Записки мертвеца; Глава 6: Один

ГЛАВА 6: ОДИН

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Ира ответила утром.

«Костя!!! Я думала, ты умер! Какого хрена?!»

«Знаю, знаю. Там к компу вообще никак не подойти было, прости. Тут столько всего произошло…»

«Всё хорошо? Ты где сейчас?»

«В квартире. Там долгая история, так что ты подожди немного, пока напишу»

«Хорошо»

Я рассказал ей всё, начиная с того дня, когда в «Радуге» взялись хозяйничать люди с автоматами и заканчивая бегством. Ира была знакома и с Аркадием, и с Ангелиной: мы, вроде как, дружили парочками. История о них произвела на неё впечатление.

«Аркашка бедняга… А с Гелей что?»

«В кинозале осталась. Они там заперлись, так что всё нормально должно быть. Аркаша так и остался на крыше сидеть, не знаю, что с ним сейчас. Как у вас-то дела? Всё нормально?»

«Ну как… Живы — и то хорошо. Еда кончается. Хотели у соседей попросить, да боимся в подъезд выйти: вдруг там Они»

«Я приду завтра и принесу чего-нибудь»

«Не вздумай! Ты бы знал, что тут на улицах творится. Они кругом. Под окнами, в подъезде — везде»

«Блин. Сколько вы ещё просидите, как думаешь?»

«Не знаю. Неделю, поди, протянем. Может, полторы, а там уж в любом случае придётся выходить и что-то делать»

«Не выходите. Я приду, точно приду. Не сейчас, но приду»

«Костя, блин, не надо! Тут правда мрак полный. Сейчас фотку скину, погоди»

Ира скинула фото своего двора, сделанное из окон их квартиры. Монстры и впрямь были всюду: огромная толпа слонялась по велосипедным дорожкам, по газону, по детской площадке — везде, будто бы ожидая, пока её позовут к обеду. Мне стало страшно, и я решил сменить тему.

«Как родители твои вообще? Держатся?»

«Да, нормально, кстати. Мама уже не так дёргается, да и папа больше с ружьём по дому не ходит. Когда телек отключился, они паниковали дико: неизвестность, все дела. Но потом приноровились новости в инете узнавать»

«А с новостями, кстати, что? Я как-то выпал вообще из всего. Что говорят?»

«Ничего хорошего. Почти все города вымерли. В деревнях и сёлах люди худо-бедно живут ещё: там народа поменьше и заражённых немного было. А так всё грустно»

«Ясно»

«Кость, ты только пойми правильно: я очень хочу, чтобы ты пришёл, мне очень тебя не хватает. Просто я сомневаюсь, что ты через них пробьёшься. Ты ведь сам всё видел. И я просто боюсь за тебя — вот и всё. Может, тебе лучше остаться? У вас там, как ты говоришь, тихо, а мы тут как-нибудь прорвёмся»

«Я приеду. Не сегодня, не завтра, но приеду. Всё, не хочу больше об этом. Люблю тебя!»

«И я тебя тоже очень люблю. Пиши мне. Я тоже буду писать»

«Хорошо»

В тот день мы говорили с Ирой в последний раз.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ

Все мои вещи остались в «Радуге», поэтому мне снова нужно было найти в доме что-нибудь, чем можно было бы отбиваться от монстров. Я долго ходил по квартире, фантазировал, держал в руках разные убойные вещи и прикидывал, с чем мне будет спокойнее перемещаться по улицам. В итоге я смастерил самое настоящее копьё из самой обыкновенной швабры, ножа, гвоздей и скотча. Оно вышло большим и неуклюжим, но, решил я, им можно будет удержать на расстоянии хотя бы одного монстра и не дать ему наброситься на меня.

В тот день не стало интернета, поэтому связаться с Ирой я уже не смог. Всю нашу переписку я сохранил, удивив проявленной дальновидностью даже самого себя. Благодаря ей же я имею возможность сейчас дословно цитировать здесь наши сообщения.

Ещё я подсчитал запасы еды. Круп, макарон, картошки и различных солений в холодильнике одному мне должно было хватить на полторы-две недели. Где-то четверть всех запасов я отложил для будущего похода к Ире.

