Библиотекарь 2 глава

Стальные лезвия кромсали книги, измельчая на кусочки. Исполинский аппарат рычал, как динозавр, – устрашающий и ненасытный. Металлические жвала рвали шелковистую бумагу в клочья, с хрустом перемалывались корешки, и все это цветной бумажной кашей высыпалось в ящик, что стоял с обратной стороны машины.

В павильон вошли утилизаторы, два низкорослых мужичка в белых халатах, закатили в павильон тележку. Шредер на мгновение затих. Ребята, подкатив к нему тележку, начали выкладывать тома на металлическую ленту. Книги с цветастыми обложками они накрыли пленкой, будто боялись запачкать руки.  

Вскоре тележка опустела. Хищное рычание тотчас возобновилось, лезвия стали вращаться с новой силой, книги снова поползли в стальную пасть.

Костя нахмурился и отвернулся от машины. Обычно он мог смотреть на это бесконечно, да и сам процесс любил больше всего в своей работе. Забрать у читателя вредные книги и с холодным сердцем наблюдать, как результат чьих-то трудов перерабатывается в расходный фарш. Как лживое дерьмо становится ошметками, которые ни склеить, ни собрать по маленьким обрывкам.

Но вчерашняя ссора с Оксаной наложила отпечаток, и сейчас он чувствовал только глухую пустоту внутри.  

В павильоне было людно, появилось много новых лиц, причем довольно юных. Вокруг второго Шредера столпилось человек пятьдесят парней и девушек, похожих на студентов. Вытянув головы, они смотрели на ползущие по ленте книги, и глаза ребят светились любопытством. Незнакомцы с оживлением шептались, некоторые достали телефоны, и в толпе сверкали вспышки фотокамер. Но откуда здесь столько молодняка?

Костя протиснулся сквозь шепчущуюся толпу и подошел поближе к Шредеру.

Сбоку от металлического хищника, в двух шагах от ребятни, стояли три библиотекаря. Коллеги были одеты с иголочки: строгие приталенные рубашки, брюки, вычищенные до блеска туфли. На плечах поблескивают лычки, на груди – серебряный значок в виде открытой книги с буквой «Б». Молодые, чисто выбритые и довольные, они с профессиональной гордостью взирали на плоды своей работы.

Костя подошел к коллегам, поздоровался и спросил тихо:

- Это что за молодое стадо здесь пасется? 

- Стажеры, - пояснил один из библиотекарей в запотевших круглых очках. – Министерство расширяет штат, и шефу поручили обучить новых сотрудников.

Костя лишь хмыкнул и вновь бросил взгляд на ленту Шредера. Последние две книги резво уползали в металлическую пасть с быстро вращающимися острыми лезвиями.   

– Кто на этот раз? – спросил Костя у троицы коллег. 

– Учитель, - отозвался крайний. – Идиот. Канючил: «Как можно читать с экрана? Это же не полистать, на полку не поставить», ну ты понял.

– Старики вообще проблемные, – кивнул второй. – Не понимают, от чего отказываются.

– А у меня электрик был, – пожаловался третий. – Эстет. Тоже уперся, ни в какую отдавать не хочет. Все орал, что настоящая литература только на бумаге. 

Костя усмехнулся, понимающе кивнув.  

– Но только дал ему нашу «читалку», он и думать забыл про «бумагу». Так залип – не оторвешь. Уже боялся, силой отбираться придется.

Библиотекари засмеялись, а потом один из них повернулся к Косте:

- Тебя, кстати, шеф искал. Зайди к нему, он сейчас в читальном зале.  

Костя кивнул и, обойдя толпу, потопал к выходу из павильона.   

***

- «Просвещение…», - донесся приглушенный бас начальника из-за закрытой двери, - крупнейший государственный проект Демократической Пятерки...»

Костя тихо открыл дверь и заглянул в читальный зал. В глаза бросились десятки юных лиц, и все, точно завороженные, смотрел в одну точку. На стоящего возле доски главу Книжного комитета Юрия Шермера.

Костя прошел в конец зала и, поймав на себе пару любопытных взглядов, сел за единственный свободный стол в заднем ряду.

