На пороге бездны, окончание (Пока есть надежда - 9)

... Государь, нам так обидно, повлиял лютеций, видно,

Родила царица в ночь - и не сына, и не дочь,

не дракона, не норушку, а неведому зверушку -

- маскировочный расцвет, серый с сеточкой берет,

плечи крупны, попа узка, впереди - бронеразгрузка,

ноктовизор вместо глаз, под хвостом - боезапас!

Как прочёл тут царь-отец, что донёс ему гонец,

в гневе начал он чудесить, и гонца хотел повесить.

Но, смягчившись, на сей раз дал ему такой приказ:

ждать царёва возвращенья до законного решенья,

ну и в случае чего - не клонировать его,

чтобы с дуростью своею не прогнал в сердцах он в шею

тех, кто был с ним в трудный час и народ от смерти спас.

Слушая эту старую народную сказку, переложенную нынешними молодыми менестрелями на модную тему смелого и хитрого героя, преодолевающего последствия Катастрофы, а заодно - дурость, бюрократию и интриги промышленных воровских картелей, служивый народ покатывался так, что стёкла дрожали, пожалуй сильнее, чем от раскатистой грозы за окнами. Эту какофонию оборвала хлопнувшая дверь спортзала.

- Взводы, внимание! Все, получившие от комбата сообщение, сейчас следуют в штаб батальона вместе со мной. - Подполковник Баскаков, зам начРСО штаба Южфронта, сделал энергичное зазывающее движение рукой, и в этот же момент запищали несколько коммуникаторов. За спиной Баскакова отсвечивали двое не мелких солдатиков из частей ГУКР в мокрых плащах, топорщащихся от спрятанного под ними явно чего‑то металлического и большого, одним видом своих очертаний способного отбить охоту у потенциальных спорщиков. - Остальным - приказ комбата подготовиться к выходу и перейти в техническую зону на запасные позиции. Быстро!

...

Подземелья части сотрясала сирена боевой тревоги. Только что БИМ выдал 28% вероятности того самого, последнего сценария - "стратегическая ловушка", и пошло, и завертелось. Катя от двери совещательной комнаты смотрела вслед отцу, бегущему за Сокольницким по восточной потерне к лестнице запасного выхода. Офицеры части не менее шустро перемещались в противоположном направлении - на КП и к стартовым позициям. Случись что - здесь полк РСВ наверняка, не меньше, и он прикрыт всем, чем можно, включая эти чёртовы "Кобры". Одна из таких наверняка и помогла разжечь весь этот сыр‑бор. Даже если прямо над ними наверху будут рваться головы "Мизеркордии", они не смогут пробить десятки метров упругих ячеистых матриц, сложенных сотами из тугоплавкого борного железобетона. Ну, поцарапать только верхний слой корпускулярными потоками, нагретыми до звёздных температур.

А он, её отец - вместе со своим командиром и своей частью сейчас будет там, наверху, прикрытый только тёплой полёвкой с тельняшкой под ней. Не он выбрал эту работу - работа выбрала его. Ещё тогда, на Хамовнической, у эскалаторного спуска, но она не знала этого.

Катя приняла решение.

Даже если отец останется жив - а она уже готова была мысленно попрощаться с ним - она не забудет и не простит. Ничего. Ни гибели её первого, тоже родного отца - он ведь наверняка любил её, а она его даже не помнила ... Ни смерти матери, ещё молодой, от усталости, страха и горя. Ни её няни, расстрелянной на набережной. Ни горящего дома Лаколлеров. Ни смертей ребят из батальона отца - крепких, умных, красивых. Державших Слово.

Есть большой, серьёзный план Орлова, квинтэссенция которого поместилась на небольшой лист бумаги. У неё запросы скромнее. Пусть будет план Чичаговой - на пару - тройку страниц, зато с одним большим расстрельным списком в приложении 1/сс - она уже начала мысленно писать его. Её устроит.

Просто победить таких - этого недостаточно. Этого безумно мало. Добраться надо до каждого причастного, кто устроил это - от Ланкастеров до последнего коллаборационера, вплоть до банковского клерка, - и наказать образцово, так, чтобы запомнили. Надолго запомнили! Расстрельным рвом, политым горючкой для самолётов, на тысячу лет отбить у разбойников охоту к промыслу - в её, теперь уже в её России, в её Лангедоке!

Нет, всё‑таки не правильно. Этого мало - надо так, чтобы забыли про них. Насовсем. Чтобы все дела их и они сами не просто порушились, а совсем пропали. Стёрлись. В атомную пыль! Да просто вообще не начинались! Чтобы никто не вспомнил даже, что эти гады ядовитые были такие. Никто, кроме неё.