Потом я долго рассматривал карты: искал кратчайший путь к её дому, просчитывал разные ходы и варианты. Это утомило меня, и спать я лёг ещё до захода солнца.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ

Вещи были собраны в дорогу, маршрут был проложен на картах со множеством альтернатив, по пунктам был рассчитан план действий, но я всё равно не был готов выйти из квартиры. Я… Мне было страшно. Да, я уже не раз лицом к лицу сталкивался с Ними, бежал, как угорелый, был на волосок от смерти, словом — много повидал за этот бесконечный месяц. Но того, что было снаружи, я всё равно боялся до смерти и всячески искал поводы для того, чтобы задержаться у себя дома ещё на денёк. Тогда, например, я решил, что мне жизненно необходимо перепройти какую-нибудь забойную игрушку: шутер или экшн, чтобы зарядиться атмосферой и разжечь в себе решимость. Так и пролетел день.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТЫЙ

Четвёртый день одиночества и затворничества. Он запомнился мне лишь проехавшим под окнами полицейским УАЗиком.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ

Пятый день затворничества. Меня стало тошнить от стен квартиры: они давили на меня, душили, жгли, а светло-розовый цвет обоев в гостиной всё никак не давал покоя. На балконе я нашёл банку синей краски. Она была старая: сверху покрылась коркой и пахла, как чёрт знает, что. Отыскав малярную кисть, я принялся разрисовывать ею стены. А позже — весь вечер маялся от головной боли.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ

Тогда отключилось электричество. Благо, в холодильнике ещё оставалась еда, которую не нужно было готовить, и какое-то время я питался ею. Но я знал, что когда-нибудь нужно будет добывать огонь, чтобы сварить картофель или крупу. Поэтому мне пришлось полностью ободрать обои в гостиной, убрать оттуда всю мебель и часть её разломать на мелкие составляющие, которые позже пойдут на топливо для костра. Это отняло у меня очень много времени и ещё больше сил.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ

Перетаскивания мебели возбудили во мне желание покопаться в старых вещах. Весь день я убил на это бесполезное занятие и к вечеру нашёл в кладовке, среди своих же старых тетрадей и рисунков, толстый пустой ежедневник. На его обложке разноцветными буквами было наклеено заглавие: «Дневник добрых дел». Кажется, такие штуки нам дарили ещё в начальной школе на каком-то мероприятии, дав наказ к одиннадцатому классу заполнить их от корки до корки. Тогда-то в голове моей и родилась идея записать туда эти последние двадцать семь кошмарных дней. Отодрав с обложки цветные буквы, я взял ручку и стал думать, с чего бы начать рассказ.

Полагаю, вот и всё: конец истории. Последнее, нарочно выдуманное мною дело, удерживавшее меня от выхода из квартиры в объятья нового мира, закончено. Нет, разумеется, если завтра я доберусь до Иры живым, то продолжу вести эти записи: это даже интересно. Но на случай, если этого не произойдёт, надо бы подвести какой-то итог.

Если ты, дорогой незнакомец, читаешь это — значит я уже умер. Ну, или просто обронил тетрадь по дороге или оставил где-то в спешке, или ещё что-то. Словом, если ты читаешь мой ежедневник, то мне он больше не нужен. Как им распорядиться — решать тебе. Можешь разжечь им костёр, вырвать страницы и наделать из них самолётиков, или можешь ниже запечатлеть уже свою историю, а потом — передать тетрадь кому-нибудь следующему. Такая себе хроника последних дней человечества получится, и кто знает, может быть когда-то, через много-много лет, она окажется в каком-нибудь постапокалиптическом издательском доме, где её превратят в книгу и станут продавать немыслимыми тиражами. Шутки шутками, а посыл ты, надеюсь, уловил.

На часах 21:49. Пора собирать вещи и ложиться спать. Не могу дождаться, когда снова увижу Иру и её любимой маленькое личико. И почему-то мне кажется, что я непременно увижу его, и что завтра или послезавтра я снова напишу сюда что-нибудь. И что всё будет хорошо.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.9 / голосов: 10

Быстрый вход