– Если коротко: мы выступаем как посредники между читателем и Министерством Просвещения, - продолжил Шермер. – Нам присылают проверенные книги, а мы их загружаем в Единую онлайн-библиотеку. Несем культуру в массы, так сказать.

Шермер вытянулся перед начисто заполненной аудиторией, а за его спиной на полстены раскинулась большая интерактивная доска. На ней приветливо светилась надпись «Книжный комитет», а ниже лозунг: «Каждая прочитанная книга делает нас лучше. Если это правильная книга».    

К лекции он подготовился заранее: надел хорошо пригнанный черный костюм с отороченным красным воротником и золотыми запонками на рукавах. Лицо главы Комитета избороздили мелкие морщины, в редких волосах проглядывала седина. Издалека он был похож на коршуна с огромным острым носом и холодными глазами. Но улыбка – мягкая, почти отцовская – располагала. 

Костя огляделся. Зал был полон молодых людей лет двадцати-двадцати трех. Все как один прилежные, причесанные, белые рубашки, брюки, сорочки и длинные черные юбки. Склонившись над планшетами, они записывали все, что говорил им Шермер. В зале не стихал стук клавиш, а стажеры, увлеченные рассказом, сохраняли тишину.

– А как новые книги принимают сами массы? – спросил мужской голос в первых рядах. 

– Ну, народ по-прежнему больше желает смотреть «жвачку» на «рутубе» и играть в компьютерные игры, – сказал Шермер без лукавства. – Но мы не сдаемся и мало-помалу отвоевываем себе новых читателей. Например, проводим каждую неделю встречи с авторами в Комитете, литературные флеш-мобы, фестивали и другое, что может привлечь людей к литературе.

В зале повисла тишина. Потом в первых рядах поднялась чья-то рука, и женский голос возразил:  

– Но ведь все равно, читая, надо напрягать мозги. А люди этого не любят – факт.

Шермер кивнул и сразу же добавил:

– Для этого я предлагаю вспомнить одну неприятный, но порой весьма необходимый метод – пропаганду, – Шермер посмотрел на девушку, и его губы тронула улыбка.

Зал притих. Стажеры зашептались.   

– А чего вы напряглись? Пропаганда – не такая уж плохая вещь, если использовать ее во благо. В нашем случае благодаря ей мы вновь заставили людей вернуться к чтению, и у нас получилось.

Шермер замолчал. Ребята снова обратились в слух, на лицах появилось искреннее любопытство.

- В итоге к 2071-му году, если верить статистике, на наши книги подписалась ровно половина москвичей. – Он снова повернулся к вопрошавшей девушке. – И это, недоверчивая вы моя, наша огромная победа.

По залу прокатились одобрительные возгласы. Девушка в первых рядах замолчала, оробев. Потом спросила:  

– Но все равно… Как можно добиться, чтобы каждый читал книги? Это невозможно! Чтение как вид досуга давно в прошлом…

Шермер согнулся над столом и, опершись на него руками, посмотрел на зал.

– Нам тоже все об этом говорили двадцать лет назад, когда мы только создавали Комитет. Сейчас же Библиотека – один из самых посещаемых сайтов Рунета. По книгам каждый год снимают фильмы, создают компьютерные игры, делают обзоры на «рутубе»… В общем, милая моя, литература все еще неплохо себя чувствует. Еще вопросы?

Тишина.

Никто из стажеров не возразил, пламенная речь Шермера вмиг погасила сомнения в их головах. Ребята завертелись, зашумели, зал наполнился оживленным шепотом.

Тут двери кабинета Шермера бесшумно отворились, и наружу вышли двое. Крупные, широкоплечие, в черных костюмах с галстуками, коротко остриженные, с одинаково отталкивающими лицами.

Кабинет Шермера находился в самом конце читального зала, где в последнем ряду сидел Костя.

Незнакомцы прошли мимо занятых стажерами столов и, не сказав ни слова, покинули зал.

Молодежь не обратила на мужчин внимания. Шермер в их сторону тоже не посмотрел.

