Записки мертвеца; Глава 8: Мост

ГЛАВА 8: МОСТ

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ

Проснулись мы рано и после завтрака выбрались на крышу, чтобы осмотреться. Монстры отстали от Лёхиной машины и теперь снова равномерно растеклись по улице, слоняясь туда-сюда. Нечего было и думать о том, чтобы добраться до Ириного дома по дороге: везде Они. Бежать дворами — тоже не вариант, поскольку там можно было нарваться на одиночек. Мою вчерашнюю идею с крышами я так и не озвучил, но Лёха каким-то образом подхватил её и с жаром стал обрисовывать мне, как мы перепрыгнем с его дома на соседский, по нему дойдём до перекрёстка, а там уже придумаем что-нибудь ещё. В общем-то, других вариантов у нас и не было.

Сначала мы решили добраться до Лёхиного дома. От подъезда нас отделяла лишь пара десятков метров. Монстров на пути не было. Мы вернулись в здание ФМС и стали собираться. Я накинул на плечи рюкзак и взял в руки копьё. Лёха посмеялся надо мной, сказав, что я выгляжу как манерный хипстер, которому поневоле пришлось стать первобытным охотником.

Мы вышли через запасной выход, добежали до подъезда и скрылись за железной дверью. Потом поднялись на этаж и вошли в квартиру.

— Только это… там бардак, — предупредил Лёха.

И действительно: квартирка выглядела так, словно в ней жил безумец. На стенах были неразборчивые надписи и записи, обои ободраны, мебель перевёрнута, словом — всё как у меня дома.

— Одному тяжело было. Ещё когда батя умер… короче, тебе-то объяснять не надо, — комментировал он.

Мы оставили вещи и пошли на крышу. На люке оказался замок, который пришлось срывать монтировкой. Через полчаса мы выбрались наверх, и первое, что мы увидели там — это кучи мусора. Банки, бутылки, окурки, мешки и всяческие другие отходы жизнедеятельности. Кто-то, вероятно, любил в былое время отдыхать здесь. С крыши был виден весь район на много-много километров вдаль. Были видны верхушки деревьев, росших вдоль главной городской улицы, были видны магазины, торговые центры, роща с восточной стороны была как на ладони, а самое главное — было видно дом Иры. Не весь, правда — кусочек, но это было уже что-то.

Теперь нам предстояло перемахнуть с крыши этого дома на крышу соседнего. Чтобы сделать это, необходимо было преодолеть девятиэтажную пропасть длиною в четыре метра. Всего-навсего четыре метра: казалось бы, один хороший прыжок — и всё. Но когда я глянул вниз, то сразу отмёл эту мысль. Монстры, бродившие там, по земле, казались такими маленькими и такими безобидными по сравнению с падением отсюда и полётом вниз, вниз, вниз, а потом — глухим падением на асфальт с последующим переломом всех костей, которые только есть в теле.

Постояв там и пощекотав себе нервы, мы решили, что нужно сделать какую-нибудь переправу, которая соединила бы крыши двух домов. Мы вернулись к Лёхе в квартиру и стали фантазировать. В итоге было решено сделать этакий четырёхметровый мост из всего более-менее крепкого, что есть в квартире. Мы разобрали на части старую мебель, извели кучу гвоздей, саморезов и скотча, долго спорили и раздумывали пере тем, как прибить каждую новую дощечку, и к семи часам вечера мост был готов. Но потом произошло то, из-за его все оставшиеся до сна три часа мы проклинали себя, на чём свет стоял: наш импровизированный деревянный мост не пролезал в люк, ведущий на крышу. Вообще никак. И единственным выходом из положения было разобрать его, поднять наверх и уже там собрать заново. Я орал, плевался и матерился на весь подъезд, но делать было нечего: пришлось отложить переправу до завтра.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ВТОРОЙ

Едва поднявшись с постели, я вновь взялся за работу. Вчера вечером я уже отодрал столько, сколько успел до темноты, но оставалось ещё очень-очень много работы. Лёха встал чуть позже и присоединился.

— Слушай… ты только не пойми неправильно, но почему ты мне вообще помогаешь? — спросил я.

— Как «почему»? Просто, — ответил он, пожав плечами.