Потому, что она забыть такого не сможет. Никогда ...

Схватив подсумок, Катя вместе с оставшимися техниками устремилась к КП, заодно и центру связи, чтобы быть поближе к месту событий. У неё оставалась ещё надежда на другой исход сегодняшнего дня - надежда, записанная стратегическим БИМом в последней строчке протокола, который она получала на прочтение под расписку.

"Происшествие с неустановленными причинами". Вероятность 46%. Даже рехнер неодушевлённый в чудо верит больше, - с облегчением дошло вдруг до Кати, - чем в то, что банда пиратов и их приспешников, воюющая против её народа, на её земле, пойдёт самоубиваться, созвав к себе русскую ягдкоманду при помощи зенитки. Знает она этих смельчаков - у них только с безоружными горожанками тёплого юга хватает смелости по‑серьёзному воевать. Вот так!

За её спиной закрылась тяжелая гермодверь командного пункта ...

... Снаружи, не доходя до фронта туч, бушевала сухая быстрая гроза. Огни святого Эльма плясали в призрачном танце на внешней обшивке десантного вертокоптера. Светились оружейные балки, точки подкрыльевой подвески ракет, обрешетники воздуховдувов, рангоут суперкоротковолновых антенн над колпаком штурманской кабины, кромки обтекателей локаторов и ночных прицелов, ручки дверей, стойки шасси - словом, все детали со скруглением меньше сантиметра. Раненая атмосфера, загаженная тучами железистой и лютециевой пыли, поднятой на несусветные высоты десятилетия назад вихрем рукотворного Армагедона, пропускала через себя проникающие лучи из космоса и до сих пор поддерживала на малой высоте низкий порог пробоя. Подполковник Чичагов, родившийся до Катастрофы, помнил предгрозовую погоду другой - со свистом освежающего ветра, ласкающим падением первых капель, шумом травы. Но сейчас внизу не было этих звуков - только треск разрядов. Стоило неосторожному горожанину застрять на загородных посиделках или на рыбалке у речки почище - а желающих в приграничной полосе на такие развлечения было немного - и пришлось бы, дабы не получить молнию в зад, лежать по степи ровно абсолютно плоским ковриком, и до конца грозы не отсвечивать.

Ни о каком хождении по приборам не было и речи. Только глаза штурмана, как средство привязки к местности, да к ним инерциалочка родимая. И терпение воинов, заточённых в чреве птицы под грозой, аки ахейцы в коне троянском. Поэтому Чичагов, дабы не мешать летунам, рассматривал удалённые детали рельефа через бортовой прицельный телескоп с ноктовизором, да заодно и отвлекал штаб ГБП от нехороших мыслей.

- Товарищ главврач Альфред Иосифович, а скажите‑ка нам, как Вы ухитрились проверку на капитографе претерпеть? - Вид у доктора меднаук Альфреда Гершензона в застёгнутом плаще поверх брони, аптечки, кортика и пистолета был такой, точно он и вправду претерпел ...

- Я же Вам уже в прошлый раз рассказывал, Михаил Васильевич, любимый Вы отец наш! Сижу жду, когда вопросы начнут задавать, а эти умы всё препираются, мол компутатор у них калиброваться не изволит. Ну я в кресле и задремал, ибо сон наш - золото наше. А тут меня вдруг будят и спрашивают: когда Вы последний раз встречались с Вашим британским агентом? А я не сообразил, что в кресле‑то у них сижу, и спрашиваю, как на борту спросонья: никак забросили? А что, на встречу уже надо?

Громкий хохот в десантном отсеке заглушил шуршание и треск электрической бури за обшивкой. Чичагов отвлёкся и прошёл в пилотскую кабину.

- Сколько ещё, Сергей?

- Минут 7 - 8, Михаил Васильевич. Идём по видимым ориентирам на сотне, в режиме радиомолчания. СПО не орёт пока.

По обтекателю кабины захлестали стремительные струи. Вертокоптер ворвался под холодный срез грозового фронта и пошёл вниз, стремясь прижаться к земле, туда, где хоть что‑то было видно.

Дождь - это для ягдкоманды всегда плохо. Нельзя завязать охотников, поддерживающих друг с другом визуальный контакт, узконаправленными лучевыми линиями - и рассеивание большое, себя выдашь, и просто не добьёт. А себя выдать - провалить операцию.