Костя почесал затылок. Странно. Они что, все это время находились в его кабинете? Не кого-нибудь, а главы Книжного комитета? Кто это, черт возьми, такие, раз заходят к нему, как к себе домой?

Лекция тем временем закончилась. Послышалась возня и шум, стажеры стали собираться, складывая вещи в сумки, а потом посыпали из зала. Вскоре в нем остались только Костя с Шермером.

Старший библиотекарь направился в свой кабинет, поманив Костю за собой.

Оказавшись в кабинете, Шермер опустился в глубокое кресло за черным столом. Костя устроился напротив шефа. Шеф включил в розетку электрический чайник, достал из ящика банку с кофе и две пустые кружки с маленькими ложками. Следом на стол опустилась небольшая ваза с шоколадными конфетами.   

– Святые боги, с каждым годом ребята все умнее и умнее, – сказал он довольно, насыпая ложкой в кружки кофе. – Раньше я брюзжал, что молодое поколение уже не то, а эти прямо радуют…

Он вынул из ящика стола электронную сигарету и, сунув ее в рот, нажал кнопку сбоку. Кончик сигареты вспыхнул. Шермер затянулся, выпустив облако приятно пахнущего апельсинового дыма.  

Костя посмотрел на него вопросительно.

- Посмотри, какие люди из них выросли, - пояснил он. – Дружные, сплоченные, все время ходят вместе, как одна команда. Их со школы выдрессировали такими. И общаться с ними мне было приятно. Сразу видно, что у них в глазах.

- И что же? – спросил Костя, взяв из вазы шоколадную конфету.

- Страсть. Огонь. Патриотизм в душе, любовь и полное доверие к Пятерке, – сказал Шермер с наслаждением и снова затянулся сигаретой. – Министерство скажет нам «спасибо». 

Слева от Шермера на тумбочке засвистел чайник, из носика повалил густой пар. Он поднял его, наполнил обе кружки кипятком, потом подвинул одну подчиненному.

Взгляд Кости между тем упал на тонкий черный кейс, который лежал на краю стола шефа. На нем белым цветом был начерчен символ Министерства просвещения.   

Словно уловив костино любопытство, Шермер поднял кейс и спрятал в ящике стола. Потом взглянул на подчиненного.   

– Кстати, по поводу тебя. Работа есть.       

Старший библиотекарь подвинул к себе ноутбук и поднял крышку. Пальцы его забегали по клавишам.  

– К нам тут эмигрант один пожаловал, - сказал он, опустив глаза к экрану. – Книговредитель с плохим прошлым. Федоров Сергей Ионыч. Он двадцать лет не жил в Союзе и вернулся.

– То есть как вернулся? – удивился Костя, отпив немного кофе. – В смысле… кто его пустил?

– Подозреваю, кто-то в консульстве сделал ему белый билет и пропустил в страну под другим именем, - пояснил Шермер. – В прошлом этот тип наделал много шума и подпортил Комитету жизнь своим книговредительством.

Пальцы Шермера все еще бегали по клавишам, потом он развернул к Косте ноут с увеличенной на весь экран фотографией. На него смотрел интеллигентного вида старик в круглых очках, с причесанными набок волосами с густой проседью и аккуратным треугольником усов. Светлолицый и опрятный, в сером костюме с галстуком, как будто кандидат наук или другая видная персона.

Костя вскинул брови.

- Блин, а я же его в лифте вчера видел.

- Вы живете в одном доме, - кивнул шеф. – Ты заедь к нему сейчас и пообщайся… по-соседски. Думаю, у тебя больше шансов с ним поладить.

- Вряд ли. Он вчера на меня с таким презрением смотрел, что едва взглядом не испепелил. Теперь понятно, почему, - Костя ухмыльнулся, постучав себя по значку библиотекаря на груди.    

Шермер кивнул.

– Да, этот Федоров довольно сложный тип. До эмиграции он собирал компьютеры, много работал, даже был в ассоциации изобретателей Союза. Но потом уехал и вернулся, как мне сообщили, пару дней назад.

Шермер вынул сигарету изо рта и выдохнул молочно-густой дым. Костя поморщился, махнув рукой.  