К обеду мы разобрали наше изобретение и стали по частям перетаскивать на крышу. С этим мы провозились ещё часов до четырёх, после чего устроились наверху на перекус.

— А прикинь: такие мосты между всеми домами сделать? — рассуждал Лёха.

— Зачем?

— Как «зачем»? Коммуникации! А между теми, которые далеко друг от друга, тросы протянуть или канаты какие-нибудь. Или такие штуки, знаешь, как в верёвочных парках: типа каталка такая, за которую руками хватаешься и по верёвке скатываешься. Не знаю, как называется.

— Я понял, ага. Да, интересно. Превратить квартал в один большой верёвочный парк…

— Ну, я и говорю. В каждом доме по любому хоть несколько человек живых есть.

— А в твоём много людей осталось?

— Человек двадцать, наверное.

— Ого! У меня, по-моему, никого не было.

— Может, ты просто не проверял?

— Может быть. Один раз только сосед заходил, просил бинты, да таблетки какие-то. Потом умер. Ну нет, не умер — превратился.

— А-а. Да, батя мой тоже это… превратился. Я рассказывал?

— Ага.

— Ну вот.

— Ты убивал их когда-нибудь?

— Кого?

— Ну этих… Монстров-то.

— Нет.

— Повезло.

Перекусив, мы принялись вновь собирать наш мост. Вечером мы с ним закончили, но перекидывать через пропасть и перебираться на ту сторону пока не стали: незачем. Всё это мы решили оставить на завтра.

Закат встретили на крыше.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ТРЕТИЙ

Мы установили переправу и стали решать, кто из нас полезет первым. На всякий случай мы захватили с собой еду, воду, инструменты и топливо для костра и перекинули всё это на соседнюю крышу перед тем, как перебраться самим.

Я полез первым. Сказать, что было страшно — ничего не сказать: я с детства боялся высоты, и до сих пор боюсь. Но если в случае с вождением автомобилей я без труда могу определить, откуда растут ноги фобии, то здесь я затрудняюсь ответить однозначно. Кажется, с тех самых пор, как я впервые вышел на балкон нашей квартиры и глянул вниз, у меня было это навязчивое чувство, что стоит подуть хотя бы лёгкому ветерку, и он унесёт пол у меня из-под ног, и я упаду вниз, туда, на холодный асфальт.

Я полз на четвереньках. Колени и руки предательски дрожали, ладони потели и скользили по поверхности, а больше всего на свете хотелось вернуться обратно и найти какой-нибудь другой способ.

— Может, всё-таки по улице? — кричал я Лёхе, чтобы хоть как-то унять панику.

— Не ссы, братан! Немного осталось!

И я это сделал. Достигнув соседней крыши, я упал на спину и какое-то время лежал так, точно загипнотизированный глядя пустыми глазами в небо.

— Ты как, нормально? — спросил Лёха.

— Да, — ответил я.

Потом пополз он. Ему это далось куда как легче: он так же на четвереньках минул мост, ни разу не глянув вниз, и вскоре оказался рядом со мной.

— Ну, типа ура! — подытожил он.

— Ага. Пошли теперь дальше.

Мы взяли вещи и направились к другому краю крыши, выходившему на перекрёсток, за которым был дом, соседствовавший с Ириным. Преодолеть по верху расстояние в двадцать или двадцать пять метров между двумя домами, располагавшимися по разные стороны от дороги, было самой сложной задачей. Над ней мы ломали головы до самого обеда, но так и не нашли решения. Я отчаялся, что, несмотря на приложенные нами титанические усилия, нам всё равно придётся спускаться вниз по пожарной лестнице и идти по улице. И в таком случае возникал закономерный вопрос: зачем было так напрягаться с этим мостом? Но мы решили, что спуск вниз будет самым последним вариантом, если не придумаем ничего другого. И думали мы весь день.

Вечером в окнах домов вокруг стал зажигаться свет. Всего мы насчитали около сорока огоньков, не считая тех, что были совсем уж далеко. Это означало, что здесь, в близлежащих домах, есть порядка сорока квартир, в которых всё ещё обитают живые люди. И это вселяло надежду.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.8 / голосов: 10

Быстрый вход