Время поджимало. Наступал момент истины, ради которого цельный разведбат был поднят на уши, рассован по бортам на земле и в воздухе, а потом - впихнут в обстановочку, описуемую словами в основном матерными. Теперь всё зависело от того, зачем собственно существовала часть подполковника Чичагова, равная по совокупной ударной мощи едва ли не паре линейных бригад предвоенной формации, а по боевой эффективности - тем же бригадам, способным работать с потрясающей синхронизацией и координацией, вплоть до уровня оперативного комсостава. Учёба, тренировки, медикаментозное стимулирование, особые методы подготовки - всё это Чичагов, вслед за своими наставниками родом из ещё екатерининского призыва, запасливо собирал в копилку, шлифовал и держал под рукой. Ибо, когда знаешь, что делать - уже знаешь половину того, как. Всё гениальное просто.

- Сергей, метку!

Старший штурман-пилот, не отрываясь от скольжения в развороте между терриконами и водокачкой заброшенной станции Гришино-сортировочная, стронул с нулевой позиции ручной искатель под навигационной панелью. На хвосте вертокоптера, в верхней части балки систем РЭБ, проходящей через оперение со вспомогательными курсо-рулевыми винтами, замерцала едва заметная сверху и полностью невидимая с земли красноватая лампа, ток в которую выдавался встроенным компутатором одной из бортовых телекамер с выхода АРУ. Только компутатор переваривал не сигнал с визуального приемника или ноктовизора, а запись света пламени камина, заблаговременно сделанную на карту техниками на рождественской вечеринке в киевском Императорском театре Армии и Флота. Смотрящий сверху посторонний взор, даже электронный, видел в этом одиноком огоньке лишь мерцание огня костра; в крайнем случае, умный рехнер пограничного аэробота какого‑нибудь Великого Герцогства Аквитанского, выцеливая положение этого огня с разных точек, мог сделать вывод о наличии горящей цели в воздухе. Но вот определить наложение одной записи света горящих поленьев на другую - уж извините. А для посвященного наблюдателя, имеющего на борту обе записи, такой проблемы не стояло. Поскольку любой нынешний рехнер, что русский не-будем-называть-секретные-модели, хе‑хе, что трофейный Lancashire Relay Electronetics Co. с заваленного втихую вражеского аэробота, отправленного затем к Нептуну, выполнял опознавание сигнальных дорожек на частоте до полста тыщ обратных секунд с вероятностью на 3 знака за точкой, что называется, не моргнув. Просто, как дульнозарядная гаубица, доступно даже начинающему патриоту-партизану, и, самое приятное для агентурной работы, - абсолютно несъедобно для потенциального "короеда".

Правда, ценой этих возможностей была Катастрофа. 60 с лишним миллионов жертв в России - как прямых, от ракетного обстрела и разбойничьих набегов, так и накрытых "спутным следом" бойни - голодом, холодом, болезнями. И в несколько раз больше - у не ждавших жёсткого ответа завоевателей, незадачливых, но от этого обозлённых и не менее опасных. Посему, переживать на эту тему было некогда. Да и не стояла сейчас перед изобретением отделения РЭБ АВИИ Штаба Южфронта, гениально преобразившим связь средствами маскировки, задача передавать голос ведомым бортам. Старинной азбуки Одоевского-Брюса для радиотелеграфа, ускоренной до пары страниц в секунду и соединённой с бортовым переводчиком голоса в текст, было вполне достаточно. А потому - через долю секунды после движения руки Сергея - штурманские извещатели ведомых выдали характерный троекратный писк. "Общий сбор".

Чичагов вытянул с верхней штурманской панели старомодный проводной микрофон. Позади него вся тройка уже сбросила скорость и выстроилась ломаным уступом со снижением вперёд, чтобы видеть и слышать его.

- Так, ребята, повторяем задание. Мы ищем наземную ЗРС "Кобра", или очень похожую на неё по ракетам. Машина захвачена бриттами и переоборудована нештатными средствами радиомаскировки. Расчёт открывал огонь в последние 5 часов с позиции в пределах 10 км от Старо-Ольховского. Задача - захват целыми машины и расчёта. Ищите любые признаки их работы - разбитую позицию, протечки смазки с топливом, следы пуска, пробки от ускорителей. Могут быть обломки ракет - одну они точно потеряли.

И последнее. Это может быть не наземная машина с расчётом, а тяжёлый аэробот с ракетами. Если он ещё там - выбивайте ему винтомоторную группу, забивайте связь и накрывайте сетями, но только с охотников. Главврач не будет собирать Вас по атомам. Обезвреживанием и перевозкой займётся позже инженерно-сапёрная группа Ставки.

С этого момента до моей команды - режим полного радиомолчания. С Богом!