– В общем, надо посмотреть, какие книги он читает и забрать все вредные, если найдешь, - распорядился шеф. – И присмотрись к нему внимательно. Мне кажется, он прилетел не просто так. Номер его квартиры я тебе сейчас скажу.

Костя кивнул и только привстал с кресла, как шеф добавил:

– Только ты поедешь не один. Я дам тебе стажера.

Костя так и замер возле стула, посмотрел непонимающе на Шемрера. 

Старший библиотекарь встал из-за стола и поманил Костю за собой. Потом открыл дверь кабинета, указав на опустевшую аудиторию.

Только сейчас стало заметно, что ее покинули не все. На задней парте, повернувшись к ним спиной, сидел стажер, копаясь у себя в планшете.

– Парню всего двадцать лет, и надо обучить его всему, что знаешь, – распорядился Шермер негромко. – Он прошел Тест вместе со всеми, чтобы здесь работать, только знания о книгах у него довольно слабоваты.

Костя покосился на сидящего за партой паренька и нахмурился.

– Зовут Павлом, двадцать лет, - продолжил Шермер. - Звезд с неба не хватает, но безумно хочет стать библиотекарем. 

– А я-то тут причем? – буркнул Костя.

– Ну, ты же раньше был учителем, вот и научишь. Молодому нужен опытный наставник, а никого опытнее тебя здесь не найти. Гадицкий! 

Парень оторвался от планшета и развернулся к ним. Костя сразу же узнал назойливого пухляка, который приставал к нему на улице с летающей видеокамерой. Лицо стажера просияло, только он увидел Костю. Гадицкий поднялся из-за парты и потопал к ним. 

Костя вздохнул. Похоже, день сегодня будет еще гаже, чем он думал. 

***

Створки лифта медленно разъехались, и Костя со стажером прошли в Отдел Статистики. Вдоль широкого павильона в несколько рядов тянулись стеклянные кабинки. Внутри, точно в аквариумах, сидели девушки-диспетчеры в больших черных наушниках, общались с библиотекарями по телефону.

Гадицкий двигался по павильону, вертя головой по сторонам. Рот у парня был раскрыт, глаза горели жадным любопытством. Всю дорогу около его плеча кружила крошечная камера, снимая, все, что здесь творится. 

– А тебе вообще снимать здесь разрешали? – буркнул Костя, не скрывая недовольства. 

- Ну а как же, - сказал он. – Сам Юрий Петрович просил осветить работу в Комитете. Для отчета перед Министерством.   

Костя вздохнул с досадой.

- А что это за штуковина вообще такая? Никогда не видел.

– Смарт-камера, – объяснил стажер. – Может летать отдельно от хозяина и все снимать на расстоянии до сотни метров. Задаешь фокусировку на объекте, и она все время следует за ним, пока не дашь отбой. Может снимать, даже когда объектов много. А сам я управляю ей на расстоянии, - Гадицкий кивнул на кабинки с диспетчерами.   

Костя нахмурился, и они двинулись вдоль стеклянных кабинок. В них не умолкали голоса диспетчеров.

– Как обстановка на Черкасской? – донеслось из первой.  

– Проверяем полки всех жильцов, просматриваем книги, – тут же ответил по микрофону библиотекарь. – Выгребли уже сто пятьдесят фальшивок.

– Сто пятьдесят две, – добавил второй голос. Видимо, с ним был напарник.

– А зачем просматривать? Вы там ни слова правды не найдете. Забирайте – да и все.

– Улица Ленина, дом 38? – прозвучало в следующей кабинке.

– Сразу все отдали, без вопросов. Тридцать пять фальшивок. Мы уже зарегистрировали их в Библиотеке.

– 54-я?                       

– Семья давно уже подписана на наши книги. Муж, жена и дочь двенадцати лет.

– 29-я?

– Все обошлось, он все-таки отдал макулатуру. Поупрямился немного, но отдал. Вычеркивайте...

– 81-я?

– Проблемный. Пятьдесят два года мужику. Твердит, что книги только на бумаге, а все остальное он читать не будет.

