу за всё. Аминь»

Закончив читать, Михаил Денисович положил на стол завещание, снял очки и усердно протёр их хорошо сохранившимся шёлковым носовым платком.

Я, наконец, перевёл взгляд с таинственного свёртка на бесстрастное лицо отца Георгия. Священник перекрестился, его губы шевелились. Видимо, про себя он читал молитву.

Доктор, натерев очки до блеска, водрузил их себе на нос и кашлянул, глядя на молчащих наследников.

- Я уважал покойную и готов выполнить её последнее желание. – проговорил вдруг священник и неожиданно встал со стула.

- Но, отец Георгий…

- Что-то еще?

- Да нет… - доктор, видно, был немного озадачен. – В общем, это всё…

- Что ж, полагаю, я могу идти?

- Да… Постойте – спохватился Михаил Денисович. – Шкатулка, о которой говорилось в завещании… Мы её так и не нашли…

- Я знаю, где искать.

Дверь за священником громко хлопнула, заставив подпрыгнуть графин с мутной жидкостью на столе.

Михаил Денисович поглядел несколько мгновений на закрытую дверь, будто ожидая возвращения священника, но, так и не дождавшись, медленно снял очки и ещё раз тщательно их протёр.

- Хм. – хмыкнул доктор и задумался о чём-то своём.

О моём присутствии он совсем забыл, полностью сосредоточив внимание на тонометре с треснутым дисплеем. Я привстал и взял в руки свёрток. Он был совсем не тяжелым, а внутри что-то шелестело.

Заметив движение, доктор вздрогнул, перевёл на меня взгляд, ещё раз хмыкнул и проговорил:

- Что ж, Антон, с личными проблемами мы разобрались, можешь смело забирать свёрток себе.

Вдруг задребезжал старый телефонный аппарат, и Михаил Денисович взял трубку.

- Шприхов у аппарата… Здесь… Уже идём. – бросив трубку, врач встал с кресла.

- А теперь, Антон, перейдём к делам официальным. Следуй за мной.

Крепко прижимая к груди своё наследство, я последовал за Михаилом Денисовичем. Понять, что мы движемся в сторону кабинета начальника станции, было несложно.

Прихожая. Дежурный. Вежливый стук в дверь. Полутёмная накуренная комната. Вот мы и на месте. Кабинет начальника хоть и был достаточно просторным, но от количества людей, набившихся в нём, нечем было дышать. Я скромно встал у дверей и обвёл непонимающим взглядом присутствующих. Вот так дела! В блёклом свете мигающей лампочки я разглядел почти весь управляющий состав Трои. Начальник Рязанки, стоящий во главе стола, обвёл присутствующих взглядом и приготовился говорить. Я чувствовал: что бы он ни сказал, это было очень важно; иначе, что бы тут делать верхушке Текстилей и людям из Кузьминок?

- Начну без предисловий, так как сейчас каждая секунда на счету. – резко заговорил он. – Рязанский Проспект долго не протянет. А в ближайшее время падёт вся Троя. Мы с вами, господа, обречены.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.9 / голосов: 18

Быстрый вход