Искатель под рукой старшего штурман-пилота ушёл в крайнюю позицию - "завершение связи". С этой секунды для всех живых и неживых объектов, находившихся в указанном Чичаговым круге и намеренных противопоставить себя его воле, время начало обратный отсчёт.

Звено разом рванулось вниз и рассыпало строй, разворачивая кольцо облавы - человека на другого человека, ставшего самым опасным и непредсказуемым хищником этого им же израненного мира. Ведь только человеку открыты как безграничные высоты неба, сострадания и света, так и бесконечные бездны падения, зла и смерти.

Словарь непонятных терминов, сокращений и событий

ГУКР - главное управление контрразведывательной работы

РСВ - ракетные стратегические войска

Инерциалочка - "народное" ласкательное название инерциальной системы навигации, ИСН

ГБП - группа блокирования и поиска

АРУ - автомат регулировки усиления

СПО - система предупреждения об облучении

АВИИ - академический военно-исследовательский институт

ЗРС - зенитно-ракетная система

Ваша оценка: None Средний балл: 6.8 / голосов: 6
Комментарии

Произведение в целом мне понравилось, но на мой взгляд слишком перегружено техническими описаниями. Это даёт хорошее описание обстановки, помогает вжиться в мир, но читается из-за этого гораздо тяжелее. особенно для человека без высшего технического образования.

Признаю, однако. Стараюсь по мере сил давать расшифровки.

Прошу, тем не менее, и меня понять тоже. Язык естественных наук - это язык природы, и для меня, и для участников событий.

Есть ещё одна особенность. Во время войны, как правило, ведение дневников активно не-поощряется. Почему - понятно. Поэтому от действий большинства граждан воюющих сторон остаются, по прошествии даже небольшого времени, практически только деловые документы - служебная переписка, акты о приеме-передаче воинского и служебного имущества, документация военных разработок. А активно воюющие части ГУКРов и подобных им органов - это место, где такие разработки, как правило, активно и ведутся.

Пример: как бы поступил "нормальный" в нашем, мирного времени понимании, разработчик скрытной тактической спецсвязи? "Зашил" звук в шум на радиочастоте трансивером с 4-мя ядрами? Передавал остронаправленным лучом, фазированной решеткой? Сбросил бы мощность? Но мы знаем - ещё в Русско-Японскую войну пользовались на флоте ратьерами - управляемыми источниками света, которые никакой засветки радиоэфира не дают. Ещё в 1-ю Мировую наши егеря выкладывали метки из костров - кресты и круги - по линии пролёта ночных аэропланов-разведчиков. Имея же относительно быстро управляемый источник света, даже накальную лампу, не говоря уже о разрядной и твердотельной, телеграфную азбуку, магнитофон с ускорением воспроизведения, систему распознавания речи в текст и схему шифрования подстановкой, даже не одноразовой подстановкой - можно спроектировать простую систему связи с простыми естествеными сигналами (свет костра, треск огня, шум воды). Это позволит мобильным РДГ или ГБП держать связь (по крайней мере, условными сигналами) практически незримо от других, особенно над своей территорией. Именно похожие схемы пошли в ход во время "холодной войны" в третьих странах, а потом перескочили на дроны. Сейчас это уже не открытие - любой советский мальчишка читал "Технику-Молодёжи", где про половину этих вещей рассказывалось, а половину можно додумать. Я же предложил Вам лишь неповседневный взгляд на эти вещи.

Тем не менее, только мощь и организованность спецслужб, а также относительная (поддерживаемая страхом) "солидарность" развитых обществ, не допускающих потенциальных террористов как к серьёзному образованию, так и к системам разработки критической техники, не дают террористическим структурам активно пользоваться такой техникой. Это под силу лишь организованным гражданам с государством за спиной - Павлу Судоплатову, нынешним ВСН, Алмазу и КРЭТу, а там - Владимиру Орлову, Али Альхусейнову, Михаилу Чичагову и армии их императора.

PS. Кстати, как только у Гитлера обломился блицкриг в направлении Москвы, Абвер-7 (колонизация) и отдел 4-Е РСХА (контрразведка) стали активно пробивать, и пробили, на уровне высших начальников решение о полном запрете на ведение дневников на Восточном фронте рейха, ибо образ "неправильных народов" начал обрастать идейно неверными чертами. Другое дело, что не шибко это на местах выполнялось, что помогло на Нюренбергском трибунале.

________________________________________________________________

Стоят столы дубовые, сидят жлобы здоровые, все смотрят без понятия - идут политзанятия :)

Быстрый вход