Тишина.

– А он?..

– Он адекватный. Просто кто-то продает ему «бумагу», и старик не может сориентироваться.

– Да? – голос диспетчера стал жестче. – Тогда спроси номер этого продавца и передай в службу зачистки. Там разберутся.

Павильон тянулся и тянулся, одна кабинка сменялась другой, и казалось, что им не было конца.

Костя повернулся к идущему рядом Гадицкому и обвел рукой Отдел Статистики.   

– Здесь обитают наши аналитики, – пояснил он. – Каждый курирует свой район Москвы и проверяет, сколько человек подписаны на наши книги.

Гадицкий кивнул, не сбавляя шаг.  

– Их здесь пятьсот восемьдесят человек, - продолжил Костя, глядя, как у стажера округляются глаза. – Им надо обзвонить каждого читателя, отправить ему письмо, проверить, какие книги он читает и читает ли вообще. Многие отсюда сутками не вылезают.

Гадицкий вскинул брови, с изумлением осматривая зал. Камера по-прежнему летала по отделу и снимала все, что попадало в объектив. Занятые работой диспетчеры не замечали ни ее, ни гуляющих по отделу библиотекаря со стажером.   

– Если читатель несознательный, мы выезжаем, проверяем, что за книги он читает, - продолжил Костя. – Этим занимаюсь я и остальные восемь тысяч библиотекарей, которые у нас работают.

Гадицкий одобрительно присвистнул. Потом остановился, вскинул руку с оттопыренными пальцами – и камера, словно живая, подлетела, приземлившись ему на ладонь.  

- А что значит «сознательный»? – спросил стажер, пряча ее в карман.  

- Читает правильные книги – те, что поставляет Министерство. И сдает в Утиль фальшивки, как и подобает Книжному закону.   

Вскоре они вышли из отдела и вернулись к лифту. Костя повернулся к стажеру и спросил, прищурившись:   

– Кстати, колись. Тоже читал, небось, вредную книгу?

Гадицкий настороженно сдвинул брови и покосился на него. Но, разглядев лукавую улыбку на костином лице, признался с неохотой:

– Было дело. Лев Толстой, «Анна Каренина». Там героиня в конце бросилась под поезд.

Костя снисходительно усмехнулся.

– Но если б ты учил литературу в школе, то знал бы, что ни под какой поезд она не бросалась, - поправил он с профессиональной чуткостью и нажал кнопку вызова лифта. – Анна вернулась к мужу, бросив Вронского. Это я как бывший учитель литературы говорю.

***

На следующем этаже перед ними открылся ряд одинаковых черных дверей. Костя остановился перед ними, почесав затылок. На каждой значилось название: «Фантастика», «Детективы», «Любовные романы», «Фэнтези» «Современная проза» и другие отделы с жанрами.

Постояв в раздумьях, Костя открыл дверь Отдела Фантастики и пропустил Гадицкого вперед.

Они попали в тесный, ярко освещенный кабинет, который давно не проветривали. Внутри не умолкал стук клавиш, воздух сотрясали грубые мужские голоса. Стены в кабинете были сплошь увешаны портретами  мужчин, женщин и детей разных типажей, телосложений, цвета кожи и разреза глаз. Тут же, на стенах висели фото живописных мест, на интерактивной доске пестрели малопонятные графики и схемы. Ниже значились имена людей, в круги были обведены названия локаций. Костя в этих схемах мало что смыслил, но полагал, что так придумывались новые сюжеты.     

Посреди душного кабинета возвышался круглый стол, за ним сидели тучные люди в рубашках, с лоснящимися от пота лицами и внушительными животами. Трое о чем-то оживленно совещались за столом, по рукам ходили исписанные бумажные листы. Еще один расположился за компьютером вдали от всех и оживленно колотил по клавишам. На другом конце стола двое мужчин что-то неустанно черкали на распечатанных страницах текста.

За спинами у авторов виднелась другая дверь. Она была чуть приоткрыта, и из соседнего кабинета доносилась забористая ругань.

– Наши демиурги, – сказал Костя шепотом Гадицкому. – Вчера получили заказ из Министерства и усиленно работают.

Двое толстяков подняли головы и покосились на вошедших, а потом опять вернулись к писанине. Поздороваться никто не соизволил.

Костя отошел от круглого стола подальше, подозвал к себе Гадицкого.

– Суть работы такова: пять-шесть творцов продумывают мир, героев и сюжет, один его записывает, а другие двое редактируют, – пояснил Костя, пока стажер смотрел, не отрываясь, на писателей. – Потом «нетленку» посылают в Министерство. Если к книге нет претензий, ее оформляют и выкладывают в Сеть.

Гадицкий посмотрел на авторов, потом на Костю, и в глазах его возникло разочарование.  

– Конвейер, блин, - сказал он.  

– А ты как думал? Годовая норма – 3-4 книги в год, - сказал Костя. – Наш читатель всегда голоден и хочет больше книг. А раз Пятерка заботится о просвещении, то нужно, чтобы их было как можно больше.

Один из пишущих недобро покосился на вошедших, приложив палец к губам.

Костя кивнул и тут же торопливо вышел из отдела, потянув стажера за собой. Уже в лифте он добавил:

- Но упор мы все же делаем на классику – ведь эти книги вечные, и каждый должен их прочесть.

***

Выйдя на улицу, они направились к гаражам – искать служебную машину.

В полдень было пасмурно, небо погрязло в серых тучах, дул холодный ветер. Кажется, вот-вот начнет накрапывать осенний липкий дождь. 

Они прошли мимо заполненной людьми курилки, Костя пожал несколько знакомых рук, потом свернули за здание Комитета и выдвинулись к ряду низких пронумерованных гаражей. Гадицкий все это время молча плелся следом.

Когда они подошли к двадцать седьмому гаражу, Костя повернулся к стажеру и сказал:

- Сейчас поедем к одному книговредителю. Посмотришь, как надо работать с несознательными.  

В открытом гараже их уже ждал белый фургон с открытой дверью. Поздоровавшись с водителем, Костя уселся на переднее сиденье, а Гадицкий – рядом. Водитель, субтильный мужик в кожаной куртке и темных очках, забил адрес в навигаторе и начал выезжать из гаража.   

- И  запомни: мы полиция ума и просвещения, - сказал Костя стажеру. – На читателя можно слегка давить, но очень осторожно. Главное: доступно объяснить, какие книги вредные, а какие нет. В этом суть нашей работы.

- А если он не принимает наши книги? 

- Значит, уезжаем, а через некоторое время пробуем еще раз. Силу можно применять лишь в крайних случаях – если клиент быкует. У меня вчера, к примеру, был такой…

Гадицкий медленно кивнул.

Фургон тем временем добрался до дороги и вклинился в плотный ряд тянущейся до самого конца квартала пробки. Задымленная серая улица тонула в шуме двигателей, изредка ее нарушали громогласные сигналы и ругань водителей. На тротуарах пробегали люди.  

- В общем, наблюдай за мной, записывай, учись, - закончил Костя, хмуро глядя на дорогу. – Скоро сам наденешь форму библиотекаря.   

- Вряд ли.

- Это еще почему?

Гадицкий потускнел и отвернулся к окну. Было видно, что эта тема ему неприятна, но он все же пояснил: 

- У меня очень низкий бал по Тесту, и шанс попасть в Комитет довольно мал, - Судя по голосу, стажер очень хотел заполучить эту работу. – В этом году набрали двести стажеров, а возьмут максимум пятьдесят. Мне надо прыгнуть выше головы, чтобы понравиться начальству. 

- Нравиться здесь никому не надо. Надо просто хорошо работать, - сказал Костя убежденно и ткнул пальцем себя в грудь.

Гадицкий кисло усмехнулся.  

- «Десять тысяч уничтоженных подделок за три года. Триста восемьдесят арестованных книговредителей», - сказал он тоном знатока. – Читал ваш рейтинг, Константин Сергеич. И мне до него точно не допрыгнуть. 

Костя ободряюще похлопал его по плечу, и всю дорогу они ехали молча.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.3 / голосов: 7

Быстрый вход